В свежем выпуске подкаста The Cognitive Revolution, опубликованном на платформе 80,000 Hours, бывший советник по национальной безопасности США Джейк Салливан обсудил геополитическое будущее искусственного интеллекта. В беседе с ведущим Нейтаном Лабенцом экс-чиновник изложил стратегический взгляд на глубокое технологическое противостояние между США и Китаем. Главный тезис Салливана заключается в том, что тотальная победа одной из сторон невозможна, поэтому Вашингтону необходимо сосредоточиться на прагматичном и жестком управлении неизбежной конкуренцией.
🔮 Оценки темпов развития ИИ и экзистенциальные риски 2:04
В экспертном сообществе наблюдается глубокий раскол относительно сроков появления сильного искусственного интеллекта (AGI). Как отмечает ведущий Нейтан Лабенц, этот фактор серьезно усложняет формирование единой государственной политики. Джейк Салливан подчеркивает, что во время работы в Белом доме он рассматривал сценарий скорого прорыва как вполне реальную угрозу. По мнению гостя, появление трансформирующего ИИ в ближайшие несколько лет — это рабочая гипотеза, которую власти обязаны учитывать при стратегическом планировании.
При этом экс-советник призывает разделять вероятные сценарии и неизбежность. По словам Салливана, он не считает появление AGI к 2027, 2028 или даже 2030 году гарантированным, поскольку аргументы скептиков из академической среды звучат так же весомо, как и прогнозы оптимистов из Кремниевой долины. Салливан подтвердил, что внимательно изучал манифест аналитика Даниэля Кокотайло о технологическом взрыве к 2027 году и рассылал его коллегам в правительстве для оценки. Часть экспертов назвала этот сценарий абсолютно правдоподобным, тогда как другие отнеслись к нему критически.
В дискуссии об экзистенциальных рисках — так называемом p(doom) или угрозе «робо-апокалипсиса» — позиции собеседников разошлись. Ведущий признался, что оценивает вероятность катастрофического исхода выше, чем Салливан. Бывший советник парировал, что признает серьезность этой угрозы, однако считает себя менее компетентным в вопросах долгосрочного «выравнивания» ИИ, нежели в решении осязаемых проблем ближайшего будущего.
Салливан предлагает сфокусироваться на трех конкретных сферах:
- Безопасность: предотвращение использования ИИ террористическими группировками для создания биологического оружия или проведения масштабных кибератак.
- Экономика: минимизация рисков массового увольнения сотрудников и чрезмерной концентрации капитала в руках нескольких технологических гигантов.
- Общество: борьба с алгоритмическим отчуждением и каскадным распространением дезинформации.
По мнению Салливана, успешное решение этих прикладных задач позволит государственным институтам наработать административные «мышцы». Только после этого Вашингтон будет готов эффективно противостоять фундаментальным экзистенциальным угрозам.
🏛️ Готовность Вашингтона: Пентагон, Конгресс и Белый дом 4:33
Описывая механизмы принятия решений в Вашингтоне, Салливан отметил, что на посту советника по национальной безопасности стремился собирать максимально широкий спектр мнений. Он регулярно проводил закрытые встречи с руководителями передовых ИИ-лабораторий, венчурными инвесторами, академическими исследователями и убежденными техноскептиками.
Итогом этой работы стал масштабный Национальный секретный меморандум по ИИ, выпущенный в конце президентского срока Джо Байдена. Салливан особо подчеркнул, что администрация Дональда Трампа решила сохранить действие этого документа. Меморандум ставит перед Пентагоном, разведывательным сообществом, Минфином и Минторгом задачу по ускоренному внедрению ИИ-технологий.
По оценке Салливана, текущее положение США выглядит двояко:
- На фронтире разработок: Америка сохраняет неоспоримое лидерство благодаря частным лабораториям.
- В сфере интеграции: государственные ведомства критически отстают от темпов развития технологий и внедряют их слишком медленно.
Главными препятствиями для инноваций в оборонном секторе Салливан назвал бюрократическую культуру Пентагона и жесткие институциональные ограничения. Для преодоления этого сопротивления требуется прямое и волевое вмешательство со стороны Белого дома. Салливан видит признаки того, что администрация Трампа пытается продолжать эту линию.
В отношении законодательной власти Салливан высказался скептически, отметив очевидный разрыв между темпами развития ИИ и пониманием процесса в Конгрессе. Индивидуальные демонстрации возможностей больших языковых моделей (LLM) — например, генерация инструкций по созданию биологического оружия — производят сильное впечатление на отдельных конгрессменов.
Однако Салливан убежден, что как целостный институт Конгресс не примет системных законов до тех пор, пока общество не столкнется с реальными масштабными потрясениями. К таким триггерам он отнес структурную безработицу в ключевых отраслях или официальные заявления геополитических противников о создании прорывных военных ИИ-систем. Ситуация осложняется тем, что Белый дом при Трампе открыто транслирует нежелание вводить какие-либо жесткие регуляторные правила сверху.
📜 «План действий по ИИ» и сделки на Ближнем Востоке 19:40
Анализируя недавно опубликованный администрацией США «План действий по ИИ» (AI Action Plan), Джейк Салливан назвал его позитивным примером двухпартийного консенсуса. Документ поддерживает государственные инвестиции в вычислительную инфраструктуру, создание международных альянсов и меры биобезопасности. В частности, план реанимировал предложение администрации Джо Байдена об обязательном скрининге синтезируемой ДНК перед началом лабораторных работ.
Тем не менее Салливан указал на серьезное внутреннее противоречие в текущей политике Белого дома. По его словам, существует глубокий диссонанс между декларируемой необходимостью сдерживать Китай и практическим разрешением поставлять в КНР урезанные процессоры Nvidia H20.
Отдельное внимание собеседники уделили масштабным инфраструктурным сделкам в сфере ИИ, которые Дональд Трамп анонсировал во время своего визита на Ближний Восток, в частности с ОАЭ и Саудовской Аравией. Лабенц высказал опасение, что Harris administration никогда бы не пошла на такое соглашение из-за ценностного разрыва с монархиями Залива. Кроме того, постройка дата-центра мощностью 5 гигаватт в Саудовской Аравии создает риск неконтролируемого запуска циклов самосовершенствования моделей вне юрисдикции США.
Салливан сформулировал три правила для подобных международных соглашений:
- Глобальная диффузия: мир должен работать на американских архитектурах и чипах, а не на китайских аналогах. Экспорт технологий в ОАЭ и Саудовскую Аравию необходим для удержания их в орбите влияния США.
- Бескомпромиссная безопасность: импортеры обязаны гарантировать защиту от реэкспорта чипов в Китай, предотвращать инсайдерские угрозы и обеспечивать физическую безопасность объектов.
- Защита от зависимости: США совершили историческую ошибку, попав в зависимость от ближневосточной нефти. Нельзя допустить, чтобы Америка стала зависимой от зарубежных вычислительных мощностей. Основной массив обучения моделей (training runs) должен проходить строго внутри США.
Салливан резюмировал, что не стал бы вносить страны Залива в черный список из-за их внутренней политики. Прагматичное экономическое и технологическое сотрудничество допустимо до тех пор, пока Вашингтон четко отслеживает цепочки поставок и не содействует внутренним репрессиям напрямую.
🇨🇳 Четыре столпа китайской угрозы: от Volt Typhoon до «Шока 2.0» 29:10
Джейк Салливан категорически не согласен с идеей полного экономического отсоединения (decoupling) от Пекина, настаивая на концепции «маленького двора с высоким забором». США обязаны защищать только критические технологии двойного назначения, способные дать военное преимущество, сохраняя стандартные торговые отношения в гражданских секторах.
Отвечая на вопрос Лабенца о том, почему рядовой американец должен воспринимать Китай как экзистенциальную угрозу, Салливан перечислил четыре конкретных фактора:
- «Китайский шок 2.0»: Экономисты Дэвид Автор и его коллеги опубликовали в The New York Times исследование о новой волне скрытого государственного субсидирования со стороны Пекина. Китай умышленно создает перепроизводство и наводняет мировые рынки дешевыми промышленными товарами будущего, стремясь полностью уничтожить американскую индустриальную базу.
- Идеологическое давление на свободу слова: Салливан напомнил о прецеденте 2019 года, когда критический твит генерального менеджера баскетбольного клуба «Хьюстон Рокетс» о ситуации в Гонконге привел к жесточайшему давлению со стороны Пекина на лигу NBA. Если глобальный технологический стек будет полностью китайским, Компартия КНР начнет диктовать свои цензурные ограничения каждому гражданину США через алгоритмы ИИ.
- Кибероперация Volt Typhoon: Агентство национальной безопасности зафиксировало масштабное внедрение китайского вредоносного ПО в критическую инфраструктуру США. Салливан подтвердил, что под угрозой находятся американские системы водоснабжения, электросети и стратегические трубопроводы.
- Беспрецедентная милитаризация: КНР осуществляет самое масштабное развертывание военной мощи в мирное время за всю историю человечества. Фокусом этого процесса остается потенциальный захват Тайваня, что нанесет катастрофический удар по мировой экономике.
По мнению Салливана, КНР — единственная держава в мире, обладающая одновременно экономическими возможностями и долгосрочными амбициями для полного вытеснения США с позиций глобального лидера. Мир под руководством Пекина будет означать резкое сокращение свобод, экономическое принуждение и рост военной агрессии.
🛡️ Экспортный контроль и ловушка исторических аналогий 35:54
Ведущий Нейтан Лабенц провел историческую параллель между нынешними ограничениями на чипы и нефтяным эмбарго США против Японии в 1941 году. Лабенц поинтересовался, не загоняет ли Вашингтон Пекин в угол, вынуждая китайское руководство нанести упреждающий военный удар, поскольку ИИ сегодня воспринимается как «новая нефть».
Салливан назвал эту аналогию изящной, но в корне неверной по нескольким причинам:
- Отсутствие тотальной блокады: точечный запрет на экспорт сверхмощных процессоров и оборудования для литографии не является полноценным экономическим эмбарго.
- Уверенность Пекина в собственных силах: китайское руководство искренне верит собственным заявлениям о том, что санкции неэффективны и страна способна построить суверенную полупроводниковую индустрию в кратчайшие сроки.
- Взаимный характер мер: Китай сам активно применяет экспортные ограничения, например, заблокировав поставки редкоземельных магнитов в США, однако Вашингтон не рассматривает это как повод для начала войны.
Главным аргументом в пользу сохранения жесткого контроля Салливан считает официальную доктрину КНР по военно-гражданской интеграции (civil-military fusion). В китайской системе невозможно разделить коммерческое использование микросхем и их применение в оборонной сфере. Любой передовой чип, проданный гражданской компании в Шэньчжэне, автоматически становится доступен Народно-освободительной армии Китая (НОАК) для модернизации систем вооружений и разведки.
Комментируя тезис аналитика Леннарта Хайма о том, что США могут победить в гонке ИИ, просто развернув в своей экономике в 10 раз больше виртуальных ИИ-агентов, чем Китай, Салливан призвал не забывать о главной цели. Стратегическое преимущество дает первенство на самом фронтире — создание AGI или ASI. Именно обладание этой технологией определит, кто будет диктовать правила глобального мироустройства. Салливан категорически отверг предположение, что санкции лишат простых граждан Китая доступа к ИИ-медицине.
🤝 Будущее соперничества: управляемая конкуренция вместо «большой сделки» 47:41
В ходе интервью было упомянуто программное эссе руководителя ИИ-лаборатории Anthropic Дарио Амодеи «Machines of Loving Grace». Амодеи предлагает использовать технологическое лидерство демократических стран, чтобы в конечном итоге принудить Китай отказаться от военного соперничества в обмен на экономические блага от ИИ, что Лабенц охарактеризовал как завуалированную попытку смены режима.
Салливан открыто дистанцировался от этой позиции, заявив, что смена политического строя в Китае никогда не являлась и не должна являться официальной целью американской внешней политики. По мнению гостя, Вашингтон обязан исходить из реальности и работать с тем правительством в Пекине, которое существует сейчас.
Экс-советник выразил скепсис по поводу того, что внутренняя либерализация в КНР возможна в обозримом будущем. Несмотря на появление технологических стартапов вроде Moonshot (создателей модели Kimi K2), демонстрирующих прозападную эстетику, базовым сценарием остается дальнейшая консолидация личной власти Си Цзиньпина. Ключевым приоритетом Пекина является тотальный социальный контроль внутри страны, поэтому рассчитывать на внезапное превращение Китая в дружественное государство наивно. В то же время Салливан приветствует расширение гуманитарных и студенческих обменов между гражданами двух стран.
Салливан также не верит в реализуемость «большой сделки» (grand bargain) или создание формата «Большой двойки» (G2), о которых, по некоторым данным, задумывается Дональд Трамп.
Свою позицию Салливан объясняет следующими тезисами:
- Конкуренция как хроническое состояние: соперничество между США и Китаем невозможно «вылечить» разовым договором, это перманентный геополитический фон.
- Модель холодной войны: Салливан предлагает использовать проверенную архитектуру отношений с СССР — жесткое экономическое и военное противостояние, дополненное регулярными дипломатическими каналами для предотвращения случайной эскалации. Именно с этой целью администрация Байдена запустила официальный двусторонний диалог по рискам ИИ.
- Отказ от громких деклараций: Салливан признал, что его позиция звучит скучно и уклончиво, но в дипломатии контролируемая двусмысленность эффективнее громких лозунгов о «стратегическом доминировании». Процесс напоминает метафору «переходить реку, нащупывая камни ногами».
Оценивая влияние ИИ на характер будущих войн на основе опыта конфликта на Украине, Салливан отметил, что мир видит лишь первые контуры будущего. Главными уроками стали колоссальный масштаб применения беспилотных систем, концепция «производственного изобилия» и постепенный переход к полной автономности дронов.
Наибольшую тревогу у Салливана вызывает то, что из-за громоздкой закупочной системы и консерватизма оборонных подрядчиков армия США внедряет ИИ-технологии медленнее, чем НОАК. Ситуация уникальна: впервые в истории стратегическая технология, определяющая национальную безопасность, полностью создается и контролируется частным сектором, а не государством.
