В культурном центре The 92nd Street Y в Нью-Йорке состоялась творческая встреча с французскими писательницами Анн и Клэр Берест, авторами биографического романа «Gabriële». В беседе с литературным критиком Рут Франклин сестры рассказали об удивительной судьбе своей прабабушки Габриэль Бюффе-Пикабиа, которая стояла у истоков европейского авангарда и меняла представления об искусстве своего времени. Книга, ставшая бестселлером, поднимает глубокие вопросы семейной памяти, коллективных травм прошлого и сложного процесса совместного литературного творчества.
📖 Загадочная Габриэль: Муза и революционерка авангарда 2:32
Дискуссия началась с того, что Клэр Берест зачитала фрагмент из первой главы романа, дающий представление о внешности и характере Габриэль Бюффе-Пикабиа. Писательницы отмечают, что внешне она не сразу привлекала внимание: невысокого роста, со сдержанной фигурой, длинными каштановыми волосами и в строгих, хотя и притягательных нарядах. Лицо Габриэль было преисполнено решимости, а выражение её бледных губ и выдающихся скул создавало впечатление исключительной воли.
В 1908 году в возрасте 27 лет Габриэль жила в Берлине, завершая музыкальное образование, начатое в Париже. По словам авторов, она была полностью независимой молодой женщиной — без мужа, детей и обязательств, самостоятельно зарабатывающей на жизнь игрой в оркестрах. Любопытным фактом из её биографии стало соседство с Владимиром Лениным во время летнего отдыха в швейцарском шале близ Женевы. Согласно семейной легенде, у Габриэль был краткий роман с будущим вождем революции. Писательницы относятся к этой версии скептически из-за отсутствия документальных доказательств, однако они считают показательным сам факт существования этого мифа. По мнению сестер Берест, эта история подчеркивает глубинную тягу Габриэль к революционерам — как в политике, так и в искусстве.
👻 Психогенеалогия и «голоса» предков в творчестве 6:53
Важной темой обсуждения стал феномен «психогенеалогии», или клеточной памяти, когда невидимая связь с прошлым предопределяет поступки человека и притягивает его к местам, где бывали его предки. Рут Франклин провела параллель с автобиографической книгой французского философа Сары Кофман «Улица Орденер, улица Лаба», где семейная история Холокоста буквально направляла шаги автора.
Отношение сестер Берест к мистической связи с прошлым заметно различается. Анн Берест поделилась личной историей: в возрасте 25–27 лет она переживала тяжелую депрессию и обратилась к женщине-специалисту, предложившей «исцелить» её семейное древо. На сеансе Анн задала древу вопрос, как ей стать писателем, и получила подробное объяснение, как именно предки позволят ей реализовать этот путь. Анн открыто заявляет, что верит в духов предков, чье присутствие она физически ощущает во время работы над текстом. Для неё этот процесс сродни игре музыканта, чувствующего правильность каждой ноты.
В противовес сестре, Клэр Берест называет себя атеисткой семьи, хотя признает, что тоже верит в знаки. Различия проявились и в их подходе к написанию романа:
- Клэр воспринимала Габриэль скорее как литературного персонажа или интересную незнакомку, создаваемую с нуля.
- Анн видела в ней реального призрака и плоть от плоти своей семьи.
Такая разность взглядов, по мнению обеих писательниц, стала их главной силой в работе.
🕵️♂️ Раскрытие семейной тайны: От биографии Дюшана до скелетов в шкафу 14:18
Главным стимулом для написания книги стало желание сестер поработать вместе, «в четыре руки», воссоздав атмосферу своего детского уединенного мира, когда они часами играли в куклы. Тема для романа нашлась неожиданно: летом Анн Берест решила прочесть объемную биографию Марселя Дюшана. На страницах книги она обнаружила имя их прабабушки и узнала, что Габриэль была первой любовью Дюшана, запечатлена на его знаменитой картине «Невеста», а также являлась частью любовного треугольника с художником Франсисом Пикабиа.
До этого момента сестры практически ничего не знали о судьбе прабабушки, что объясняется тяжелой семейной историей. Их мать, Лелия, росла в изоляции. Вся её семья по материнской линии была уничтожена в Освенциме. Отец Лелии (сын Габриэль и Франсиса) покончил с собой в возрасте 27 лет, когда девочке было всего три года.
После этой трагедии Франсис Пикабиа и Габриэль Бюффе-Пикабиа отстранились от воспитания внучки, возможно, испытывая чувство вины за самоубийство сына. Мать писательниц выросла со сложным отношением к своим предкам, прерывисто упоминая прабабушку как «ужасную Габриэль». Вокруг фигуры прабабушки существовало негласное табу, которое сестры, ведомые детским любопытством, решили разрушить с помощью писательского расследования.
📚 Феномен «истинного романа» и интеллектуальное акушерство 21:56
Обсуждая жанр произведения, Рут Франклин отметила, что в США существует жесткое искусственное разделение на художественную и документальную литературу, тогда как в Европе гибридные формы более популярны. Анн Берест определяет свои произведения как «истинные романы» (roman vrai). По её словам, этот жанр требует от автора скрупулезности историка. Сестры два года изучали архивы, общались с искусствоведами и кураторами музеев, собрав досье объемом более 1000 страниц и обнаружив ранее не публиковавшиеся письма и тексты Габриэль. При этом «истинный роман» предполагает право автора видоизменять хронологию ради динамики повествования. Анн привела в пример свою книгу «Открытка», где реальное четырехлетнее расследование было сжато в тексте до четырех месяцев ради читательского интереса. Писательница добавила, что в ходе работы над «Открыткой» она действительно встречалась с частным детективом и удивительным графологом по имени Хесус, и эти детали невозможно было бы выдумать. Свой метод она сравнила со сбором бусин на нить: все бусины — это чистая правда, но узор автор создает сам.
Исследование позволило сестрам выдвинуть новаторскую теорию: Габриэль Бюффе-Пикабиа была не просто музой, а настоящим «мозгом» и интеллектуальным акушером для целой плеяды гениев начала XX века, фактически подтолкнув их к идее абстрактного искусства. Она помогала творцам формулировать их идеи и находить собственный вектор. Среди её близкого окружения были:
- Поэт Гийом Аполлинер.
- Композитор Игорь Стравинский.
- Скульпторы Александр Колдер и Константин Бранкузи.
- Художник Марсель Дюшан.
Анн Берест подчеркнула, что они стремились вдохнуть жизнь в персонажей, дав им плоть, кровь и живые сердца. Искусствоведы поначалу отнеслись к этой гипотезе настороженно, однако, по словам Клэр Берест, никто не смог её опровергнуть, поскольку документальная база исследования была безупречной. В результате французское издание вышло со множеством научных сносок, подтверждающих правоту авторов, а американское — с обширной библиографией.
🔄 Литературный пинг-понг: Как писать книгу в четыре руки 45:10
Отвечая на вопрос из зала о технической стороне совместной работы, сестры рассказали об уникальном методе разделения обязанностей. На этапе сбора информации они разделили исторические периоды между собой. Однако создание самого текста потребовало преодоления писательского эго, поскольку Анн и Клэр обладают совершенно разными литературными стилями.
Для достижения стилистического единства они изобрели метод, названный ими «литературным пинг-понгом». Процесс выглядел следующим образом:
- Каждая из сестов писала первоначальный черновик своего фрагмента.
- Затем они обменивались текстами, и принимающая сторона полностью, от начала до конца, переписывала предложения сестры.
- Этот цикл повторялся до 20 раз для каждой главы.
Писательницы признаются, что для большинства авторов подобное вмешательство в их текст неприемлемо из-за амбиций. Однако родственная связь и тот факт, что на обложке в итоге будут стоять обе их фамилии, помогли сгладить динамику власти и эго. В результате им удалось сформировать уникальный синкретический голос, и к моменту финальной редактуры они сами уже не могли вспомнить, кому именно принадлежала та или иная фраза.
🥖 Реакция матери и эхо антисемитизма во Франции 34:23
Отдельное внимание в дискуссии было уделено восприятию книг во Франции и за её пределами. Рассказывая о реакции матери на роман «Gabriële», сестры отметили, что Лелия изначально не хотела, чтобы о её бабушке писали, и чувствовала себя уязвленной. Ей передали рукопись до публикации. По воспоминаниям Клэр, мать долгое время делала вид, что читает книгу, но её выдавали фальшивые интонации по телефону. Когда же Лелия действительно прочла роман, она испытала бурю эмоций. Как объясняют авторы, мать оказалась в тупике: с одной стороны, она была в ярости от непослушания дочерей, с другой — безмерно гордилась ими. Писательницы подчеркнули, что создавали эту книгу ради матери, чтобы разогнать тьму её прошлого (имя Лелия на иврите означает «ночь») и вернуть Габриэль из забвения.
Разговор коснулся и предыдущего романа Анн Берест «Открытка» (The Postcard), опубликованного в 2021 году и имевшего огромный успех у французской аудитории. Однако контекст восприятия еврейской темы во Франции существенно изменился после трагических событий 7 октября. По мнению Анн Берест, сегодня говорить об антисемитизме в стране стало чрезвычайно больно и сложно. Если раньше тема Холокоста воспринималась без экзистенциального страха, то теперь писательница признается, что испытала реальное чувство тревоги.
В качестве примера нарастающей токсичности в обществе Анн привела случай, произошедший с ней в Международный женский день. Французский журнал попросил пять писательниц записать короткие видеоролики в поддержку женщин. Анн выбрала книгу иранской правозащитницы и лауреата Нобелевской премии мира Наргес Мохаммади. Видео не имело никакого отношения к палестино-израильскому конфликту, однако в течение трех часов только Анн (единственная из пяти участниц) получила более 100 агрессивных сообщений от хейтеров, среагировавших исключительно на её еврейское имя. По словам Клэр Берест, несмотря на сложную политическую обстановку, неизменный интерес читателей к «Открытке» остается важным и позитивным знаком для французского общества.
🕸️ Семейное древо и спасение в годы войны 51:54
В финальной части встречи авторы разъяснили структуру своего генеалогического древа по линии Пикабиа, коснувшись удивительных совпадений. Во время работы над «Открыткой» Анн обнаружила, что её предки-сестры Ноэми и Эмма тоже мечтали быть писательницами и учились в той же школе, что и авторы. Более того, Ноэми написала черновик романа, где главную героиню звали Анн. Вторые имена современных писательниц также повторяют имена предков: Анн носит второе имя Мириам, а Клэр — Ноэми.
Отвечая на уточняющий вопрос из зала, сестры пояснили, что у Габриэль и Франсиса было четверо детей. Их младший сын Висенте (дедушка писательниц) в разгар Второй мировой войны женился на Мириам Рабинович. Их дочь Лелия родилась в 1944 году, а спустя три года Висенте покончил с собой.
Таким образом, Мириам приходилась Габриэль невесткой. В годы немецкой оккупации Габриэль, которой тогда было около 60 лет, активно участвовала во французском Сопротивлении. Благодаря её связям и содействию в организации брака Висенте и Мириам, последнюю удалось вычеркнуть из полицейских списков в Нормандии, что спасло ей жизнь во время визита жандармов. Книга «Gabriële» хронологически является приквелом к «Открытке»: она охватывает период между 1910 и 1919 годами, рассказывая о молодости героини и событиях Первой мировой войны, тогда как «Открытка» фокусируется на трагедии Холокоста и последующих годах.
