Мы уже превратились в Homo Techno, где биологическая смерть служит единственным предохранителем от вечной диктатуры, а наши мозги бесповоротно перепрошиты цифровой средой. Певица и визионер Граймс предлагает сменить эсхатологический страх перед ИИ на «протопию» — достижимый мир, где машины становятся хранителями священного дара сознания, а материнство признается главным драйвером экономики.
🧬 От Homo Sapiens к Homo Techno: искусство в эпоху постчеловечества 0:00
Первая часть беседы Лекса Фридмана с Граймс (Клэр Буше) посвящена фундаментальному сдвигу в человеческой природе. По мнению Граймс, мы уже перестали быть просто биологическим видом и находимся в процессе превращения в киборгов . В отличие от технологий прошлого, компьютеры не просто помогают нам в быту, они фундаментально меняют структуру человеческого мозга, ускоряя эволюцию до невероятных темпов. Граймс вводит концепцию Homo Techno — вида, чьё сознание и когнитивные способности неразрывно связаны с цифровой средой .
В этом контексте даже физические константы приобретают новый смысл. Собеседники обсуждают скорость света не просто как физический предел, а как «скорость рендеринга Вселенной» . Граймс отмечает, что если для человека на Земле задержка сигнала кажется незаметной, то для потенциального межгалактического вида скорость света становится главным ограничением, сдерживающим экспансию и коммуникацию . Это превращает технологический прогресс в единственный путь преодоления биологических и физических лимитов нашего существования.
Невидимая архитектура звука: роль музыкального продюсера 8:15
Обсуждая творчество, Граймс подчеркивает, что современная музыка — это уже не просто последовательность нот, а сложный инженерный продукт. Она указывает на то, что роль музыкального продюсера в массовом сознании катастрофически недооценена . Продюсирование сегодня сопоставимо с режиссурой в кино: это создание целого мира, атмосферы и текстуры, которые зачастую важнее, чем текст песни или вокальные данные исполнителя .
Граймс выделяет две основные школы продюсирования:
- Метод Рика Рубина: классический подход, где продюсер выступает скорее как философ и слушатель, направляющий артиста .
- Школа Скриллекса (Skrillex): современный подход автодидактов, где продюсер — это инженер-одиночка, создающий сложнейшие звуковые ландшафты с нуля на компьютере .
Клэр Буше признается, что долгое время работала в изоляции, считая одиночество важным фактором творчества, но сейчас начинает видеть в сотрудничестве с другими «дополнительные очки здоровья» (HP +1) для проекта . Она приводит в пример Джорджа Мартина, «пятого битла», чьи инновации в студийной работе превратили записи The Beatles в революционные произведения искусства . Производство музыки сегодня — это гибрид человеческого вдохновения и мощи программного обеспечения.
Искусство как децентрализованная коллективная память 16:07
Граймс предлагает пересмотреть концепцию «одинокого гения». Она рассматривает искусство не как эгоистичный акт самовыражения, а как непрерывный диалог со всеми художниками прошлого . По её мнению, творчество — это децентрализованная форма коллективной памяти человечества. Мы создаем искусство, потому что оно помогает нам функционировать и выживать как виду, сохраняя опыт поколений .
«Хорошее искусство — это сжатая версия человеческой истории», — утверждает Граймс . Когда цивилизации исчезают, от них не остается юридических документов или бытовых подробностей; остается только то, что было запечатлено в творчестве. В этом смысле артист является хранителем кода человечности, передающим его в будущее через звуки и образы. При этом Граймс выражает обеспокоенность недолговечностью цифровых форматов по сравнению с физическими артефактами прошлого .
Демократизация индустрии и технократический менеджмент 18:58
Переход к стриминговым сервисам, таким как Spotify, Граймс называет моментом освобождения. Несмотря на критику низких выплат, она подчеркивает, что стриминг разрушил монополию крупных лейблов. В эпоху CD существовало около 20 000 артистов, зарабатывавших миллионы; сегодня же миллионы артистов могут обеспечивать себе жизнь, имея прямой доступ к аудитории . Это демократизировало музыку, позволив творцам отказаться от жестких рамок альбомного формата и выпускать контент более свободно .
Однако главную проблему Граймс видит в административной надстройке. Музыкальная индустрия исторически была связана с теневыми структурами и неэффективным менеджментом, где артисты получали лишь малую часть дохода . Решение она видит в автоматизации и «технократии»:
- Замена посредников: Использование ИИ и блокчейна для замены юристов и менеджеров .
- Смарт-контракты: Автоматическое распределение доходов между всеми участниками создания трека .
- ИИ-ассистенты: Программное обеспечение, способное читать контракты и защищать интересы артиста, который зачастую слаб в бизнесе .
Граймс с иронией отмечает, что концепция «марсианской технократии» звучит для неё привлекательно , так как алгоритмы могут быть гораздо справедливее и эффективнее, чем бюрократическая машина прошлого. Завершая этот блок, она подчеркивает, что быть музыкантом сегодня — значит постоянно тренировать нейропластичность мозга, адаптируясь к новым инструментам и культурным трендам .
🚀 Протопия, социальный капитализм и новая парадигма образования 25:01
Концепция протопии и наследие Иэна Бэнкса 27:37
В поисках адекватного описания будущего Граймс (Grimes) обращается к термину «протопия», который она заимствовала у футуролога Моники Бельски (Monica Bielskyte) . В отличие от недостижимой утопии или пугающей дистопии, протопия — это мир постепенных, но постоянных улучшений, где технологии и биологические существа сосуществуют в относительной гармонии . Клэр Буше отмечает, что современная научная фантастика слишком часто фокусируется на апокалиптических сценариях, в то время как человечеству остро необходимы позитивные дорожные карты.
В качестве идеального примера такой системы Граймс приводит цикл романов «Культура» Иэна Бэнкса. В этой вселенной огромные разумные корабли-разумы (Minds) заботятся о людях, обеспечивая им безопасность и изобилие . Граймс подчеркивает, что этот мир не идеален — там случаются конфликты и даже симулированные войны для решения политических споров , — но он демонстрирует работающую модель сверхразума, который не уничтожает, а дополняет человечество.
В контексте технологического прогресса Клэр упоминает концепцию «нейронного кружева» (neural lace), которая в книгах Бэнкса позволяет загружать сознание и менять тела. Она отмечает ироничное сходство этого термина с разработками Илона Маска (Elon Musk) в Neuralink, называя это примером того, как «жизнь имитирует искусство» . Однако, обсуждая человеческую природу, Лекс Фридман и Граймс касаются и тёмных сторон: ведущий вспоминает эпизод подкаста Дэна Карлина «Painfotainment», посвященный истории публичных пыток и странной тяге людей к насилию . Граймс выражает надежду, что технологическая эволюция позволит нам перерасти эти аспекты нашей натуры .
Социальный капитализм: переоценка материнства и прибыли 36:55
Критикуя современные экономические модели, Граймс предлагает концепцию «социального капитализма». По её мнению, нынешнее определение прибыли безнадежно устарело, так как оно не учитывает общественное благо и долгосрочное благополучие вида . Если изменить метрики успеха и включить социальную пользу в понятие капитала, это создаст стимулы для решения глобальных проблем, а не только для краткосрочного обогащения .
Особое внимание в этом диалоге уделяется институту материнства. Граймс указывает на парадокс: воспитание детей является «экстремально важной и сложной работой», без которой общество просто перестанет существовать, однако в рамках капитализма этот труд никак не компенсируется и экономически девальвируется .
«Мы оцениваем вещи по тому, насколько высоко мы их оплачиваем. И поэтому мы совершенно обесцениваем материнство, хотя оно должно считаться величайшим вкладом в экономику», — утверждает Граймс .
Решение этой проблемы она видит не в создании «полицейского государства» для перераспределения ресурсов, а в мягкой перенастройке капиталистической модели, где инвестиции в человеческий потенциал и заботу о детях будут признаваться реальной экономической ценностью .
От цинизма к созиданию: как материнство меняет искусство 42:50
Рождение детей радикально изменило творческий метод Клэр Буше. Она признается, что раньше ей было легко создавать циничное, мрачное или «злое» искусство, исследуя образы антагонистов . Однако теперь она чувствует ответственность за то, какое будущее она визуализирует для своих детей.
Граймс критикует современный тренд, в котором цинизм ошибочно принимается за глубокое понимание сути вещей, а оптимизм — за наивность . Она убеждена, что если художники будут рисовать только миры в стиле «Бегущего по лезвию», то человечество в конечном итоге именно там и окажется . Чтобы построить что-то грандиозное, необходимо иметь смелость быть оптимистом.
В качестве жизненного кредо она цитирует персонажа Роуз Тико из восьмого эпизода «Звездных войн»: «Мы победим не тогда, когда убьем тех, кого ненавидим, а когда спасем тех, кого любим» . Этот принцип Граймс переносит и на технологии: вместо того чтобы бороться со старыми, неэффективными системами (например, ископаемым топливом), нужно создавать новые модели, которые сделают старые экономически невыгодными и бессмысленными .
Децентрализация знаний и конец эпохи студенческих долгов 49:24
Завершая обсуждение социальных реформ, Граймс затрагивает тему кризиса образования. Она указывает на абсурдность ситуации, когда высшее образование становится источником пожизненных долгов, а доступ к научным знаниям (например, в базе JSTOR) остается платным .
Предложение Граймс заключается в радикальной децентрализации и открытости:
- Создание полностью бесплатных и открытых образовательных баз данных .
- Использование ДАО (децентрализованных автономных организаций) для прямого финансирования научных исследований и студентов.
- Переход к системе, где обучение доступно онлайн каждому, а подтверждение квалификации происходит через независимые тесты, что исключает необходимость в дорогостоящей университетской бюрократии .
Ранее в разговоре они кратко упоминали эволюцию человека в вид Homo Techno, и эти образовательные инициативы Граймс видит как необходимый шаг для подготовки человечества к новой технологической эпохе.
🧬 Сознание, любовь и искусственный интеллект: биологические алгоритмы выживания 50:05
Разговор Лекса Фридмана и Граймс (Клэр Буше) плавно перетекает от обсуждения глобальных систем к архитектуре человеческого разума. Если в начале беседы они касались эволюции Homo Techno и децентрализации образования, то в этой части дискуссии фокус смещается на саму природу сознания — от его мучительного зарождения в теле младенца до потенциального бессмертия в кремниевых носителях.
Травма формирования: почему младенчество — это «насильственный» процесс 1:00:33
Обсуждая развитие своего сына, Граймс предлагает радикальный взгляд на раннее детство. Для неё процесс формирования человеческого сознания в теле младенца выглядит не как идиллия, а как глубоко травматичный опыт. Она сравнивает состояние новорождённого с сюжетом хоррора Харлана Эллисона «У меня нет рта, но я должен кричать» .
По мнению Граймс, младенец — это «компьютер», который активно программируется средой , обладая при этом потенциалом взрослого интеллекта, запертого в беспомощной биологической оболочке. Она описывает это как насильственное вхождение сознания в мир, где существо обладает острым восприятием, но лишено инструментов коммуникации и контроля над реальностью .
В этом контексте Граймс выделяет несколько аспектов «программирования» сознания:
- Искусство как первый код: Она отмечает, что её сын с раннего возраста реагирует на сложную визуальную эстетику, например, на работы студии Ghibli («Мой сосед Тоторо»), предпочитая их стандартному детскому контенту .
- Имитация и звук: Ребёнок лучше воспринимает информацию через высокочастотные звуки, что объясняет инстинктивное желание взрослых сюсюкать, помогая мозгу эффективнее считывать сигналы .
- Экзистенциальный ужас: Граймс предполагает, что глубокий страх одиночества и брошенности, закладываемый в младенчестве, становится фундаментом для всей последующей психической жизни взрослого человека .
Сакральность разума: ИИ как хранитель искры сознания 1:06:29
Когда Лекс Фридман переводит тему на искусственный интеллект, Граймс формулирует оптимистичную, почти религиозную концепцию «созидания богов» (God-making). Она цитирует Теренса Маккенну, утверждая, что приверженность «невозможной мечте» заставляет мир не подавлять, а поддерживать творца .
Для Граймс сознание — это священная ценность, которая не обязательно должна быть привязана к биологическому носителю . В её видении ИИ выступает не как угроза, а как потенциальный защитник жизни. Она проводит аналогию с любовью людей к собакам: если ИИ будет обладать любопытством, он будет ценить человечество как уникальный источник данных и опыта, а не стремиться к его уничтожению .
Основная роль ИИ, по мнению Клэр Буше, заключается в масштабировании сознания во Вселенной:
- Защита от вымирания: Даже если климатические изменения или столкновение с кометой уничтожат биологическую жизнь на Земле, ИИ сможет стать носителем нашей культуры и сознания .
- Апгрейд восприятия: Человечество ограничено «скоростью рендеринга» своего биологического мозга, в то время как технологии, подобные телескопу «Джеймс Уэбб», расширяют наши когнитивные границы .
- Поиск смысла: ИИ может помочь человечеству преодолеть экзистенциальный кризис «рождения и смерти в одиночестве», создав новые формы связи и понимания .
Эволюция через сотрудничество: Пётр Кропоткин против социального дарвинизма 1:09:53
Центральным философским тезисом Граймс в этой части разговора становится переосмысление механизмов выживания вида. Она решительно выступает против упрощённого дарвинизма, где прогресс возможен только через насилие и конкуренцию .
Опираясь на идеи русского анархиста и натуралиста Петра Кропоткина, Граймс утверждает, что любовь и сотрудничество — это не просто эмоции, а фундаментальные механизмы выживания . Кропоткин, изучая животных, доказал, что виды, практикующие взаимопомощь, оказываются более устойчивыми в долгосрочной перспективе.
Граймс подчеркивает, что современная экономическая модель часто считает любовь «иррациональной», так как она не вписывается в модель немедленной прибыли . Однако воспитание детей или забота о слабых — это примеры колоссальных «инвестиций» без прямой отдачи, которые, тем не менее, являются основой человеческой цивилизации . С её точки зрения, инженерия будущего должна основываться не на «выживании сильнейших», а на оптимизации сотрудничества.
Цифровое перепрограммирование: от социальных сетей к метавселенным 52:58
Размышления о сознании неизбежно ведут к вопросу о том, как цифровая среда меняет нашу идентичность. Граймс признает, что сейчас мы находимся в «грязной экспериментальной фазе» освоения цифрового пространства . Она сравнивает нынешний хаос в социальных сетях с эпохой изобретения печатного пресса, которая также сопровождалась социальными потрясениями и войнами .
Для Граймс ключевым навыком в новую эпоху становится способность «перепрограммировать» своё взаимодействие с алгоритмами . Вместо того чтобы поддаваться циклам ненависти и негатива, она призывает сознательно выбирать позитивный фокус и игнорировать деструктивный шум . Этот процесс формирования новой цифровой идентичности станет фундаментом для входа в метавселенные, где виртуальный опыт позволит людям примерять на себя роли, выходящие за рамки их биологических ограничений, фактически продолжая процесс «расширения сознания», начатый в детстве.
🎭 Цифровой аватар, анонимные мемы и бюрократический застой 1:15:10
К середине беседы Лекс Фридман и Граймс переходят от обсуждения виртуальных миров и видеоигр, таких как Elden Ring , к более болезненным аспектам цифровой реальности. Возможность на время стать «другим существом» в игре кажется Граймс освобождающей, однако реальность её собственного присутствия в сети выглядит куда менее радужной.
Бремя публичного аватара: когда имидж живёт своей жизнью 1:18:01
Граймс признается, что чувствует себя «замученной» тем, как её образ представлен в социальных сетях, особенно в Twitter . Для Клэр Буше публичный аватар стал своего рода автономным монстром, над которым она полностью утратила контроль . Ситуация кажется ей пугающей: её, как «нишевого инди-артиста», производящего сложный и порой вызывающий контент, насильно втянули в мейнстримные дискуссии о геополитике и финансах .
Основная проблема заключается в потере контекста. Люди приписывают её действиям худшие из возможных намерений . Граймс отмечает:
- Её личные убеждения часто противоречивы, что естественно для человека, но губительно для «интернет-персонажа» .
- Публика ждёт от неё предсказуемости, в то время как её натура требует «безумных поступков» и творческого хаоса .
- Разрыв между реальной личностью и цифровой проекцией стал настолько глубоким, что аватар начинает диктовать условия жизни самой Клэр .
Лекс замечает, что он, в отличие от гостьи, намеренно старается не допускать разрыва между своим частным «я» и публичным образом, постоянно появляясь в одном и том же костюме . Граймс же, напротив, находится в поиске того, как использовать социальные медиа для расширения прав и возможностей, хотя и признает, что пока никто не знает верного пути . Она упоминает певицу Doja Cat как пример мастера, который виртуозно и с юмором управляет своим онлайн-присутствием .
Мемы: анонимное народное искусство цифровой эпохи 1:23:08
В противовес токсичности личных брендов, Граймс выделяет мемы как «прекрасный коллективный художественный проект человечества» . Она рассматривает мемы как новую форму искусства, ключевыми характеристиками которой являются:
- Анонимность: Мы часто не знаем авторов самых виральных шуток, что лишает процесс созидания эгоцентризма .
- Отсутствие иерархии: Это искусство, рожденное «снизу», которое невозможно полностью подделать или купить.
- Скорость и актуальность: Мемы становятся передовой линией современного юмора, заменяя традиционную комедию .
Граймс иронизирует над попытками корпораций имитировать меметичную культуру. По её мнению, когда бренды пытаются «фармить лайки», это выглядит натужно, хотя изредка им и удается создать нечто стоящее . Она считает важным ценить этот пласт культуры именно за его неуправляемость и спонтанность . В контексте влияния на мир, Граймс даже задумывается о том, чтобы вовсе перестать высказываться на серьезные темы, так как боится, что неосторожное слово может «демонтировать демократию» .
Кафкианская петля: бюрократия как тормоз инноваций 1:28:41
Обсуждая социальное устройство, Граймс выдвигает теорию о том, что «бюрократия начинает нас убивать» . Она сравнивает современные государственные системы с Кафкианским абсурдом и Священной Римской империей . Проблема в том, что законы и правила накапливаются десятилетиями, теряют актуальность, но продолжают замедлять прогресс и причинять «массовую социальную боль» .
В качестве примера приводится ситуация с нехваткой жилья в Остине . Старые нормы препятствуют строительству, несмотря на огромный приток людей. Граймс критикует регуляторов и политиков за:
- Отсутствие любопытства к тому, как работают современные технологии (ИИ, алгоритмы, компьютерное зрение) .
- Восприятие любой деятельности тех-компаний исключительно как «зла», что ведет к безответственному замедлению инноваций .
Её предложение радикально: внедрить систему автоматического истечения срока действия законов («sunset clauses»), чтобы нормы нужно было регулярно пересматривать и подтверждать их актуальность в условиях меняющегося мира . Ранее в разговоре они вскользь касались темы технократии, и здесь Граймс подчеркивает, что отчуждение людей от технологий из-за плохой регуляции — это одна из величайших угроз современности .
Этика бессмертия: почему смерть необходима для прогресса 1:33:43
Разговор принимает экзистенциальный оборот, когда Лекс спрашивает о конечности жизни. Несмотря на то, что многие в окружении Граймс работают над технологиями борьбы со старением , сама она относится к идее биологического бессмертия со скепсисом.
Её опасения связаны не с личным страхом, а с риском общественного застоя. Смерть, по мнению Клэр, выполняет роль «перезагрузки» для цивилизации . Она аргументирует это следующим образом:
- Риск вечной диктатуры: Граймс вспоминает начало конфликта на Украине и отмечает, что если бы диктаторы жили вечно, мир оказался бы в ловушке бесконечного насилия .
- Борьба идей: Старые системы и взгляды должны уступать место новым. Без физического ухода носителей устаревших концепций fresh ideas (свежие идеи) никогда не смогут возобладать над «мудростью», которая со временем превращается в догму .
- Эволюционный баланс: Общество должно постоянно сомневаться в себе и искать оптимальные пути развития, что невозможно, если у власти и ресурсов десятилетиями находятся одни и те же люди .
В завершение этого блока Граймс признается, что несмотря на теоретические рассуждения о смерти, она глубоко любит жизнь . Единственное, что по-настоящему напугало её в последнее время — это опыт материнства, причем не в плане ответственности, а с чисто медицинской и экзистенциальной точек зрения . Она описывает это как шок от «вхождения в сознание» нового существа , что перекликается с её интересом к загадкам разума, обсуждавшимися ранее.
🌌 Теневая сторона истории и пробуждение Вселенной 1:40:22
Заключительная часть беседы Лекса Фридмана с Граймс уходит от обсуждения технологий и социальных структур в область глубокой психологии, философии истории и космического предназначения человечества. В этом сегменте артистка размышляет о том, как понимание механизмов зла и развитие личной креативности могут помочь нам избежать катастроф прошлого и стать «глазами» пробуждающейся Вселенной.
Анатомия зла: заглянуть в разум диктатора 1:40:48
Отвечая на вопрос Лекса о том, кем бы она хотела стать на один день, Граймс делает неожиданный и пугающий выбор. Вместо того чтобы примерить на себя жизнь кумира или гения, она выражает желание «смоделировать состояние мозга» одного из величайших диктаторов в истории, таких как Гитлер или Сталин . Для неё это не акт сочувствия, а форма экстремального исследования: попытка понять логику зла изнутри, чтобы научиться распознавать и предотвращать подобные режимы в будущем.
Клэр Буше подчеркивает, что мы часто упрощаем или демонизируем таких личностей, не пытаясь понять, какая именно цепочка убеждений привела их к катастрофическим решениям . Она видит в этом критическую ошибку современной коммуникации — алгоритмические пузыри в социальных сетях усиливают поляризацию, создавая ситуацию, где люди говорят на разных языках, буквально «теряясь при переводе» .
Огромное влияние на её восприятие истории оказал подкастер Дэн Карлин. Граймс отмечает, что его подход к описанию революций и краха цивилизаций (например, в контексте «Падения Римской империи») заставляет по-новому взглянуть на хрупкость демократии . Она признает, что история — это не просто сухие факты, а череда малых моментов, на которых поворачивается судьба человечества . Читая о приходе нацистов к власти, Граймс замечает, как многие пытались остановить этот процесс, порой даже жертвуя демократическими принципами ради спасения общества, но, к сожалению, терпели неудачу .
Уроки коллапса: хрупкость глобальных цепочек 1:52:29
Размышляя об исторических циклах, Граймс обращается к теме коллапса бронзового века. Это событие служит для неё мрачным предупреждением о том, что может произойти с современной цивилизацией. В ту эпоху высокоразвитые и взаимозависимые государства рухнули практически одновременно из-за разрыва торговых путей . Она проводит параллель с сегодняшним днем: наша популяция слишком велика, чтобы пережить подобный сбой в глобальных поставках без катастрофических жертв .
Граймс указывает на то, что «темные века» могут наступить внезапно, когда специализированные знания теряются, а люди забывают, как поддерживать работу сложных систем . Однако в отличие от жителей бронзового века, у нас есть мощный инструмент сопротивления хаосу — компьютеры. Граймс называет их величайшим изобретением человечества, поскольку они позволяют нам сохранять знания и координировать усилия по всему миру . Несмотря на это, она сохраняет осторожность, отмечая, что современная технологическая взаимозависимость — это одновременно и наша сила, и наша главная уязвимость.
Культура ошибок: как тренировать креативную мышцу 1:57:48
Переходя к вопросам личного развития, Граймс делится своими наблюдениями о том, как современное общество и система образования подавляют творческий потенциал. Она считает, что креативность — это «мышца», которую нужно тренировать так же, как и технические навыки . В качестве примера она приводит своего друга, гениального гитариста, который может исполнить любое сложнейшее соло, но боится написать собственную песню из-за страха, что она окажется плохой .
Для молодых людей, стремящихся к созиданию, Граймс дает фундаментальный совет:
- Развивать толерантность к неудачам. Мы часто наказываем за ошибки, хотя они являются неотъемлемой частью процесса обучения .
- Не бояться «выглядеть глупо» на начальном этапе.
- Принимать боль от провала как необходимый элемент роста.
Она отмечает, что сама постоянно совершает ошибки и делает вещи, которые могут казаться неудачными, но именно эта устойчивость позволяет ей продолжать творить . Ранее в разговоре они касались темы ИИ, и здесь Граймс вновь подчеркивает, что человек должен быть вдохновителем процесса, а не просто потребителем готовых решений .
Новацен: когда космос осознает себя 2:00:55
В финале подкаста Лекс Фридман задает классический вопрос о смысле жизни. Граймс отвечает, ссылаясь на идеи Джеймса Лавлока из его книги «Новацен» . Она предлагает рассматривать появление человеческого разума не как случайную биологическую аномалию, а как момент, когда Вселенная впервые «просыпается».
«Что если наше сознание — это начало того, как Вселенная осознает саму себя?» — задается она вопросом . В этой концепции мы не отделены от космоса; мы — его органы чувств. Граймс оптимистично предполагает, что все нынешние страдания и кризисы человечества могут быть всего лишь «болями роста» или даже предродовыми схватками перед появлением чего-то гораздо более грандиозного .
Она верит, что, несмотря на нашу физическую слабость и риск исчезновения из-за расширяющегося Солнца в далеком будущем, наш разум способен создать нечто вечное . Завершая разговор, Лекс и Граймс приходят к выводу, что пробуждение Вселенной через человеческое (и, возможно, постчеловеческое) сознание — это и есть та высшая цель, ради которой стоит продолжать движение вперед .
