Спустя более года после начала полномасштабного конфликта между Россией и Украиной Ксения Собчак отправилась в Лондон, чтобы выяснить, как представители британского истеблишмента оценивают текущее противостояние. В масштабном интервью с ведущими дипломатами, журналистами и общественными деятелями Великобритании обсуждаются эффективность экономических санкций, концепция коллективной ответственности россиян, исторические ошибки расширения НАТО и глубинная природа постэв имперских комплексов. Этот разговор обнажает принципиальный раскол во взглядах западного общества на то, где заканчивается ответственность Кремля и начинается трагедия обычного человека.
❄️ Прогнозы накануне катастрофы и новая Холодная война 1:56
Незадолго до начала военных действий, 16 февраля 2022 года, сэр Адам Томпсон дал интервью, в котором спрогнозировал, что грядущие события разделят Россию и Запад на два лагеря, а грядущие поколения будут жить в атмосфере Холодной войны. Вспоминая те дни, дипломат признает, что, несмотря на точный прогноз долгосрочных последствий, он до последнего момента считал, что открытого вторжения не произойдет, поскольку такой шаг со стороны президента Путина выглядел бы «стратегической ошибкой».
Сегодня Томпсон констатирует, что худшие опасения оправдались: мир стал свидетелем ужасающих событий, а начавшееся противостояние обещает быть безмерно сложным и долгим. Западный лагерь консолидировался вокруг полной военной поддержки Украины и введения беспрецедентных пакетов экономических санкций. По мнению дипломата, эти шаги окончательно зафиксировали переход международных отношений в режим новой Холодной войны.
🛑 Санкции против России: эффективный инструмент или подарок пропаганде? 7:13
Одной из центральных тем дискуссии стала экономическая блокада России. Известный британский журналист Майкл Биньон считает, что тотальные антироссийские санкции, введенные после 24 февраля, — это «хорошая идея, но неэффективная». По его словам, расчет западных правительств на то, что раздражение представителей российского среднего класса из-за невозможности путешествовать и покупать импортные вещи перерастет в давление на руководство страны, полностью провалился.
Биньон утверждает, что введенные ограничения привели к обратному результату, став удобным инструментом для внутренней российской пропаганды. Получив экономический отпор, российские власти смогли заявить населению: «Вы видите, как Запад ненавидит нас, вы видите враждебность Запада». По оценке журналиста, значительная часть граждан России поверила в этот нарратив.
В качестве главного аргумента неэффективности тотальных ограничений Биньон приводит масштаб и гибкость российской экономики:
- Россия обладает огромными ресурсами и смогла оперативно перенаправить потоки своей нефти в Индию, Китай и другие незападные страны.
- Международные финансовые институты, включая Всемирный банк и МВФ, прогнозируют, что российская экономика может расти быстрее, чем экономика самой Великобритании, что вызывает глубокое возмущение и удивление на Западе.
Журналист подчеркивает, что экономическое давление как политический инструмент работает только против небольших государств со слабой экономикой (например, Ирана), но бессильно против таких гигантов, как Российская Федерация.
⚖️ Личные санкции против элиты: наследие дела Магнитского 12:16
Принципиально иной взгляд на санкционные механизмы отстаивает Уильям Браудер, которого называют «прародителем» современных персональных санкций. Его борьба началась после трагической гибели в российском СИЗО юриста его фонда Сергея Магнитского в 2009 году, который раскрыл масштабные хищения из государственного бюджета. Браудер лоббировал принятие «закона Магнитского» по всему миру, чтобы лишить причастных к нарушениям прав человека возможности пользоваться своими зарубежными активами.
Браудер не испытывает личной гордости или удовлетворения от заморозки чужих счетов, поскольку люди, виновные в убийстве Магнитского, до сих пор остаются на свободе. Тем не менее, он считает механизм персональных санкций крайне эффективным политическим оружием.
По мнению Браудера, специфика современной российской системы заключается в беспрецедентной концентрации капитала:
- Все основные богатства страны находятся в руках примерно 10 тысяч человек.
- Для создания паники и страха внутри элиты необязательно наказывать всех — достаточно наложить жесткие санкции на 1000 ключевых персон.
- Оставшиеся люди начнут оборачиваться в страхе, понимая, что они могут стать следующими, и предпочтут дистанцироваться от сомнительных государственных проектов.
Браудер жестко заявляет, что российские бизнесмены, жалующиеся на несправедливость санкций и отсутствие четких разъяснений, заслуживают сочувствия в самую последнюю очередь. Он убежден, что лишение богачей доступа к их деньгам на Западе — это законный и справедливый способ усложнить жизнь тем, кто усложняет ее простым гражданам и забирает человеческие жизни.
🥊 Психология протеста: «Виктимблейминг» или гражданский долг? 20:46
В ходе интервью развернулась острая полемика между Ксенией Собчак и Уильямом Браудером вокруг вопроса о коллективной ответственности граждан России. Браудер признается, что раньше он считал россиян заложниками, живущими в «оккупированной преступным режимом стране». Однако под влиянием военных событий его позиция радикально изменилась. Ссылаясь на данные о том, что около 80% населения поддерживают действия властей, Браудер заявляет: «Если большинство российских граждан поддерживает войну, то это большинство к ней причастно».
В качестве примера упущенных возможностей Браудер приводит массовую эмиграцию:
«Из страны уехали 700 тысяч россиян. Если бы все они остались и вышли на митинг на Красной площади, Путин уже не занимал бы пост президента, а война бы закончилась».
Ксения Собчак категорически не соглашается с этой логикой, называя обвинения в адрес запуганного диктатурой населения «виктимблеймингом» (обвинением жертвы). Она сравнивает ситуацию в России с женщиной, подвергшейся насилию, которую общество цинично упрекает в том, что она не кричала и не сопротивлялась.
Для иллюстрации Собчак предлагает яркую аналогию:
- Представьте хрупкую девушку, запертую в одной комнате с агрессивным тяжеловесом Майком Тайсоном, который начинает ее избивать.
- Вокруг дома стоят соседи (Запад), но вместо того чтобы разбить окно и помочь девушке сбежать, они запирают все двери.
- При этом соседи из безопасных окон дают ей «советы»: «Дай ему левой, а потом правой!».
Собчак подчеркивает, что призывать простых людей выходить под дубинки и гарантированно садиться в тюрьму, находясь в безопасности в Лондоне, — глубоко аморально. Простые граждане боятся за будущее своих детей, и West должен открыть границы для всех несогласных, помогая им с паспортами и счетами, вместо того чтобы требовать от них стать «пушечным мясом».
Браудер парирует этот выпад личным примером: российские власти преследуют его много лет, ему регулярно поступают угрозы смерти, и даже в Лондоне после убийств Александра Литвиненко и покушения на Сергея Скрипаля он не чувствует себя в полной безопасности. Тем не менее, это его осознанный выбор, и он не понимает, почему недовольное российское общество отказывается от гражданского неповиновения. По мнению Браудера, причина нынешнего режима кроется в многолетнем эгоизме и зацикленности россиян на личном комфорте при полном равнодушии к судьбе своей страны.
🚫 Отмена культуры и закрытые двери Запада 30:48
Майкл Биньон солидарен с Собчак в том, что политика «отмены всего русского» является разрушительной. Попытки запретить музыку Чайковского, книги Толстого или даже русские блины журналист называет «идиотизмом». Он проводит историческую параллель с Первой мировой войной, когда в Лондоне громили магазины этнических немцев, и называет такие проявления дискриминационными и контрпродуктивными. По мнению Биньона, когда россияне видят тотальную ненависть, они приходят к выводу, что Запад их никогда не примет, а значит, им нечего терять — и в этот момент «Путин побеждает».
Журналист называет недальновидными и чисто эмоциональными следующие решения европейских стран:
- Закрытие границ для российских туристов в Финляндии и Эстонии, где местным жителям психологически тяжело обслуживать состоятельных россиян на фоне кадров разрушений в Украине.
- Недопуск российских теннисистов на турнир в Уимблдоне, продиктованный страхом организаторов перед реакцией аудитории.
Биньон уверен, что, поскольку это противостояние затянется на десятилетия, Западу жизненно важно не закрывать перед россиянами двери, если он хочет, чтобы российское общество оставалось открытым миру.
🗺️ Расширение НАТО и уроки Карибского кризиса 40:42
Анализируя геополитические корни конфликта, Майкл Биньон высказывает мнение, что первоначальное расширение НАТО на восток было «глупой идеей». Он подтверждает, со ссылкой на личного переводчика Михаила Горбачева, что в свое время Москве давалось устное обещание не продвигать альянс дальше границ Восточной Германии. Однако это не было зафиксировано на бумаге, и при администрации Билла Клинтона двери открылись для Польши, а затем и для остальных стран Восточной Европы.
Биньон считает, что этот шаг многократно усилил историческую российскую паранойю, так как новые члены вступали в НАТО именно из-за антироссийских настроений, видя в блоке защиту от Москвы. Журналист проводит прямую аналогию с Карибским кризисом 1962 года: когда СССР размещал ракеты на Кубе, реакция США была жесткой. Для понимания российской логики он предлагает британцам представить, что министр иностранных дел РФ Сергей Лавров приехал бы в Эдинбург во время референдума и публично поддержал шотландских сепаратистов в борьбе против «английского колониализма». По мнению Биньона, Вашингтону следовало пойти на компромисс и официально зафиксировать вето на членство Украины в НАТО, что могло бы предотвратить катастрофу.
Сэр Адам Томпсон предлагает более прагматичный взгляд на то, почему Россию в свое время не приняли в НАТО, хотя такие дискуссии велись европейскими аналитическими центрами. Проблема заключалась в двух факторах:
- Владимир Путин сам отказался от подобного предложения, когда оно озвучивалось лично ему.
- НАТО функционирует на основе консенсуса, где каждый член имеет право вето. После тяжелейших разногласий по Косово в конце 1990-х годов стало очевидно, что присутствие России в альянсе с правом вето полностью парализовало бы работу организации.
☢️ Ядерный апокалипсис или затяжное противостояние? 1:26:38
Собеседники разошлись в оценках рисков начала ядерной войны. Майкл Биньон убежден, что угроза «конца света» сильно преувеличена. В Москве прекрасно понимают, что применение тактического ядерного оружия обернется катастрофой для самой России. Главным сдерживающим фактором здесь выступает позиция Пекина и Дели: Си Цзиньпин в своем мирном плане из 12 пунктов четко обозначил использование ядерного оружия как абсолютную красную линию, перешагивание которой отрежет Россию от ключевых партнеров. По мнению Биньона, милитаристская риторика на российском телевидении ориентирована исключительно на запугивание западного обывателя.
Напротив, сэр Адам Томпсон считает риски ядерного столкновения крайне высокими. Прежние договоры об ограничении вооружений потеряли силу, традиционные механизмы сдерживания слабеют, а развитие новых военных технологий делает ситуацию непредсказуемой.
Дипломат критикует популярную на Западе концепцию «инкрементализма» (постепенного усиления давления малыми шагами), сторонником которой выступает, например, Майкл Макфол. Томпсон полагает, что расчет на то, что поставки дальнобойного оружия Украине заставят Кремль, припертый к стене поражениями, искать компромисс для сохранения лица, — это опасная иллюзия. Власти впадут в отчаяние, а западные доктрины «ограниченной ядерной войны» не выдержат столкновения с суровой реальностью.
⏳ Как закончить конфликт: репарации, раскол элит и имперский синдром 1:36:53
Говоря о перспективах отмены санкций, Уильям Браудер формулирует жесткие и бескомпромиссные условия: полный вывод российских войск со всей территории Украины (включая Крым) и выплата репараций за разрушенное имущество и человеческие жизни. Он подчеркивает, что простого ухода Владимира Путина со своего поста будет недостаточно, так как система должна измениться на глубинном уровне.
Майкл Биньон видит ключ к завершению конфликта в преодолении так называемого «пост имперского комплекса», который сегодня остро переживает Россия. Он сравнивает это с историей Британской империи:
- Великобритания смогла вовремя сделать шаг назад и отпустить свои колонии (включая Индию) без тотального кровопролития, смирившись со статусом «младшего партнера» США.
- Молодое поколение британцев не испытывало фантомных болей по империи, поскольку простые люди не получали прямой выгоды от эксплуатации колоний.
В России же, по оценке Биньона, связь с Украиной воспринимается как сакральная часть национальной истории и менталитета. Дополнительным триггером стал церковный раскол, когда Украинская православная церковь получила от Константинополя автокефалию, отделившись от РПЦ, что было воспринято в Москве как тяжелейший удар по общему цивилизационному пространству.
Биньон не верит в масштабное народное восстание в России, напоминая, что исторически российское общество способно выносить колоссальные объемы страданий и лишений до того, как решится на бунт. Однако он считает вполне реальным глубокий раскол внутри правящих элит, армии и спецслужб. По его прогнозу, затяжной экономический тупик может вынудить окружение Путина организовать сценарий, при котором лидер уйдет в отставку «по состоянию здоровья» с сохранением видимого почета, уступив место более прагматичной фигуре, способной начать долгий процесс восстановления дипломатического пространства.
