Спецвыпуск канала «Осторожно: Собчак» посвящен гуманитарной катастрофе в приграничных районах Белгородской области — городе Шебекино и селе Новая Таволжанка. Журналист Сергей Титов отправился в закрытые зоны, чтобы выяснить, как выживают люди под постоянными артиллерийскими обстрелами и атаками беспилотников. В центре внимания репортажа — коллапс привычных государственных институтов, феномен масштабной самоорганизации местных жителей и глубокий раскол между мирной жизнью тыла и приграничной реальностью.
🇷🇺 Две России: ментальный разрыв и опустевший город 1:34
По оценке ведущей канала Ксении Собчак, с началом специальной военной операции в стране фактически сформировались две параллельные реальности. Первая — «старая» Россия, где жизнь течет в привычном русле: люди посещают рестораны, ходят в кино и мало беспокоятся о происходящем, а редкие беспилотники над Москвой быстро забываются. Вторая — приграничная «новая» Россия, где разворачиваются трагические события, о которых, по мнению Собчак, государственные медиа предпочитают детально не распространяться. При этом у жителей Белгородской области, как отмечает ведущая, нередко возникает болезненное ощущение, что остальной «большой России» до них нет дела, а официальные победные доклады заставляют сомневаться в реальном контроле над границей.
Город Шебекино, в котором еще недавно мирно жили около 40 тысяч человек, сегодня превратился в горячую точку. На улицах лежат осколки снарядов, стены домов разрушены, повсюду видны следы пожаров. В первых числах июня, после наиболее мощных и затяжных артиллерийских ударов, почти 95% населения были вынуждены спешно покинуть свои дома.
🏟️ Жизнь в эвакуации: пункты временного размещения и студенческий выбор 4:14
Поток эвакуированных шебекинцев хлынул в Белгород и другие города региона. Власти организовали пункты временного размещения (ПВР) на базе спортивных объектов (в частности, на стадионах и в спорткомплексе «Космос»), а также в студенческих общежитиях. В этих пунктах развернуты спальные места, организовано питание, людям оказывают базовую медицинскую и психологическую помощь.
Организацией быта в ПВР занимаются преимущественно волонтеры. В Белгороде ими стали сотни студентов Белгородского государственного национального исследовательского университета (НИУ БелГУ), включая иностранных учащихся. Руководство пунктов решает множество экстренных задач:
- Восстановление документов (у многих беженцев паспорта сгорели в домах или были утеряны в спешке);
- Организация ярмарок вакансий для тех, кто остался без работы;
- Сбор адресных заявок под уникальные нужды конкретных семей.
Эвакуированные жители делятся тяжелыми воспоминаниями. Одна из пожилых женщин рассказала, что провела в подвале без воды и света 12 дней и уехала из своего района последней, когда вокруг уже не осталось соседей. Другая жительница, наблюдая за горящим городом, сравнила происходящее с кадрами из фильмов про Чернобыль. При этом среди беженцев звучат разные мнения о причинах кризиса: один из пожилых мужчин высказал убеждение, что обострения в Шебекино не произошло бы, если бы российские войска ранее удерживали Волчанск.
🚗 Феномен самоорганизации: волонтеры вместо государства 11:50
В условиях, когда привычное функционирование государственных органов на обстреливаемых территориях оказывается нарушенным, Белгородская область демонстрирует уникальный уровень гражданской самоорганизации. Местные жители координируются через Telegram-каналы, собирают пожертвования и отправляются в зоны боевых действий, рискуя собственными жизнями.
Один из таких добровольцев — предприниматель Сергей, занимавшийся до кризиса установкой пластиковых окон. Родом из Шебекино, он не смог оставаться в стороне, когда 1 июня начался массированный обстрел города. За первые двое суток, по его данным, по городу пришлось 890 и 490 прилетов соответственно. Сергей практически без сна вывозил испуганных, полуодетых людей на своем личном автомобиле.
Со временем вокруг него сформировалась команда единомышленников:
- В группу вошли около 10 человек, многие из которых имеют опыт армейской службы;
- Они принципиально не занимаются снабжением военных, фокусируясь исключительно на помощи мирным гражданам, отказавшимся от эвакуации;
- Добровольцы доставляют в закрытые районы воду, продукты (картофель, лук, морковь) и бензин для генераторов, поскольку в городе не работает ни один магазин.
Изначально Сергей и его соратники тратили собственные средства, но позже перешли на краудфандинг — неравнодушные люди начали присылать пожертвования напрямую на его банковскую карту. Волонтеры готовы ехать даже в самые опасные приграничные точки, такие как Староселье (часть Новой Таволжанки), несмотря на постоянную активность беспилотников и угрозу заходов диверсионно-разведывательных групп (ДРГ).
🏚️ Хроники закрытого города: мародёрство, разрушения и тела в подвалах 18:28
Попасть в Шебекино официально можно только при наличии местной прописки, но даже этот фильтр работает со сбоями, из-за чего людям приходится использовать объездные грунтовые дороги и поля. Внутри города съемочная группа столкнулась с атмосферой правового вакуума и отсутствия контроля. Улицы пустынны, коммунальные службы не работают, повсюду скопился мусор.
Серьезной проблемой стало мародёрство. Брошенные владельцами магазины стоят с открытыми дверями, фиксируются случаи угона автомобилей и попытки проникновения злоумышленников на станцию скорой помощи. Во время съемок волонтерам пришло оперативное сообщение об угоне бежевого УАЗика и двух автомобилей ВАЗ-2107 без номерных знаков.
Однако самым страшным свидетельством гуманитарного кризиса становятся не эвакуированные лежачие инвалиды или брошенные домашние животные, а погибшие люди, чьи тела невозможно вывезти. Жители Пролетарской улицы сообщили журналистам, что в одном из подвалов уже пятый день лежит тело погибшего мужчины. Сын погибшего приезжал в город, но из-за непрекращающегося огня эвакуация и захоронение тела официальными службами оказались невозможными. Волонтеры и соседи обсуждали компромиссный план: временно, используя противогазы, прикопать тело во дворе на полуметровую глубину, чтобы после стабилизации обстановки провести полноценное перезахоронение с оформлением документов и приглашением священника.
🏛️ Чиновники новой волны и бюрократические парадоксы 31:06
По наблюдениям журналистов, на фоне кризиса власти Белгородской области во главе с губернатором Вячеславом Гладковым ведут себя нетипично для российской бюрократической системы. Они демонстрируют вынужденную открытость, напрямую общаются с разгневанным населением и регулярно выезжают на места происшествий. Местные эксперты связывают это с развитой сетью независимых региональных медиа. Стратегия замалчивания здесь не работает: если чиновники не дают ответов, люди выходят на протесты. Так, Гладкову и его заместителю ранее приходилось лично выезжать к жителям, недовольным строительством очистных сооружений, и вступать с ними в жесткую дискуссию.
Тем не менее, государственная машина часто буксует в бюрократических регламентах. Ярким примером стали парадоксы распределения материальной помощи:
- Выплаты в связи с режимом ЧС положены жителям Шебекино и села Вознесеновка, но их долгое время не могли получить жители прилегающего села Ржевка, которое подвергалось аналогичным обстрелам;
- Помощь распределяется исключительно по официальной прописке; договоры аренды жилья или платежные квитанции ЖКХ комиссиями не принимаются;
- При размещении беженцев в общежитиях Белгорода местных студентов выселяли без предварительного уведомления, просто ставя перед фактом.
Именно из-за неповоротливости официальных структур волонтер Сергей отказывается координировать свои действия с властями. По его словам, чиновники могут заставить ждать согласования эвакуации по четыре дня или вовсе запретить въезд в опасную зону из соображений безопасности, оставив там заблокированных людей. Официально город закрыт для свободного посещения.
🗺️ Новая Таволжанка и идеологические расколы общества 48:09
Село Новое Таволжанка признано одной из самых опасных точек региона. Именно туда заходили вооруженные формирования «Русского добровольческого корпуса» (РДК) и легиона «Свобода России» (признаны террористическими организациями и запрещены в РФ). Вопреки заявлениям диверсантов о полном контроле над селом, местные жители утверждают, что формирования РДК лишь временно спускались по реке Северский Донец, вступали в боестолкновения с российскими военными и отходили назад. Основную же опасность для села представляют систематические удары «Градов» и беспилотников.
Конфликт обнажил глубокие идеологические разногласия как внутри приграничного социума, так и в журналистской среде. Один из местных журналистов с антивоенной позицией (уроженец Харькова, долгое время живший в Белгороде) признался, что уехал из России, так как не мог выносить зрелища ракет, летящих в сторону его украинских родственников. При этом он четко разделяет антивоенную позицию и проукраинскую:
«Я против войны, но я не за ВСУ. Если пострадали мирные люди — это в любом случае неправильно».
Своих земляков, поддерживающих военные действия, он считает не плохими людьми, а жертвами государственной пропаганды.
В то же время представители белгородских независимых медиа, принявшие решение остаться в России, заявляют о необходимости сохранения профессионального нейтралитета. По их мнению, уехавшие либеральные коллеги совершают ошибку, когда начинают философствовать и обвинять пострадавших жителей Шебекино в «неправильном политическом выборе». В ситуации катастрофы, как убеждены оставшиеся гражданские активисты, нужно отбросить идеологию и просто помогать людям, выброшенным на обочину жизни, сохраняя человеческое сочувствие.
