«Артиллерия — это Рука Бога, способная дотянуться до тебя в любой точке», — вспоминает Келси Шерен, чья служба в Афганистане началась в 19 лет с физически невыносимой задачи по сбору останков близкого друга. Это предельно честный рассказ о том, как война превращает человека в «волка», лишенного сострадания, и почему спасение от суицидальной депрессии кроется не в горстях армейских таблеток, а в радикальной психоделической терапии и творчестве.
🎖️ Наследие молчания и психология тирании 0:41
Разговор Лекса Фридмана с Келси Шерен начинается с глубокого погружения в историю Второй мировой войны — периода, который сформировал не только геополитическую карту мира, но и внутренний мир многих поколений. Лекс Фридман отмечает парадоксальную закономерность: чем масштабнее была трагедия, тем меньше ветераны склонны обсуждать её в кругу семьи. В его собственной семье предки, прошедшие через ужасы войны, предпочитали хранить молчание .
Тень Второй мировой: молчание как защита 0:41
Лекс подчеркивает, что ветераны часто стремятся «защитить своих детей и внуков от боли и зла, с которыми они столкнулись» . Его бабушка пережила Голодомор — трагедию, унесшую жизни миллионов украинцев, а затем прошла через нацистскую оккупацию. Дед Лекса сражался на фронтах Второй мировой. Несмотря на колоссальный опыт, эти люди редко делились деталями. С одной стороны, это акт любви и защиты, с другой — это прерывает передачу жизненно важных уроков истории. «Есть что-то в силе, которую ты несешь в себе, зная, что в твоей крови течет кровь великих героев, преодолевших такие страдания» , — рассуждает Лекс.
Келси Шерен признается, что с юности была одержима историей Второй мировой войны. Она чувствует глубокую, почти необъяснимую связь с тем временем, которую иногда в шутку называет связью из «прошлых жизней» . Её предки бежали из Венгрии, когда туда вошли советские войска, а дед также был ветераном. Для Келси, которая сама позже столкнулась с военным конфликтом, масштаб потерь среди гражданского населения в Европе (превышавший потери военных в два раза) остается чем-то, что человеческий мозг едва способен осознать . Этот исторический контекст стал для неё отправной точкой в понимании того, как устроено человеческое общество в моменты крайнего кризиса.
Психология масс и природа диктатуры 4:26
Анализируя феномены Гитлера и Сталина, Лекс и Келси задаются вопросом: как целые народы могли следовать за лидерами, воплощавшими столь радикальные формы зла? Лекс, будучи евреем, задает себе тяжелый вопрос: «Был бы я "хорошим немцем", если бы жил в Германии при Гитлере? Поверил бы я в мечту, проданную харизматичным диктатором, который твердил, что с нами поступили несправедливо и мы должны это исправить?» .
Келси Шерен видит корень проблемы в фундаментальной человеческой потребности быть частью группы. Она выделяет несколько факторов, заставляющих массы подчиняться тиранам:
- Инстинктивное желание соответствовать коллективному мнению (стадный инстинкт) .
- Искренний страх перед последствиями неподчинения.
- Резонанс между словами лидера и скрытыми обидами населения.
Келси описывает Гитлера не просто как политическую фигуру, а как тип «озлобленного человека», который чувствует, что мир ему должен . Она сравнивает этот психологический профиль с современными мужчинами, которые не могут найти свое место в жизни и аккумулируют горечь из-за отказов в бизнесе или личной жизни. В этом контексте упоминается книга Достоевского «Записки из подполья» (в разговоре — Man from Underground), описывающая, как горечь может прорасти в сознании и полностью поглотить личность .
Лекс добавляет, что Сталин был более холодным и расчетливым игроком, в то время как Гитлер к концу войны проявлял признаки явного безумия . Однако за каждым таким лидером стояли миллионы людей, которые искренне любили своего диктатора. Келси упоминает интервью Ёнми Пак, беженки из Северной Кореи, отмечая, что любовь к тирану часто напоминает абьюзивные отношения: жертва не знает альтернативы, и это делает её преданность абсолютной .
Пропаганда и формирование «жесткого» разума 19:11
Обсуждение психологии масс плавно переходит к современным методам воздействия на общество — маркетингу и пропаганде. Келси и Лекс сравнивают вербовочные ролики разных стран. Келси критикует современный подход западных стран (США и Канады) за излишнюю «мягкость» и ориентацию на социальную повестку . В противовес этому она выделяет российский вербовочный ролик, построенный на образах суровых испытаний, грязи и физической силы .
Хотя Келси признает, что любая реклама — это манипуляция, она считает, что военная пропаганда должна фокусироваться на формировании «жесткого менталитета» (hard mindset). По её мнению, армия — это не место для инклюзивного маркетинга, а институт, требующий исключительной физической и ментальной подготовки . Эта соревновательность и жесткость были присущи Келси с детства: она серьезно занималась тхэквондо и играла в регби .
Келси вспоминает случай из своей спортивной карьеры, когда во время матча по регби она получила тяжелую травму — ей практически оторвало веко . Несмотря на кровь и серьезность повреждения, её первой реакцией было желание продолжать игру. Этот личный анекдот служит иллюстрацией её тезиса о том, что для выживания в экстремальных условиях — будь то спорт или война — человеку необходим особый психологический склад, который современные демократии часто пытаются «размыть» в угоду общественному одобрению.
🎖️ Путь к «Руке Бога»: От разбитого сердца до артиллерийских расчетов 28:30
Случайная встреча и зов интуиции
Для Келси Шерен решение надеть форму не было результатом многолетних мечтаний о военной славе. В её семье не было культа оружия; напротив, её мать создавала на их участке в 17 акров «заповедник» для оленей, чтобы защитить их от охотников . Однако череда личных потрясений — от предательства тренера, который был для неё непререкаемым авторитетом, до тяжелого подросткового разрыва с «любовью всей жизни» — создали внутри Келси избыток агрессии и желание немедленно покинуть родной город .
Переломный момент наступил во время учебы в колледже Алгонкин в Оттаве. 11 ноября, в День поминовения, Келси ехала в автобусе и встретила пожилую женщину в форме ВВС времен Второй мировой войны . Эта ветеранка была одной из первых женщин-пилотов. Короткий разговор с ней настолько впечатлил 18-летнюю девушку, что та пропустила свою остановку. Вернувшись в квартиру, которую она делила с соседями, Келси внезапно осознала, что несчастлива. Внутренний голос подсказал ей: «Просто иди в армию» .
Келси Шерен отмечает, что всегда доверяла своей интуиции, научившись со временем отличать её от простой тревоги. В тот момент её интуиция требовала перемен, которые вели прямиком на передовую.
«Рука Бога»: Техника и тактика артиллерийского боя
Изначально Келси стремилась попасть в пехоту — туда, где «выбивают двери и спят в окопах» . Однако при росте около 150 см и весе чуть более 46 кг ей дали понять, что физические нагрузки пехотинца могут оказаться непосильными . От службы в бронетанковых войсках она отказалась сама из-за легкой клаустрофобии, которую вызывала перспектива находиться в закрытой «металлической коробке» танка . Так она оказалась в артиллерии, которую сами военные пафосно называют «Рукой Бога».
Артиллерия получила такое название за способность «дотянуться и коснуться» противника из любой точки . Келси описывает службу в 1-м полку Королевской канадской конной артиллерии как работу с невероятными инженерными системами. Основным инструментом их подразделения была 155-миллиметровая гаубица M777. Вот ключевые технические характеристики этой системы, упомянутые в интервью:
- Вес снаряда: Около 100 фунтов (45 кг) .
- Дальность стрельбы: До 40–45 километров с высокой точностью .
- Расчет: От 5 до 7 человек на одно орудие .
- Особенности развертывания: Орудия всегда работают парами; одиночная стрельба считается «чертовски опасной» ситуацией .
Особое место в арсенале занимают снаряды «Эскалибур» (Excalibur). Это высокотехнологичные боеприпасы с GPS-наведением стоимостью около полумиллиона долларов за единицу . Келси объясняет, что для их использования требуется прямое разрешение из Оттавы, и применяются они только по VIP-целям. Точность «Эскалибура» феноменальна: если цель стоит у бетонной стены, снаряд поразит человека, не задев саму стену . В обычных же условиях используются фугасные (HE) снаряды для уничтожения живой силы или осветительные (Loom) — для подсветки поля боя пехоте .
Наведение осуществляется через офицеров передового наблюдения (FOO), которые находятся непосредственно в рядах пехоты . Именно они передают координаты, следя за тем, чтобы «Бог» не обрушил свой гнев на своих же солдат.
В эпицентре: Физиология боя и звук «треска» снарядов
Опыт Келси Шерен уникален тем, что ей довелось побывать «по обе стороны» артиллерийского огня. Она описывает пребывание под обстрелом как нечто ужасающее, особенно когда знаешь людей за орудиями лично и понимаешь, что человеческая ошибка всегда возможна .
Физические ощущения в зоне боевых действий при 55-градусной жаре Келси описывает как «радиацию внутри тебя» . Вопреки голливудским стереотипам, подлетающий снаряд не издает мелодичный свист. Для тех, кто находится внизу, это звучит как оглушительный треск, переходящий в грохот грома и молнии, который заставляет землю содрогаться .
Психологическое состояние солдата в такие моменты колеблется между полюсами:
- Оцепенение: В моменты пикового стресса нервная система перегружается так сильно, что тело словно немеет .
- Азарт: Келси сравнивает это со спортивным восторгом от победы. Когда враг ведет по тебе огонь, а затем ты видишь результат работы своей артиллерии, возникает первобытное чувство: «Попались, ублюдки!» .
Помимо управления гаубицами, обучение включало работу с тяжелым ручным вооружением. Келси с восторгом вспоминает гранатомет Карл Густав (Carl G), который весит около 15–20 кг . Выстрел из него напоминает «удар в челюсть от Джоко Виллинка» (известного ветерана-подкастера): из носа текут сопли, слух пропадает, а сознание на мгновение затуманивается . Из-за своего небольшого роста Келси часто сталкивалась с бытовыми неудобствами — например, ствол стандартной винтовки C7 волочился по земле, когда она её несла, поэтому она предпочитала укороченный карабин C8, используемый силами специального назначения .
Этот период службы стал для неё временем предельной концентрации, где инженерная точность машин смешивалась с первобытным хаосом войны и физическим пределом человеческих возможностей.
🪖 Путь к передовой: французский легион и симфония огня 50:11
Работа с ручными гранатами на войне кажется Келси Шерен чем-то первобытным и пугающим. В отличие от винтовки, которая редко дает фатальные сбои, граната — это всегда «опасный прыжок в бездну» . Келси вспоминает, что в Афганистане талибы часто забрасывали их через стены глинобитных хижин, что позволяло одним броском вывести из строя целое подразделение . Из-за постоянного страха, что кто-то может выдернуть чеку во время обыска или случайного столкновения, Келси заклеивала рычаги («ложки») своих гранат липкой лентой . Ранее в разговоре она упоминала свои первые шаги в армии, но именно этот этап стал началом её превращения в профессионального солдата.
Лингвистический барьер и «красный» статус готовности 52:19
Келси Шерен попала в армию в ноябре 2007 года и уже в январе 2008-го начала курс молодого бойца. Её обучение проходило в ускоренном темпе, так как подразделения имели статус «dagged red» — это означало критическую нехватку личного состава для активных боевых действий . Ситуация требовала немедленного пополнения, даже если подготовка не была идеальной.
Самым неожиданным испытанием для Келси стало распределение. Будучи англоговорящей, она была зачислена в квебекскую часть, где всё общение и документация велись исключительно на французском языке.
- С января по сентябрь она прошла базовую подготовку и специализацию (DP1).
- Ей пришлось заново учить все команды и названия систем вооружения на французском .
- Социальная сплоченность в таком подразделении давалась с трудом из-за языкового барьера.
Несмотря на это, Келси описывает работу артиллерийского расчета как «симфонию». Когда семь человек слаженно двигаются вокруг орудия, выкрикивая команды, — это превращается в завораживающее зрелище . В артиллерии существует строгая иерархия: от канонира до бомбардира и сержанта. Сержант — это ключевая фигура; расчет не имеет права даже шелохнуться, пока он не отдаст приказ .
Физическая адаптация и механика M777 56:51
Рост Келси (около 157 см) создавал серьезные трудности при работе с гаубицей M777. Некоторые приборы на орудии располагались так высоко, что она едва могла их видеть . Однако её сержант Марк Леблан (Mark LeBlanc) взял Келси под опеку и помогал ей адаптироваться в спортзале, разрабатывая специфические упражнения для зарядки снарядов .
Чтобы эффективно работать, Келси пришлось использовать хитрости:
- Зарядка снаряда: вместо того чтобы поднимать тяжелый боеприпас спиной, она подставляла под него колено, используя силу ног .
- Работа с зарядами: при загрузке пороховых картузов ей приходилось буквально запрыгивать на лафет, чтобы дослать заряд в казенник .
- Спуск (шнур-оттяжка): использование вытяжного шнура (lanyard) требовало рывка всем телом, чтобы избежать осечки .
В канадской армии тех, кто не справлялся, называли «shit pump» — бесполезный солдат, который просто присутствует, но не приносит пользы . Келси делала всё, чтобы не заслужить это прозвище. Она с восторгом описывает устройство гаубицы «Triple Seven», отмечая, что ствол этого орудия стоит около миллиона долларов, а его транспортировка требует участия тяжелых вертолетов Chinook .
Кандагар: между Тим Хортонс и техасской жарой 1:01:30
Когда Келси прибыла в Афганистан, первой точкой стал аэродром Кандагара (KAF). Это место разительно отличалось от зоны боевых действий: там были кофейни Tim Hortons, Subway, Pizza Hut и даже площадки для игры в хоккей с мячом . База была интернациональной — там можно было встретить итальянцев, немцев и французов. Келси вспоминает, что там царило обманчивое чувство безопасности, хотя оружие всегда должно было быть при себе . Настоящая война начиналась позже, при вылете на передовые базы (FOB).
Подготовка к деплойменту включала интенсивные учения в Техасе (Форт-Худ или Форт-Уорт). Техас выбрали из-за сходства ландшафта и климата с афганским . Обучение там запомнилось Келси не только стрельбами, но и жесткими инструкциями: «Не подходите к змеям и не приседайте в кустах, сейчас сезон кобр» .
В процессе стрельб Келси осознала разрушительное влияние артиллерии на самого стрелка:
- Конкуссионные (взрывные) волны при каждом выстреле бьют по всему телу и мозгу .
- Исследования показывают, что артиллеристы получают микротравмы мозга, даже просто стоя рядом с орудием .
- Сборка снаряда напоминает конструктор: нужно вкрутить взрыватель и выставить таймер с помощью маленького ключа, похожего на те, что дают в IKEA .
Финальный этап: «Вейнкок» и haptic-костюмы 1:14:17
Последним этапом перед отправкой стал полигон Уэйнрайт в Альберте, который солдаты иронично называли «Вейнкок» (Waincock) из-за ужасных условий . Там проходила операция «Maple Guardian» — масштабная симуляция боевых действий.
Для реалистичности солдаты использовали специальные системы:
- Костюмы с тактильной отдачей (haptic), которые имитировали попадание пули .
- Датчики и экраны, на которых при «ранении» появлялся выбор медицинских действий; от правильности решения зависело, «выживет» боец или нет .
- Роль талибов исполняли другие канадские солдаты, которые нападали на лагерь посреди ночи, создавая атмосферу постоянного напряжения .
Келси подчеркивает, что этот период был наполнен предвкушением и азартом: «Когда сержант кричит "Цель поражена!", ты чувствуешь, что выполнила свою работу. Это ни с чем не сравнимое чувство власти и сопричастности» .
🚁 Прибытие в Афганистан: От тренировочных лагерей до реальности передовой 1:15:22
Процесс подготовки Келси Шерен к реальным боевым действиям завершился внезапно и буднично. После периода обучения в Квебеке, который состоял в основном из маршировок, салютов и тренировок в спортзале, наступил день выпуска, когда ей официально объявили: отправка в Афганистан назначена на апрель . Для девятнадцатилетней девушки это стало моментом перехода от «игры в армию» к суровой реальности боевого подразделения.
Путь в зону конфликта лежал через промежуточный пункт в другой стране, где солдаты впервые получали боевое снаряжение: бронепластины, оружие, боеприпасы и шлемы . Келси вспоминает, что именно тогда она впервые осознала, насколько тяжелы эти «чертовы пластины» и насколько изнуряющей может быть жара. Влажность в месте остановки была такой высокой, что пот не высыхал даже сразу после душа, что вызывало у молодых солдат тревогу: будет ли так же в Афганистане? .
Реальность в воздухе и первые дни на базе 1:23:10
Осознание того, во что она ввязалась, пришло к Келси не на плацу и не при получении винтовки, а в воздухе, когда военно-транспортный самолет вошел в воздушное пространство Афганистана. В этот момент экипаж скомандовал: «Привести оружие в готовность, стволы в пол, надеть шлемы» . Пилоты начали выполнять тактический полет, маневрируя между горами, чтобы избежать попадания из РПГ.
«Это был мой первый момент осознания: меня могут сбить прямо сейчас. В девятнадцать лет я просто не могла до конца этого постичь, пока мы не начали заходить на посадку в Кандагаре», — признается Келси .
После Кандагара её подразделение было переброшено на FOB (Forward Observation Base) — передовую оперативную базу под названием Ramrod . Это было небольшое укрепление диаметром около трех километров, окруженное стенами из сетки, заполненной гравием (Hesco bastions). Жизнь на базе была лишена комфорта: солдаты спали в палатках на раскладушках, постоянно подвергаясь воздействию оглушительного шума вертолетов Chinook. Келси отмечает, что именно отсутствие адекватной защиты слуха в те годы стало причиной её частичной глухоты сегодня .
Быт на Ramrod состоял из четырехчасовых смен на наблюдательных вышках в паре с напарником. Келси описывает афганский пейзаж как однообразный: песок, редкие строения и горы вдали. Единственным напоминанием о глобальной важности этого места были регулярные выезды американских патрулей (предположительно 101-й воздушно-десантной дивизии) и постоянное ожидание атаки, хотя саму базу в период её пребывания там миновали прямые столкновения .
Проблески человечности: Розовый фотоаппарат и «сладости» 1:32:33
Одной из задач Келси в составе группы была помощь в досмотре местных женщин и детей, так как мужчины-солдаты не имели на это права по культурным и оперативным соображениям. Во время одной из таких операций в жилом секторе Келси столкнулась с маленькой афганской девочкой.
В этой сцене проявился контраст между жестокостью войны и детской непосредственностью:
- Келси угостила девочку конфетами из британского сухого пайка (sweeties).
- Когда старший брат девочки попытался отобрать сладости, ударив её, Келси вмешалась, «всплеснув» парню в ответ и направив на него оружие, чтобы девочка могла спокойно поесть .
- Затем последовал сюрреалистичный момент: Келси достала ярко-розовый фотоаппарат своего офицера, чтобы сделать снимок с ребенком .
Когда девочка впервые увидела свое изображение на цифровом экране, её глаза расширились от шока — она никогда не видела фотографий. Этот эпизод, как и момент, когда мать девочки приподняла бурку, чтобы показать Келси свои побритые на «западный манер» ноги, стал для ветеранки важным откровением . Лекс Фридман, делясь своими чувствами, сравнивает это с собственным детским восторгом от американских супермаркетов после переезда из России, подчеркивая, что такие «глиммеры» (проблески) человечности и технологий воспринимаются в изолированных сообществах как магия .
Черный юмор как механизм выживания 1:39:01
Одним из самых ярких примеров психологической адаптации солдат к постоянному стрессу Келси называет специфический армейский юмор. Когда её группа впервые прибыла на базу и зашла в свои палатки, они обнаружили «подарок» от уходящего подразделения — петлю для виселицы, свисающую прямо у входа .
«Это было смешно. В то время это казалось отличной шуткой: "Добро пожаловать"», — вспоминает она .
Келси и Лекс подробно обсуждают, почему цинизм и мрачные шутки становятся ключевым щитом для психики:
- Разоблачение реальности: Юмор позволяет не прятать страх и страдания, а выводить их наружу в форме, которую можно контролировать .
- Защитный барьер: Смех над смертью или насилием создает дистанцию между личностью солдата и ужасом происходящего.
- Единство группы: Общие «запретные» темы для шуток укрепляют связь между бойцами, создавая общую систему координат.
Несмотря на то, что сегодня, на фоне кризиса самоубийств среди ветеранов (ранее в разговоре они кратко касались темы депрессии), Келси с осторожностью относится к публикации подобных фото, она признает: военный юмор был и остается тем, что помогло ей выжить . Это необходимая часть биологии выживания, позволяющая мозгу обрабатывать запредельный уровень стресса через парадоксальную радость.
💥 Трагедия в винограднике: Момент, когда гаснет свет 1:40:28
Разговор Лекса Фридмана и Келси Шерен неизбежно подходит к самой тяжёлой точке — моменту, который навсегда разделил жизнь Келси на «до» и «после». Ранее они касались того, как чёрный юмор помогает ветеранам переваривать ужасы , но когда речь заходит о конкретных событиях в Афганистане, даже ирония бессильна перед лицом абсолютной трагедии.
Подрыв в «виноградной хижине» 1:41:57
Келси Шерен подробно описывает утро, когда её подразделение совершало переход между компаундами . В то время она служила в составе группы культурного взаимодействия, отвечая за работу с женщинами и детьми, и её часто передавали из одного подразделения в другое для усиления . В тот день они остановились у стены одного из глинобитных строений, ожидая команды на выдвижение.
Перед ними простиралось открытое пространство — тип местности, который солдаты ненавидят больше всего из-за идеальной простреливаемости. Группа отправила вперёд нескольких бойцов для расчистки дороги и проверки так называемых «виноградных хижин» (grape huts) — высоких глиняных строений с характерными прямоугольными отверстиями для вентиляции . Талибы часто использовали их как ловушки: заманивали солдат в узкое пространство и активировали самодельные взрывные устройства (СВУ).
Внезапно земля содрогнулась. «Я услышала, как задрожала почва, прежде чем осознала, что вижу собственными глазами», — вспоминает Келси . Мощный взрыв в хижине выбросил в воздух часть человеческого тела — фрагмент торса, который приземлился на поле . Как выяснилось позже, боец наступил на СВУ, спрятанное под грудой хвороста. Второй солдат, находившийся в дверном проёме, был буквально искалечен взрывной волной и осколками .
Келси описывает СВУ как «импровизированную смерть» . Талибы проявляли пугающую изобретательность, используя всё: от синих канистр с бензином до пачек из-под сигарет, выложенных фольгой, которые при нажатии создавали искру от старых батареек . Этот инцидент стал для Келси первым опытом столкновения с гибелью товарища «за пределами проволоки» (outside the wire).
Психологический слом и «выключенный свет» 1:54:14
Под непрекращающимся огнём противника и миномётным обстрелом Келси бросилась к месту взрыва. Она описывает состояние «туннельного зрения» и ощущение замедленной съёмки: «Ты слышишь собственное дыхание, бежишь и не можешь двигаться достаточно быстро» .
Войдя в хижину, она увидела воронку и ботинок, стоящий в земле. Ботинок был идеально зашнурован, но внутри него всё ещё находилась часть ноги, оторванная чуть ниже колена . В этот момент в сознании Келси что-то бесповоротно изменилось. Она называет это моментом, когда её «внутренний выключатель погас» .
«Мой мозг просто сломался. В этот момент я перестала чувствовать. Всё разбилось вдребезги. Я знала, что его больше нет, потому что мне сказали: "Что здесь есть, то есть. Собирай куски, нам нужно убираться"» .
Шерен описывает абсурдную реакцию своей психики на шок: держа в руках этот ботинок, она обернулась к парням и сказала, что его «можно использовать снова» . Это не было попыткой пошутить — это была полная дезинтеграция рационального восприятия реальности.
Сбор останков под огнём 1:56:26
Дальнейшие события превратились в кошмарный процесс сбора фрагментов тела близкого друга. Келси вспоминает, как снимала части плоти со стен хижины голыми руками, потому что потеряла перчатки во время обыска . Солдаты работали быстро, без паники, стремясь забрать всё, что осталось от товарища.
Это было делом чести: никто не хотел, чтобы части тела их брата по оружию были использованы талибами для пропагандистских видео . Келси кричала, что они собрали не всё, охваченная ужасом от мысли, что кто-то останется в этой пыли . В итоге они погрузили всё на носилки, неся с собой искорёженное оружие и шлемы.
Во время отхода по открытой дороге под свист пуль один из бойцов уронил край носилок, и останки высыпались в канаву . Им пришлось спускаться под обстрелом, чтобы собрать всё заново. Эвакуация завершилась с прилётом вертолётов Blackhawk . Когда «Чёрные ястребы» взлетели, над полем боя воцарилась, по словам Келси, «оглушительная тишина» .
Эхо травмы: биология смерти 2:01:10
Трагедия оставила глубокий след в физиологии и повседневных привычках Келси. Сразу после боя медик дал ей антисептик, и она начала лихорадочно тереть руки, пытаясь смыть кровь и фрагменты плоти . Эта привычка — растирать кисти рук в моменты стресса — осталась с ней на десятилетие.
Самым странным и мучительным последствием стала её реакция на текстуру биологических тканей. Келси до сих пор не может есть пищу с кожей, например, курицу или лосося .
- При приготовлении мяса дома она использует специальные перчатки, вилку и нож, чтобы никогда не касаться продукта руками .
- Текстура сырого мяса мгновенно возвращает её в ту хижину, напоминая ощущения от сбора останков товарища .
Келси признаётся, что долгие годы жила с чувством вины выжившего. На церемонии прощания (ramp ceremony) она буквально теряла рассудок, крича, что в гробу находится не всё тело погибшего . Позже, спустя десять лет, сослуживцы подтвердили ей, что они действительно вернулись и забрали оставшиеся фрагменты, что принесло ей долю долгожданного успокоения .
🌀 Дегуманизация и эхо Афганской войны 2:05:37
Тьма внутри: дегуманизация и потеря человечности 2:05:37
Война меняет фундаментальные настройки человеческой психики, и Келси Шерен описывает этот процесс с беспощадной честностью. После возвращения с боевых операций, последовавших за трагической потерей боевого товарища (о чем упоминалось ранее), она почувствовала, как её личность претерпела необратимую трансформацию. «Уровень гнева и ненависти, исходивший от меня, был осязаем, когда я просто проходила мимо», — вспоминает она . Это не было просто истощением; это была пустота, в которой исчезло сострадание.
Келси описывает состояние, когда враг и даже окружающее гражданское население перестают восприниматься как люди. Она приводит в пример инцидент, когда на неё напала местная женщина с ножницами: в тот момент Келси осознала, что могла бы забить её до смерти на глазах у её же детей и не почувствовать абсолютно ничего . Это полное стирание границ человечности — защитный механизм и одновременно проклятие солдата.
В разговоре с Лексом Фридманом Келси обращается к спору о природе врага, упоминая позицию ветерана Джоко Виллинка. В то время как песня «Brothers in Arms» говорит о том, что по обе стороны фронта стоят люди, Келси признает, что на поле боя такая философия может быть губительной. «Когда я была солдатом, я могла нести в себе только одну вещь», — объясняет она . Для неё Талибан остается воплощением зла, заслуживающим лишь уничтожения. Ненависть к ним, по её словам, до сих пор настолько сильна, что «могла бы сжечь это здание» .
Дегуманизация подпитывается тактикой врага, который намеренно растворяется среди мирных жителей, используя детей в качестве живых щитов или носителей бомб . В таких условиях грань между «комбатантом» и «цивильным» стирается, превращая всё окружение в зону тотальной угрозы. Келси подчеркивает, что именно эта беспринципность сделала их эффективным и труднопобедимым противником .
Образование как оружие и горькая реальность 2:12:14
Лекс Фридман выдвигает идею о том, что долгосрочная победа над радикализмом возможна не через ракетные удары, а через «мягкую силу» — образование и расширение прав женщин. Келси соглашается, что просвещение — единственный способ вырвать следующие поколения из цикла насилия. Она приводит в пример инициативу Combat Flip-Flops, которая направляет доходы от производства обуви и шарфов на обучение грамоте афганских девочек .
Однако эта надежда разбивается о текущую реальность. После ухода сил НАТО Талибан восстановил практику убийств чести, забивания камнями и публичных казней . Келси с горечью отмечает, что западные страны за 20 лет дали афганским женщинам надежду, показав им, что они не являются гражданами второго сорта, но затем в один момент отобрали всё . Она признает необходимость насилия в определенные моменты — «время для ракет и двойных выстрелов в лицо» , — но подчеркивает, что без последующего образования это лишь временная мера, создающая новых мстителей среди осиротевших детей .
Провал руководства и хаос вывода войск 2:16:10
Критика вывода войск из Афганистана в 2021 году занимает центральное место в рассказе Келси. Для ветерана, отдавшего годы этой войне, то, как был завершен конфликт, выглядит не просто ошибкой, а актом предательства. Она обрушивается с жесткой критикой как на американское, так и на канадское руководство. Особое возмущение вызывает отсутствие ответственности политиков, таких как Джастин Трюдо, который, по её словам, назначил досрочные выборы в Канаде, чтобы избежать неудобных вопросов об афганском коллапсе .
Келси делится личным опытом участия в неофициальной эвакуации семьи высокопоставленного афганского чиновника, работавшего над преследованием талибов. В то время как официальные каналы бездействовали, гражданские лица и бывшие военные брали на себя роль спасателей. Она описывает бюрократическое безразличие:
- Канада выделила всего один адрес электронной почты для тысяч держателей виз, на который отвечали всего два человека .
- Канадский контингент в аэропорту Кабула составлял менее 70 человек, которым было запрещено покидать территорию аэропорта .
- Войска покинули страну за несколько дней до официального дедлайна, оставив людей из «расстрельных списков» на произвол судьбы .
«Мой пятилетний сын справился бы лучше», — говорит Келси о стратегическом планировании вывода войск . Она не понимает, почему была оставлена база Баграм и почему эвакуация проводилась через гражданский аэропорт с единственной подъездной дорогой, контролируемой врагом .
Этот хаос Келси связывает с деградацией лидерства на высшем уровне. В её глазах политики относятся к солдатам как к «расходному материалу», набранному в старшей школе, когда те еще не осознают последствий своего выбора . Финальной точкой её возмущения становится история о том, как Трюдо отказал раненому ветерану в новом протезе, заявив, что тот «просит слишком многого», и почти одновременно выплатил многомиллионную компенсацию бывшему заключенному, связанному с терроризмом . Для Келси это стало символом полной утраты моральных ориентиров современным государством.
🧠 Путь сквозь тьму: психологический распад и системные сбои 2:30:55
Келси Шерен и Лекс Фридман обсуждают философию восстановления через помощь другим, что нашло отражение в её коллаборации с дизайнерами для создания мерча. Одним из центральных лозунгов её текущей деятельности стала фраза «Work hard, help harder» (Трудись усердно, помогай еще усерднее) . Келси описывает проект с кружкой, на которой красуется надпись «fucking help somebody» (просто, черт возьми, помоги кому-нибудь). Для неё это не просто грубый слоган, а квинтэссенция пути, пройденного с самого дна. Текст на кружке гласит, что именно благодаря пребыванию во тьме человек обретает способность вести других к свету, а внутренняя борьба дает силы приносить мир окружающим . Этот проект стал символом исцеления после того, как «песчаная ловушка» Афганистана почти стерла её личность с лица земли .
До и после: трансформация личности и семейные тени 2:33:06
Рассуждая о том, кем она была до войны, Келси описывает себя как гиперактивного «сорванца» (tomboy). Её юность была наполнена мотокроссом, тхэквондо и колкой дров с отцом по выходным . Она признается, что уже тогда в ней жил гнев, который часто выливался на мать. Отношения в семье были непростыми: отец, водитель грузовика, часто отсутствовал неделями, а мать была вынуждена в одиночку справляться с двумя детьми-спортсменами .
Келси вспоминает, что в подростковом возрасте была по-настоящему жестоким человеком по отношению к матери, фактически «сломав» её своим поведением . На формирование семейного климата повлияло и прошлое деда Келси, который бежал из Венгрии после прихода советских войск и, пройдя через войну, не умел быть мягким родителем . Несмотря на прошлые обиды, сейчас Келси и её мать восстановили связь, хотя мать до сих пор остается для неё тем «безопасным пространством», на которое Келси иногда может непроизвольно выплеснуть остатки своего гнева, зная, что её примут любой .
Методы «лечения»: изоляция и медикаментозный туман 2:38:15
Одним из самых разрушительных факторов после пережитой в Афганистане травмы (гибель товарищей, о которой упоминалось ранее) стала бюрократическая и медицинская реакция системы. Вместо психологической поддержки Келси столкнулась с изнурительными допросами. Британская военная полиция заставляла её и сослуживцев слово в слово повторять показания о происшествии в течение нескольких дней . Келси называет это «избиением дохлой лошади»: постоянное повторение деталей трагедии лишь глубже впечатывало травму в память, превращая живой опыт в сухой отчет о юридической ответственности .
Ситуация усугублялась социальной изоляцией — поскольку Келси была «прикомандированным» солдатом, она оказалась оторвана от своего подразделения в критический момент. Вернувшись в Кандагар, она часами сидела на полу в душе и плакала, не понимая причины своих слез . Вместо терапии врачи назначили ей огромное количество препаратов.
- Она вернулась на огневые позиции в состоянии тяжелого наркотического опьянения («medicated out of my fucking tree») .
- Её состояние было настолько заторможенным, что она спала внутри палатки прямо во время стрельбы артиллерийского орудия рядом с её головой .
- Командование не знало о назначенных препаратах и принимало её апатию за недисциплинированность, пока сержант не заметил её «стеклянные» глаза во время ночных стрельб .
Системный сбой в подготовке солдат 2:43:12
Лекс и Келси приходят к выводу, что армия рассматривает психологическую подготовку как проявление слабости, хотя на самом деле это вопрос «защиты инвестиций» . Келси критикует систему за отсутствие инструментов адаптации:
- Страх перед отчетностью: Солдаты лгут о своем состоянии, потому что любая запись в медицинской карте может поставить крест на их карьере и лишить возможности служить с боевыми товарищами .
- Отсутствие «ментальной аптечки»: Военное руководство делает акцент на физической выносливости и депривации сна, но не обучает техникам медитации, йоги или групповой поддержки, которые могли бы помочь вернуться «с края» .
- Медикаментозный приоритет: Система предпочитает подавлять симптомы таблетками, вместо того чтобы обучать солдат процессу обработки травмы .
По мнению Келси, даже самые суровые бойцы спецподразделений сегодня приходят к пониманию необходимости ментальной гигиены, включая йогу и медитацию, чтобы сохранить человечность .
Анатомия ПТСР: гнев, избегание и логика суицида 2:50:01
Описывая характеристики ПТСР (посттравматического стрессового расстройства), Келси выделяет несколько ключевых признаков из своего опыта: бессонница, неконтролируемые вспышки агрессии и триггеры (например, звуки фейерверков) . Одним из самых ярких симптомов стало «избегание»: после возвращения из Афганистана она подсознательно избегала любых людей ближневосточного происхождения, даже если это мешало её повседневной жизни .
Через четыре года после возвращения ей диагностировали тяжелое депрессивное расстройство. Келси откровенно описывает «логику», которая вела её к мыслям о самоубийстве:
- Ощущение себя обузой для семьи и военной системы .
- Убежденность в том, что она «плохой солдат» и не заслуживает поддержки фондов для ветеранов .
- Расистские вспышки гнева и опасное поведение на дороге (желание врезаться в ограждение при виде мусора на обочине, напоминающего СВУ) .
В течение шести лет голос, призывающий к самоубийству, был доминирующим в её голове . Единственным фактором, удерживавшим её от рокового шага в те годы, были отношения с партнером . Несмотря на глубокую травму и разочарование в системе, Келси подчеркивает свою любовь к Канаде, называя себя одной из самых патриотичных гражданок страны, гордящихся своей службой .
🌌 Тьма перед рассветом: депрессия и путь к созиданию 2:57:46
Анатомия тяжелой депрессии: когда «попытка» стоит жизни 2:57:46
Келси Шерен описывает период своего погружения в депрессию не просто как плохое настроение, а как полную потерю жизненной энергии, где само существование превращается в изнурительный труд. Для человека, привыкшего к жесткой армейской дисциплине и высокой продуктивности, состояние, когда невозможно даже поднять голову с подушки, стало пугающим откровением . Она признается, что в худшие моменты могла часами просто смотреть в стену, борясь с навязчивым желанием покончить с собой .
Это состояние Келси характеризует как «отсутствие всякого „хочу“». Когда Лекс Фридман замечает, что со стороны кажется, будто человеку нужно просто «попробовать» что-то сделать, Келси возражает: сама попытка для нее в тот момент была тяжелее, чем дыхание . Она чувствовала себя обузой для своей семьи, несмотря на наличие любящего мужа и маленького сына.
Ситуация усугублялась побочными эффектами от многочисленных медикаментов. Келси вспоминает пугающие эпизоды:
- Прием таблеток вызывал бессознательную болтовню, о которой она ничего не помнила наутро .
- Она могла встать посреди ночи и начать готовить еду на плите в состоянии лунатизма, подвергая опасности себя и близких .
- Общее количество одновременно принимаемых фармацевтических препаратов в какой-то момент достигло десяти .
Лекс Фридман, рассуждая о нейрохимии, отмечает, что его собственная биология, напротив, позволяет ему находить радость даже в мелочах . Однако для Келси «химия мозга оказалась безжалостной» . Она подчеркивает, что депрессия — это не вопрос мотивации или силы воли, а глубокий физиологический и психологический сбой.
Brass & Unity: от кустарного хобби до спасительной миссии 3:10:58
История бренда Brass & Unity зародилась не из бизнес-плана, а из острой необходимости найти способ выжить. Когда традиционная терапия зашла в тупик, лечащий врач Келси, доктор Грег Пасси (ветеран, служивший в Боснии и Руанде), предложил ей попробовать арт-терапию .
Процесс создания ювелирных украшений стал для неё способом заземления:
- Она купила бусины, труборез, молоток и дрель, буквально испортив кухонный стол в процессе обучения .
- Работа руками помогала переключить внимание с травмирующих воспоминаний на механический процесс созидания.
- Первоначально проект назывался «Her Wearables» и был совсем крошечным .
Переломный момент наступил благодаря случайной встрече её матери, водителя грузовика, с комиком Кевином Хартом. Он увидел работы Келси и дал ценный совет: если она хочет, чтобы бренд был инклюзивным и подходил всем, название нужно менять . Харт опубликовал пост о её работах для своих 24 миллионов подписчиков, что мгновенно сделало проект узнаваемым. Так появилось название Brass & Unity (Латунь и Единство) — имя, отражающее идею объединения людей через общую память о службе (латунь как символ гильз) .
Для Келси этот бизнес стал не просто источником дохода, а формой служения. Однако пандемия COVID-19 едва не уничтожила всё, что она строила пять лет. Потеря 200 розничных точек продаж, в которые она заходила лично, привела к новому витку психологического кризиса . Чтобы спасти компанию, Келси совершила резкий маневр (пивот): договорилась с фабрикой о производстве медицинских масок и поставила 200 000 единиц в больницы Онтарио . Это позволило бренду удержаться на плаву, но внутренняя борьба с ПТСР продолжалась.
На пороге перемен: поиск альтернативных путей 3:14:12
К началу 2021 года Келси снова оказалась в тупике. Несмотря на успешный бизнес и внешнее благополучие, суицидальные мысли вернулись. «У меня есть сын, муж, отличная компания, дом и машина. Почему же я хочу умирать каждую минуту?» — задавалась она вопросом .
В этот период она начала постепенно отказываться от фармацевтических препаратов в пользу медицинского каннабиса, что помогло ей восстановить сон и подготовить организм к более радикальным методам лечения . В разговоре с Лексом она упоминает, что важным шагом стало осознание: социальная поддержка и простые проявления заботы окружающих могут быть мощным стимулом. Она вспоминает случай в магазине, когда незнакомая пожилая женщина просто прикоснулась к её руке и сделала комплимент её шляпе — этот момент искреннего человеческого тепла глубоко тронул Келси, напомнив о важности эмоциональной связи .
Когда традиционная медицина исчерпала свои возможности, Келси получила приглашение от ветеранского сообщества попробовать терапию аяуаской через благотворительный фонд Heroic Hearts . Для неё это стало «светом в конце туннеля». Она прошла через тяжелейшую абстиненцию, отказываясь от последних антидепрессантов за неделю до поездки, готовая на всё, лишь бы прекратить ментальную пытку . Оказавшись в группе с элитными спецназовцами, Келси впервые за долгое время почувствовала себя среди «своих», что стало фундаментом для её следующего шага к исцелению .
🌿 Путь волка: Аяуаска, исцеление и спасительная сила любви
Церемония и «загрузки» из подсознания 3:21:09
После долгих лет борьбы с ПТСР и депрессией, о которых Келси Шерен рассказывала ранее, поворотным моментом для неё стал опыт употребления аяуаски под руководством организации Heroic Hearts . Это не было простым «трипом» ради развлечения; Келси описывает процесс как глубокую терапевтическую работу, включающую подготовку, сопровождение врачей и обязательную интеграцию опыта с коучами . Сама церемония проходила в полной темноте, под непрерывное шестичасовое пение шаманов . Рядом с каждым участником находилось «ведро для рвоты» и маленький фонарик с красным фильтром, чтобы не нарушать атмосферу, если нужно выйти .
Во время этого мистического опыта Келси начала получать то, что она называет «загрузками» — внезапные озарения и послания, которые она лихорадочно записывала в дневник . Лекс Фридман зачитал несколько фрагментов из этой книги, которую Келси теперь считает своей «библией»:
- «Ты — воин, ты — сила. Ты можешь выбирать. Дыши сейчас. Будь сейчас» .
- «Тьма рассеялась. Можно быть неподвижной. Можно быть тихой» .
- «Я — свет, дающий и забирающий. Я — жизнь, воздух, вода, огонь» .
Келси признаётся Лексу, что в обычном состоянии она никогда не пишет и не говорит в таком стиле, и эти записи кажутся ей продиктованными чем-то свыше или из самых глубин её существа . Первое, что дала ей аяуаска — это ощущение облегчения и осознание, что её текущая боль — лишь крошечная часть огромной картины мироздания . Впервые за долгое время она проснулась на следующее утро без желания покончить с собой .
Видение волка и физическое освобождение 3:31:30
Самым интенсивным и странным моментом стал опыт второй ночи, когда Келси почувствовала, что превращается в волка — буквально «от головы до пят» . Это видение было тесно связано с её внутренним стилем лидерства и тем, как она взаимодействует с миром. Когда шаман подошёл к ней для молитвы, Келси, находясь в изменённом состоянии сознания, честно призналась ему: «У меня проблема, я волк, и мне нужно, чтобы это прекратилось» .
Этот опыт имел и мощный физический аспект. У Келси была застарелая травма плеча — оторванная ключица, которая причиняла ей хроническую боль и требовала ежедневного употребления больших доз CBD . Во время молитвы шамана она почувствовала, как её рука начала вибрировать, кто-то словно схватил её за волосы и откинул голову назад, вырывая что-то из горла . Результатом стало не только физическое облегчение боли, но и глубокая психологическая установка: «Тебе больше не нужно кусаться. Ты можешь просто показывать зубы» .
Это послание научило Келси, что ей не обязательно всегда быть впереди всех и проявлять агрессию, чтобы её уважали . Она поняла, что может быть лидером, находясь в конце стаи и присматривая за остальными, вместо того чтобы «отрывать головы» за любую ошибку, как она делала это раньше из-за ПТСР .
Брейди: человек, который научил чувствовать заново 3:39:09
Обсуждая своё исцеление, Келси Шерен подчёркивает, что аяуаска дала толчок, но фундаментом её выживания стала любовь мужа, Брейди . Они познакомились ещё до её отправки в Афганистан. Брейди был профессиональным гонщиком суперкросса и мотокросса, выступавшим за заводские команды Kawasaki и Suzuki .
Когда Келси вернулась с войны, она была «мертвой внутри» и совершенно лишенной эмоций . Она могла наслаждаться вещами на поверхностном уровне, но не чувствовала глубокой привязанности или тепла. «Я не могла сказать "я люблю тебя", это пугало меня долгое время», — признаётся она . Брейди проявил невероятное терпение, которое Келси называет решающим фактором своего спасения .
Их отношения прошли через серьезные испытания:
- Долгая дистанция: Они поддерживали связь, пока Келси служила, и позже, когда она жила в другом регионе .
- Жизнь с родителями мужа: Когда Келси уволилась из армии, она переехала к Брейди и его родителям. Семья Брейди приняла её, несмотря на то, что она была «ночным кошмаром» из-за вспышек ПТСР .
- Адаптация быта: Семье пришлось изменить свои привычки — не готовить определённую еду, не ходить в людные места и подстраиваться под её состояние, чтобы она «не убила всех вокруг» .
Брейди не только выдерживал её эмоциональную холодность и приступы гнева, но и активно участвовал в её лечении, посещая вместе с ней врачей, чтобы понять, как правильно с ней обращаться . Он ждал четыре года, прежде чем сделать предложение, «чтобы убедиться, что сумасшествие не слишком зашкаливает», — шутит Келси . Именно эта безусловная поддержка позволила ей со временем снова научиться чувствовать и в конечном итоге признаться ему в любви.
🛡️ Миссия помощи: жизнь после войны и за гранью материи 3:46:30
Для Келси Шерен создание бренда Brass & Unity никогда не было вопросом простого построения бизнеса или самовыражения через дизайн. В завершающей части беседы с Лексом Фридманом она подчеркивает, что компания служит прежде всего «транспортным средством» для доставки ресурсов тем, кто спасает жизни ветеранов на передовой психологического фронта . Келси признается, что не обладает талантом фандрайзера в классическом понимании — ей претит сама мысль просить деньги, — поэтому она выбрала путь создания продукта, который люди хотят покупать сами. Прибыль от этих продаж направляется в фонды, которые Келси считает наиболее эффективными и прозрачными.
Благотворительная экосистема и поддержка фондов 3:46:30
Одной из главных целей своей деятельности Келси называет преодоление разрыва между гражданским населением и военным сообществом. Она напоминает о пугающей статистике: в США и Канаде ежедневно происходит более 22 самоубийств среди ветеранов . Чтобы противостоять этой эпидемии, Келси тщательно отбирает организации для финансирования, ориентируясь на отсутствие раздутых зарплат у руководства и реальную пользу программ, которые она часто проверяет на личном опыте.
Среди ключевых партнеров Келси выделяет несколько организаций:
- Heroic Hearts: Фонд, возглавляемый Джесси Гулдом, представляет собой сеть поддержки в области психического здоровья. Они специализируются на подготовке, интеграции и сопровождении ветеранов, проходящих лечение психоделиками (аяуаска, псилоцибин, кетамин, ибогаин) в безопасных, проверенных локациях . По словам Келси, на данный момент в очереди на лечение стоят более 800 ветеранов, и фонд уже помог сотням бойцов, включая десятки оперативников спецподразделений .
- Honor House и Honor Ranch: Эти канадские организации занимают особое место в сердце Келси. Honor House был основан полковником Элом ДеДженовой после трагического случая с капитаном Тревором Грином, выжившим после удара топором в голову во время миссии . Это «дом вдали от дома», где ветераны и сотрудники служб экстренного реагирования могут бесплатно проживать во время лечения в Ванкувере. Honor Ranch предлагает более интенсивную терапию на территории в 140 акров, включая иппотерапию и работу со специалистами по операционным стрессовым травмам .
- All Secure Foundation: Фонд Тома и Джен Саттерли (Том — ветеран подразделения «Дельта», участник операции «Падение чёрного ястреба»). Организация фокусируется на помощи семьям спецназовцев, работая не только с ПТСР бойцов, но и с «вторичным ПТСР» их супругов . Келси отмечает критическую важность этой работы, учитывая, что уровень разводов в семьях сотрудников спецподразделений достигает 95% .
- Children of the Fallen Patriots: Фонд, оплачивающий обучение в университетах для детей, чьи родители погибли при исполнении долга, даже если ребенок на момент гибели родителя еще не родился .
Келси убеждена, что фокус на небольшом количестве проверенных фондов позволяет обеспечить их надлежащим финансированием, которое, в свою очередь, дает инструменты для спасения браков и жизней.
Наследие и советы новому поколению 3:57:07
Обсуждая жизненный путь с Лексом Фридманом, Келси дает рекомендации молодым людям, стремящимся прожить жизнь, которой можно гордиться. Ее советы лишены пафоса и основаны на суровой практике выживания. Она призывает «переключить станцию», если каждое утро начинается с ненависти к своей деятельности . По мнению Келси, монотонность работы ради шестизначных зарплат не стоит того, чтобы топить стресс в алкоголе.
Она выделяет три столпа здоровой жизни:
- Движение тела: Келси настаивает на необходимости любой физической активности для разгона крови и поддержания психического тонуса .
- Информационная гигиена: В эпоху хаоса и манипуляций важно фильтровать то, что «скармливают» мозгу социальные сети и медиа .
- Волонтерство: Она призывает молодежь инвестировать время в помощь другим, приводя в пример Honor House, где почти все сотрудники работают на добровольных началах .
Отношение к смерти и трагедия Бурдена 4:00:28
В финале разговора Лекс Фридман поднимает экзистенциальный вопрос о природе смерти. Келси, чья жизнь неоднократно подвергалась опасности в артиллерийских войсках и в период борьбы с суицидальными мыслями, делает неожиданное заявление: «Вы не умираете. Вы просто переходите на другой план, в другую вибрацию» . Она признается, что до армии испытывала иррациональный страх похищения или гибели, но война научила ее фатализму. Осознание того, что любого человека можно «стереть с лица земли» в любой момент, привело ее к покою: если время пришло, значит, пришло .
Особое внимание собеседники уделяют трагическим судьбам таких успешных личностей, как Робин Уильямс и Энтони Бурден. Лекс задается вопросом, почему люди, достигшие вершин в своих профессиях, решают уйти из жизни. Келси предполагает, что за внешним благополучием и «хорошим фасадом» часто скрываются биологические причины — сбои в выработке дофамина или серотонина, которые наука пока не до конца понимает .
Келси подчеркивает, что материальные блага и статус не гарантируют счастья. Напротив, она сама теперь стремится к меньшему: к тишине леса и кругу близких друзей, с которыми можно вести глубокие и искренние разговоры . Трагедия таких людей, как Бурден, по мнению Келси, доказывает, что борьба с внутренними демонами не зависит от внешнего успеха, и именно поэтому поддержка сообщества и открытый диалог о травмах остаются единственным эффективным инструментом спасения.
