Добавление новых слоев в запись часто делает звук меньше, а не больше — истинная магия музыки рождается в пространстве между нотами и в предельном минимализме. Легендарный продюсер Рик Рубин уверен, что единственный способ создать нечто великое — это полностью игнорировать аудиторию и писать «дневник» исключительно для самого себя.
🎵 Музыка как прямой доступ к душе и искусство «чистого листа» 0:00
Разговор Лекса Фридмана с легендарным продюсером Риком Рубином начинается с фундаментальной цитаты Фридриха Ницше: «Без музыки жизнь была бы ошибкой». Для Рика Рубина это не просто красивая метафора, а описание базовой механики человеческого восприятия. Музыка обладает уникальным свойством — она способна мгновенно открывать глубинные уровни души, которые остаются недоступными для других видов искусства . В то время как живопись или литература требуют времени на осмысление и «вход» в контекст, музыка действует автоматически и молниеносно, минуя рациональные барьеры .
Музыка как окно в душу 2:22
Рик Рубин отмечает, что музыкальная гармония и ритм резонируют с нами на биологическом уровне. В качестве примера Лекс Фридман приводит творчество Брюса Спрингстина, чьи песни способны вызвать слезы даже у тех, кто не живет в Нью-Джерси и не сталкивался с проблемами его героев . Рик развивает эту мысль через призму географического и личного опыта. Он вспоминает, как музыка групп The Eagles или ZZ Top совершенно не трогала его, пока он жил на Восточном побережье . Однако стоило ему переехать на Запад и ощутить атмосферу Калифорнии, эти звуки обрели смысл и контекст: «Нужно увидеть пейзаж, чтобы понять звук Запада» .
Этот резонанс не всегда поддается логическому анализу. Даже такие классические произведения, как «Hotel California», спустя десятилетия сохраняют в себе загадку. Рик признается, что до сих пор не понимает до конца структуру и смысл этой песни, но именно это делает её живой . Музыка создает пространство «сопричастности», где опыт артиста и опыт слушателя сливаются воедино, не требуя от нас интеллектуальных усилий для получения удовольствия . Ранее в разговоре они вскользь касались идеи о том, что человек может быть лишь проводником для этих идей.
Творчество через «автопилот» сознания 8:28
Одним из самых интересных открытий беседы становится обсуждение того, как повседневная рутина помогает творчеству. Рик Рубин утверждает, что выполнение незначительных механических задач — вождение автомобиля, ходьба или бег — освобождает творческую часть разума . Когда основное внимание занято управлением машиной или поддержанием темпа, сознание переходит в режим «автопилота», что позволяет подсознанию эффективнее решать сложные творческие проблемы .
Лекс Фридман делится своим опытом: для него таким медитативным процессом является бег или конструирование мостов из зубочисток . Он описывает кропотливый инженерный процесс, требующий сотен часов работы, который в итоге может закончиться тем, что конструкция просто взрывается под давлением. Для Лекса это метафора жизни — важен не конечный результат, а само путешествие и состояние потока, в которое погружается разум во время работы . Рик соглашается, подчеркивая, что в искусстве нет правильных или неправильных ответов, есть только поиск состояния, в котором идеи могут беспрепятственно приходить в мир .
Философия коучинга в искусстве 14:21
Обсуждая роль продюсера, Рик Рубин сравнивает себя не с директором или надзирателем, а с тренером (коучем). Лекс Фридман вспоминает фильм «Одержимость» (Whiplash), где отношения между учителем и учеником строятся на страдании и тирании . Рик категорически дистанцируется от такой модели. По его мнению, отношения между продюсером и артистом не должны быть иерархией «господина и раба» .
«Я не из этой династии», — говорит Рик, имея в виду жесткие методы обучения . Его философия строится на сотрудничестве:
- Артист и продюсер — это партнеры, ищущие лучший путь вместе.
- Процесс должен быть поиском, а не выполнением приказов.
- Если кто-то в комнате чувствует, что результат недостаточно хорош, значит, работа еще не закончена .
Рик подчеркивает, что его задача — помочь артисту найти то, что уже заложено внутри него, а не навязать свое видение. Это процесс совместного открытия, где нет места эго .
Искусство слушать без предубеждений 18:43
Ключ к успеху Рика Рубина — его способность подходить к каждому проекту с «чистым листом». Он описывает свою роль как роль «записывающего устройства» (recorder): он старается просто впитывать информацию, не формируя преждевременных суждений . Рик осознанно избегает влияния своих прошлых верований или музыкальных предпочтений на текущий процесс .
«Я не хочу слушать тебя и иметь какую-то мгновенную реакцию... Моя цель — не сформировать мнение, а понять», — объясняет продюсер . Чтобы глубже понять артиста, Рик использует любопытство и вопросы. Если что-то в словах или музыке собеседника вызывает у него реакцию, он не критикует, а спрашивает: «Почему ты так думаешь?» или «Как ты к этому пришел?» .
Этот метод включает в себя проверку каждой идеи на практике. Вместо того чтобы спорить, сработает ли тот или иной прием, Рик предлагает: «Давайте просто попробуем» . Он признается, что в 8 из 10 случаев результат оказывается совершенно не таким, каким он его себе представлял, и это прекрасно . В качестве примера упоминается работа над треком «99 Problems» с Джей-Зи (Jay-Z), где Рик предлагал идеи, основываясь на этом принципе открытости и тестирования . Такой подход позволяет избежать ловушки воображения и увидеть, как идея оживает в реальности, часто превосходя любые ожидания.
🎚️ Эстетика вычитания и человек как проводник идей 25:29
Искусство упрощения: почему меньше — это больше 25:29
В музыкальном производстве существует опасная ловушка: стремление наращивать слои, чтобы сделать звучание «масштабнее». Рик Рубин (Rick Rubin) придерживается диаметрально противоположного взгляда. Для него истинная мощь произведения проявляется тогда, когда из него удаляют всё лишнее. Он отмечает, что часто в студии попытки «уплотнить» звук приводят к тому, что песня начинает казаться меньше и слабее . Чем меньше элементов остается в миксе, тем больше пространства они занимают и тем отчетливее слышна индивидуальность исполнителя .
Этот принцип безжалостного монтажа Рик применяет не только к аранжировкам, но и к выбору материала для альбома. Вместо того чтобы просто отобрать десять лучших песен, он предлагает более радикальный подход:
- Определить пять или шесть композиций, без которых жизнь кажется невозможной .
- Дойти до самой сути, до «сердца» проекта, отбросив даже просто «хорошие» варианты.
- Только после этого смотреть, что можно добавить к этому фундаменту, чтобы сделать его лучше, а не просто сложнее .
Такой метод позволяет обнажить эссенцию творчества. По словам Рубина, когда вы добираетесь до самого важного, происходит некая магия — музыка перестает быть просто набором звуков и становится живым высказыванием. Ранее в разговоре они вскользь упоминали, как важно слушать музыку без предубеждений, и именно простота позволяет слушателю установить эту прямую связь с душой артиста.
«What’s Going On»: разбор шедевра Марвина Гэя 28:42
В качестве эталона музыкального и духовного высказывания Рик Рубин (Rick Rubin) выделяет альбом Марвина Гэя (Marvin Gaye) «What’s Going On». Для него это не просто запись, а глубокое послание, пронизанное личной болью и меланхолией . Лекс Фридман (Lex Fridman) замечает, что в вокале Гэя слышна удивительная смесь надежды и отчаяния, сравнивая это с «Imagine» Джона Леннона .
Особое внимание продюсер уделяет так называемому «Детройтскому миксу» (Detroit mix) этого альбома. Рик называет его «поразительным» и «гораздо лучшим», чем общеизвестная версия . Основные отличия, которые он выделяет:
- Более сырое и естественное звучание, где голос кажется отдаленным и окутанным реверберацией .
- Ощущение, что это не студийная сессия, а живая вечеринка или собрание друзей .
- Многослойность собственного вокала Марвина, который сам спродюсировал этот альбом .
Разбирая строчки «Father, father» («Отец, отец»), собеседники дискутируют о том, к кому обращается певец — к своему земному родителю, с которым у него были трагические отношения, или к Богу . Для Рубина этот альбом является доказательством того, что в искусстве нет объективных метрик . Невозможно измерить, почему одна песня трогает сердце сильнее другой, так же как нельзя математически доказать, что одно яблоко вкуснее другого .
Творец как антенна: откуда приходят идеи 43:00
Одной из самых метафизических тем беседы становится концепция человека как проводника идей. Рик Рубин (Rick Rubin) глубоко убежден, что мы не являемся «авторами» своих мыслей в привычном смысле слова. Скорее, люди — это «мясные машины» или сосуды, транслирующие информацию, которая уже готова проявиться в мире .
Согласно этой теории, идеи существуют во внешнем поле, а творцы служат антеннами. Успех или неудача художника зависят от того, насколько хорошо настроена его «антенна» . Рик вспоминает свой опыт общения с легендами уровня Пола Маккартни (Paul McCartney). Увидев его выступление на стадионе, Рубин ощутил благоговейный трепет перед самой возможностью существования такого голоса . Для него Маккартни — это «большая рыба», существо, которое ловит сигналы невероятной чистоты, в то время как остальные лишь учатся настраивать свои приемники .
Лекс Фридман (Lex Fridman) признается, что долгое время находился в плену собственного «конформизма» — например, считал костюм обязательным символом профессионализма . Однако осознание того, что идеи первичны, а человек — лишь инструмент, дает освобождение. Это позволяет отбросить ожидания общества и сосредоточиться на поиске того «сигнала», который позволит создать нечто по-настоящему прекрасное .
Противостояние системе и деструктивная сила славы 48:05
В завершение этого сегмента разговора Рик и Лекс обсуждают влияние капиталистической системы и славы на творческую целостность. Рик Рубин (Rick Rubin) подчеркивает, что участие в этой «игре» — всегда личный выбор . Система диктует свои правила, требуя материального успеха и соответствия ожиданиям, но артист вправе в это не вкладываться.
Для сохранения творческой чистоты необходимо:
- Сохранять внутреннюю «хрупкость» и открытость миру, несмотря на внешнее давление .
- Игнорировать советы тех, кто ориентирован только на прибыль.
- Оставаться верным своему видению, даже если оно кажется нелогичным для рынка.
Слава, по мнению Рика, может быть опасной, так как она создает барьер между творцом и реальностью. Сам Рубин признается, что осознает свою известность, но старается дистанцироваться от неё, чтобы продолжать слышать тот самый «сигнал» . Он подчеркивает, что его успех — это побочный эффект верности себе и процессу, а не цель . Умение быть честным в своем искусстве — это и есть лучшая защита от разрушительного влияния индустрии.
🎨 Здоровье как проект и магия уходящего голоса 50:21
Работа над телом как масштабный созидательный акт
Для Рика Рубина творчество никогда не ограничивалось стенами студии звукозаписи. В определенный момент его жизни фокус внимания сместился на самый сложный и интимный проект — собственное здоровье. Рик вспоминает, что в свой самый тяжелый период он весил около 318 фунтов (почти 145 кг) . Долгое время он вел малоподвижный образ жизни, буквально «проживая её на диване». Трансформация началась не с волевого импульса, а с интеллектуального поиска.
Прочитав книгу о бегуне, преодолевшем 1000 миль за 11 дней, Рубин осознал, что обладает «плохой информацией» о возможностях человеческого тела . Процесс похудения и изменения образа жизни стал для него формой созидания, потребовавшей такой же дисциплины и внимания к деталям, как и продюсирование альбома. Рик глубоко погрузился в изучение методик, в частности системы MAF 180 Фила Маффетона, и перешел на низкоуглеводную диету . Этот период доказал ему, что даже биологические процессы могут быть переосмыслены как творческий акт, если подойти к ним с открытым разумом и готовностью менять привычные паттерны. Ранее в разговоре они касались того, как важно слушать без предубеждений, и этот же принцип Рик применил к собственному организму.
«Hurt»: Переосмысление боли через призму прожитых лет 53:29
Одним из самых значимых достижений в карьере Рика Рубина Лекс Фридман называет работу над кавер-версией песни «Hurt» группы Nine Inch Nails в исполнении Джонни Кэша . Эта запись стала эталоном того, как правильный контекст и выбор исполнителя могут полностью изменить ДНК произведения. Процесс подбора материала для Кэша был кропотливым: Рик записывал для него CD с десятками песен для ознакомления . Интересно, что изначально Джонни не отреагировал на «Hurt». Продюсеру пришлось отправить песню повторно, поставив её первым треком, чтобы привлечь внимание легенды .
Текст, написанный молодым Трентом Резнором, в устах 70-летнего Джонни Кэша обрел сокрушительную, почти невыносимую глубину. Фраза «Что я наделал?» (What have I become?), спетая угасающим, но все еще величественным голосом, превратилась из манифеста подростковой депрессии в исповедь человека, оглядывающегося на прожитую жизнь с глубоким сожалением . Рубин сознательно выбрал минималистичную аранжировку, начав с простой акустической гитары, чтобы не заслонять вокал . Это решение позволило слушателю почувствовать каждую трещину в голосе Кэша, превращая песню в нечто большее, чем просто музыку — в документ человеческой конечности .
Меланхолия в искусстве: Почему юность выбирает безнадежность 1:03:25
Лекс и Рик обсуждают феномен Тома Уэйтса, который уже в 22 года писал песни с мудростью и печалью глубокого старика. В качестве примера приводится композиция «Martha» — история о пожилом человеке, звонящем своей первой любви спустя тридцать лет . Рубин отмечает любопытную закономерность в том, как возраст артиста влияет на эмоциональный окрас его творчества.
- Молодые творцы часто более охотно погружаются в состояние абсолютной безнадежности. Рик объясняет это тем, что у них впереди «еще слишком много времени», и они могут позволить себе роскошь беспросветной грусти .
- Пожилые артисты, напротив, чаще стремятся найти в меланхолии проблеск света или мудрости. Для них печаль — это не тупик, а часть сложного жизненного баланса .
Это наблюдение подчеркивает, почему исполнение Джонни Кэша так сильно резонирует с аудиторией: он приносит в текст ту тяжесть реальности, которую молодой автор может лишь имитировать, даже будучи гениальным поэтом.
Эволюция слуха: От диктатуры ритма к глубине слова 1:09:03
Путь Рика Рубина как продюсера — это история постепенного расширения восприятия. В начале своей карьеры, работая преимущественно с хип-хопом, он был одержим исключительно ритмом . Тексты песен имели значение, но они не были движущей силой его решений. Со временем его фокус сместился: сначала к нему пришло осознание важности мелодии, а затем и глубоких смыслов текста .
Рик подчеркивает, что отсутствие барабанов или минимализм в инструментах заставляет слова звучать иначе. В качестве примера он приводит Адель и её хит «Rolling in the Deep» . Мощь её голоса и эмоциональность исполнения настолько самодостаточны, что излишнее продюсирование могло бы только испортить результат. Задача продюсера в таких случаях — «не разрушить» то, что уже заложено в артисте . Будь то сырой гнев Адель или призрачная меланхолия Гордона Лайтфута в песне «If You Could Read My Mind», которую также перепевал Кэш, Рик стремится создать пространство, где лирика и голос могут доминировать над техническими аспектами записи .
🎸 Ирония протеста, хрупкость гения и защита магии творчества 1:15:33
Работа Рика Рубина с группой Beastie Boys над альбомом Licensed to Ill стала одной из самых ярких страниц в истории музыки, хотя сам продюсер признается, что в тот момент — когда ему было чуть больше 20 лет — он совершенно не ожидал такого успеха . Культовый гимн «(You Gotta) Fight for Your Right (To Party!)», который сегодня воспринимается как серьезный символ молодежного протеста и свободы, изначально задумывался как тонкая сатира.
Beastie Boys: от шутки для друзей до гимна поколений 1:15:33
Рик вспоминает, что в период создания этого трека он и участники группы просто пытались рассмешить друг друга . Они создавали нечто «нелепое», ориентируясь на собственный вкус, и не предполагали, что эта музыка выйдет за пределы их узкого круга . Лекс Фридман отмечает, что песня стала воплощением американского духа бунта, хотя Рик подтверждает: в ней был заложен глубокий элемент издевки над самой культурой «парней из братств», которую они изображали .
Этот опыт сформировал подход Рубина к творчеству: лучшее рождается тогда, когда автор не пытается угодить аудитории, а остается верен своему внутреннему ребенку. Даже спустя десятилетия Рик чувствует связь с тем 20-летним собой . Он уверен, что если артист сегодня создаст что-то столь же искренне абсурдное, это всё равно найдет отклик, потому что в основе лежит чистая энергия, а не расчет .
Уязвимость как инструмент: опыт депрессии 1:21:03
Долгое время Рик Рубин обладал тем, что он называет «нереалистичной уверенностью» . Однако серьезный жизненный кризис, обернувшийся глубокой депрессией, навсегда изменил его восприятие мира и работы. Что примечательно, триггером стал не творческий провал, а бизнес-конфликт . Для человека, выросшего без серьезных потрясений, столкновение с жесткими деловыми противоречиями оказалось разрушительным, заставив его почувствовать себя предельно уязвимым .
Процесс восстановления был долгим и изнурительным:
- Рик посещал от семи до восьми специалистов в неделю, включая психотерапевтов и мастеров иглоукалывания .
- Он перепробовал множество альтернативных методик, трав и видов разговорной терапии, но долгое время ничего не помогало .
- Выход нашелся неожиданно: Рик, всегда скептически относившийся к западной медицине и фармакологии, обратился к психофармакологу, которая по совместительству была... медиумом .
Именно сочетание научного подхода и интуитивного понимания помогло ему подобрать антидепрессант, который буквально вытащил его из тьмы . Этот период научил Рика лучше понимать страдания артистов, с которыми он работает. Он осознал, что та самая чувствительность, которая делает человека великим творцом, делает его и беззащитным перед миром . Теперь его уверенность более «приземленная» и обоснованная .
Продюсер как защитник творческого храма 1:26:50
Рик Рубин убежден, что главная функция продюсера — быть щитом между хрупкой идеей артиста и агрессивной бизнес-средой . В музыкальной индустрии работают люди, мыслящие квартальными графиками и показателями продаж . Когда артист приносит новую, еще «неоперившуюся» идею, она невероятно уязвима. Любое неосторожное замечание или давление со стороны корпорации может уничтожить шедевр еще в зародыше .
«Искусство нельзя создавать по расписанию», — подчеркивает Рик. Он стремится создать для музыкантов условия, где они могут быть собой, не оглядываясь на ожидания рынка. В этой системе координат важно иметь «сангху» — круг доверенных людей, чьему мнению ты доверяешь, но при этом сохранять право сказать: «Мне все равно, что вы думаете» .
Примером создания такой безопасной среды стала работа с Полом Маккартни. Во время съемок документального проекта Рик настоял на том, чтобы камеры были практически невидимы . Из огромной съемочной группы в 20 человек Пол видел только Рика. Это позволило легендарному музыканту забыть о перформансе и просто погрузиться в музыку, как будто они были одни в комнате .
Магия интуиции против диктатуры рациональности 1:31:00
Лекс Фридман, как человек науки, пытается найти рациональное объяснение тому, как рождаются гениальные идеи, но Рик остается непреклонен: искусство — это магия . Он с сомнением относится к современному стремлению науки «объяснить всё» и заявить, что неразрешимых загадок больше нет .
По мнению Рика:
- Компоненты произведения могут быть известны, но их сочетание рождает нечто большее, чем сумму частей .
- Вспышки озарения, будь то в шахматной партии или при написании лирики, приходят из области, которую не нужно (и, возможно, вредно) анализировать .
- Попытка понять, «как это работает» в процессе созидания, часто убивает само волшебство .
Рик вспоминает случай в студии, когда группа выдала невероятно мощный дубль. Когда инженер за пультом восторженно воскликнул: «Вау, это было потрясающе!», вокалист лишь попросил больше никогда так не делать и ушел . Причина проста: как только артисту напоминают, что его слушают и оценивают, процесс «для себя» превращается в выступление «для зрителя», и интимная связь с искусством разрывается . Творчество — это глубокое личное исследование, и присутствие «внешнего мира» здесь лишнее.
Глава завершается упоминанием работы с The Avett Brothers над песней «No Hard Feelings», где поиск того самого идеального, честного момента стал кульминацией их сотрудничества .
🎙️ Одиночество вдвоем: истина в моменте и искусстве 1:41:02
Заключительная часть беседы между Лексом Фридманом и Риком Рубином превращается в медитацию о том, как зафиксировать неуловимую искренность — будь то в студийной записи, в подкасте или в самой жизни. Рик Рубин, чья карьера построена на поиске «настоящего», объясняет, что высшие достижения в искусстве часто требуют не только таланта, но и умения вовремя замолчать, создав пространство для тишины.
Катарсис в студии: урок The Avett Brothers 1:46:22
Слушая композицию «No Hard Feelings» группы The Avett Brothers, Лекс Фридман отмечает невероятную мощь и «вкус» голоса вокалиста . Рик Рубин подтверждает: в студии это звучало так же глубоко, как и в записи. Этот трек стал идеальным примером того, как важно распознать момент творческого катарсиса и не разрушить его суетой.
Рик вспоминает, что после того, как группа закончила этот дубль, в комнате повисла тяжелая, эмоционально насыщенная тишина. Продюсер не стал вскакивать, аплодировать или кричать «это было круто!». Вместо этого он просто позволил моменту догореть. Однако музыканты, привыкшие к стандартной студийной вежливости, восприняли его молчание как провал. «Они вышли из студии с полной уверенностью, что я ненавижу то, что они только что сделали» .
Этот эпизод иллюстрирует важнейший принцип работы Рубина: великое искусство не требует немедленного одобрения. Попытка «отпраздновать» успех прямо в момент его совершения вырывает артиста из состояния потока и превращает сакральный акт творчества в обыденную работу. Истинный катарсис требует дистанции и уважения к возникшей паузе.
Архитектура интимности: как рождается искренность 1:48:16
Разговор переходит к теме создания условий, в которых человек может полностью раскрыться. Лекс Фридман спрашивает, как Рику удается добиваться такой степени доверия у собеседников и артистов . Ответ Рубина прост и радикален: нужно минимизировать присутствие технологий и лишних людей.
Для глубокого разговора идеально подходит место, где нет видимых камер и микрофонов, где ничто не напоминает о том, что за вами наблюдают . Рик отмечает, что присутствие «лишних глаз» (технического персонала или ассистентов) создает шум, который мешает интимности.
Ключевые элементы «пространства искренности» по Рику Рубину:
- Снятие маски легенды: Рик считает, что его репутация порой мешает людям, но как только они понимают, что он — обычный человек, наступает облегчение и страх исчезает .
- Микрофон как оправдание: Парадоксально, но наличие микрофона дает нам легальный повод задавать вопросы, которые в обычной жизни могли бы показаться слишком личными или неуместными .
- Право на любопытство: Рик не согласен с тем, что в обществе существуют «запретные» вопросы. По его мнению, люди на самом деле хотят, чтобы их «увидели» и услышали, если интерес к ним искренен .
Манифест эгоизма: почему не стоит слушать никого, кроме себя 1:54:16
Когда Лекс просит дать совет молодым людям, студентам и тем, кто только ищет свой путь, Рик Рубин предлагает стратегию, которая может показаться контрпродуктивной: «Не слушайте никого» .
Его главный совет заключается в том, что создавать что-либо нужно исключительно для себя. Артист должен быть своей самой важной и единственной аудиторией. «Вы не можете делать искусство, имея в виду кого-то другого» . Как только творец начинает думать о том, понравится ли это публике, критику или спонсору, он перестает быть художником и становится маркетологом.
Творчество — это биологическое предназначение человека . Если вы используете свой разум и чувства для того, чтобы выразить нечто уникальное, вы уже выполняете свою задачу. Успех или неудача во внешнем мире не имеют значения, если в процессе работы вы отдали всего себя .
Искусство как дневник и философия «здесь и сейчас» 1:57:14
Рик Рубин рассматривает любое произведение искусства не как памятник на века, а как «запись в дневнике» . Это лишь отражение того, кем вы были в конкретный момент времени — сегодня, на этой неделе или в этом году.
Из такого подхода вытекает отсутствие сожалений. Если работа была сделана максимально честно на тот момент, то в ней не может быть ошибок. Даже если позже ваши вкусы изменятся, эта «запись» останется документом вашего прошлого состояния. Это освобождает от перфекционизма и страха сделать что-то «не так».
В финале беседы затрагиваются фундаментальные вопросы жизни и смерти. Рик признается, что не боится смерти . Он рассматривает уход как переход в другое состояние, возможно, даже лучшее. Смерть для него — это факт, который случится, когда придет время, и нет смысла тратить сегодняшний день на тревогу об этом.
Смысл жизни для Рика Рубина лишен пафоса. Он находит его в простых, осязаемых вещах: в возможности заниматься любимым делом, в общении с интересными людьми и даже в совместном обеде. Лекс шутит, что, возможно, смысл жизни прямо сейчас заключается в том, чтобы пойти и поесть барбекю . Рик с энтузиазмом соглашается: «Барбекю — это довольно весомо» .
Завершая разговор, Лекс Фридман называет Рика Рубина человеком «не из этого мира», на что Рик отвечает взаимной симпатией, подтверждая, что настоящая магия происходит там, где двое людей просто готовы слышать друг друга .
