Уроки Berkshire 2011: от наказания банкиров до магии Аджита Джайна

«Любой институт, требующий помощи общества ради спасения экономики, должен иметь систему, оставляющую его генерального директора и его супругу абсолютно нищими», — утверждает Уоррен Баффет, предлагая радикальный метод борьбы с безответственностью банкиров. На фоне крупнейших страховых убытков и этического скандала внутри компании, лидеры Berkshire Hathaway разъясняют, почему продуктивные активы всегда победят золото, а дисциплина Аджита Джайна важнее любых краткосрочных прогнозов. Это глубокое погружение в философию инвестирования, где «рвы» бизнеса важнее гудвилла, а честность ценится выше прибыли.

📉 Страховой бизнес и последствия глобальных катастроф 3:59

Первый квартал 2011 года оказался для индустрии перестрахования одним из самых тяжелых за всю историю наблюдений. Если большинство направлений бизнеса Berkshire Hathaway демонстрировали устойчивый рост, начиная с осени 2009 года, то страховое подразделение столкнулось с беспрецедентной серией стихийных бедствий.

Влияние катастроф на финансовые показатели 5:32

По оценкам Уоррена Баффета, совокупный ущерб для мировой индустрии перестрахования от произошедших в первом квартале катастроф составил порядка 50 миллиардов долларов. Berkshire Hathaway, традиционно участвующая в покрытии рисков на уровне 3–5%, приняла на себя существенный удар.

• Убытки от андеррайтинга: Страховое подразделение зафиксировало убыток после уплаты налогов в размере 821 миллиона долларов.
• Прогноз на год: Баффет, который обычно рассчитывает на прибыльность андеррайтинга (на протяжении восьми лет подразделение стабильно приносило прибыль), выразил сомнения в возможности выхода в плюс по итогам 2011 года.
• Вероятный сценарий: Уоррен Баффет ожидает первый за девять лет годовой убыток от страхового андеррайтинга, так как предположение о полном отсутствии новых катастроф до конца года является крайне маловероятным.

Несмотря на эти показатели, долгосрочная стратегия остается неизменной: если страховой бизнес работает «в ноль», компания получает бесплатный доступ к «флоту» (страховым резервам), что исторически обеспечивало огромную ценность для Berkshire Hathaway.

Основные катастрофические события квартала 9:51

В совокупности три крупных события принесли компании предварительный убыток в 1,673 миллиарда долларов до уплаты налогов. Важно отметить, что эти данные являются ранними оценками и подвержены корректировкам, так как убытки от катастроф такого масштаба имеют тенденцию к росту по мере уточнения данных.

1. Японское землетрясение: Стало ключевым фактором, однако точный объем застрахованных убытков остается предметом прогнозов.
2. Договор со Swiss Re: Более 40% общего убытка по андеррайтингу пришлось на договор перестрахования со Swiss Re, по которому Berkshire Hathaway получала 20% их бизнеса. Срок действия контракта завершается (четвертый год из пяти), и партнеры не планируют его продление.
3. Землетрясение в Новой Зеландии: Ущерб оценивается в 12 миллиардов долларов. Уоррен Баффет подчеркнул масштаб трагедии, отметив, что с учетом малой численности населения (около 5 миллионов человек) относительное воздействие на экономику страны в 10 раз превышает последствия урагана «Катрина» для США.

Кроме того, был отмечен аномальный сезон торнадо в США, который, хотя и не нанес сокрушительного удара по перестраховочному бизнесу, привел к значительному количеству автомобильных страховых случаев — компания ожидает около 25 000 претензий в GEICO.

Развитие GEICO и скрытая ценность бизнеса 13:17

Несмотря на внешние потрясения, ситуация в страховании автомобилей остается позитивной. В GEICO продолжается стабильный рост числа полисов. Уоррен Баффет акцентировал внимание на важном бухгалтерском аспекте: гудвилл GEICO отражен на балансе всего в 1 миллиард долларов, однако его реальная экономическая ценность значительно выше.

Баффет оценивает стоимость каждого активного страхователя GEICO в среднем в 1500 долларов. С учетом роста клиентской базы на 381 000 полисов (на момент встречи), компания фактически прирастила «скрытую» стоимость гудвилла почти на 500 миллионов долларов, что не отражается напрямую в бухгалтерском учете, но является реальным активом для Berkshire Hathaway.

Ранее в разговоре они коротко упомянули текущие операционные результаты и ситуацию с Дэвидом Соколом и акциями Lubrizol, подробный разбор которой будет представлен позже.

📉 Скандал с Дэвидом Соколом и акциями Lubrizol 25:18

Ситуация вокруг Дэвида Соколом, бывшего ключевого менеджера Berkshire Hathaway, стала одной из самых обсуждаемых тем на собрании 2011 года. Уоррен Баффет подробно разъяснил последовательность событий, связанных с покупкой Соколом акций компании Lubrizol накануне объявления о её поглощении Berkshire Hathaway. Баффет подчеркнул, что когда компания готовит сделку, регуляторы, такие как FINRA, тщательно отслеживают список лиц, осведомленных о готовящемся приобретении, чтобы выявить признаки инсайдерской торговли [25:18–25:43]. Удивительным для Баффета остается тот факт, что Сокол, будучи опытным профессионалом, совершил покупку акций открыто, на свое имя, зная о возможных серьезных правовых последствиях подобных действий [25:57–26:24].

Необъяснимый поступок и «Ляллапалуза» 27:18

Для Уоррена Баффета поведение Сокола выглядит крайне противоречивым, учитывая его прошлые заслуги и проявленное ранее бескорыстие. Баффет рассказал историю, которую до этого не озвучивал публично: в начале 2000-х годов, после приобретения MidAmerican Energy, Баффет решил создать специальную систему премирования для Дэвида Сокола и Грега Абеля. Баффет составил план, который назвал «Ляллапалуза», предусматривавший выплату 50 миллионов долларов Соколу и 25 миллионов долларов Абелю при достижении высоких финансовых показателей [28:32–29:14].

Когда Баффет представил этот план Соколу, тот отреагировал неожиданным образом:

• Сокол назвал условия «более чем щедрыми».
• Он настоял на том, чтобы сумма была разделена поровну между ним и Грегом Абелем (по 37,5 миллионов долларов каждому) [29:52–30:04].

Баффет лично наблюдал, как Сокол добровольно передал 12,5 миллионов долларов своему младшему партнеру, не требуя за это признания или благодарности [30:18–30:32]. Именно этот факт делает нынешнее падение Сокола «необъяснимым» для Баффета: человек, способный на такой поступок, спустя десять лет поставил под удар свою карьеру и репутацию из-за сомнительных операций с акциями Lubrizol [30:45–31:38].

Реакция на сделку и внутреннее расследование 37:42

Отвечая на вопросы акционеров о том, почему реакция руководства не была более жесткой, Баффет пояснил хронологию своих действий. Первое упоминание о владении акциями прозвучало 14 января, но тогда Сокол не предоставил полной информации о своих контактах с Citigroup [37:42–37:56]. Лишь 14 марта, в день официального объявления о сделке, Баффет узнал от представителя Citigroup, что их команда работала с Соколом по этому приобретению [38:36–39:42].

После этого Berkshire Hathaway предприняла ряд оперативных шагов:

• Марк Гамбург, финансовый директор, собрал у Сокола подробные данные о покупке акций [39:55–40:08].
• Юридическая фирма Munger, Tolles & Olson провела серию допросов Сокола, чтобы прояснить детали его отношений с Citigroup [42:11–43:18].
• Было подготовлено собрание совета директоров, однако 28 марта Сокол подал заявление об отставке [43:45–44:23].

Баффет отметил, что отставка позволила избежать длительных судебных разбирательств по вопросу выплаты выходного пособия, а также позволила компании открыто передать всю собранную информацию в Комиссию по ценным бумагам и биржам (SEC) [44:50–45:17, 48:32–49:09].

Что касается критики пресс-релиза, в котором Баффет похвалил Сокола за прошлые достижения, он признал: возможно, отсутствие выраженной гневной риторики могло быть воспринято как неадекватная реакция. Однако, по его словам, он стремился оставаться верным фактам, отдавая должное многолетнему вкладу Сокола в успех Berkshire Hathaway, одновременно передавая в публичное поле свидетельства, которые неизбежно создадут для него серьезные проблемы [49:47–50:12]. Ранее в разговоре они кратко касались темы культуры доверия и корпоративных процедур.

🏛️ Преемственность, корпоративная этика и будущее Berkshire Hathaway 55:15

Обсуждая уроки недавних корпоративных инцидентов, Уоррен Баффет (Warren Buffett) подчеркнул важность обеспечения стабильности при смене поколений руководителей. Он предложил концепцию, согласно которой его сын, Ховард Баффет, должен занять пост председателя совета директоров после его ухода. Важно отметить, что эта роль будет неисполнительной, а сам Ховард не будет получать вознаграждение и не будет вмешиваться в операционную деятельность.

По мнению Уоррена Баффета, это решение служит «страховочным тросом» — мерой безопасности, которая позволит акционерам Berkshire Hathaway защитить культуру компании. Основная задача такого председателя — следить за тем, чтобы на посту CEO находился человек, который ставит интересы Berkshire выше собственных амбиций. Если совет директоров совершит ошибку в выборе исполнительного руководителя, наличие независимого председателя, представляющего значительный пакет акций, облегчит процесс смены управления. Чарли Мангер (Charlie Munger) добавил, что история знает примеры, когда семьи основателей вмешивались в управление лишь в критические моменты, например, по этическим соображениям, и такая структура совета директоров является полезным дополнением к системе управления.

🧪 Экономика «широкого рва»: кейс Lubrizol 1:03:20

Анализируя процесс принятия решения о приобретении компании Lubrizol, Уоррен Баффет признал, что изначально мало что знал об индустрии нефтяных присадок. Однако, изучив экономическую динамику сектора, он пришел к выводу о наличии устойчивого «широкого рва» (competitive moat). Ключевыми факторами привлекательности бизнеса оказались:

• Барьеры для входа: Сложность конкуренции с устоявшимся игроком, который обладает глубокими экспертными знаниями и патентами.
• Отношения с клиентами: Тесное сотрудничество с производителями двигателей при разработке новых технологий, что делает Lubrizol незаменимым партнером.
• Устойчивость спроса: Потребность в смазочных материалах для уменьшения трения является фундаментальной, что гарантирует актуальность продуктов компании в долгосрочной перспективе.

Баффет сравнил Lubrizol с компанией Iscar, отметив, что обе они занимают доминирующее положение в узких, но высокотехнологичных нишах, где сервис и инновации создают долгосрочное конкурентное преимущество. По его словам, после разъяснения этих принципов, он быстро осознал потенциал сделки, несмотря на первоначальный скепсис.

📈 Методология оценки внутренней стоимости 1:10:45

Отвечая на вопрос о расчете стоимости Berkshire Hathaway, Уоррен Баффет подчеркнул, что руководство предоставляет акционерам два ключевых показателя для оценки: инвестиционный портфель на акцию и операционную прибыль на акцию. При этом он отметил, что страховой бизнес, из-за специфики андеррайтинга, может демонстрировать волатильность, поэтому его результаты стоит рассматривать отдельно от общей операционной эффективности.

Баффет предостерег от попыток вывести одну «идеальную» цифру стоимости, так как бизнес компании постоянно меняется. Вместо этого он предложил акционерам опираться на диапазон оценок. Руководство также подтвердило свою нежелание использовать акции Berkshire в качестве «валюты» для сделок поглощения. Если компания переоценена, такая сделка может принести заголовки в прессе, но в конечном итоге она сделает существующих акционеров беднее. Баффет добавил, что покупка собственных акций возможна только в том случае, если он считает их стоимость неоправданно низкой, хотя такое публичное признание иногда приводит к обратному эффекту — росту котировок, что делает выкуп менее выгодным.

-

📈 Уверенность в будущем американской экономики 1:18:10

Уоррен Баффет и Чарли Мангер сохраняют непоколебимый оптимизм в отношении долгосрочных перспектив США, даже на фоне серьезных вызовов, таких как дефицит бюджета и рост государственного и частного долга. Баффет подчеркивает, что с момента основания страны в конце XVIII века она пережила экстраординарный экономический путь, несмотря на периодические «поломки» системы.

Вспоминая собственную жизнь, начавшуюся в 1930 году, Баффет отмечает, что даже несмотря на Великую депрессию, крах тысяч банков, 25-процентную безработицу и пыльные бури, уровень жизни среднего американца за прошедшие десятилетия вырос в шесть раз. Баффет признает, что история США знала немало тяжелых периодов, включая около 15 рецессий, однако «восстановительная сила капитализма» неизменно возвращала страну на траекторию роста.

По словам Баффета, система работает великолепно, даже если иногда временно выходит из строя. Он с иронией вспоминает, как в начале карьеры его отец и наставник Бен Грэм советовали ему держаться подальше от фондового рынка из-за «слишком высоких» цен на акции. Однако история показала, что ожидание «идеального момента» — ошибочная стратегия. Чарли Мангер добавляет к этому историческую перспективу: цивилизация выжила даже после «Черной смерти» в Европе, и в будущем, несмотря на возможные трудные годы, страна будет находиться на гораздо более высоком уровне развития, чем сегодня.

🛡 Активы для защиты капитала в эпоху инфляции 1:26:50

Отвечая на вопрос о лучшем способе защиты капитала от инфляции, Баффет проводит четкое различие между видами бизнеса. Его предпочтение остается неизменным: идеальный актив — это компания с сильным брендом, которая не требует значительных капитальных вложений для роста объема продаж.

Баффет иллюстрирует это на примере See’s Candies: с момента покупки объем бизнеса компании вырос в десять раз, при этом потребовались минимальные дополнительные вложения в основные средства. Такой бизнес при инфляции защищен лучше, чем капиталоемкие производства (например, коммунальные предприятия), которым приходится тратить огромные суммы на обновление инфраструктуры, просто чтобы сохранить текущие показатели.

Худшими активами в условиях инфляции Баффет называет компании с большими дебиторскими задолженностями и товарно-материальными запасами. При росте цен им требуется всё больше денежных средств просто для поддержания прежнего физического объема бизнеса. В идеальном же сценарии инвестор владеет чем-то вроде роялти на продажи других компаний — это позволяет получать доход без забот об инвестициях в оборудование или складские запасы.

💰 Дивиденды или реинвестирование: логика Berkshire 1:32:45

Вопрос о выплате дивидендов остается актуальным для многих акционеров, планирующих выход на пенсию. Баффет подтверждает: Berkshire Hathaway действительно придет к выплате дивидендов, когда компания окончательно потеряет возможность находить способы инвестирования доллара так, чтобы он создавал более доллара рыночной стоимости.

На текущий момент логика компании проста: если Berkshire инвестирует прибыль, и каждый вложенный доллар превращается в 1,20 или 1,30 доллара рыночной стоимости, то акционерам выгоднее оставить средства внутри компании. Для получения наличных акционерам рекомендуется просто продать небольшую часть акций, которые, благодаря эффективности аллокации капитала, стоят дороже, чем вложенные в них ранее средства.

Баффет прямо заявляет, что если компания начнет выплачивать дивиденды сейчас, это будет означать признание того, что её «машина по накоплению богатства» перестала работать на полную мощность.

🏦 Перспективы банковского сектора и Wells Fargo 1:37:05

Анализируя инвестиции в Wells Fargo и U.S. Bancorp, Баффет называет их одними из лучших банков в США. Однако он предупреждает, что общая прибыльность банковского сектора в будущем будет ниже, чем в начале XXI века.

Основная причина — значительное снижение кредитного плеча, которое сейчас требуется регуляторами. Хотя это делает финансовую систему более стабильной, это также означает, что при меньшем объеме активов на каждый доллар собственного капитала доходность на этот капитал (ROE) будет неизбежно падать.

Баффет отмечает, что банковский бизнес фундаментально хорош, но страдает от периодических приступов «безумия» в управлении активами. Тем не менее, он считает, что худший период кредитных потерь для банков уже позади, и ситуация продолжает постепенно улучшаться.

💎 Золото против продуктивных инвестиционных активов 144:05

Уоррен Баффет (Warren Buffett) разделяет инвестиционные инструменты на три фундаментальные категории, предлагая инвесторам тщательно выбирать свой путь, прежде чем оценивать конкретные бумаги. Первая категория — это активы, номинированные в валюте: облигации, банковские депозиты, денежные фонды и наличные. По сути, владение такими инструментами — это ставка на поведение правительства. Баффет иронично отмечает, что надпись «In God We Trust» на долларовой купюре — это «ложная реклама»; будь на месте Элизабет Уоррен, она бы справедливо заметила, что правильнее было бы писать «In Government We Trust». Исторически большинство валют теряют свою ценность, и владение ими оправдано лишь в том случае, если инвестор получает за это солидную премию.

Вторая категория — это активы, которые ничего не производят, но в отношении которых инвестор надеется, что в будущем их купят дороже. Золото является классическим примером такого инструмента. Баффет визуализирует этот феномен: если собрать всё мировое золото в один куб, его сторона составит около 67 футов (примерно 165 000 – 170 000 метрических тонн). Владелец этого куба может взобраться на него, полировать и любоваться им, но актив останется безжизненным. Инвестирование в золото — это ставка на страх других участников рынка, «красоту» актива в глазах следующего покупателя, что напоминает «конкурс красоты» из теории Кейнса.

Третья категория — это продуктивные активы, которые приносят доход. Это то, что привлекает Баффета и Чарли Мангера (Charlie Munger). Приобретая ферму, инвестор рассчитывает на урожай кукурузы или сои; успешность такой сделки определяется способностью актива приносить продукт, а не ежедневными котировками. В то время как золото требует наличия «армии» для охраны и постоянно пополняется новыми поставками, снижая свою привлекательность, продуктивные активы, такие как пашни или 10 компаний уровня ExxonMobil, обладают реальной экономической ценностью, значительно превышающей стоимость всего золотого запаса мира.

«Я бы поставил на качественный бизнес, производящий реальный продукт, который превзойдет актив, не делающий ничего, на любом отрезке времени», — подчеркивает Баффет.

Чарли Мангер добавляет, что покупка активов, которые растут в цене только тогда, когда мир катится в пропасть, выглядит иррационально. «Если вы не планируете покидать страну из-за того, что она собирается вас убить, и полагаете, что в других странах ситуация еще хуже, тогда вам стоит купить немного золота. В остальных случаях мы предпочли бы владеть акциями Berkshire Hathaway».

🏗️ Преимущества конгломерата и аллокация капитала 201:25

На вопрос о сходстве Berkshire Hathaway с «гоу-гоу» конгломератами 1960-х годов (такими как ITT, Litton, Gulf + Western), Баффет открыто признает: да, Berkshire — это конгломерат. Однако он категорически отрицает сходство методов управления и целей.

Конгломераты 60-х годов зачастую функционировали как «машины по выпуску акций». Их стратегия строилась на поддержании высокого мультипликатора (P/E) своих акций, чтобы обменивать их на бизнесы с более низкими мультипликаторами, искусственно раздувая прибыль на акцию. Это была своего рода пирамида: пока рынок верил в успех «вечного двигателя» и никто не решался сказать, что «король голый», игра продолжалась.

В отличие от них, философия Berkshire базируется на двух ключевых столпах:

• Налоговая эффективность: Конгломерат позволяет передавать денежные средства из бизнесов, у которых нет эффективных путей для инвестиций, в подразделения, где капитал может принести большую отдачу.
• Децентрализация и долгосрочный фокус: Баффет и Мангер стремятся покупать выдающиеся бизнесы для владения ими «вечно», позволяя им наращивать прибыль и генерировать денежный поток, который затем перераспределяется на новые приобретения.

Баффет упоминает, что некоторые конгломераты прошлого, такие как Teledyne, позже изменили тактику, начав агрессивный выкуп своих акций при их недооценке, что привело к сенсационным результатам, но их ранняя деятельность не имела ничего общего с фундаментальным подходом Berkshire. Мангер также отмечает, что многие из этих компаний практиковали манипуляции финансовой отчетностью, тогда как Berkshire делает ставку на честный бизнес и дисциплинированную аллокацию капитала, не превращая корпорацию в конвейер по выпуску ценных бумаг.

🛡️ Культура доверия как основа корпоративной этики 221:07

Чарли Мангер решительно критикует современную тенденцию многих крупных корпораций — попытку заменить этические нормы раздутыми отделами комплаенса и бюрократическим контролем. Он убежден, что самые выдающиеся институты в мире строят свою работу на подборе глубоко порядочных людей и оказании им высокого уровня доверия. По словам Мангера, быть объектом доверия — это мощный стимул для самоуважения, который формирует более сильную корпоративную культуру, чем любые внешние ограничения.

Напротив, организации, которые делают ставку исключительно на гигантские структуры внутреннего контроля — как это часто происходит на Уолл-стрит, — парадоксальным образом оказываются наиболее подвержены скандалам. Мангер подчеркивает:

• Невозможно автоматически улучшить поведение сотрудников, просто бесконечно расширяя штат отдела комплаенса.
• Лучшая защита — это «культура доверия», которая пронизывает организацию сверху донизу.

Уоррен Баффет полностью поддерживает этот подход, добавляя, что в компании с 260 000 сотрудников невозможно создать систему правил, которая покрыла бы каждый аспект человеческой деятельности. Даже при наличии жестких кодексов поведения, всегда найдутся те, кто попытается обойти их в частном порядке. Тем не менее, для Berkshire Hathaway критически важно доносить не только букву, но и «дух» правил. Баффет отмечает, что когда случаются серьезные нарушения — подобные тем, что ранее обсуждались в связи со скандалом с Дэвидом Соколом, — компания обязана действовать решительно, чтобы показать: честность не является предметом для переговоров, и «серых зон» в вопросах этики не существует.

📉 Налогообложение и пороки финансового сектора 228:34

Развивая тему устойчивости экономики, Чарли Мангер переходит к жесткой критике финансовой системы США. Он утверждает, что страна допустила ошибку, не извлекши должных уроков из кризиса, который был порожден безудержной жадностью и чрезмерным доступом к спекулятивным инструментам. Мангер прямо заявляет, что все крупные финансовые кризисы в истории США следовали за периодами «совершенно идиотского и жадного поведения» в финансовом секторе, и предлагает радикально сократить влияние этого сектора на экономику.

Мангер предлагает использовать налоговую систему как инструмент для охлаждения спекулятивного пыла:

• Сдерживание торговли: Необходимо ввести налоги (в духе налога Тобина), которые сделают краткосрочные спекуляции невыгодными, приблизив частоту сделок с ценными бумагами к частоте сделок с недвижимостью.
• Борьба с алгоритмами: Мангер жестко критикует высокочастотную торговлю, называя ее «легализованным фронт-раннингом», где компьютерные системы лишь обманывают друг друга, не принося никакой реальной пользы обществу.
• Кадровый вопрос: Его особенно беспокоит тот факт, что значительная часть талантливейших инженеров страны уходит работать в финансовый сектор ради легкой наживы, вместо того чтобы заниматься созидательным трудом.

По мнению Мангера, отсутствие раскаяния в финансовом секторе после недавних потрясений является постыдным. Создание «героев» из спекулянтов, чьи достижения основаны на алгоритмической манипуляции рынком, негативно сказывается на самой сути американской экономики и моральном облике страны.

🏛️ Парадокс Too Big to Fail: коллективное спасение и персональное возмездие 2:48:20

Перед тем как развернуть глубокую дискуссию о системных рисках на Уолл-стрит, участники встречи кратко затронули вопросы налоговых диспропорций и спекуляций (подробнее об этом шла речь в главе 6), а корпоративный юрист Рон Олсон представил уточнения к хронологии сделки с Lubrizol, ранее рассмотренной в главе 2. Центральной же темой этого фрагмента стал вопрос предпринимателей из Индианаполиса о жизнеспособности и справедливости концепции «слишком больших для банкротства» (Too Big to Fail) финансовых институтов.

Анатомия государственной помощи: кого и зачем нужно спасать 2:48:20

Размышляя о природе государственной поддержки системно значимых компаний во время кризисов, Уоррен Баффет отмечает, что сам термин «спасение» (bailout) часто носит излишне негативный, пренебрежительный оттенок. С точки зрения главы Berkshire Hathaway, в условиях критической нестабильности существуют институты, чей мгновенный крах нанесет экономике и обществу несопоставимо больший ущерб, чем затраты на их удержание на плаву. Спасать нужно не менеджмент или акционеров — они как раз должны нести потери, — а саму структуру ради выживания системы.

В качестве примера Баффет приводит действия американской администрации в отношении ипотечных гигантов Fannie Mae и Freddie Mac, которые на момент 2011 года все еще находились в процессе реструктуризации, а также крупнейших автомобильных концернов. Инвестор признается, что изначально сам сомневался в необходимости государственной поддержки автопрома, однако ретроспективный анализ подтвердил правильность шагов правительства: та же корпорация Chrysler не просто устояла, но и начала успешно возвращать займы.

Эта проблема носит глобальный характер — в этот же период европейские лидеры мучительно решали, применимо ли понятие «too big to fail» к целым суверенным государствам и их банковским системам. Баффет убежден, что полностью ликвидировать этот феномен невозможно, и он останется актуальным как через 10, так и через 20 лет. Следовательно, ключевая задача регуляторов заключается не в попытке запретить существование гигантов, а в радикальном снижении уровня кредитного плеча (левериджа) в масштабах всей финансовой системы, чтобы минимизировать саму склонность к краху.

Принцип «абсолютного банкротства»: радикальное предложение Баффета для топ-менеджмента 2:50:49

Главный порок существующей практики государственной помощи Уоррен Баффет видит в катастрофическом дисбалансе стимулов: топ-менеджеры получают колоссальные бонусы в периоды роста, но практически ничем не рискуют в случае провала. Чтобы исправить это искажение, инвестор предлагает ввести беспрецедентно жесткие меры персональной ответственности для руководителей.

Если ошибки генерального директора вынуждают государство прибегать к финансовой помощи за счет налогоплательщиков, этот руководитель должен нести абсолютные личные потери. Программа Баффета по борьбе с корпоративной безответственностью включает несколько радикальных шагов:

• Полное финансовое разорение (состояние «dead broke») для генерального директора и его супруги, если их институту потребовалось вмешательство общества ради спасения.

• Категорический отказ от защиты капитала рядовых акционеров и сохранения бонусов руководства при санации компании государством.

• Обязательный принудительный возврат членами совета директоров всех полученных ими вознаграждений как минимум за последние пять лет деятельности.

Баффет твердо верит, что только страх полной личной финансовой катастрофы способен заставить руководителей крупных корпораций адекватно оценивать риски и выстраивать взвешенные долгосрочные стратегии. Если система вознаграждений делает провал болезненным лично для лиц, принимающих решения, склонность к неоправданному риску внутри системы упадет сама собой.

Корни финансовых кризисов: академическая глупость и «заклинатели змей» Чарли Мангера 2:53:01

Чарли Мангер дополняет позицию своего коллеги историческим экскурсом, напоминая, что практически все масштабные паники и депрессии прошлого неизменно зарождались в недрах Уолл-стрит и брокерских контор. В основе этих потрясений всегда лежали мощные волны безудержной спекуляции и откровенно недобросовестного поведения тех, кто наживался на раздувании пузырей — создателей рынка, промоутеров и финансовых агентов.

Мангер выражает глубокое разочарование тем, что масштабный кризис 2008 года не привел к долгосрочному оздоровлению регуляторной среды, аналогичному реформам 1930-х годов, которые защищали американскую экономику на протяжении десятилетий. Из-за нежелания системы извлекать уроки Мангер дает неутешительный прогноз: инвесторам стоит с уверенностью ожидать еще одного или двух сокрушительных потрясений до завершения их профессиональной карьеры.

Примечательно, что вину за происходящее Мангер возлагает не на абстрактное зло, а на банальную человеческую глупость, которая активно подпитывается ведущими академическими институтами. Экономика и финансы не являются точными науками, однако университетские профессора продолжают верить и обучать студентов концепциям, полностью оторванным от реальности. Современная индустрия финансов, по резкому замечанию Мангера, превратилась в магнит для людей, чьи таланты больше пригодились бы в сфере заклинания змей. Это ментальное искажение академической среды делает мировую финансовую систему хронически нестабильной.

💼 Феномен Аджита Джайна: дисциплина и преданность

Уникальные способности Аджита Джайна в перестраховании 3:15:00

Уоррен Баффет (Warren Buffett) характеризует Аджита Джайна (Ajit Jain) не просто как талантливого менеджера, а как человека с «машинным» складом ума, чьи решения практически невозможно оспорить. Джайн, возглавляющий страховое подразделение, работает в уникальном стиле: он не гонится за количеством сделок, но когда речь заходит о страховании колоссальных рисков, требующем быстрых и ответственных решений, он остается единственным профессионалом, к которому обращается рынок.

Баффет прямо заявляет, что наем Аджита Джайна стал его лучшим бизнес-решением в жизни. Высокая оценка его работы подтверждается следующими фактами:

• Дисциплина и креативность: Джайн создал мощнейшее подразделение с нуля. Его бизнес-процессы отличаются невероятной дисциплиной, а сам он проявляет исключительную креативность, постоянно осваивая новые ниши в перестраховании.
• Исключительная преданность: Несмотря на возможность в любой момент уйти и заработать сотни миллионов долларов, просто приняв предложения о создании новых компаний, Джайн остается верен Berkshire Hathaway. Баффет отмечает, что вопрос личного обогащения такого рода даже не приходит Аджиту в голову.
• Рациональность: Чарли Мангер (Charlie Munger) добавляет, что секрет успеха Аджита заключается в его глубочайшем интересе к своей работе. По словам Баффета, Джайн мыслит настолько рационально, что акционерам зачастую выгоднее «голосовать» за его предложения, чем за предложения самого Уоррена.

Даже в условиях, когда другие страховые компании пытались копировать успех Berkshire, Аджит Джайн продолжал находить новые пути, такие как активное расширение в сфере перестрахования жизни. Баффет подчеркивает, что Джайн руководит небольшой группой из 30 человек, создав структуру, аналогов которой нет в современном бизнесе.

Жизнь после принятия решений: взгляды Баффета и Мангера 2:56:03

В ходе встречи Уоррен Баффет отметил, что в 80 лет принял решение сократить свое участие в сторонних советах директоров, считая, что для него такой подход намного проще. Чарли Мангер поддержал эту позицию, добавив, что его присутствие в совете Costco обусловлено исключительно личным восхищением людьми, работающими в этой компании, и признал, что участие во множестве разных советов — занятие бессмысленное. Ранее в ходе сессии они также касались вопросов оценки страховых активов и потенциальных рисков катастроф, которые остаются частью сложного ландшафта страхового бизнеса.

Оценка активов и стратегия в эпоху инфляции 3:09:07

Отвечая на вопрос о защите капитала от инфляции, Баффет подчеркнул, что лучшие результаты показывают те компании, которые обладают двумя характеристиками: они не требуют огромных капитальных вложений для роста и имеют сильные позиции, позволяющие повышать цены вслед за инфляцией. В качестве примера он привел бизнес по производству сладостей, который за десятилетия увеличил выручку в 10 раз при незначительном росте инвестиций.

Напротив, компании с высокой капиталоемкостью, такие как коммунальные предприятия, могут оказаться уязвимы в периоды высокой инфляции, так как они зачастую ограничены в возможности получать доход выше определенного уровня, подобно облигациям. Однако Мангер отметил, что владение объектами мирового класса, такими как железная дорога, дает Berkshire Hathaway весомое преимущество, ведь стоимость воспроизводства таких активов в условиях инфляции растет драматически.

📈 Оценка бизнеса и преподавание финансов 3:21:30

Бухгалтерский гудвилл и реальная доходность 3:21:31

Уоррен Баффет настоятельно рекомендует инвесторам не принимать во внимание амортизацию гудвилла при анализе привлекательности бизнеса. По его мнению, попытки «списать» стоимость деловой репутации часто лишь искажают реальное представление о том, насколько эффективно управляется компания. Баффет подчеркивает, что для оценки качества бизнеса необходимо сфокусироваться исключительно на доходности чистых материальных активов.

Амортизация гудвилла не имеет смысла в тех случаях, когда компания обладает «неуничтожимым» брендом, стоимость которого со временем лишь растет, как в случае с Coca-Cola или See’s Candies. Амортизация может быть оправдана только тогда, когда компания осознает, что покупка была ошибкой и бизнес не зарабатывает сумму, соразмерную совокупности материальных активов и гудвилла.

Чарли Мангер добавляет, что при покупке целого бизнеса Berkshire Hathaway редко удается заключить «огромную сделку», однако благодаря использованию страхового флота, который обходится компании практически бесплатно, итоговая доходность оказывается весьма привлекательной. В контексте недавней покупки Lubrizol, Баффет отмечает, что инвесторам следует судить о работе менеджмента по отношению прибыли к реально задействованному капиталу, а не только по премиальной цене, которую Berkshire заплатила за сделку. Ранее в разговоре участники уже касались экономической специфики Lubrizol и других инвестиций в рамках обсуждения стратегий распределения капитала.

Методология преподавания через исторические кейсы 3:26:50

Чарли Мангер критикует современную систему бизнес-образования за излишнее увлечение абстрактными математическими моделями прогнозирования. Вместо этого он предлагает обучать студентов через детальный анализ графиков успеха и падения ста крупнейших корпораций, что позволило бы понять реальные причины взлета и краха компаний.

В качестве позитивного примера Мангер приводит Costco — бизнес, который достиг мирового лидерства благодаря «экстремальной меритократии» и этическому принципу: направлять все возникающие преимущества от снижения издержек на пользу клиентам. Это создает феноменальную лояльность покупателей, что подтверждается невероятными показателями продаж в отдельных локациях, например, в корейском магазине сети.

Напротив, историю General Motors Мангер считает обязательным учебным пособием. Компания, когда-то бывшая самой успешной в своем роде, столкнулась с проблемами из-за высокой степени профсоюзизации, бюрократии и жесткой конкуренции, что в итоге привело к уничтожению капитала акционеров. Мангер выражает сожаление, что в академической среде до сих пор нет подобных «графиков истории бизнеса», утверждая, что академические дисциплины намеренно защищают свои «территории», препятствуя комплексному изучению истории корпораций.

-

💰 Эволюция капитала, искусство чтения и управление стратегическими рисками 3:46:15

Оценка аллокации капитала и анатомия антикризисных сделок 3:46:56

Главным критерием успешной работы менеджмента по распределению капитала является способность обеспечивать рост операционной прибыли темпами, соразмерными объемам удерживаемых внутри компании средств. Уоррен Баффет (Warren Buffett) подчеркивает, что в долгосрочной перспективе этот результат должен подтверждаться рыночной оценкой: акции компании обязаны торговаться с премией к общей величине реинвестированной прибыли. Чарли Мангер (Charlie Munger) добавляет, что Berkshire Hathaway стабильно опережает среднерыночные показатели, хотя превзойти собственные рекорды прошлых лет конгломерату становится все труднее.

Особый интерес для инвесторов представляют пять крупных сделок, заключенных Berkshire в период финансового кризиса на уникальных и крайне выгодных условиях:

• Инвестиции в Goldman Sachs на сумму 5 миллиардов долларов под 10% годовых с варрантами.
• Вложения в General Electric (GE) объемом 3 миллиарда долларов на аналогичных условиях.
• Покупка конвертируемых привилегированных акций Dow Chemical на 3 миллиарда долларов под 8,5%.
• Финансирование сделки Wrigley и Mars на сумму 4,4 миллиарда долларов под 11,45%.
• Предоставление 2,7 миллиарда долларов перестраховщику Swiss Re под 12% годовых.

Разнообразие процентных ставок и условий объясняется исключительно фактором времени и меняющейся альтернативной стоимостью капитала (opportunity cost). Уоррен Баффет признает, что не обладает идеальным предвидением и в случае с Goldman Sachs и GE зашел в сделки слишком рано — через пять месяцев условия на рынке стали еще привлекательнее. Однако каждое решение принималось изолированно, исходя из объема доступной на тот момент наличности и альтернатив.

Баффет предостерегает бизнесменов от опасной ошибки — оценки текущих предложений по меркам лучшей сделки в своей жизни. Стремление превзойти прошлые рекорды выбивает компанию из игры, тогда как цель инвестора — заключить удовлетворительную и наиболее выгодную сделку из всех доступных прямо сейчас. Чарли Мангер иронично сравнивает этот прагматичный подход с выбором спутника жизни в браке.

Скорость чтения против безошибочности мышления 3:52:50

Отвечая на вопрос о методах ускорения чтения, Уоррен Баффет признается, что, вопреки устоявшемуся мнению, он не обладает выдающейся скоростью поглощения информации. Ежедневно он прочитывает пять свежих газет, а также огромное количество корпоративных отчетов по формам 10-K и 10-Q, но делает это в умеренном темпе.

Вспоминая шутку Вуди Аллена о курсах скорочтения («Я прочитал "Войну и мир" за двадцать минут. Там что-то про Россию»), Баффет замечает, что при попытке спешить его собственное понимание свелось бы к поверхностному выводу: «Эта книга про бизнес». Он рекомендует развивать навыки работы с текстом с ранних лет, поскольку чтение остается главным источником интеллектуального удовольствия и знаний.

Чарли Мангер призывает не переоценивать фактор чистой скорости. В качестве примера он приводит своего сокурсника по Калифорнийскому технологическому институту (Caltech): тот решал сложные задачи значительно медленнее Мангера, но, в отличие от Чарли, никогда не совершал ошибок. Вдумчивость и точность в анализе данных имеют в бизнесе несравнимо больший вес, чем поспешные выводы.

Политическое позёрство вокруг госдолга и суверенная валюта 3:56:44

Обсуждая дискуссии в Конгрессе США по поводу повышения лимита государственного долга, Уоррен Баффет называет гипотетический отказ от его увеличения абсурдным шагом. По уровню нелепости инвестор сравнивает эту политическую инициативу лишь с законопроектом штата Индиана из 1890-х годов, авторы которого предлагали законодательно округлить математическое число пи ($\pi$) до трех, чтобы облегчить жизнь школьникам.

При текущем дефиците бюджета, превышающем 100 миллиардов долларов в месяц, само существование искусственного потолка долга является ошибкой. Экономика США динамично растет, и её долговая емкость в 2011 году несопоставима с показателями вековой давности. По мнению Баффета, лимит долга превратился в инструмент для взаимных политических упреков и стагнации.

При этом Соединенным Штатам не угрожает долговой кризис до тех пор, пока государственные обязательства номинированы в национальной валюте. Ключевым риском в данном случае выступает инфляция и бесконтрольная работа печатного станка. В отличие от стран Еврозоны, отказавшихся от монетарного суверенитета, или государств, вынужденных занимать в чужих валютах, США всегда способны расплатиться по долгам. Аналогичной стратегии придерживается Япония, сохранившая высокий уровень долга к ВВП внутри своей валютной системы.

В качестве иллюстрации Баффет приводит случай из конца 1960-х годов, когда они с Мангером планировали приобрести банк в Чикаго. Единственным доступным источником финансирования тогда оказались кредитные средства в кувейтских динарах. Осознав, что Berkshire никак не сможет контролировать и прогнозировать курс динара к моменту возврата долга, партнеры отказались от сделки. Чарли Мангер с сожалением констатирует, что эпоха конструктивной двухпартийной внешней политики времен Маршалла ушла в прошлое, и сегодня обе американские партии буквально соревнуются в том, кто примет более глупое решение.

Безопасность АЭС и функции главного директора по рискам 4:02:17

Комментируя планы дочерней компании Mid-American Energy по строительству атомной электростанции в Айове на фоне аварии на японской Фукусиме (Tokyo Electric Power), Баффет заверяет, что этот проект не несет катастрофических рисков для корпорации. Ядерная энергетика остается безопасным и критически важным элементом мирового баланса, обеспечивая около 20% выработки электроэнергии в США. События в Японии неизбежно замедлят развитие отрасли из-за острой общественной реакции, но не отменяют долгосрочной технологической целесообразности АЭС.

Чарли Мангер подчеркивает, что крупный бизнес не должен поддаваться тотальному избеганию рисков (risk-averse), если вероятность масштабного ущерба ничтожно мала. Например, принадлежащая конгломерату железная дорога BNSF по закону обязана перевозить опасные и токсичные грузы, что теоретически тоже сопряжено с рисками локальных аварий.

Уоррен Баффет напрямую называет себя главным директором по рискам (Chief Risk Officer) Berkshire Hathaway, подчеркивая, что эту функцию категорически нельзя делегировать профильным комитетам. Контроль деривативных позиций, уровня заемного капитала и безопасности промышленных объектов находится под его личным надзором, что позволяет инвестору сохранять абсолютное спокойствие за судьбу бизнеса.

Баффет добавляет, что новые станции в США строятся с учетом прошлых ошибок, а риски добычи угля исторически унесли значительно больше жизней, завершая мысль шуткой: «Если цунами доберется до Айовы, это будет такое адское цунами, что и нашей железной дороге не поздоровится».

Обратный эффект благотворительных программ акционеров 4:07:39

Отвечая на вопросы о возможном возобновлении программы адресных благотворительных пожертвований со стороны акционеров (shareholder-directed charitable giving program), Баффет выражает глубокое сожаление по поводу её закрытия. Данная инициатива существовала в Berkshire около двадцати лет и позволяла инвесторам без уплаты налогов направлять часть прибыли компании в любые выбранные ими фонды формата 501(c)(3). Многие семьи использовали этот механизм как образовательный инструмент, совместно с детьми решая, какие школы или религиозные общины поддержать.

Программа осталась уникальной: ни одна другая корпорация в США не скопировала её, поскольку топ-менеджеры предпочитают распределять благотворительные бюджеты лично от своего имени. Однако инициатива была свернута из-за сильного общественного давления и бойкотов. Поскольку чеки выписывались от имени Berkshire Hathaway, выбор некоторых акционеров вызывал недовольство у радикально настроенных групп клиентов. Так, отчисления в пользу организаций по планированию семьи (Planned Parenthood) приводили к отказам покупать продукцию See's Candy.

Ситуация стала критической после приобретения компании Pampered Chef, чей бизнес строился на сети из 50 000 независимых женщин-продавцов. Скоординированные политические кампании противников абортов начали напрямую угрожать доходам этих агентов, что вынудило руководство Berkshire закрыть программу ради защиты их экономических интересов.

🏦 Стратегия управления наличностью и роль ликвидности 4:28:00

В ходе встречи акционеров Уоррен Баффет и Чарли Мангер подробно остановились на вопросе управления свободными денежными средствами Berkshire Hathaway. На вопрос акционера о том, где именно хранятся огромные резервы компании и почему они не направлены на получение более высокой доходности, Баффет дал однозначный ответ: компания намеренно отказывается от попыток максимизировать краткосрочную прибыль.

Философия «безопасной гавани» 4:28:29

Основная позиция менеджмента заключается в том, что текущие рыночные альтернативы для краткосрочных денег — корпоративные облигации с сомнительным рейтингом или банковские вклады — несут неоправданные риски. Вместо этого Berkshire Hathaway предпочитает держать основной объем наличности в казначейских векселях США (Treasuries). Баффет признал, что текущая доходность по этим инструментам «раздражающе мала», однако безопасность и ликвидность активов для них стоят на первом месте.

«Последнее, что мы бы сделали в Berkshire, — это пытались получить лишние 5, 10 или 30 базисных пунктов, вкладываясь в сомнительные инструменты. Это место для парковки, и пусть оно непривлекательно, но мы точно знаем, что заберем свой автомобиль, когда нам это понадобится», — подчеркнул Баффет.

Ликвидность как конкурентное преимущество 4:29:36

Мангер поддержал коллегу, отметив, что стремление «выжать» дополнительную доходность из краткосрочных средств является «глупостью» для такой компании, как Berkshire. Уникальная корпоративная модель требует способности заключать сделки мгновенно, когда на рынке возникают исключительные возможности.

Баффет привел в пример исторические сделки, включая приобретение трубопроводов, где продавцам требовались деньги в течение нескольких дней из-за угрозы банкротства или специфических требований регуляторов. В таких случаях возможность выписать чек на миллиарды долларов, будучи уверенным в его мгновенном исполнении, становится критическим фактором успеха. Эта готовность к немедленному действию позволяет Berkshire совершать крупные сделки, пока остальной рынок находится в состоянии паралича.

Отношение к финансовым прогнозам 4:16:27

Важной частью обсуждения стало отношение руководства к формальным бизнес-прогнозам. Чарли Мангер отметил, что бизнес-школы часто обучают студентов создавать сложные компьютерные модели на десятилетия вперед, что, по его мнению, приносит больше вреда, чем пользы, создавая иллюзию «ложной точности». Баффет добавил, что никогда не доверяет прогнозам инвестиционных банкиров, так как те почти всегда показывают рост прибыли, что далеко не всегда соответствует реальности. Ранее в разговоре участники также касались темы скандала с акциями Lubrizol, но в контексте прогнозов Баффет подчеркнул, что даже в случае с этой компанией он предпочел не изучать предоставленные ему бумаги, полагаясь на собственные внутренние модели оценки бизнеса.

🏠 Перспективы рынка недвижимости и жилья в США 4:58:54

Для Уоррена Баффета оценка текущего состояния рынка недвижимости — это не абстрактный анализ, а глубоко личный опыт, болезненно отражающийся на ежемесячных финансовых показателях дочерних компаний Berkshire Hathaway. В конгломерат входит целый ряд предприятий, напрямую зависящих от активности в строительном секторе: от компаний по производству кирпича и ковровых покрытий до брокерских агентств и поставщиков изоляционных материалов.

Текущая депрессия в секторе

На момент 2011 года ситуация в отрасли характеризуется как «ужасная». Сектор находится в состоянии стагнации («flatlined») уже продолжительное время, и, несмотря на ожидания, никакого заметного восстановления или «отскока» пока не наблюдается.

Баффет отмечает, что это давление ощущается всеми структурами, связанными со строительством:

• Shaw Industries: компания инвестирует сотни миллионов долларов, отчасти из-за изменения структуры спроса на ковровые покрытия.
• Acme Brick и Johns Manville: компании переживают спад вслед за рынком.
• Home Services: брокерские операции также остаются под давлением.

Данные по количеству новых закладок домов подтверждают пессимистичную картину: фундаментального оживления рынка не происходит. Даже приобретение крупнейшего кирпичного завода в Алабаме — штате, традиционно потребляющем много кирпича на душу населения, — сейчас не приносит ожидаемой отдачи, так как спрос на стройматериалы остается минимальным.

Долгосрочный оптимизм и демографический фактор

Несмотря на текущие трудности, Уоррен Баффет сохраняет уверенность в будущем этих активов. Его инвестиционная стратегия остается неизменной: компания продолжает укреплять свои позиции, используя текущий период низкой активности для стратегических покупок, совершаемых исключительно за наличный расчет.

Ключевым аргументом в пользу восстановления является простая демография:

• Потребность в жилье в США неизбежно будет расти темпами, соответствующими увеличению числа домохозяйств.
• Баффет убежден, что в будущие десятилетия страна увидит значительный прирост новых домохозяйств.
• Как только рынок строительства вернется к «нормализованному уровню», дочерние компании Berkshire Hathaway окажутся в идеальной позиции для извлечения значительной прибыли.

Прогнозы на будущее

Что касается сроков восстановления, то ранее в годовом отчете Баффет предполагал, что признаки оживления станут заметны к концу 2011 года. Однако, выступая перед акционерами спустя два месяца после публикации отчета, он честно признал: никаких подвижек не произошло.

Уоррен Баффет подчеркивает, что никто не знает точного ответа на вопрос о тайминге, и если восстановление не начнется к концу года, оно неизбежно произойдет годом позже. При этом он не склонен делать ставку на то, когда именно это случится, оставаясь твердо уверенным лишь в одном: рано или поздно рынок вернется к росту.

🌍 Климатические риски и корпоративная экологическая отчетность 5:12:39

В ходе ежегодного собрания акционеров 2011 года на повестку дня был вынесен вопрос, касающийся экологической ответственности Berkshire Hathaway. Акционерам было предложено проголосовать за резолюцию, обязывающую корпорацию установить целевые показатели по сокращению выбросов парниковых газов на своих дочерних энергетических предприятиях и подготовить соответствующий отчет для инвесторов. Руководство компании, включая Уоррена Баффета и Чарли Мангера, рекомендовало акционерам отклонить данное предложение.

Аргументы сторонников резолюции 5:13:19

Представитель инициативной группы Брюс Герберт, выступая от лица долгосрочного держателя акций, подчеркнул, что серьезные инвесторы рассматривают изменение климата как существенный финансовый риск. Он привел данные, согласно которым 66% американских электроэнергетических компаний уже установили цели по сокращению выбросов, однако дочерняя компания Berkshire, MidAmerican, в этот список не вошла.

Ключевые тезисы сторонников инициативы:

• Финансовая материальность: Ссылаясь на позицию SEC, сторонники отметили, что климатические риски являются материальными и требуют обязательного раскрытия.
• Специфические риски для страховщика: Поскольку Berkshire Hathaway является одним из крупнейших игроков в сфере страхования, компания подвергается уникальным рискам, связанным с последствиями изменения климата, которые ложатся бременем на страховой сектор.
• Лидерство и прозрачность: Сторонники призывали компанию к большей прозрачности и количественной оценке углеродных рисков, утверждая, что это позволило бы Berkshire укрепить свою репутацию «практичного визионера».

Среди выступавших также прозвучали мнения, что создание подобных отчетов — это вопрос «долларов и центов», а не просто экологии, и что добровольное принятие таких стандартов позволит компании выработать правила игры до того, как они будут навязаны регуляторами в принудительном порядке,.

Позиция оппонентов и руководства 5:19:42

Ряд акционеров выступили против принудительного регулирования, назвав требования о раскрытии информации навязыванием идеологии. По их мнению, решение экологических задач должно оставаться на усмотрение менеджеров отдельных дочерних предприятий, а не регулироваться на уровне всей корпорации через директивные указы.

Основные аргументы противников резолюции сводились к следующему:

• Автономия бизнеса: Утверждалось, что Berkshire Hathaway обладает отличной репутацией в вопросах ответственности, и нет необходимости ограничивать руководителей дочерних компаний жесткими экологическими регламентами.
• Волонтерский подход: Оппоненты подчеркивали, что компания должна сосредоточиться на ведении бизнеса и получении прибыли, оставаясь ответственной по собственной инициативе, а не под давлением регуляторных требований.
• Доверие к управлению: Прозвучало мнение, что Уоррен Баффет и Чарли Мангер сами заботятся об окружающей среде и репутации компании, поэтому навязывание дополнительных правил является излишним.

Дискуссия продемонстрировала глубокий разрыв в подходах: от стремления инвесторов институционализировать климатическую отчетность как часть риск-менеджмента до защиты философии децентрализованного управления, свойственной культуре Berkshire Hathaway.

🏛️ Демократия в действии: финальные дебаты и официальное закрытие 5:26:34

Разноголосица мнений: акционеры у микрофонов 5:26:34

Заключительная часть ежегодного собрания превратилась в открытую площадку для полярных и эмоциональных дискуссий вокруг предложенной экологической резолюции. Этот вопрос вызвал бурную реакцию присутствующих, логически завершая тему корпоративной экологической отчетности, которой ранее в разговоре они касались в контексте климатических рисков. У микрофонов в зале выстроилась целая очередь из инвесторов, желающих высказать свое видение проблемы регулирования выбросов парниковых газов.

Выступления распределились по следующим ключевым позициям:

• Боб Стейн (Bob Stein), зарегистрированный профессиональный инженер и давний акционер, выразил глубокое сомнение в научной обоснованности стандартов EPA (Агентства по охране окружающей среды США). Он заявил, что предлагаемые ведомством директивы непрактичны и серьезно подрывают конкурентоспособность промышленных предприятий Berkshire Hathaway на мировом рынке.
• Джейсон Фэнг (Jason Fang) из Пало-Альто поддержал научную сторону климатических изменений, но выступил против самой резолюции. По его мнению, дочерние структуры Berkshire должны сосредоточиться на просвещении американской общественности, а не просто исполнять директивы, навязанные на уровне топ-менеджмента.
• Билл Гантер (Bill Gunther), лесничий из штата Вермонт, страстно защищал реальность глобального потепления. Он прямо предложил всем скептикам «походить за ним по лесу», чтобы увидеть доказательства своими глазами, и призвал аудиторию проголосовать за резолюцию.
• Леон (Leon), студент, специализирующийся на экологических проблемах, занял неожиданную рыночную позицию. Он отметил, что главной движущей силой чистой энергетики является свободный рынок, а лоббирование подобных инициатив не входит в компетенцию руководства Berkshire и является нецелевым расходованием капитала инвесторов. Его коллега добавил, что конгломерату стоит внимательнее оценить масштабное развитие солнечной энергетики в Китае и его долгосрочные экономические последствия.
• Кевин Томпсон (Kevin Thompson), инженер из нефтяной компании, привел сильный практический контраргумент: его организация обнаружила, что контроль и сокращение выбросов, вопреки ожиданиям огромных затрат, принесли бизнесу дополнительный доход, который менеджмент Berkshire напрасно списывает со счетов.
• Майк (Mike), акционер, представляющий сеть Walmart, подвел черту под дебатами, заметив, что существует тонкая грань между уничтожением лесов Амазонки и контролируемым сжиганием угля, и чрезмерный регуляторный радикализм нанесет вред бизнесу, из-за чего он не поддерживает движение.

Позиция руководства: Уоррен Баффет о регулировании и тарифах 5:32:38

После того как поток комментариев из зала иссяк, слово взял Уоррен Баффет (Warren Buffett), с улыбкой назвав происходящее «демократией в действии». Отвечая на заявления инвесторов, Баффет сразу подчеркнул, что, по его мнению, обсуждаемая резолюция не несет в себе материальной угрозы для страхового бизнеса Berkshire Hathaway. Ранее в разговоре они касались этой темы, когда упоминали раскрытие операционных рисков в ежегодных отчетах 10-K.

Основное внимание Баффет уделил энергетическому сектору конгломерата, работающему в Айове, Юте и Орегоне и обслуживающему около 2 миллионов потребителей. Он подробно объяснил внутреннюю экономику коммунального хозяйства и жесткую специфику его регулирования:

• Энергетические дочерние компании Berkshire функционируют в строгом соответствии с правилами местных коммунальных комиссий (Public Utility Commissions) каждого конкретного штата.
• Если бы руководство Berkshire решило в одностороннем порядке досрочно закрыть крупную угольную электростанцию, регуляторы обязали бы компанию амортизировать этот объект в гораздо более короткие сроки.
• Ускоренная амортизация не оборачивается чистыми убытками для акционеров Berkshire Hathaway. По закону коммунальные предприятия имеют право на фиксированную норму прибыли на свои инвестиции, поэтому любые вынужденные расходы автоматически закладываются в повышенные тарифы на электроэнергию для населения.

Таким образом, финансовое бремя подобных односторонних инициатив легло бы не на инвесторов конгломерата, а на плечи рядовых граждан — потребителей электричества в этих штатах. Уоррен Баффет выразил убежденность, что решения такого масштаба должны приниматься государственными регулирующими органами, представляющими общество, а не держателями акций на корпоративных собраниях. Баффет признал, что со временем структура генерации в США неизбежно изменится — сам он в долгосрочной перспективе по-прежнему отдает предпочтение развитию безопасной атомной энергетики, — но этот процесс должен координироваться на государственном уровне. Чарли Мангер (Charlie Munger) полностью разделил позицию коллеги, оставив исчерпывающее экономическое обоснование председателя без дополнительных комментариев.

Итоги голосования и завершение ежегодного собрания 5:36:48

Когда дискуссия была полностью исчерпана, собрание перешло к официальной процедуре голосования. Акционеры, присутствовавшие в зале лично, отметили свои бюллетени и передали их инспектору по выборам г-же Эмик (Ms. Amick). Оглашение финальных результатов подвело черту под многочасовым марафоном.

Г-жа Эмик зачитала официальные данные подсчета голосов, полученных по доверенностям к вечеру прошедшего четверга: за принятие экологической резолюции было отдано 67 733 голоса, в то время как против нее высказалось подавляющее большинство — 608 576 голосов. Поскольку число голосов «против» существенно превысило необходимый порог от общего числа голосов владельцев выдающихся акций классов A и B, предложение было официально отклонено. Сертификат с точным подсчетом голосов, в соответствии с законами штата Делавэр, был передан секретарю для включения в протокол встречи.

Поскольку официальная повестка дня была полностью исчерпана, Уоррен Баффет поинтересовался, есть ли у присутствующих другие вопросы к рассмотрению. Так как новых тем не возникло, слово взял г-н Скотт (Mr. Scott), который внес официальное предложение объявить собрание закрытым. После того как предложение было мгновенно поддержано со второго микрофона, состоялось традиционное устное голосование: зал единогласно ответил дружным одобрительным «за» (aye). Уоррен Баффет официально объявил ежегодное собрание акционеров Berkshire Hathaway 2011 года закрытым, поблагодарив всех за доверие и поставив финальную точку в масштабном 338-минутном мероприятии.