Ричард Ривз: почему мы лечим мужчин как «неисправных женщин»

Мы относимся к современным мужчинам как к «неисправным женщинам», требуя от них мягкости и уязвимости там, где биология диктует риск и действие. Когда экономическая независимость женщин лишила мужчину роли единственного кормильца, миллионы людей столкнулись с экзистенциальной ненужностью — состоянием более фатальным, чем любой финансовый кризис. Пришло время признать, что попытка «вылечить» маскулинность, превратив её в социальный излишек, ведет лишь к росту суицидов и триумфу реакционных идеологий.

🛡️ Кризис идентичности: Почему современный мужчина оказался «за бортом» прогресса 2:15

Опасная тема: Почему эксперты боятся писать о мужчинах 2:15

Ричард Ривз, старший научный сотрудник Института Брукингса, начал свое исследование вопреки настойчивым предупреждениям коллег. В современной интеллектуальной среде тема проблем мальчиков и мужчин считается «репутационным самоубийством» . Ривз признается, что по натуре он — «тонкокожий провокатор»: человек, который любит поднимать острые вопросы, но болезненно реагирует на критику . Тем не менее, он решил войти в эту серую зону, так как увидел опасный вакуум в публичном дискурсе.

По мнению Ривза, если серьезные ученые и «скучные» эксперты по политике будут игнорировать реальные трудности мужчин, это пространство неизбежно займут радикальные медиа-персоны, предлагающие молодым людям реакционные сценарии . Ривз подчеркивает:

Вопрос не в том, будут ли обсуждаться проблемы мужчин, а в том, КТО будет это делать .
Институциональный игнор приводит к тому, что мейнстримные исследователи сами «отправляют себя на скамейку запасных» из страха перед культурным климатом .

Основав Американский институт для мальчиков и мужчин, Ривз создал первую в своем роде организацию, которая применяет строгий научный подход к гендерным вопросам с мужской стороны . До этого момента в США и Европе существовали десятки институтов, изучающих положение женщин, что Ривз считает абсолютно правильным и необходимым, но отсутствие аналогичного внимания к мужчинам стало критической ошибкой социальной политики .

Статистика как повод для тревоги: Образование и доходы 7:24

Для Ричарда Ривза работа над темой началась не с идеологии, а с сухих цифр, о которые он «раз за разом расшибал в кровь голени» . Самый яркий пример — сфера высшего образования. Сегодня гендерный разрыв в получении университетских степеней в развитых странах больше, чем он был в 1970-х годах, но теперь он зеркально перевернут: женщины значительно опережают мужчин .

Особенно остро кризис проявился во время пандемии COVID-19. Статистика показала пугающие результаты:

Снижение уровня зачисления мужчин в колледжи США в период пандемии было в 7 раз более масштабным, чем у женщин .
Смертность от коронавируса среди мужчин была значительно выше, однако практически никто не занимался исследованием причин этого биологического и социального феномена, в то время как влиянию пандемии на женщин посвящались сотни отчетов .
Зарплаты мужчин рабочего класса в США и Великобритании стагнируют на протяжении десятилетий, подрывая их традиционную роль в семье .

Ривз отмечает, что в Британии самоубийство стало главной причиной смерти мужчин в возрасте до 45 лет . Хотя вопросы суицида и чувства ненужности подробно обсуждаются далее в дискуссии, эксперт выделяет их как ключевой симптом того, что «старый мир» разрушен, а новый не предлагает мужчинам конструктивного места.

Крах «старого сценария» и концепция «неисправной женщины» 9:50

Ривз утверждает, что мы находимся на ранних стадиях культурной революции. Экономическое освобождение женщин — величайшее достижение человечества, которое превратило брак из экономической необходимости в свободный выбор . Однако это разрушило старый социальный «скрипт» для мужчин. Раньше роль мужчины была четко определена: он — добытчик, защитник, глава семьи. Сегодня, когда женщины больше не зависят от мужских доходов, за этой ролью зазиял огромный вопросительный знак .

Проблема в том, что современное общество предложило новый сценарий для женщин («ты можешь быть кем угодно, стоять на своих ногах»), но не создало позитивного сценария для мужчин . Вместо этого, по мнению Ривза, возникли две тупиковые крайности:

Справа: Призыв вернуться в прошлое, к модели «будь как дед», что невозможно в современной экономике .
Слева: Попытка лечить мужчин как «неисправных женщин» .

Последнее Ричард Ривз считает особенно опасным. Социальные институты — от школ до психотерапевтов — часто транслируют идею, что проблема мужчины в его маскулинности. Ему говорят: «Будь более эмоционально уязвимым, больше плачь, будь более заботливым» . Ривз не отрицает важность этих качеств, но подчеркивает: если мы определяем «позитивную маскулинность» просто как синоним женственности, молодые люди будут отвергать такие советы и уходить в лагерь радикалов .

Биология, риск и успех в бизнесе 20:15

В поисках нового сценария Ривз и Бартлетт обращаются к биологическим различиям, используя концепцию «перекрывающегося распределения» (по аналогии с ростом: в среднем мужчины выше женщин, но это не значит, что любая женщина ниже любого мужчины) . Одной из ключевых черт, где распределение сильно различается, является склонность к риску.

Мужчины демонстрируют гораздо более высокий аппетит к риску, что имеет как трагические, так и общественно полезные последствия:

Негатив: 90% людей с игровой зависимостью — мужчины . Подростки-мальчики в два раза чаще гибнут в ДТП и несчастных случаях из-за безрассудства .
Позитив: Профессии вроде «дымовых прыгунов» (smoke jumpers) — пожарных-парашютистов, которые прыгают в эпицентр лесных пожаров — практически полностью состоят из мужчин . Это форма маскулинности, направленная на служение через риск.

Стивен Бартлетт подтверждает эти наблюдения на примере бизнеса. Ривз ссылается на исследование, согласно которому компании, возглавляемые женщинами (CEO и CFO), реже банкротятся, так как они более осторожны в финансовых рисках . Компании под управлением мужчин могут быть более прибыльными за счет агрессивного риска, но они же и чаще терпят крах . Бартлетт добавляет, что в его собственной структуре управления ключевые операционные роли занимают женщины, что балансирует его собственный высокий мужской аппетит к риску .

🛡️ Символическое рыцарство и экзистенциальный кризис: почему мужчинам жизненно важно быть нужными 27:31

Обсуждая биологические различия между полами, Стивен Бартлетт и Ричард Ривз ранее затронули тему разрыва в образовании и склонности мужчин к риску. Однако во второй четверти беседы фокус смещается на то, как эти глубинные различия проявляются в повседневных жестах и почему их исчезновение может быть опасным.

Символическое рыцарство в мире равенства 27:31

Стивен Бартлетт признается, что в свои 31 год он всё ещё пытается нащупать грань: является ли привычка открывать дверь перед девушкой пережитком «старой школы» и скрытым мизогинизмом, или же это нечто фундаментально важное . Ричард Ривз убежден, что такие жесты сохраняют огромную ценность как символы заботы. Он приводит примеры инстинктивного мужского поведения: когда мужчина во время прогулки встает со стороны проезжей части или закрывает собой партнера при угрозе, он делает это не после логических размышлений о массе своего тела, а повинуясь внутреннему коду .

Ривз подчеркивает:

«Я верю, что некоторые из этих символических гендерных актов ценны даже в мире, где мы стремимся к абсолютному равенству. Тест прост: вы можете придержать дверь перед женщиной-боссом, и это нормально. Она может быть CEO и стоять выше вас по карьерной лестнице, но вы всё равно оказываете ей этот жест внимания» .

По мнению эксперта, современное общество совершает ошибку, пытаясь «выдавить» эти символы различий ради достижения андрогинности. В то время как феминизм борется за реальные права и безопасность женщин, многие молодые женщины в социальных сетях выражают недоумение: «Равенство не означает, что вы не должны помогать мне достать тяжелую сумку с верхней полки самолета, если вы выше и сильнее» . Проблема в том, что мужчины всё чаще боятся проявлять такую инициативу, опасаясь обвинений в сексизме.

Эпидемия мужских самоубийств: цифры и личные трагедии 38:47

Разговор переходит в более мрачное русло, когда собеседники касаются статистики психического здоровья. В США мужчина умирает в результате самоубийства примерно каждые 13 минут . Ричард Ривз делится личным опытом: после одного из его телевыступлений коллега, с которой он работал годами, призналась, что потеряла 16-летнего сына. До этого она никогда не упоминала об этой трагедии .

Эта тишина вокруг мужских суицидов — характерная черта кризиса. В отличие от смерти от болезни, самоубийство часто порождает у близких парализующее чувство вины и стыда: «Что я пропустил? Это моя вина?» . Статистика Института для мальчиков и мужчин поражает воображение:

Если бы уровень самоубийств среди мужчин соответствовал женскому, с 1999 года в одних только США было бы спасено 545 000 жизней .
Рост мужских суицидов приходится в основном на период с начала 2010-х годов .
Показатели значительно выше в сельской местности по сравнению с крупными городами .

Смертельная опасность чувства ненужности 40:08

Почему мужчины добровольно уходят из жизни? Ривз указывает на ключевой психологический фактор: ощущение себя лишним. Самоубийство — это предельный сигнал того, что человек не видит смысла в своем существовании для окружающих. Собеседники вспоминают пьесу Артура Миллера «Смерть коммивояжёра», где Вилли Ломан решает, что страховка за его жизнь будет полезнее семье, чем он сам как «неудавшийся кормилец» .

Исследовательница Фиона Шанд из Австралии проанализировала слова, которые мужчины используют перед попыткой суицида. Двумя самыми частыми характеристиками оказались «бесполезный» (useless) и «ничего не стоящий» (worthless) .

«Самое фатальное состояние для человека — чувствовать себя ненужным. Быть нужным — это, пожалуй, самая важная и постоянная человеческая потребность» .

Если мужчина чувствует, что его семья, работодатель и сообщество могут обойтись без него, он начинает «вычеркивать» себя из уравнения жизни. Это проявляется не только в суицидах, но и в зависимостях или уходе с рынка труда — своего рода «отсиживании на скамейке запасных» .

Эволюционное изобретение отцовства 43:12

Чтобы понять, как возникла эта потребность быть «полезным», Ривз обращается к антропологии и работам Анны Мачин из Оксфордского университета. Он объясняет, что роль отца в том виде, в котором мы её знаем, была «изобретена» эволюцией в ответ на кризис выживания .

Когда предки людей стали прямоходящими, возник анатомический конфликт: узкие бедра женщин и увеличивающийся размер мозга (и головы) младенцев. Решение было найдено в рождении детей «недоношенными» и крайне уязвимыми . В этот момент возникла острая необходимость в фигуре отца-добытчика, который обеспечивал бы калориями мать и беспомощного ребенка.

Это закрепило в мужском коде идентичность провайдера и защитника. Проблема современности заключается в том, что старые способы реализации этой роли (например, модель единственного кормильца в семье) стремительно исчезают, а новые ещё не до конца сформулированы . Ривз цитирует Клайва Стейплза Льюиса: «Зрелость — это не когда ты думаешь о себе меньше, а когда ты меньше думаешь о себе», подчеркивая, что служение другим является ядром мужской идентичности . Сегодня обществу крайне важно донести до каждого мужчины: «Ты нам нужен. Мы не можем позволить себе потерять тебя» .

🛠️ Кризис востребованности: почему современному мужчине некуда себя приложить 51:41

Одной из самых острых проблем современного мужчины Ричард Ривз считает потерю чувства социальной необходимости. В традиционном обществе мужская идентичность строилась вокруг роли «добытчика» и «защитника», что давало четкий сигнал: ты нужен племени. Сегодня, когда эти роли размыты, профессиональная деятельность остается последним мощным механизмом получения такого сигнала.

Работа для мужчины — это не просто способ заработка, а ежедневное подтверждение его полезности . Ривз приводит в пример историю Артура Брукса, который интервьюировал бывшего заключенного, проходящего программу реабилитации. Во время беседы мужчине пришло сообщение, и он расплакался. В тексте было сказано: «Фред, приезжай как можно скорее, ты мне очень нужен» . Выяснилось, что за всю свою жизнь Фред ни разу не слышал этой фразы. Для него потребность в его навыках — будь то починка крана или помощь клиенту — стала высшим признанием его человеческой ценности .

Проблема в том, что когда работа исчезает (например, при выходе на пенсию), многие мужчины сталкиваются с «биологическим выключением». Стивен Бартлетт предполагает, что в нашем мозге существует эволюционный механизм, который заставляет нас служить племени. Когда мужчина чувствует, что он больше не приносит пользы, а становится обузой, потребляя ресурсы, этот «тумблер» может просто выключить волю к жизни . Именно поэтому уровень самоубийств среди пожилых мужчин, оставшихся в одиночестве, остается катастрофически высоким: они смотрят вокруг и не видят никого, кто заметил бы их исчезновение .

Крах «институциональных рамок» и социальная изоляция 55:14

Раньше чувство востребованности поддерживалось не только работой, но и развитой сетью общинных институтов. Ричард Ривз отмечает, что упадок церкви, местных сообществ и волонтерских групп нанес по мужчинам сокрушительный удар . Эти структуры служили «организующими рамками», которые автоматически включали человека в систему служения другим.

В прошлом мужчине не нужно было мучительно искать способ стать полезным — он просто шел волонтерить в церковный приют, становился помощником в скаутском отряде или участвовал в родительском комитете . Это были «мягкие институты», которыми часто управляли женщины (матери, не занятые на полной ставке), создавая социальную ткань для всех . Сегодня, когда женщины массово вышли на рынок труда, эти неформальные сети ослабли, а достойной замены им не появилось.

Мужчины, как правило, хуже женщин справляются с самостоятельным поддержанием социальных связей без внешних структур . Без «институциональных ролей» — ушера в церкви или лидера группы — мужчина часто оказывается «выброшенным на скамейку запасных». Ривз подчеркивает, что современные попытки создать онлайн-альтернативы этим сообществам пока не могут заменить физическое чувство сопричастности к делу .

Алгоритмическое неравенство: почему мужчины «вылетают» из дейтинга 1:00:43

Кризис востребованности перетекает из социальной сферы в личную, где ситуация усугубляется технологиями. Стивен Бартлетт указывает на пугающую статистику приложений для знакомств: нижние 50% мужчин по популярности не получают практически никакого внимания, в то время как топ-10% самых привлекательных и успешных забирают весь «трафик» .

Ривз объясняет это через призму эволюционной психологии. На протяжении человеческой истории у нас было в два раза больше предков-женщин, чем предков-мужчин . Исторически около половины мужчин вообще не оставляли потомства, в то время как почти все женщины репродуцировались . В традиционных обществах этот перекос сглаживался нормами моногамии и локальностью выбора (вы выбирали из тех, кто живет в вашей деревне).

Алгоритмы дейтинг-сервисов вернули нас к древней модели «победитель получает всё» . В итоге:

Огромная прослойка молодых людей в возрасте 25–27 лет чувствует себя невидимыми .
У них нет партнера, который нуждался бы в них, их родители еще справляются сами, а на работе они чувствуют себя заменяемыми винтиками .
Возникает чувство глубокой дезориентации — старые правила ухаживаний разрушены, а новые создают ситуацию, где ты «недостаточно хорош» для алгоритма .

Ложная маскулинность и «уход в сторону» 1:08:35

Реакцией на это отчуждение стали радикальные движения вроде MGTOW («Мужчины, идущие своим путем») или сообщества инселов . Ривз называет идеологию мужского сепаратизма («мне никто не нужен, я сам по себе») абсолютной противоположностью истинной маскулинности .

Опираясь на работы антрополога Дэвида Гилмора, Ривз утверждает, что зрелый мужчина — это «генератор излишка» (surplus generator). Он производит больше защиты, ресурсов и заботы, чем нужно ему самому, чтобы отдавать это другим . «Фраза "я сам по себе" — самая немужественная вещь, которую можно произнести. Если ты не "мужчина для других", ты не мужчина вовсе», — резюмирует Ривз .

Сегодня многие мужчины не «бунтуют», а просто «выписываются» из реальности (checking out), сдаваясь под гнетом невостребованности. Ранее в разговоре они касались темы мужских самоубийств, и Ривз вновь подчеркивает: когда общество транслирует мужчине, что он «излишен», это становится смертным приговором для его идентичности.

🤝 Брак, «плечо к плечу» и ловушка «токсичности» 1:15:23

В современном дискурсе часто звучит мысль, что институт брака устарел, однако статистика говорит об обратном — по крайней мере, когда речь заходит о благополучии мужчин. Ричард Ривз подчеркивает, что для мужской части населения наличие стабильного партнерства является вопросом не только психологического комфорта, но и физического выживания.

Женитьба как вопрос выживания и «право на выход» 1:15:35

Ричард Ривз приводит пугающую статистику: риск самоубийства среди разведенных мужчин в восемь раз выше, чем среди разведенных женщин . Это связано с тем, что мужчины зачастую гораздо сильнее зависят от женщин в эмоциональном плане, чем принято считать. Когда семейная ячейка распадается, мужчина теряет не просто партнера, но и свою основную связующую нить с обществом и чувство собственной востребованности.

Интересно, что современные опросы в США показывают: сегодня мужчины чаще, чем женщины, заявляют о своем желании вступить в брак . Это сигнализирует о глубоком внутреннем кризисе — мужчины ищут стабильности в мире, где традиционные роли размыты. Стивен Бартлетт и Ривз обсуждают, что в прошлом брак часто был «экономической ловушкой» для женщин. Тот факт, что женщины теперь инициируют развод в два раза чаще мужчин, Ривз называет «масштабным признаком успеха» и обретения женщинами «права на выход» (exit power) . Однако эта же экономическая свобода женщин дестабилизирует мужчин, которые больше не чувствуют себя автоматически «нужными» в роли кормильца.

В этом контексте Ривз упоминает таких фигур, как Эндрю Тейт, чья популярность среди молодых мужчин, включая мусульманские сообщества в США и Великобритании, во многом обусловлена предложением четких, пусть и радикальных, гендерных ролей . По мнению Ривза, если мы не предложим мужчинам новую модель семьи, где они будут чувствовать себя необходимыми не только как «чековая книжка», но и как отцы и партнеры, дестабилизация будет только нарастать .

«Токсичная маскулинность»: почему этот термин стал гендерным оскорблением 1:23:10

Одним из самых деструктивных элементов современного разговора о поле Ривз считает термин «токсичная маскулинность». «Я думаю, что само это словосочетание токсично, — заявляет он. — Сейчас это фактически гендерное оскорбление» .

Ричард Ривз выделяет несколько причин, почему этот термин вреден:

Отсутствие позитивной альтернативы: Когда сторонников этого термина просят определить «не-токсичную маскулинность», они часто описывают черты (доброта, забота, эмоциональность), которые ничем не отличаются от женских. В итоге маскулинность оказывается либо «токсичной», либо «никакой» .
Сходство с «первородным грехом»: Для молодых людей этот термин звучит как приговор тому, с чем они родились и что не могут изменить. Это заставляет их постоянно «каяться» за свою природу .
Плохой инструмент рекрутинга: Попытка привлечь парней к саморазвитию под лозунгом «мы сделаем тебя менее токсичным» — худшая рекламная кампания в истории .

Вместо этого Ривз предлагает использовать понятия «зрелой» и «незрелой» маскулинности . Зрелая маскулинность — это умение направлять агрессию, склонность к риску и соревновательность в созидательное русло (защита семьи, спорт, карьера), в то время как незрелая форма этих же качеств действительно может быть разрушительной.

Коммуникация «плечом к плечу» и дефицит мужчин-психологов 1:31:57

Обсуждая кризис мужской дружбы, Стивен Бартлетт признается, что почти не заводит новых друзей, в отличие от своей партнерши . Ривз подтверждает: в США 15% мужчин до 30 лет заявляют, что у них нет ни одного близкого друга — это в пять раз больше, чем в 1990 году .

Ключ к решению проблемы кроется в понимании специфики мужской психологии. Мужчины эффективнее всего общаются не в формате «лицом к лицу» (как женщины в кафе), а «плечом к плечу» — в процессе совместной деятельности . Ривз приводит в пример движение «Мужские мастерские» (Men's Sheds), где мужчины собираются, чтобы чинить газонокосилки или заниматься столярным делом, и именно в эти моменты начинают открываться друг другу .

Этот же принцип применим и к воспитанию. Ривз вспоминает, как его жена пыталась вызвать сыновей на откровенный разговор, пристально глядя им в глаза за завтраком, что вызывало лишь заторможенность . В то время как во время вождения автомобиля или видеоигр — когда прямой зрительный контакт отсутствует — те же подростки внезапно начинали рассказывать о своих проблемах .

К сожалению, современная система психологической помощи всё меньше учитывает эти особенности. Доля мужчин в психологии и консультировании стремительно падает как в США, так и в Великобритании . Для многих парней критически важен интуитивный контакт с терапевтом своего пола, который понимает их без лишних объяснений . В ответ на этот вызов некоторые специалисты уже внедряют «терапию на ходу» (walking therapy), заменяя душный кабинет прогулкой в парке, что гораздо естественнее для мужской психики .

🛡️ Агентность, воспитание и путь к признанию: как спасти мужчин от пассивности 1:40:34

Завершающая часть беседы Ричарда Ривза со Стивеном Бартлеттом посвящена переходу от анализа системных проблем к поиску личных и политических решений. Ривз убежден: для преодоления кризиса маскулинности мужчинам необходимо вернуть себе «агентность» — способность проявлять инициативу и брать на себя ответственность, не опасаясь, что любое проявление силы будет воспринято как попытка доминирования.

Ловушка пассивности и возвращение мужской энергии 1:40:46

Ричард Ривз откровенно делится личным опытом семейной терапии, который стал для него поворотным моментом. Долгое время он считал, что отказ от напористости в отношениях делает его «хорошим феминистом» и современным партнером . Он ошибочно полагал, что любая форма доминирования или даже простая решительность в паре — это проявление патриархальных привычек, которые нужно подавлять.

Однако его супруга указала на обратную сторону такой позиции: чрезмерная пассивность не делает мужчину лучше, она делает его отсутствующим. Ривз подчеркивает, что многие современные женщины на самом деле страдают от пассивности мужчин . Женщинам не нужен слуга или человек, который на любой вопрос отвечает «решай сама, мне всё равно». Им нужен равный партнер, обладающий агентностью — способностью составить план, принять решение и проявить инициативу .

Ривз признает, что его поколение совершило глубокую эмоциональную и интеллектуальную ошибку, решив, что «чтобы женщины стали больше, мужчины должны стать меньше» . Истинная цель равенства — чтобы оба партнера росли и бросали друг другу вызов, а не уходили в тень. Ричард отмечает, что когда он начал чаще говорить «нет», отстаивать свою позицию и брать на себя экономическую ответственность как со-провайдер, это привело к увеличению числа споров, но в конечном итоге сделало отношения более здоровыми и удовлетворяющими для обоих .

Говоря о роли добытчика, Ривз упоминает данные опросов, согласно которым от 70% до 80% женщин предпочитают партнеров с более высоким заработком . Он интерпретирует это не как женскую меркантильность, а как поиск сигнала о том, что мужчина «привел свои дела в порядок» и обладает социальной агентностью . Заработок в данном случае выступает прокси-показателем того, что человек сможет стать надежным отцом и партнером, давая женщине право на выбор — например, возможность на время оставить работу ради воспитания детей .

Три принципа воспитания сыновей 1:47:30

Как отец троих сыновей, Ривз считает, что воспитание маскулинности должно строиться на «показе, а не рассказе» . Вместо теоретических лекций о мужественности, он старается демонстрировать своим детям пример служения окружающим в повседневной жизни — от помощи незнакомцам до уважительного отношения к их матери.

Ривз сформулировал три конкретных совета для молодых мужчин, которые помогают им быть успешными в романтических отношениях и в жизни :

Мужество сделать первый шаг. Нужно иметь смелость пригласить девушку на свидание, признавая, что риск и инициатива — это традиционно мужские, но всё еще важные качества .
Грация принимать отказ. Мужчина должен уметь принимать «нет» мгновенно и без обид, не демонстрируя чувства ложного права на чужое внимание .
Ответственность за безопасность. Независимо от результата свидания, на мужчине лежит обязанность убедиться, что женщина добралась до дома в безопасности .

В качестве примера он приводит историю своего сына, который нарушил домашний комендантский час, чтобы проводить девушку до двери в сильный дождь . Ривз поощрил этот поступок, поскольку это проявление «хороших манер и ответственности», а не устаревшего патриархата.

Критически важным аспектом является наличие живых ролевых моделей. Ривз уверен, что лучший антидот против агрессивного контента в соцсетях — это реальный мужчина в жизни мальчика: отец, тренер или учитель . Он с гордостью отмечает, что один из его сыновей стал учителем в начальной школе — в сфере, где мужчины составляют всего 10% сотрудников и где их присутствие жизненно необходимо для воспитания подрастающего поколения .

Политическое решение: выход из вакуума 1:54:28

На государственном и социальном уровне Ривз предлагает начать с самого простого, но мощного шага — публичного признания проблем. Если бы он был президентом, его главной задачей стало бы прямое обращение к мужчинам и мальчикам со словами: «Мы вас видим. Мы вас слышим. Мы понимаем, что вам сейчас трудно» .

В современном политическом дискурсе проблемы мужчин часто игнорируются или высмеиваются, что создает опасный вакуум . Когда официальные институты молчат о мужском одиночестве или образовательном отставании, это пространство заполняют радикальные фигуры из интернета. Государство должно показать, что оно способно делать две вещи одновременно: продолжать борьбу за права женщин и одновременно внедрять стратегии охраны мужского здоровья, нанимать учителей-мужчин и финансировать службы психологической поддержки .

Стивен Бартлетт подтверждает этот тезис, отмечая, что аудитория его подкаста — не только мужчины, но и огромное количество матерей, сестер и жен, которые глубоко обеспокоены судьбой своих близких . Ривз заключает, что обществу пора перестать только «вызывать мужчин на ковер» (calling men out) за их ошибки, и начать «призывать их обратно» (calling them back in) к полноценному участию в жизни социума . Только через признание взаимной зависимости и отказ от игры с нулевой суммой возможно построение гармоничного будущего, где успех женщин не означает поражение мужчин.