«Мы превратили маленького дракона в монстра размером с Дрогона, а теперь рискуем превратить саму Америку в подобие нестабильной Аргентины времен Хуана Перона», — с таких жестких оценок Ларри Саммерса и Дэвида Сакса начинается новый этап торговых войн. Пока фондовый рынок теряет триллионы долларов из-за шоковых тарифов Трампа, архитекторы новой политики готовят «Бреттон-Вудс 2.0» — мир, где доступ к американскому рынку покупается прямыми контрактами с Boeing и закупками энергии из США.
📈 Тарифный гамбит: Трамп, рынки и призрак Аргентины 1:58
На восьмидесятый день второго срока Дональда Трампа американская экономика оказалась в эпицентре беспрецедентного эксперимента. После объявления о введении пошлин в размере 125% на китайские товары и одновременной 90-дневной паузы для всех остальных стран, фондовый рынок США превратился в «американские горки» . Индекс S&P 500 продемонстрировал историческую волатильность: за резким взлетом на 10% последовала масштабная распродажа, в результате которой рынок потерял около 5% за один день .
Джейсон Калаканис отмечает, что с момента так называемого «Дня освобождения» (Liberation Day) рынок упал в общей сложности на 9%, что сопоставимо с крупнейшими обвалами в истории США, включая «Черный понедельник» 1987 года и начало пандемии COVID-19 [3:04, 3:17]. В то время как администрация Трампа называет это «хитрым планом» и «ловушкой для Китая», Уолл-стрит лихорадочно ищет выходы из ситуации. По сообщениям СМИ, крупнейшие банкиры, включая Джейми Даймона, пытались лоббировать смягчение курса, предупреждая о риске глубокой рецессии [4:24, 4:50].
Модель «Аргентины» и экономический шок 5:16
Ларри Саммерс дает крайне жесткую оценку происходящему, сравнивая действия администрации с «работой кувалдой над чувствительным механизмом» . По его расчетам, рыночные колебания уже стерли около 6 триллионов долларов капитализации. Если же оценивать долгосрочное влияние на потребление и доходы рабочих, потери могут достичь катастрофических 30 триллионов долларов [6:23, 7:04].
Саммерс выделяет три ключевых риска:
- Инфляционный шок: Вопреки заявлениям администрации, большая часть пошлин будет переложена на плечи потребителей, что приведет к резкому росту цен .
- Снижение спроса: Рост цен при стабильных доходах делает население беднее, что неизбежно ведет к росту безработицы .
- Деградация институтов: США начинают торговаться как «развивающийся рынок» (emerging market).
«Мы изменили дух Америки, — утверждает Саммерс. — Раньше в моменты риска инвесторы бежали в доллар и облигации США как в безопасную гавань. Теперь активы падают синхронно, как в Аргентине времен Хуана Перона» [9:22, 9:36]. Экономист подчеркивает, что сочетание протекционизма, атак на независимость центрального банка и размывания границ между государством и бизнесом превращает США в нестабильную экономику латиноамериканского типа [9:50, 10:18].
Тарифы как инструмент давления и «Арт-дело» 11:15
Дэвид Сакс, выступая с позиции защиты администрации, называет действия Трампа проявлением экстраординарного лидерства. Он напоминает, что еще неделю назад никто не верил в возможность заставить весь мир добровольно обсуждать 10%-ные пошлины на американский рынок . По мнению Сакса, Трамп создал уникальный рычаг давления (leverage), который уже заставил лидеров Японии, Южной Кореи и других стран выстроиться в очередь в Вашингтон для переговоров о новых торговых сделках на условиях США [12:19, 13:13].
«Вы не добьетесь ничего, если будете просто просить вежливо, — парирует Сакс в ответ на критику Саммерса. — Трамп — первый президент за десятилетия, который готов реально использовать силу американского рынка» . Он отвергает панику на рынках, называя падение акций «возвратом к среднему» после многолетнего раздувания пузыря за счет нулевых ставок и торгового дефицита .
Эзра Кляйн, в свою очередь, указывает на непоследовательность защитников Трампа. Сначала они называли тарифы «блефом и тактикой переговоров», затем — «гениальной стратегией перезагрузки мировой системы», а после введения 90-дневной паузы — «мастерским ходом из книги "Искусство заключать сделки"» [19:49, 20:44]. Кляйн задает ключевой вопрос: что станет объективным мерилом успеха через два года? .
В ответ Сакс формулирует главную цель — реиндустриализацию. Он утверждает, что США больше не могут позволить себе зависеть от «потенциально враждебного противника» в критических отраслях . Ранее в разговоре участники уже затрагивали тему вступления Китая в ВТО, и Сакс вновь подчеркивает: именно это решение 25-летней давности привело к «вымыванию» промышленной базы США [23:22, 24:40]. Для администрации успех будет измеряться возвращением производства полупроводников, дронов и робототехники на американскую землю, даже если это потребует болезненной встряски глобальных рынков .
🌏 Переосмысление глобализации и промышленный суверенитет 25:19
Дискуссия о месте США в мировой экономике развернулась вокруг вопроса о том, была ли интеграция Китая в ВТО исторической ошибкой или неизбежным этапом глобального развития. Дэвид Сакс настаивает, что вступление Китая в ВТО стало «катастрофической сделкой» для Америки, так как оно не только не привело к демократизации Пекина, но и превратило его в полноценного глобального конкурента. Сакс перечисляет ряд конкретных уступок, которые Китай получил от США, включая отмену экспортных лицензий, квот и ограничений на иностранные торговые права, что, по его мнению, спровоцировало массовый отток американских рабочих мест и деиндустриализацию [28:01–28:40].
Ларри Саммерс, в свою очередь, предлагает рассматривать ситуацию через призму контрфактов. Он подчеркивает, что статус наибольшего благоприятствования (MFN) у Китая был и до вступления в ВТО, а аргумент о «сдаче позиций» при Клинтоне считает исторически неточным [26:40–27:20]. По мнению Саммерса, вступление Китая в ВТО было попыткой связать Пекин международными нормами и защитить американскую интеллектуальную собственность. Саммерс признает, что США могли бы сделать больше для поддержки «ржавого пояса», но настаивает, что обвинять внешнеторговые соглашения во всех бедах — значит игнорировать внутренние просчеты в промышленной политике [33:30–34:11]. Ранее в разговоре участники кратко коснулись вопросов валютной политики и экономических рисков, присущих модели «Аргентины».
🏗 Четыре столпа американской реиндустриализации 35:33
Вместо бесконечных споров о 90-х годах, Чамат Палихапития предложил сфокусироваться на создании экономики, способной к самообеспечению. Он выделил четыре критические отрасли, цепочки поставок в которых должны быть полностью локализованы внутри США, чтобы минимизировать зависимость от любых внешних игроков — будь то противники или непредсказуемые союзники [35:47–36:01]:
- Технологии ИИ и полупроводники: Создание надежной, преимущественно американской цепочки поставок, чтобы избежать «единых точек отказа» [36:31–36:43].
- Энергетика: Устранение дефицита электроэнергии и развитие собственных мощностей, включая природный газ и чистую энергию, чтобы не зависеть от китайских технологий (например, в фотовольтаике) [36:56–37:23].
- Критические материалы: Добыча редкоземельных металлов, галлия и фосфора, необходимых для высокотехнологичного производства [37:36–37:48].
- Фармацевтика (API): Внутреннее проектирование и производство активных фармацевтических ингредиентов, необходимых для обеспечения безопасности граждан в критические моменты [37:48–38:15].
Палихапития аргументирует, что государство должно взять на себя роль координатора, измеряя объемы собственного производства и стремясь к паритету с импортом в этих ключевых сегментах [38:15–38:27].
📉 Паралич системы: почему законы не превращаются в заводы 46:56
Одной из главных тем стал вопрос реализации уже принятых мер — таких как законы CHIPS и IRA. Несмотря на амбициозные цели, участники сошлись во мнении, что бюрократическая и разрешительная система США стала главным препятствием на пути к реиндустриализации. Чамат Палихапития отмечает, что, несмотря на наличие налоговых кредитов и рынков капитала, строительство заводов блокируется из-за «полного недомогания» и неспособности оперативно согласовывать проекты [47:44–48:11].
Ларри Саммерс дополняет, что экологические нормы и политические предпочтения администрации Байдена (например, пауза в выдаче разрешений на экспорт СПГ) создали среду, в которой регуляторное давление часто перевешивает экономические стимулы [41:51–42:05]. В результате, даже при наличии политической воли на высшем уровне, строительство инфраструктуры и заводов оказывается парализованным из-за многолетних циклов согласований, что мешает созданию долгосрочной уверенности у инвесторов [40:34–40:47].
🤝 От Бреттон-Вудса к «Аккордам Мар-а-Лаго»: транзакционная геополитика и страхи кулуарного управления 1:04:01
«Аккорды Мар-а-Лаго»: Бреттон-Вудс 2.0 и новая эра взаимности 1:05:37
Переломный момент дебатов на All-In Podcast наступает тогда, когда обсуждение хаотичности тарифов перерастает в стратегическое моделирование нового мирового порядка. Чамат Палихапития делится примечательным инсайдом: во время выходных ему на мобильный телефон позвонил крупный бизнесмен, представляющий интересы президента одной из зарубежных стран. Иностранное правительство, по словам Чамата, оказалось «готово выбросить белый флаг» перед лицом жесткого тарифного давления США и экстренно искало варианты компромисса. В ходе этого приватного звонка они наметили три масштабные уступки: полное обнуление встречных тарифов на американские товары, перевод крупного контракта из европейского Airbus в американский Boeing и допуск энергетических компаний из США к участию в национальных тендерах.
Этот кейс лег в основу масштабной концепции, которую Чамат охарактеризовал как «Аккорды Мар-а-Лаго» (или Бреттон-Вудс 2.0). Если оригинальная Бреттон-Вудсская система 1944 года фиксировала обменные курсы и создавала МВФ под реалии послевоенного мира, то новый формат призван переписать правила глобальной игры с позиции абсолютной экономической силы США. Модель Бреттон-Вудс 2.0, по мнению участников обсуждения, базируется на трех фундаментальных принципах:
-
Создание устойчивости в критических секторах: Защита ключевых цепочек поставок, о которых участники дебатов упоминали ранее в контексте четырех критических отраслей реиндустриализации.
-
Ограничение государственного вмешательства: Формирование жестких лимитов для субсидируемых иностранными правительствами интервенций, ущемляющих частные коммерческие компании.
-
Абсолютная рыночная взаимность: Прямой принцип экономического quid pro quo — «если вы можете свободно вести бизнес в моей стране, почему я не могу делать то же самое в вашей?».
В качестве примера деструктивного отсутствия взаимности Чамат приводит свой прошлый опыт руководства международным развитием Facebook. Его команде удалось закрепиться на 174 рынках, включая Бразилию и Индию, однако Китай остался полностью закрытым из-за жесткого государственного протекционизма. В этой системе координат универсальные тарифы видятся не как слепой изоляционизм, а как стратегический рычаг, заставляющий другие государства садиться за стол переговоров для выстраивания более справедливого и прагматичного экономического взаимодействия.
Ловушка транзакционного лидерства: кулуарные звонки или сбор «наземной истины»? 1:07:51
Однако именно эта «ручная» модель урегулирования споров вызывает глубокий скепсис у оппонентов. Эзра Кляйн (Ezra Klein) выражает серьезную тревогу по поводу тектонических сдвигов в восприятии США на международной арене. Долгое время Америка воспринималась как «функционально доброжелательный партнер», действующий на основе стабильных правил, но теперь она рискует превратиться в «опасного игрока», готового раздавить более слабые экономики в угоду личным капризам персоналистского режима. Столкнувшись с угрозой пошлин, союзники начнут временно откупаться точечными сделками, параллельно выстраивая альтернативные союзы, чтобы навсегда снизить свою уязвимость перед Вашингтоном.
Основное острие критики Эзры Кляйна направлено на замену институциональных правил личными связями. Он напоминает о завирусившемся в сети видеоролике, где Чамат хвалил новую администрацию за доступность: в то время как чиновники Байдена игнорировали звонки бизнеса, заместитель главы аппарата Трампа мгновенно поднимает трубку и готов выслушать проблемы конкретной компании, паникующей из-за тарифов. По мнению Кляйна, такой подход подменяет прозрачную систему «патронажем и транзакционными сделками», где государственные решения зависят исключительно от того, кто имеет прямой доступ к чиновникам и чьи звонки принимаются в Белом доме.
Дэвид Сакс (David Sacks) категорически отвергает обвинения в скрытой коррупции, подчеркивая, что Кляйн намеренно искажает суть. Сакс и Чамат настаивают, что речь идет не о раздаче кулуарных преференций, а о банальной готовности новой власти слушать реальный сектор. Чамат делится личной болью: при прошлой администрации он пытался развивать критически важные для национальной безопасности проекты — добычу редкоземельных металлов, производство аккумуляторных материалов для конкуренции с КНР и ИИ-чипы. Однако он не смог получить даже банального обратного звонка от чиновников. В противовес этому, текущий метод сбора информации Трампом — выслушивание сотен различных мнений напрямую от практиков — Сакс называет сильным и эффективным процессом, позволяющим преодолеть информационную асимметрию и докопаться до «наземной истины».
Подозрения в «шейкдаунах» и этические барьеры 1:12:58
В дискуссию вступает экономист Ларри Саммерс (Larry Summers), который соглашается с провалами администрации Байдена в коммуникации с бизнесом, но заявляет о гораздо более пугающей тенденции. По его словам, он регулярно получает звонки от видных лидеров американского бизнеса, которые испытывают шок от столкновения с новыми правилами игры в Вашингтоне.
«Я привык к тому, что меня пытаются "трясти" (shake down), когда я веду бизнес в определенных частях мира. Но это совершенно новый опыт — подвергаться "шейкдауну" со стороны представителей президента Соединенных Штатов», — пересказывает Ларри Саммерс настроения в деловой среде.
Суть этих скрытых претензий сводится к завуалированному давлению: бизнесу намекают на необходимость проявления лояльности или определенных взносов в обмен на благосклонность администрации при распределении тарифных исключений.
Дэвид Сакс моментально реагирует, называя эти заявления «абсолютным и повсеместным абсурдом», не подкрепленным ни одним реальным фактом. Он напоминает, что все государственные служащие и специальные правительственные советники проходят через сито жестких проверок Управления по этике при правительстве США (OGE). Процесс декларирования доходов, выявления конфликтов интересов и принудительного отчуждения активов (divestment) занимает долгие месяцы и является одинаковым для всех администраций. В ответ на эмоциональные упреки в «кулуарном ведении дел», Сакс призывает оппонентов прекратить бросаться голословными обвинениями и представить публике твердые доказательства, если они существуют. Под конец этого раунда спора стороны обмениваются резкими выпадами, вспоминая резонансные политические прецеденты и демонстрируя глубокий раскол в понимании того, где заканчивается эффективный сбор рыночной информации и начинается транзакционный шантаж.
🏛️ Переосмысление госуправления: от стагнации к национальной стратегии 1:20:08
Центральной темой дискуссии стало фундаментальное противоречие между текущей моделью либерального управления и необходимостью достижения результатов. Эзра Кляйн, представляя тезисы своей книги Abundance, указывает на критическую патологию демократов: приверженность стратегии, которая субсидирует спрос, одновременно удушая предложение в ключевых секторах, таких как жилье и энергетика.
Проблема, по мнению Кляйна, заключается в глубокой деградации государственного потенциала, вызванной чрезмерным регулированием самой государственной машины. Он приводит яркий пример: строительство доступного жилья в Калифорнии обходится в 4,4 раза дороже рыночных аналогов из-за нагромождения правил, триггером для которых становится привлечение государственных средств. Демократическая партия, исторически сложившаяся в 70-х и 80-х годах как сила, опасающаяся чрезмерного влияния государства, оказалась не готова к новой эпохе, требующей реиндустриализации и решительных действий.
🌍 Конец глобалистского консенсуса и Pax Americana 1:23:13
Дэвид Сакс развивает эту мысль, анализируя крах геополитической парадигмы, которая доминировала в Вашингтоне последние 25 лет. Опираясь на концепции Фрэнсиса Фукуямы, Сакс утверждает, что идея «конца истории» привела к застою, где неолиберальный консенсус отождествлялся с деградацией государства.
Сакс выделяет три столпа этого «глобалистского консенсуса», которые, по его мнению, были полностью опровергнуты реальностью:
- Открытые границы и свободное перемещение рабочей силы.
- Неограниченные потоки капитала и фритредерство.
- Pax Americana — стратегия повсеместного развертывания американских войск в ожидании, что они будут встречены как освободители [1:23:38–1:24:04].
Сакс утверждает, что Дональд Трамп стал символом перехода к жесткому экономическому и геополитическому национализму. Он признает, что такой процесс перестройки системы не может быть «гладким» и неизбежно будет носить разрушительный характер, но настаивает на том, что прежняя модель была исторически несостоятельной.
🐕 Дебаты о DOGE: эффективность или разрушение? 1:25:24
Спор о Department of Government Efficiency (DOGE) стал точкой максимального напряжения. Ларри Саммерс и Эзра Кляйн скептически оценивают методы Илона Маска, называя их «бездумной жестокостью» и разрушением государственных институтов. Саммерс, в частности, опасается, что массовые сокращения в Налоговой службе (IRS) приведут к потере доходов, превышающей любые достигнутые «экономии», так как подрывают саму систему сбора налогов.
Дэвид Сакс, напротив, защищает радикальный подход DOGE. Он утверждает, что причина неэффективности госуправления заключается в блокировке любых реформ «особыми интересами» и бюрократическим аппаратом, который привык «обналичивать» бюджетные средства. Для Сакса действия DOGE — это необходимый «парадигмальный сдвиг», без которого невозможны реальные перемены в стране.
🛠️ Альтернативный план: стратегия Ларри Саммерса (Summers 2.0) 1:34:30
Перед завершением участия в подкасте Ларри Саммерс представил альтернативную модель государственного управления, основанную на центризме и прагматизме. Его стратегия включает:
- Инвестиции в инфраструктуру и высокие технологии: доминирование США в области ИИ и его широкое внедрение.
- Сеть альянсов: укрепление позиций США на мировой арене через жесткую силу и моральный авторитет, противопоставляя это стратегии «сильных людей» Латинской Америки.
- Образовательная реформа: тотальное обновление системы на всех уровнях с ориентацией на конкретные результаты.
- Верховенство закона: отказ от транзакционной модели управления, которую Саммерс считает губительной для долгосрочного успеха страны.
Саммерс подчеркивает, что реализация такой повестки требует сочетания «повестки изобилия» с сохранением институциональной целостности государства, а не его силового демонтажа.
👑 Иллюзия прозрачности госсубсидий и триумф научной мысли 1:40:49
Цена государственного признания: опыт Чамата Палихапитии 1:42:18
Разговор о реформах государственного аппарата перешел в практическую плоскость, когда Чамат Палихапития поделился личным опытом взаимодействия с федеральными структурами. В 2020 году, на исходе пандемии COVID-19, он основал бизнес по производству активного материала для катодов батарей (battery CAM) в США, чтобы снизить зависимость страны от китайских цепочек поставок. Команда была уникальной: бывший сотрудник Илона Маска, профессор Стэнфорда и экс-глава инженерного подразделения аккумуляторов в Toyota. Им удалось заключить соглашение с General Motors, однако для полноценной коммерциализации потребовалось государственное одобрение через грантовую программу Министерства энергетики США (DOE).
Этот процесс оказался тяжелым испытанием. Компания потратила пару миллионов долларов на консультантов, которых ей настоятельно рекомендовали нанять, но в первый год получила отказ. На следующий год, пройдя через подробнейший аудит вместе со 125 другими заявителями, предприятие Чамата попало в шорт-лист из 25 компаний и выиграло федеральный грант в размере 100 миллионов долларов, а также 50 миллионов от штата Мичиган для строительства завода. Весь этот бюрократический путь занял два года и потребовал огромных финансовых вложений, при этом ни один доллар из субсидий не пошел в карманы основателей — все средства направлялись исключительно на создание рабочих мест и строительство фабрики. Ранее в разговоре собеседники уже затрагивали провалы разрешительной системы и госаппарата, но история Чамата наглядно продемонстрировала, насколько неповоротливой остается машина субсидирования даже для критически важных производств.
Скорость против процедур: кейс Стейси Абрамс и дебаты о метриках 1:44:03
Главным источником возмущения Чамата стало сравнение его двухлетней борьбы с тем, как политически связанные фигуры получают доступ к бюджетным деньгам. Он привел в пример известную активистку Стейси Абрамс, чья структура, по его словам, получила 2 миллиарда долларов всего за 30 дней. Палихапития назвал такую избирательность государственного механизма «безнадежно коррумпированной». Эзра Кляйн выразил скепсис по поводу этой цифры, заметив, что если бы Абрамс заработала 2 миллиарда за месяц, она бы сейчас отдыхала на частном острове, а не записывала подкасты.
Тем не менее Кляйн согласился, что регуляторная система США слишком предосторожна. Он упомянул свою концепцию «повестки изобилия» и призвал реформировать законодательство так, чтобы давать чиновникам больше свободы действий на старте, но жестко спрашивать за результаты постфактум. Дэвид Сакс иронично парировал, что такие взгляды разделяют исключительно республиканцы, тогда как прогрессивное крыло демократов всегда будет стоять на защите жестких процедур. По мнению Сакса, реальные изменения в Силиконовой долине и в стране приносят лишь люди с «ментальностью основателя», способные к деструктивному обновлению системы.
Когда дискуссия коснулась оценки эффективности госуправления, участники попытались нащупать консенсус. Ранее в разговоре они детально обсуждали тарифы Трампа и реиндустриализацию, а в финале этой части Эзра Кляйн потребовал четких критериев успеха экономической политики через два-три года. В качестве таких метрик Сакс и Чамат выделили:
- Успешное возвращение (оншоринг) критических отраслей промышленности и снижение зависимости от иностранных цепочек поставок.
- Стабильный положительный рост ВВП США.
- Снижение дефицита торгового баланса и его выравнивание с ключевыми странами-партнерами.
После этого Эзра Кляйн покинул эфир. Оставшиеся ведущие вскользь упомянули дебаты о DOGE и важность проактивной коммуникации реформ, чтобы снизить градус общественного напряжения со стороны оппонентов.
Breakthrough Prize: «Оскар» для ученых и триумф генетики 1:53:40
Вторая половина выпуска была посвящена популяризации науки и впечатлениям от посещения ежегодной церемонии вручения премии Breakthrough Prize, которую называют «Оскаром для науки». Чамат Палихапития и Дэвид Фридберг посетили это грандиозное мероприятие, собравшее сотни гостей. Состав участников был разделен на три равные группы: треть составляли выдающиеся ученые, треть — технологические предприниматели и еще треть — голливудские знаменитости. Среди гостей вечера, который вел Джеймс Корден, были замечены Джефф Безос, Марк Цукерберг, Сергей Брин, Вин Дизель и Гвинет Пэлтроу. Ведущие выразили глубокую признательность основателям премии Юрию и Юлии Мильнер за их вклад в создание стимулов для молодых ученых, ведь размер каждой награды составляет внушительные 3 миллиона долларов.
Самым эмоциональным моментом церемонии, заставившим Дэвида Сакса признаться, что он едва не прослезился, стало вручение награды выдающемуся исследователю Дэвиду Лю. Премию ему вручала молодая девушка, которая совсем недавно находилась при смерти на больничной койке. Профессор Лю провел высокоточную процедуру таргетированного редактирования ее генов, что буквально спасло ей жизнь. Видеть эту девушку живой, здоровой и процветающей на сцене было лучшим доказательством важности научных прорывов и главным вдохновением для будущих поколений.
Светский вечер науки: от платья Рафаэля до курьезов с Гвинет Пэлтроу 1:54:20
Не обошлось и без светской хроники и юмора. Дэвид Сакс поделился историей о том, как на сопутствующей конференции встретил актрису Гвинет Пэлтроу. Он зачитал в эфире шутливое «любовное письмо», которое его супруга Жаклин написала от своего имени в адрес актрисы, восхищаясь ее невероятной женственностью, способной «дестабилизировать фондовый рынок», аурой и фирменными свечами бренда Goop. Ведущие посмеялись над потрясенной реакцией Сакса и обсудили модные образы вечера: Чамат блистал в двубортном кашемировом смокинге от Loro Piana, а Сакс выбрал классический костюм от Armani.
Настоящим произведением искусства на приеме стало платье хозяйки вечера Юлии Мильнер. Она получила официальное разрешение от Ватикана на использование репродукции знаменитой фрески Рафаэля «Афинская школа». Модный дом Dolce & Gabbana перенес это культовое визуальное воплощение человеческого знания на ткань, превратив наряд в манифест в честь науки и просвещения. На фотографиях Юлия позировала в этом платье рядом с популярнейшим блогером MrBeast (Джимми Дональдсоном). Завершая эпизод, ведущие подшутили над Джейсоном Калаканисом, чье приглашение на мероприятие якобы затерялось на почте, и тепло подтвердили свою дружескую преданность друг другу перед традиционным финальным аккордом подкаста.
