Истинный военный гений не пишет стихов о чести, он просто идет и «надирает задницу», как прагматичный Улисс Грант переоцененному генералу Ли. Шейн Гиллис и Эндрю Шульц деконструируют американские мифы, объясняя, почему Том Круз важнее Дэниела Дэй-Льюиса, а экзистенциальная тоска в рэп-культуре — главный признак социального успеха. Это честный разговор о Гражданской войне, пьяных драках с Джо Роганом и о том, как комедия антигероя спасает нас от безумия современности.
🎖️ Лидерство под огнем и индийские реалии: Шейн Гиллис о генералах и стереотипах 1:19
Разговор в студии FLAGRANT начался с обсуждения художественных вкусов Шейна Гиллиса. Оказалось, что в его гостиной висит репродукция картины «Отпущение грехов» (Absolution), изображающая отца Корби, священника Ирландской бригады, дающего благословение солдатам перед битвой при Геттисберге . Для Шейна этот образ — не просто дань католицизму, но символ мужества: пока вокруг свистели пули, священник стоял в полный рост, совершая обряд для тех, кто шел на верную смерть . Этот интерес к военной истории послужил отправной точкой для глубокого анализа личностей Гражданской войны в США.
Улисс Грант против Роберта Ли: деконструкция южного мифа 4:24
Несмотря на то что в поздней части беседы Шейн Гиллис назовет Наполеона Бонапарта величайшим полководцем всех времен (подробно об этом — в главе 3), его анализ американских военачальников оказался на редкость прагматичным. Шейн вступает в заочный спор с теми, кто считает генерала Конфедерации Роберта Ли военным гением. По мнению комика, Ли часто переоценивают: «Он просто работал с тем малым, что у него было» .
Настоящим героем Севера и «победителем» в глазах Гиллиса предстает Улисс Грант. Шейн подчеркивает психологическое превосходство Гранта: в то время как другие генералы северян были парализованы страхом перед репутацией Роберта Ли, Грант видел ситуацию насквозь.
«Грант понимал, что Ли — такой же человек. Он сказал: „Он напуган так же сильно, как и я. Я пойду и надеру ему задницу“», — описывает Шейн философию генерала .
Особое внимание Гиллис уделяет фигуре Стоунволла Джексона, которого он безапелляционно называет «аутистом» . В качестве доказательств Шейн приводит исторические анекдоты из книги «Rebel Yell» (авторства С. К. Гвина, написавшего также «Империю летней луны»):
- Странные привычки: Джексон постоянно держал одну руку поднятой вверх, так как считал, что это поможет крови правильно циркулировать после ранения .
- Религиозный фатализм: Он верил, что Бог уже определил час его смерти, поэтому мог неподвижно стоять под шквальным огнем, за что и получил прозвище «Каменная стена» .
- Дисциплинарная одержимость: Однажды Джексон простоял в карауле сутки только потому, что офицер забыл отменить приказ .
Обсуждая причины поражения Юга, комики приходят к выводу, что Конфедерация проиграла не только из-за ресурсов, но и из-за отсутствия вовлеченности женщин в военную экономику. В то время как Север использовал труд женщин на фабриках и в госпиталях, Юг придерживался слишком традиционных взглядов, что в итоге привело к коллапсу . Эндрю Шульц также вспомнил свои школьные годы в Нью-Йорке, где учитель по имени мистер Дэвис пытался внушить ему, что война шла за «права штатов», а не из-за рабства — миф, который Шульц транслировал еще десять лет, пока не осознал его абсурдность .
Индийский парадокс: лунная программа и трудности переписки 13:03
Переходя от истории США к международным темам, Эндрю Шульц и Акаш Сингх затронули тему культурных особенностей Индии, что вызвало у Шейна Гиллиса волну ироничных наблюдений. Шейн в шутку предположил, что вся Индия страдает аутизмом из-за их одержимости поездами и специфической манеры общения .
Центральной темой обсуждения стал феномен «плохого флирта» со стороны индийских мужчин в интернете (мем «Bobs and vagene»). Акаш Сингх выдвинул теорию, что это прямое следствие вековой традиции договорных браков.
«Миллионы людей привыкли к договорным бракам, им никогда не нужно было учиться флиртовать. И когда следующее поколение выходит в интернет, они просто не знают, что писать», — объясняет Акаш .
Шейн добавил, что индийские мужчины в соцсетях часто действуют по принципу «Hail Mary» (бросок наудачу), надеясь, что из тысяч сообщений хотя бы одно сработает .
Контраст между технологическим прогрессом и бытовыми проблемами Индии стал еще одной точкой дискуссии. Комики обсудили недавнюю высадку Индии на Луну, сопоставив это с кампанией по борьбе с дефекацией на улицах . Акаш отметил, что индийцы гордятся достижениями страны, считая, что сначала нужно заявить о себе в космосе, а сантехнику можно починить и позже .
Шейн Гиллис поделился личным курьезом из поездки: он видел в Индии повсюду таблички «To-Let» (сдается в аренду) и долгое время искренне верил, что это реклама продажи туалетов .
«Я видел эти надписи на каждом углу и думал: „Ничего себе, они реально пытаются решить проблему, продают унитазы повсюду“», — смеется Шейн .
Разговор также коснулся индийской диаспоры в Гайане и Великобритании. Акаш иронично заметил, что индийцы из Индии часто смотрят на американских индийцев как на «предателей», хотя его родители просто были достаточно умны, чтобы переехать . Завершая этот блок, участники коснулись темы иерархии религий, где Шейн Гиллис ожидаемо поставил католицизм на первое место, аргументируя это масштабами Ватикана и влиянием на западную цивилизацию , что стало мостиком к следующей части беседы.
⛪️ Иерархия религий, непогрешимый Папа и «баскетбольный» атлетизм
Католицизм как элитный клуб и человеческая природа пророков 25:27
Разговор о культуре и истории неизбежно сворачивает в сторону религии, где Шейн Гиллис (Shane Gillis) выступает с неожиданно твердой апологией католицизма. В его представлении христианство — это не просто вера, а иерархическая структура, где католичество занимает место «номер один» . Гиллис сравнивает его с закрытым загородным клубом: в него трудно попасть, там свои правила, но это придает членству особую ценность.
Ключевым моментом дискуссии становится различие в восприятии центральных фигур христианства и ислама. Шейн Гиллис (Shane Gillis) выдвигает любопытный теологический аргумент:
«Иисус — это не просто человек, это Бог, идеал, к которому можно только стремиться. Поэтому, когда ты не соответствуешь его уровню, ты не чувствуешь себя полным ничтожеством — он ведь божественен» .
В то же время природа пророка Мухаммеда обсуждается комиками как более «человеческая» и земная, что, по мнению Шейна, создает иную динамику поклонения . Собеседники вскользь упоминают, что Иисус упоминается в Коране даже чаще, чем сам Мухаммед, что подпитывает их спор о том, кто из пророков был «круче» в плане совершаемых чудес — от превращения воды в вино до кормления тысяч людей несколькими рыбинами . Ранее в разговоре они уже касались темы стереотипов, но здесь дискуссия переходит в плоскость того, как религия формирует характер целых народов. Шейн Гиллис (Shane Gillis) иронизирует над тем, что западный мир сейчас «размяк», в то время как другие конфессии сохраняют строгую дисциплину и даже нетерпимость к инакомыслию, как в случае с преследованием секты ахмадийя в Пакистане .
Папа Франциск (Pope Francis) и кризис веры из-за собак 30:40
Переходя к современному состоянию церкви, Эндрю Шульц (Andrew Schulz) и Шейн Гиллис (Shane Gillis) обрушиваются с критикой на нынешнего главу Ватикана. По их мнению, Папа Франциск (Pope Francis) слишком увлекся либеральной повесткой, что противоречит самой сути консервативного католицизма. Когда в новостях появляются заголовки о том, что Папа «удваивает усилия в борьбе с изменением климата», Шейн реагирует на это с нескрываемым скепсисом: «Чувак, просто замолчи, это не твоя работа» .
Особое разочарование у Гиллиса вызывают попытки Папы реформировать догматы ради симпатии публики. Например, утверждение о том, что собаки могут попасть в рай, кажется Шейну предательством основ.
- В католической школе Гиллису строго внушали: у животных нет души .
- Его мать до сих пор присылает ему статьи о высказываниях Папы, которые приводят её в ярость .
- Концепция «непогрешимости Папы» (infallibility) кажется комикам сомнительной, учитывая исторические скандалы и перемещения священников внутри церкви .
Шейн признается, что именно такие моменты заставляли его терять веру в юности. Несмотря на это, он до сих пор восхищается Римом, называя его величайшим городом в мире (после Нью-Йорка), хотя сам Ватикан при личном посещении может не оправдать завышенных ожиданий . Затрагивая тему грандиозных строений, комики удивляются скорости постройки Эмпайр-стейт-билдинг (всего 13 месяцев), сравнивая это с тем, как быстро менялся мир в XX веке .
Спор об атлетизме: Гиллис против О'Коннора 35:46
Разговор о физической форме заходит после упоминания Криса О’Коннора, коллеги Шейна по подкасту Stuff Island. О’Коннор утверждает, что он — лучший атлет во всём, за исключением борьбы в линии нападения и защиты в американском футболе . Это вызывает у Шейна бурю негодования.
Спор разделяется на несколько «дисциплин»:
- Баскетбол: О’Коннор считает себя быстрее, но Шейн утверждает, что Крис «едва может забить лей-ап», и Шейн просто задавит его массой в посте .
- Плавание: Гиллис уверенно заявляет: «Я хорош в бассейне, я просто уничтожу Криса в плавании» .
- Футбол: О’Коннор хвастается, что благодаря «латеральному движению» он может обойти Шейна и добраться до квотербека когда захочет . Шейн парирует, что О'Коннор слишком компактен, хотя и признает, что тот сильнее в плане работы с весами в зале .
Шейн Гиллис (Shane Gillis) иронично классифицирует бег, гольф и лакросс как «гей-виды спорта», в которых Крис действительно может быть лучше . Однако в реальном столкновении Шейн полагается на свои габариты. Вспоминая свои годы в колледже, Шейн отмечает, что он действительно числился в команде Вест-Пойнта, но быстро понял, что не будет там играть, и ушел .
Ближе к концу сегмента разговор становится максимально неформальным: Шейн делится забавной историей о своей физиологической особенности — сверхчувствительных сосках, что мешает ему во время близости . Также комики обсуждают свои поездки в Австралию и Таиланд, пародируя местные акценты и вспоминая австралийские телешоу вроде «Border Security», где пограничники не пускают в страну мигрантов с мешками насекомых в багаже . Завершается глава тизером грядущей истории о конфликте в казино, которая произошла в Остине во время совместного отдыха с Джо Роганом (Joe Rogan) .
🎰 Азарт, история и последствия «волшебных таблеток» 50:42
Конфликт в казино: Шейн Гиллис против Джейми Вернона 50:42
Разговор в студии переходит к азартным играм и инциденту, который едва не рассорил Шейна Гиллиса с продюсером Джо Рогана, Джейми Верноном. История произошла за столом для блэкджека, когда у Джейми закончились фишки, и Шейн решил выступить в роли спонсора. Ситуация приняла неожиданный оборот, когда дилер выдал четыре туза подряд . Шейн оплатил разделение (split) трёх из этих тузов, и в итоге все руки выиграли.
Конфликт возник на почве распределения прибыли. По словам Гиллиса, Джейми считал, что в мире профессионального гемблинга тот, кто «бекает» (спонсирует) игрока, просто получает свои деньги назад в случае успеха, не претендуя на долю от выигрыша. Шейн же придерживался другой логики: если он берет на себя риск потери денег, то и награда должна принадлежать ему. «Я просто начал его буллить, — признается комик, — я вытряс из него ещё 800 долларов» .
Самым ироничным моментом стало то, что прямо перед судьбоносной раздачей Шейн, будучи в изрядном подпитии, философски заявил Джейми: «Деньги — это не реальность, это просто бумага» . Однако, как только на столе оказался крупный выигрыш, пацифизм Гиллиса мгновенно испарился, уступив место жадности. Спор накалился до такой степени, что менеджер казино был вынужден вмешаться, пока комик и продюсер кричали друг на друга в течение восьми минут .
Наполеон Бонапарт как величайший полководец 53:16
Шейн Гиллис, известный своим увлечением историей, объясняет Эндрю Шульцу и остальным, почему он считает Наполеона Бонапарта величайшим «GOAT» (Greatest of All Time) среди правителей. В массовой культуре США, по мнению Шейна, существует предвзятое отношение к французам как к нации, которая «всегда сдается», но эпоха Наполеона доказывает обратное .
Ключевой вклад Наполеона в мировую историю, по мнению Гиллиса, — это концепция «тотальной войны». До Бонапарта сражения в Европе напоминали «джентльменские дуэли»:
- Войны велись ограниченными профессиональными армиями.
- При сдаче крепости проигравшему могли торжественно вернуть меч.
- Конфликты редко затрагивали всё население страны.
Наполеон же изменил правила игры, мобилизовав все ресурсы Франции. При нём вся государственная машина переключилась на нужды фронта: «Производители карт перестают делать карты и начинают делать пули» . Это была война на уничтожение, где идеология и государственная мощь сливались воедино.
Обсуждая масштаб кровопролития, комики касаются темы Третьей мировой войны, вспоминая знаменитую цитату, приписываемую Эйнштейну, о том, что после ядерного конфликта четвёртая мировая будет вестись камнями и палками . Шейн отмечает, что Наполеон был первым, кто показал, как выглядит по-настоящему масштабное использование человеческого ресурса ради имперских амбиций.
Опыт употребления экстази и увольнение из SNL 59:27
Тема наркотического опыта всплывает в контексте обсуждения «регуляции настроения». Шейн вспоминает свой первый опыт с молли (экстази), который произошел на вечеринке Луиса Дж. Гомеса в Бруклине около четырех лет назад . Это был странный сеттинг: грязный склад, стриптизерши и сотрудники Gas Digital.
Для Гиллиса этот трип совпал с поворотным моментом в карьере: «В тот момент меня как раз взяли в SNL (Saturday Night Live), и я сидел там, глядя в пустоту, и думал: "Черт, жизнь прекрасна. Что вообще может пойти не так?"» . Иронично, но всего через несколько дней старые записи его подкаста всплыли в сети, что привело к скандалу и его немедленному увольнению из шоу.
Позже, во время пандемии, Шейн начал употреблять экстази чаще, когда выступал в Helium Comedy Club в Филадельфии. Биг Джей Окерсон часто привозил вещество, и они принимали его прямо перед или во время шоу. Гиллис описывает «первую волну», которая накрыла его прямо в тот момент, когда Биг Джей вызвал его обратно на сцену .
«Я вышел на сцену, не мог говорить, просто держался за лицо и честно признался толпе: "Ребята, я под экстази". И вся толпа закричала: "Мы любим тебя!", а я стоял и думал: "Боже, я тоже вас так люблю"» .
Несмотря на эйфорию, Шейн отмечает, что в такие моменты он предпочитает одиночество, так как вещество делает его слишком чувствительным к окружающим .
Инцидент на Case Race: драка с гримом 1:08:40
В финальной части блока Шейн рассказывает о постыдном, но комичном инциденте на подкасте Barstool во время состязания «Case Race». Суть шоу проста: команды должны на скорость выпить кейс пива (24 банки). К концу часа Шейн был мертвецки пьян, а его лицо было покрыто боевой раскраской (full face paint) .
Конфликт возник с одним из продюсеров азиатского происхождения. Кто-то из присутствующих подшутил над Шейном, сказав, что этот продюсер злится на него из-за старого скандала с SNL (который касался расистских шуток в адрес азиатов). Пьяный Шейн воспринял это всерьез. Когда продюсер вошел в комнату и навис над ним, Гиллис, будучи в гриме, начал вести себя агрессивно .
«Представьте, насколько ужасно это выглядело бы со стороны: я, с раскрашенным лицом, после 25 банок пива, избиваю азиата перед камерами. Это был бы конец моей карьеры, дубль два», — смеется Шейн . К счастью, до физического столкновения не дошло, и сейчас они с тем продюсером находятся в дружеских отношениях. Шейн признается, что вообще редко вступает в драки, и единственный раз за последние 10 лет, когда он применил силу, был случай с мелким чемпионом по кикбоксингу, которого он просто прижал к забору, смеясь над его попытками наносить удары .
🥊 Схватка с Джо Роганом и триумф Шона Стрикленда 1:17:08
Разговор в студии Flagrant принимает неожиданный оборот, когда Шейн Гиллис начинает делиться историями о своих не самых удачных попытках проявить физическую силу. Вспоминая драки в студенческие годы в штате Пенсильвания, Шейн признается, что его стиль ведения боя далек от профессионального: «Это буквально попытка схватить кого-то, прижать и плакать» . По его словам, он становится крайне эмоциональным в моменты конфликтов, а его лицо приобретает пугающий темно-красный оттенок, что дезориентирует противников. Однако настоящий вызов его самоуверенности бросил не пьяный студент, а легенда подкастинга и мастер единоборств.
«Джиу-джитсу — это отстой»: Как Шейн Гиллис бросил вызов Джо Рогану 1:17:08
Одной из самых ярких и болезненных историй главы становится рассказ Шейна о его недавней попытке побороться с Джо Роганом. Будучи в состоянии сильного алкогольного опьянения, Гиллис решил доказать опытному черному поясу, что все его навыки — это преувеличение. «Я твердил ему: "Ты не сможешь заставить меня сдаться, джиу-джитсу — это для геев"», — вспоминает комик со смехом . Результат оказался предсказуемым, но от этого не менее травматичным.
Джо Роган не просто принял вызов, а устроил гостю настоящий мастер-класс, от которого у Шейна до сих пор болит плечо. «Он чуть не оторвал мне руку», — жалуется Гиллис, добавляя, что Роган заставил его сдаться минимум восемь раз за одну сессию . Ситуацию усугублял комик Ари Шаффир, который подливал масла в огонь и подначивал Шейна, убеждая его, что он намного сильнее Джо и должен просто «встать» из партера . Даже находясь в плотном «треугольнике» или под угрозой удушения со спины, Шейн продолжал отрицать эффективность техники, пока боль не становилась невыносимой. Этот опыт заставил Гиллиса признать: даже в нетрезвом виде Роган остается невероятно опасным противником, сочетающим технику джиу-джитсу с мощной базой кикбоксинга .
Психология октагона: Сенсация Стрикленда и «макро-взгляд» Адесаньи 1:18:37
Обсуждение боевых искусств плавно перетекает в анализ недавних событий в мире UFC, а именно сенсационной победы Шона Стрикленда над Исраэлем Адесаньей. Шейн отмечает, что Стрикленд — «невероятно крутой» персонаж, который идеально вписался в роль нового антигероя лиги . Его поведение после боя, где он за одну минуту переходит от радости победы к радикальным заявлениям о том, что женщинам не стоит давать право голоса, вызывает у комиков восторг своей абсурдностью и прямолинейностью .
Эндрю Шульц, делясь своими впечатлениями от личного общения с Адесаньей, отмечает, что «Последний повелитель стилей» (The Last Stylebender) обладает уникальным «макро-взглядом» на свою карьеру . Для Исраэля каждый бой — это часть большой сюжетной линии, и он справляется с поражениями лучше, чем большинство атлетов, видя в них лишь временные препятствия на пути к великому финалу . Шейн и Эндрю сходятся во мнении, что стиль Стрикленда — это нечто среднее между боксером 1920-х годов, который просто идет на таран, и абсолютно непредсказуемым безумцем .
Особое внимание уделяется манере общения Стрикленда. Шейн подмечает, что Шон часто шутит о своем тяжелом детстве и абьюзе со стороны отца, превращая травму в топливо для своей харизмы. «Он говорит: "Спасибо папе за насилие, это окупилось"», — цитирует Гиллис, подчеркивая, что Стрикленд прекрасно осознает, как его образ работает на публику . Комики сравнивают его влияние с феноменом Нейта Диаса, который всегда оставался верен себе, невзирая на маркетинговые требования промоушена .
Быт гастролирующего комика: От хогги в Wawa до первого класса со Стейнбеком
В заключительной части главы разговор уходит от спорта к личным привычкам Шейна, которые резко контрастируют с его образом «простого парня». Несмотря на то, что ранее в беседе упоминались его симпатии к историческим лидерам вроде Наполеона Бонапарта, в повседневной жизни Гиллис предпочитает приземленные удовольствия. Его идеальный перекус после выступления — итальянский хогги (суб-сэндвич) из сети Wawa . Он категорически отказывается от сладостей, называя себя «мясным парнем», чьим единственным десертом может быть сэндвич с мороженым Toll House в отеле .
Однако у Шейна есть и «буржуазные» слабости, которые он старается не афишировать. Он признается, что теперь летает только первым классом, где его часто застают за чтением классической литературы. Шульц вспоминает, как был впечатлен, увидев Гиллиса в самолете, «по колено погруженного» в чтение Джона Стейнбека . Райдер комика также претерпел изменения: если раньше он не заботился об условиях проживания, то после инцидента в ужасном мотеле, где парковка находилась прямо перед дверью номера, он стал требовать качественные отели и обязательное наличие стейка или курицы в меню, чтобы не питаться одной пиццей . Единственное, что остается неизменным в его требованиях — это плато с хумусом и запас напитков White Claw .
🕶️ Феномен антигероя и «черный ангст»: культура как зеркало прогресса 1:40:24
Обсуждение закулисья индустрии развлечений плавно переходит от личных встреч со знаменитостями к глубокому анализу того, как юмор и социальные привычки отражают состояние общества. Вспоминая свои визиты в офис SNL уже после скандального увольнения (тема, которой комики касались ранее в разговоре), Шейн Гиллис отмечает, насколько странно было находиться в одной комнате с Ларри Дэвидом и Уиллом Ферреллом , не решаясь заговорить с ними из-за внутреннего чувства неловкости. Однако именно творчество этих людей, в частности протеже Феррелла, Дэнни Макбрайда, стало фундаментом для современного понимания комедийного антигероя.
Дэнни Макбрайд: эволюция комедийного антигероя 1:42:34
Для Шейна Гиллиса творчество Дэнни Макбрайда — это не просто смешные шоу, а своего рода эталон жанра. Разговор начинается с фильма «Путь кулака и стопы» (The Foot Fist Way), который стал трамплином для карьеры Макбрайда. Гиллис пересказывает легендарную в комедийных кругах историю о том, как Уилл Феррелл и Адам Маккей получили кассету с этим фильмом с пометкой «не смотреть», что, естественно, заставило их сделать обратное и в итоге взять Макбрайда под свое крыло .
Главный акцент комики делают на сериале «На дне» (Eastbound & Down). Шейн ставит его на первое место в своем личном рейтинге, выше «Сайнфелда» и «Умерь свой энтузиазм» . Феномен Макбрайда заключается в создании персонажа Кенни Пауэрса — «подонка», который умудряется оставаться бесконечно обаятельным.
- Уникальность стиля: Макбрайд играет персонажей, которые говорят самые чудовищные вещи, но зритель всё равно продолжает за них болеть .
- Комедийная искренность: Его юмор строится не на панчлайнах, а на абсурдной серьезности, с которой он относится к своим нелепым связям, называя едва знакомого человека «мой герой и лучший друг» .
- Влияние на жанр: До Макбрайда комедия редко позволяла себе быть настолько темной и при этом эмоционально вовлекающей.
Эндрю Шульц подчеркивает, что Кенни Пауэрс — это идеальный антигерой . Это комедия, которая не пытается казаться смешной, а извлекает юмор из самой природы человеческого эго и неадекватности.
«Черный ангст» как признак социального равенства 1:47:26
От обсуждения кино беседа переходит к социологическим наблюдениям Эндрю Шульца. Он выдвигает провокационную теорию о том, что современная мода и поведение некоторых темнокожих артистов (например, Дрейка, начавшего красить ногти) — это признак достижения глубокого социального равенства . Шульц называет это «черным ангстом» (black angst).
По мнению Эндрю, темнокожее сообщество в США долгое время было сосредоточено на борьбе за базовое выживание и права, что не оставляло места для «экзистенциальных страданий», характерных для белого населения. Теперь же, когда базовые потребности многих представителей культуры удовлетворены, они начинают входить в свою «эмо-фазу» .
- Теория равенства: Шульц утверждает: «Ваши базовые нужды наконец-то удовлетворены, и теперь вы такие: „Я всё равно несчастлив, почему?“» . Это состояние разочарования при наличии достатка он считает финальной точкой интеграции в западную модель потребления.
- Культурный цикл: То, что раньше считалось прерогативой «белых чудиков» (экзистенциальная депрессия, странная мода, покраска ногтей), теперь становится частью мейнстримной черной культуры.
Шейн Гиллис реагирует на это с иронией, отмечая, что Шульц пытается анализировать общество как «пьяный Обама» , но признает, что в этих наблюдениях есть зерно истины относительно того, как меняются приоритеты в культуре по мере роста благосостояния.
Алкоголь как эмоциональный предохранитель англосаксонского мира 1:54:11
Завершающая часть дискуссии посвящена роли алкоголя в разных культурах. Эндрю Шульц и Шейн Гиллис приходят к выводу, что для англосаксонских и северных культур (британцы, ирландцы, американцы) алкоголь является необходимым инструментом эмоциональной разрядки.
Суть теории заключается в концепции «stiff upper lip» (жесткая верхняя губа) — привычке подавлять эмоции в трезвом состоянии .
- Инструмент связи: В культурах, где не принято проявлять чувства, алкоголь становится легальным способом сказать другу «я тебя люблю» или признаться в своих страхах .
- Контраст с латиноамериканцами: Комики сравнивают это с латиноамериканской культурой, где люди живут на «эмоциональной десятке» постоянно. Им не нужно напиваться, чтобы обнимать детей или плакать, поэтому уровень бытового алкоголизма там имеет иную природу .
- Функциональность: Шейн называет алкоголь «идеальным наркотиком», потому что его можно сегментировать. Ты можешь быть «настоящим мужчиной» и терпеть проблемы всю неделю, а затем «накидаться» в выходные, выпустить пар, пожаловаться на жену или любимую команду, и в понедельник снова вернуться в строй .
В этом контексте упоминаются и русские, которых Шейн в шутку называет еще более закрытыми эмоционально, чем англосаксы, несмотря на великую литературу Достоевского, полную страстей . Итогом дискуссии становится мысль, что алкоголь — это «социальный клей», позволяющий закрытым людям оставаться функциональными членами общества, сохраняя при этом доступ к своим чувствам через контролируемую интоксикацию .
🎭 Великий спор о кино: от Дензела до супергероев
Актерские титаны: Дензел против Ди Каприо 2:31:38
Разговор переходит в плоскость большого кино, когда Шейн Гиллис признается, что его давний спор с комиком Крисом О'Коннором о величии актеров перекочевал даже в эфир к Джо Рогану (ранее в беседе они уже упоминали свои борцовские схватки с ведущим ). Предметом ожесточенной дискуссии становится иерархия голливудских звезд: Том Круз против Леонардо Ди Каприо, Тома Хэнкса и Дэниела Дэй-Льюиса.
Шейн Гиллис выступает в роли адвоката Тома Круза, утверждая, что его долголетие в индустрии и влияние на «американское доминирование в Голливуде» делают его незаменимым . В то время как другие готовы «вычеркнуть» Круза из истории в пользу Дэй-Льюиса, Шейн напоминает о культурном весе таких картин, как «Лучший стрелок» (Top Gun) и «Дни грома». Однако Эндрю Шульц категоричен: для него номер один — Дензел Вашингтон .
Спор о Дензеле и Ди Каприо превращается в детальное сравнение их лучших работ:
- Дензел Вашингтон: Шульц ставит его в один ряд с Аль Пачино, выделяя такие фильмы, как «Тренировочный день», «Слава» (Glory), «Джон Кью» и «Гнев» . Он утверждает, что Дензел — лучший актер, чем Лео, и это «даже не обсуждается» .
- Леонардо Ди Каприо: Шейн Гиллис и Акаш Сингх защищают Лео, вспоминая «Поймай меня, если сможешь», «Волк с Уолл-стрит» и «Однажды в… Голливуде» .
Эндрю Шульц иронизирует, что в фильмах Ди Каприо «нет черных персонажей», особенно в работах Тарантино , в то время как Дензел Вашингтон для него — эталон актерского мастерства, способный вытянуть любой сценарий, включая трилогию «Великий уравнитель». Комики также кратко обсуждают Мела Гизона, называя его одним из величайших, если забыть о его скандальных высказываниях в прошлом .
Киноляпы в «Охотнике на оленей» 2:40:13
Шейн Гиллис, выросший в Пенсильвании, обрушивается с критикой на классику мирового кинематографа — фильм «Охотник на оленей» с Робертом Де Ниро. Его главная претензия — вопиющая географическая неточность. По сюжету герои живут в Западной Пенсильвании (окрестности Питтсбурга), но когда они отправляются на охоту, зритель видит величественные скалистые горы с заснеженными пиками .
«Это Пенсильвания 50-летней давности, почему они вдруг оказываются в Скалистых горах?» — возмущается Шейн . Шульц пытается возразить, что в Аппалачах тоже есть горы, но Гиллис непреклонен: заснеженные вершины, показанные в фильме, не имеют ничего общего с ландшафтом его родного штата .
Для Шейна этот «ляп» портит погружение в фильм, несмотря на всю его художественную ценность. Он высмеивает аргументы о том, что «это просто кино», подчеркивая, что для человека из тех мест такая ошибка выглядит абсурдно. Этот разговор плавно перетекает в обсуждение реализма в кино в целом, включая современные блокбастеры вроде «Топ Ган: Мэверик», где герой Круза выживает в ситуациях, невозможных с точки зрения военной авиации .
Супергеройское кино и гений Джеймса Ганна 2:44:28
Несмотря на скепсис по отношению к современному мейнстриму, комики находят точки соприкосновения в обсуждении супергероики. Шейн Гиллис признается, что ему нравятся «пару фильмов», среди которых выделяются «Бэтмен» Кристофера Нолана и «Суперсемейка» .
Особое внимание уделяется Джеймсу Ганну. Шейн отмечает, что «Стражи Галактики» заставляют его «плакать каждый чертов раз» . Группа приходит к выводу, что секрет успеха Ганна и Нолана в том, что они — качественные авторы, а не просто исполнители «шаблонных» заказов Marvel или DC .
В ходе обсуждения звучат следующие оценки:
- Джеймс Ганн: Его хвалят за «Отряд самоубийц» и умение работать с музыкой и эмоциями .
- Тайка Вайтити: Его подход в «Тор: Рагнарёк» называют отличным примером комедийного стиля в супергероике .
- Марвел: Общая критика направлена на «шаблонный юмор» и натужную иронию (вроде фразы «у нас есть Халк») .
- Черная Пантера: Эндрю Шульц вспоминает, как смеялся в кинотеатре над тем, насколько плохим и переоцененным ему показался этот фильм, несмотря на его культурную значимость .
Ближе к концу сегмента комики составляют свои личные списки «лучших фильмов всех времен». В список попадают «Пятница», «Побег из Шоушенка», «Матрица» и «Храброе сердце» . Шейн Гиллис также не упускает возможности высмеять сюжет «Армагеддона» Майкла Бэя, задаваясь вопросом: «Почему вместо ученых мы отправляем на астероид алкоголиков с буровой установки, которые никогда не были в космосе?» . Завершается глава обсуждением Стивена Спилберга: Шейн признается, что его раздражает излишний пафос и «трубные звуки» в военных драмах вроде «Спасти рядового Райана», предпочитая им более жесткий и реалистичный подход Клинта Иствуда или Стэнли Кубрика в «Цельнометаллической оболочке» .
🗽 Гражданский долг и битва за душу Нью-Йорка 2:56:49
Заключительная часть беседы переходит в плоскость обсуждения основ американского общества и того, что удерживает его от окончательного распада. Эндрю Шульц выдвигает провокационную идею: введение обязательной национальной службы для всей молодежи США. По его мнению, это могло бы стать тем самым «социальным клеем», которого так не хватает поляризованной стране.
Обязательная служба: социальный клей или «антиамериканская» принудиловка? 2:56:49
Дискуссия начинается с предложения Шульца ввести обязательный год службы для каждого американца сразу после окончания школы . Эндрю аргументирует это тем, что современная молодежь воспринимает блага страны как должное, не принося ничего взамен. Он считает, что год работы на благо государства — будь то в национальных парках, на границе или в социальных службах — заставит людей чувствовать себя более инвестированными в судьбу нации .
Шейн Гиллис, чьи взгляды часто балансируют между консерватизмом и здоровым скепсисом, встречает эту идею без энтузиазма. Он называет принуждение к службе «антиамериканским» актом, подчеркивая, что свобода выбора является фундаментом США . Тем не менее, в этом споре всплывают личные признания:
- Шейн признается, что его главным жизненным сожалением в 39 лет является отсутствие военного опыта . Он вспоминает, что пытался поступить в Вест-Пойнт и армию, но в итоге ушел, в то время как его отец и дяди честно отслужили свой срок .
- Акаш Сингх добавляет, что он также имеет отношение к госслужбе, упоминая свой опыт работы судебным приставом и попытку попасть в ВВС .
Комики обсуждают идеи Вивека Рамасвами о введении экзамена по гражданскому праву для избирателей . Шейн иронизирует над радикально левой повесткой, согласно которой даже требование предъявить удостоверение личности (ID) на выборах считается проявлением расизма . Шульц же настаивает на своем: если бы дети из богатых районов Беверли-Хиллз были вынуждены провести год, работая на строительстве пограничной стены или восстанавливая инфраструктуру, их понимание реальности сильно бы изменилось . Основная проблема, которую они видят, заключается в коррупции: богатые семьи всё равно найдут способ устроить своих детей на «теплые» места .
Нью-Йоркский разлом: коренные жители против «понаехавших» 3:02:59
Разговор о национальном единстве неизбежно перетекает в обсуждение Нью-Йорка — города, который Эндрю Шульц считает бастионом толерантности, а Шейн Гиллис — местом жесточайшего идеологического диктата. Шейн утверждает, что в Нью-Йорке невозможно открыто заявить о своих республиканских взглядах, не столкнувшись с агрессией: «Тебе скажут — убирайся отсюда или езжай на Стейтен-Айленд» .
Комики проводят четкую разделительную линию между двумя категориями жителей:
- «Транспланты» (приезжие): Либерально настроенные мигранты из других штатов, которые переезжают в Нью-Йорк, чтобы «быть свободными в своем прогрессивизме». По мнению Шейна и Эндрю, именно они являются самыми громкими и нетерпимыми, навязывая городу повестку с «синими волосами» и жесткой цензурой .
- Коренные ньюйоркцы: Настоящие жители города, работяги, водители мусоровозов. Как отмечает Шульц, коренной Нью-Йорк на самом деле гораздо консервативнее, чем принято считать. Он напоминает, что город десятилетиями выбирал мэров-республиканцев, таких как Руди Джулиани и Майкл Блумберг .
Акаш и Эндрю соглашаются, что настоящий ньюйоркский дух — это не прогрессивные лозунги, а грубоватая прямолинейность в стиле «живи и давай жить другим» . Конфликт возникает из-за того, что приезжие принимают свою эхо-камеру за мнение всего города. Шейн замечает, что если выйти на улицу и заявить о существовании только двух гендеров, «транспланты» тут же начнут кричать тебе в лицо, в то время как коренному жителю, скорее всего, будет просто наплевать .
В завершение беседы, прежде чем перейти к финальным благодарностям и анонсам, комики еще раз подчеркивают масштаб культурного разрыва. Нью-Йорк сегодня — это битва 50 на 50 между теми, кто родился здесь и помнит старые порядки, и теми, кто приехал переделывать город под свои идеологические лекала . Несмотря на споры, Шейн Гиллис покидает подкаст на дружеской ноте, в очередной раз подтвердив свой статус комика, который не боится касаться самых неудобных тем современной Америки.
