«Я очнулся и сказал: “Господи, я всё понял. Спасибо”», — Захар Прилепин описывает первые секунды после подрыва на противотанковой мине, который разделил его жизнь на «до» и «после». Пережив теракт и гибель близкого соратника, писатель формулирует образ России как «хрустальной лавки» межэтнического мира, которой суждено возглавить глобальное антиколониальное движение и окончательно порвать с евроцентризмом.
💣 Чудо выживания и «гражданская» трагедия: первый разговор после взрыва 1:52
Первое большое интервью после покушения Захар Прилепин дает в одном из московских реабилитационных центров. Несмотря на тяжелейшие травмы — девять переломов ног, перелом грудины и позвоночника — писатель сохраняет самообладание и подчеркнуто спокойный тон. На вопрос Ксении Собчак о самочувствии он отвечает, что принял случившееся как данность еще в момент пробуждения после комы . Для Прилепина этот период стал вынужденной паузой, позволившей «остановиться и осмотреться», почитать Священное Писание и отдохнуть от многолетней гонки, в которой он находился .
Детонация и «выключение света» 5:14
Описывая сам момент взрыва, Захар Прилепин отрицает наличие каких-либо вспышек или кинематографических спецэффектов. По его словам, произошло мгновенное «выключение света» и переход в полное небытие . Когда сознание включилось, писатель сразу осознал всё: и факт подрыва на мине, и гибель своего соратника Александра Шубина.
Технические детали происшествия заставляют говорить о произошедшем как о чуде. Покушение было совершено с использованием противотанковой мины, предназначенной для уничтожения тяжелой бронетехники . Сила взрыва была такова, что тяжелое колесо автомобиля Audi отлетело на 170 метров, а двигатель выбросило глубоко в лес . В машине практически не осталось целых фрагментов, а сиденье водителя и руль были полностью уничтожены.
Список травм Прилепина выглядит критическим:
- 9 переломов ног, из которых три — открытые ;
- Перелом грудины и ребер;
- Травмы позвоночника (перелом восьми позвонков).
Особую роль в спасении писателя сыграл хирург в нижегородской больнице, Александр Борисович. Когда из Москвы требовали собрать консилиум и «размазать ответственность», врач фактически пошел на риск, закрыл дверь операционной и начал собирать раздробленные конечности пациента в одиночку . Буквально по частям была восстановлена взорванная пятка и основные переломы ног .
Гибель Александра Шубина: роковая смена мест 8:48
Трагедия могла быть еще масштабнее, если бы не случайность. Незадолго до взрыва Захар Прилепин сам сел за руль, попросив Александра Шубина пересесть на пассажирское кресло . Мина была заложена именно под пассажирскую сторону, и Александр погиб мгновенно . Более того, на дороге были установлены две мины, соединенные проводом, но из-за ошибки исполнителя вторая не детонировала, что Прилепин называет вторым чудом .
В разговоре с Ксенией Собчак писатель вспоминает Александра Шубина как «золотого» товарища, уроженца Луганска, для которого возвращение на фронт после начала СВО было единственно возможным решением . Прилепин подчеркивает гражданский характер нынешнего противостояния, где люди, говорящие на одном языке, оказываются по разные стороны баррикад . Он вспоминает монолог Шубина трехлетней давности о том, как страшно воевать против «своего», который кричит тебе «сдавайся» на чистом русском языке . Тем не менее, для них обоих участие в конфликте было «делом всей жизни», которое необходимо доделать до конца .
Встреча с исполнителем теракта в лесу 15:46
Удивительным фактом расследования стало то, что Захар Прилепин видел своего будущего убийцу, Александра Пермякова, за день до покушения. 5 мая писатель гулял в лесу с дочерью и двумя крупными собаками, когда встретил незнакомца . Мужчина повел себя подозрительно: резко свернул в чащу при виде Прилепина и нес на спине странный, кажущийся пустым рюкзак .
Прилепин признается, что интуиция сработала мгновенно — в голове «прокололо», что человек подозрителен. Однако присутствие дочери и отсутствие оружия заставили его отказаться от преследования . «Я подумал: если я сейчас побегу за ним, он может меня застрелить прямо сейчас, и дочка останется одна на дороге с собаками», — вспоминает писатель . Это была мимолетная встреча, которая могла изменить ход событий, но закончилась лишь тремя минутами тревожного молчания.
На вопрос о желании встретиться с Пермяковым сейчас, Захар отвечает отрицательно. Как человек с военным опытом, он видел множество пленных врагов и утверждает, что в них нет ничего «судьбоносного» — это лишь «оболочки людей с отравленными глазами» .
Реакция либеральной интеллигенции и шампанское Полозковой 22:11
Очнувшись в больнице, Прилепин первым делом попросил телефон, чтобы изучить реакцию общества. Его поразила слаженная работа украинских блогеров, включая Анатолия Шария, которые начали тиражировать версию об инсценировке покушения . По мнению Прилепина, это была методичная попытка «размазать» реальность теракта .
Отдельной темой стала реакция российских деятелей культуры, в частности Веры Полозковой и Михаила Козырева. В интервью Козыреву поэтесса обсуждала, выпила ли она шампанского за смерть Прилепина (в итоге сошлись на «пивке») . Захар отмечает, что когда-то был в хороших отношениях с Верой, но их расколол 2014 год. Конфликт начался с публичной перепалки: Полозкова поехала поддерживать друзей в Киев, а Прилепин — в Донецк .
«Вера — женщина, ей я позволяю эмоциональные реакции. А вот Михаил Козырев меня удивил больше», — говорит писатель . Его задела позиция Козырева, который в личных разговорах с общими знакомыми (например, с Владимиром Шахриным) якобы допускал, что Прилепина «убивать можно» . Несмотря на то, что позже Полозкова оговорилась, что не желает никому смерти, Прилепин уверен: внутренняя ненависть либеральной среды к нему достигла той степени, когда этические границы полностью стерты .
💀 Философия фатализма и долг перед почвой 25:07
Второй акт беседы Ксении Собчак с Захаром Прилепиным переходит от физических травм к вопросам экзистенциальным и политическим. Обсуждая гибель соратников и этику военного времени, писатель формулирует свою концепцию «взрослого отношения» к государству, попутно полемизируя с уехавшей интеллигенцией и западным видением трагедии в Буче.
«Убьют и убьют»: Отношение к смерти и гибель лидеров ополчения 27:35
Для Захара Прилепина тема гибели близких — это не теоретическое рассуждение, а хроника последних восьми лет. Перечисляя павших товарищей — Александра Захарченко, Арсена Моторолу, Гиви, Владлена Татарского и Александра Шубина , — он отмечает, что каждый из них осознавал неизбежность финала. «Арсену говорили: тебя убьют. Он молчал, а потом отвечал: ну, убьют и убьют», — вспоминает гость .
Собственное выживание после покушения (подробности которого обсуждались ранее) Прилепин трактует как чудо и «второе рождение». По его словам, мгновенный переход от звуков музыки в машине к взрыву стер за собой «ощущение трагедии смерти» . Смерть перестала быть для него сакральным ужасом, превратившись в понятный технический процесс.
Писатель апеллирует к своему опыту первой чеченской войны 1996 года, когда он молодым бойцом ОМОНа оказался в Грозном . Сравнивая судьбы тех, кто погиб на поле боя, и тех, кто за последующие 20 лет «спился или умер в глупых разборках», Прилепин делает жесткий вывод: разницы в конечном итоге нет, если ты не «восстал над своей глиняной природой» и не принес жизнь в дар тому, во что веришь . Для него вопрос «стоила ли борьба этих потерь?» не стоит — ответ утвердителен по умолчанию.
Верхний Ларс и инфантилизм: Долг перед государством 32:13
Обсуждая волну миграции через Верхний Ларс, Прилепин отказывается клеймить уехавших «предателями», но называет их позицию «инфантильной» . Основная претензия писателя заключается не в самом нежелании воевать, а в попытке полностью отделить свою жизнь от жизни «отечества».
По мнению Прилепина, современное российское государство предлагает множество форм встраивания в структуру: от IT-сектора, получившего брони , до артистических бригад. Он критикует тех, кто считает себя «людьми мира», указывая на пример Израиля, где мобилизация воспринимается как нечто само собой разумеющееся, а голоса противников призыва почти не слышны в медиаполе .
Отдельно гость останавливается на материальном аспекте. В его родной Нижегородской области зарплаты в 200–300 тысяч рублей на контракте становятся мощнейшим социальным лифтом и фактором «скрытой мобилизации» . Прилепин уверен, что возвращение 1,7 миллиона уехавших из 2 миллионов подтверждает: Россия — «щедрая земля», где можно зарабатывать и жить лучше, чем в «съемных квартирах Парижа» . Ответственность перед государством, по Прилепину, — это плата за возможность пользоваться ресурсами этой земли.
Трагедия в Буче и специфика штурма городов 48:07
Когда разговор заходит о методах ведения войны, Прилепин вступает в жесткий клинч с официальной западной версией событий в Буче, называя их «фейком» и «технически невозможной постановкой» . Он утверждает, что с военной точки зрения видео с телами вдоль дорог выглядят нелепо, и настаивает: если бы российская армия хотела «устраивать Бучи», она могла бы делать это на каждом углу под Киевом, но целей таких не было .
Писатель противопоставляет действия ВС РФ в Мариуполе и Бахмуте тактике Израиля в секторе Газа. Он утверждает, что огромные потери среди российских бойцов (десятки тысяч погибших в Бахмуте ) обусловлены именно «гуманным» характером штурма:
- Российская армия не использует ковровые бомбардировки и не сносит кварталы целиком .
- Бойцы часто вступают в диалог с мирными жителями прямо во время боя. Прилепин приводит анекдотичный пример танкиста, который просит бабушку уйти с балкона, пока он ведет огонь по пулеметному гнезду в том же здании .
Прилепин обвиняет украинскую сторону в «немыслимом терроре» на подконтрольных ей территориях, ссылаясь на судьбы пророссийских активистов в Харькове и Купянске, которых, по его данным, массово расстреливали после ухода российских войск . В качестве доказательства «расчеловечивания» он приводит примеры из украинского сегмента интернета: торты в форме русских младенцев и конфеты «Глаз москаля», утверждая, что подобная эстетика невозможна в Донецке или Луганске даже после восьми лет обстрелов .
🌏 «Белые по недоразумению»: геополитический разворот и ставка на Киев 50:15
Третий этап разговора Ксении Собчак и Захара Прилепина смещает фокус с личной трагедии и деталей покушения (о которых шла речь в первой главе) на глобальное осмысление конфликта. Писатель, долгое время бывший лицом «ополченческого» Донбасса, признается, что переход к полномасштабным боевым действиям в феврале 2022 года стал для него серьезным внутренним испытанием. Несмотря на многолетнюю публичную поддержку идеи похода на Киев, реальность «большой машины» оказалась сложнее медийных лозунгов.
Моральный шок и крах «казахстанского сценария» 51:31
Захар Прилепин откровенно описывает смену своего статуса: из представителя «битой, слабой, но морально честной» стороны конфликта на Донбассе он в один день превратился в часть огромной государственной военной машины . Этот переход вызвал у него «моральный шок». Писатель вспоминает, как в первые дни СВО его знакомые звонили с поздравлениями, на что он отвечал резко: «Идите к чёрту, ликовать нечему» .
Основным разочарованием стал несбывшийся расчёт на молниеносную операцию. Прилепин подтверждает: руководство страны и силовые структуры рассчитывали на сценарий, аналогичный наведению порядка в Казахстане накануне войны .
- План «быстрого решения»: подавление огневых точек, захват офисов националистических организаций и блокировка руководства Украины в Киеве группами спецназа .
- Реальность: уже ко второму-третьему дню стало очевидно, что блицкриг провалился, и впереди — «небывалая кровавая жатва» .
Ранее в интервью Ксения Собчак уже затрагивала тему Бучи, однако в этом фрагменте Прилепин делает упор на политическую невозможность «открутить всё назад». Он признает, что Россия попала в своего рода «капкан», но считает своим долгом нести этот «грех» до конца, не делая вид, что он здесь ни при чём . По его версии, Владимир Путин пытался зафиксировать мирные договорённости через Турцию спустя три месяца после начала, но украинская сторона под давлением извне отказалась от диалога .
Россия как лидер «цветного мира» 57:06
Разрыв с Западом Прилепин называет не катастрофой, а «предпочтительной и радостной» конфигурацией, о которой он мечтал с середины 90-х. Его главная претензия к российским элитам — «унизительный» евроцентризм. Ксения Собчак парирует это примером из жизни: даже сейчас на дорогах можно встретить рекламу «евроремонта», но никто не пишет «китайский ремонт» .
Прилепин выдвигает радикальную теорию идентичности:
- Культурный разрыв: Вхождение в Европу возможно было только на «третьих ролях» и через покаяние за «совок» и ГУЛАГ .
- Глобальное лидерство: Россия способна стать центром «мировой перезагрузки», создав альтернативные институты — новый «Оскар», свои Канны и Нобелевскую премию, на которые ориентируется Глобальный Юг .
- «Цветная» Россия: Писатель утверждает, что «русские — белые лишь по недоразумению» . По его мнению, весь остальной мир (БРИКС, Африка, Латинская Америка) видит в России не колонизатора, а идеалистический народ, готовый строить школы и заводы. «На самом деле мы краснокожие, желтокожие и чернокожие», — резюмирует он, подчеркивая ментальную близость России к «небелому» большинству человечества .
Даже внутреннюю многонациональность России Прилепин видит через призму «Орды», где тувинцы, башкиры и якуты — не просто соотечественники, а братья по оружию, которые порой смотрят на «избалованных русских» с имперским снисхождением .
Единственный исход: капитуляция в Киеве 1:12:40
Обсуждая текущее положение на фронте, Прилепин объясняет невозможность быстрого взятия Авдеевки тем, что лучшие мировые специалисты 8 лет строили там «невероятный форпост» . Однако он убежден: экономика России оказалась готова к затяжной войне, а «подушка безопасности» позволяет жить в таком режиме неопределенно долго .
Для Прилепина не существует варианта компромиссного мира. Он выделяет два ключевых сценария:
- Оптимистичный (и единственный возможный): Взятие Киева и подписание полной капитуляции Украины . После этого, по его мнению, украинское общество быстро адаптируется к новой реальности, как это произошло в Херсоне или Запорожье, где люди просто перешли в статус граждан РФ .
- Пессимистичный (катастрофический): Любое перемирие («Минск-3») или переговорный процесс. Прилепин уверен, что это лишь даст Украине передышку на 3–5 лет, после чего война вспыхнет с новой силой .
Цель России, согласно писателю, — выстроить такую геополитическую конфигурацию (с Китаем, КНДР и Африкой), чтобы объем ресурсов и вооружений превысил возможности США и Европы . Только тогда «Украина схлопнется», а Россия завершит начатое в Киеве.
📺 Трудности перевода: пропаганда, погромы и культурная мафия 1:15:26
В разговоре с Ксенией Собчак Захар Прилепин выстраивает чёткую границу между своим видением «русского мира» и той формой, в которую его облекает государственная пропаганда. Несмотря на статус одного из главных идеологов СВО, писатель подчеркивает, что не несёт ответственности за стилистику федеральных каналов и радикальные высказывания отдельных лиц.
Дистанция от «крика»: критика телевизионной риторики 1:18:05
Обсуждение медийного поля начинается с фигуры Владлена Татарского. Собчак напоминает о его скандальной фразе «всех убьём, всех ограбим», называя это признаком маргинальности Z-идеологии . Прилепин в ответ дистанцируется от подобной риторики, утверждая, что сторонники «русского мира» в его окружении — такие как поэтесса Аня Долгарева, Семён Пегов или актёр Антон Шагин — никогда не позволяли себе подобных призывов . Писатель признаётся, что даже делал Татарскому замечания по поводу его хамского тона в отношении Украины, который казался ему бессмысленным .
Особое внимание в беседе уделяется стилистике Владимира Соловьева. Прилепин открыто признаёт, что не находит приемлемыми многие элементы его шоу: от перехода на немецкий язык («ливерные колбаски», «швайна») до общего агрессивного тона .
«Владимир Рудольфович — у него своя стилистика, и он несет за неё личную ответственность. Не все вещи, которые он использует, кажутся мне приемлемыми», — отмечает Прилепин .
В качестве позитивного примера он приводит Ольгу Скабееву и Евгения Попова, называя их работу более корректной. Прилепин настаивает, что официальная позиция государства гораздо гуманнее телевизионных ток-шоу: например, на освобожденных территориях Россия сохраняет украинский язык как государственный, что контрастирует с радикальными призывами в эфирах .
Отдельно писатель комментирует скандальное предложение депутата Андрея Гурулёва «уничтожить 20% населения», не поддерживающего президента. Прилепин называет это «чушью», произнесённой в пылу неудачного риторического посыла, и выражает мнение, что генерал должен был публично извиниться . При этом он замечает двойные стандарты: если бы подобное произнёс либерал, последствия были бы жестче, но тут же парирует примерами радикальных высказываний из Израиля, которые, по его мнению, российская интеллигенция предпочитает не замечать .
Дагестанский инцидент: унижение вместо погрома 1:25:26
События в аэропорту Махачкалы, где толпа искала евреев в турбинах самолёта, Прилепин отказывается называть «погромом», аргументируя это тем, что никто не был убит . Однако он не скрывает негативного отношения к произошедшему, называя это «неприятным зрелищем» и «унизительным поведением для мужчин Кавказа» .
Писатель считает, что на ситуацию повлияли внешние вбросы (упоминая каналы Ильи Пономарёва), но признаёт общую наэлектризованность атмосферы. При этом он вновь отказывается выступать в роли «карающего меча». Ранее в интервью они уже касались темы милосердия и наказания, и здесь Прилепин повторяет свой принцип: он никогда не требует публичных посадок или штрафов, будь то для дагестанских погромщиков или для своих идейных оппонентов вроде Глуховского или Быкова .
Мафия в шоу-бизнесе против Z-культуры 1:31:47
Одной из центральных тем главы становится конфликт старых элит и новых культурных деятелей. Захар Прилепин вводит термин «отморозки», характеризуя ими своих соратников в Общественной палате — Анну Ревякину и Петра Лундстрема . В его устах это комплимент: люди, которые годами находились в маргинальном поле и под бомбёжками в Донецке, наконец «вышли под софиты».
Писатель выдвигает тезис о «культурной мафии», которая десятилетиями контролировала российский шоу-бизнес, издательства и радиостанции. По его мнению, отъезд либеральных звезд (Макаревича, Гребенщикова, Пугачёвой) — это не потеря, а долгожданное освобождение ниш для талантов из «молчаливого среднего слоя» .
Основные претензии Прилепина к старой системе:
- Отсутствие реальной конкуренции из-за монополии нескольких группировок .
- Блокировка патриотического контента: он приводит в пример «Наше радио», которое за два года не взяло в ротацию ни одной «песни сопротивления», несмотря на их популярность в сети .
- Неискренность «переобувшихся» артистов: Киркорова и Лазарева он упрекает в «нулевой вовлеченности», противопоставляя им Рому Зверя, который, по мнению Прилепина, съездил на Донбасс искренне и осознанно .
Прилепин выражает опасение, что если «вся эта гоп-компания» вернётся, новые таланты снова будут смыты в тень . Он настаивает на необходимости формирования новой элиты, иначе страну ждёт повторение 1985 года и новой «перестройки», так как молодёжь, воспитанная на ценностях Собчак и Дудя, не готова защищать свою страну в отличие от молодёжи Израиля . В качестве альтернативы он называет группу «25/17», которая продвигает традиционные ценности без прямой пропаганды .
🎖️ Генералы, мятеж и «красные линии»: почему в России не создают кумиров 1:42:28
Отсутствие «генералов-звёзд» и медийная машина Запада 1:42:28
В современном российском медиапространстве наблюдается парадоксальная ситуация: при масштабных боевых действиях страна практически не знает имен своих боевых генералов. Ксения Собчак проводит параллель с Украиной, где Валерий Залужный стал мировой медиазвездой, и с периодом Великой Отечественной войны, когда имена маршалов знал каждый ребенок . Захар Прилепин объясняет этот вакуум не отсутствием героев, а осознанной государственной стратегией и спецификой работы западной пропаганды.
По мнению Прилепина, популярность Залужного — это результат работы колоссальной медийной машины Запада, которая лепит из него не только военного, но и политического лидера, потенциального конкурента Зеленскому . В России же задача «вырастить» из генерала политического тяжеловеса не стоит ни перед администрацией президента, ни перед государственными СМИ. Власть прагматично избегает создания публичных фигур, способных в будущем составить конкуренцию Владимиру Путину .
При этом Прилепин подчеркивает, что реальные народные лидеры существуют, но их популярность сосредоточена в сетевой среде, а не в телевизионном мейнстриме:
- Александр Ходаковский (командир батальона «Восток») — влиятельный блогер и спикер ;
- Ахра Авидзба (командир интербригады «Пятнашка»), известный как «Абхаз» ;
- Погибшие лидеры ополчения первой волны, такие как Моторола и Гиви, о которых ранее в разговоре вспоминали в контексте этики войны.
Писатель уверен: если возникнет политическая необходимость сделать из боевого офицера «суперзвезду» или подготовить преемника, госсистема решит эту задачу мгновенно, как это было с генералами чеченских кампаний .
Мятеж Пригожина как внутривидовая борьба 1:45:34
Анализируя «марш справедливости» ЧВК «Вагнер», Захар Прилепин категорически отвергает упрощенные версии о «бунте уголовников» или финансовом коллапсе структуры . Для него это была сложная «внутривидовая борьба» нескольких властных группировок. Пригожин не был одиночкой-заговорщиком; Прилепин убежден, что о подготовке марша знали на разных уровнях — от спецслужб до администрации президента .
Основной целью Пригожина был не захват власти (писатель уверен в этом на «200 процентов»), а попытка изменить правила игры и достучаться до Владимира Путина . Лидер «Вагнера» рассчитывал, что президент, оценив решительность действий, примет его сторону в конфликте с руководством Минобороны. Однако Пригожин совершил фатальную ошибку — он не просчитал характер главы государства .
Для Владимира Путина мятеж в военное время — это абсолютное нарушение установленных правил, которое невозможно простить даже самому эффективному солдату. Президент выстраивает систему, где стабильность и работа институтов важнее сверхрезультатов отдельных личностей. Именно поэтому он не пошел на снос системы Минобороны в угоду Пригожину: «Снос системы чреват более катастрофическими последствиями, чем тот компромат, который он имеет на этих людей» .
Смерть Пригожина: символизм против официальной версии 1:56:37
Обсуждая авиакатастрофу, в которой погиб Евгений Пригожин, Захар Прилепин выражает глубокий скептицизм по поводу официальной версии о подрыве ручных гранат на борту . Он считает, что эта версия была создана настолько неправдоподобной специально, чтобы подчеркнуть показательный характер всей истории .
В гибели Пригожина Прилепин видит огромный заряд символизма, который пока трудно расшифровать до конца. Он намекает, что реальные причины и исполнители могут оказаться гораздо менее очевидными, чем версия о мести со стороны силовых структур: «Ситуация предполагает более неожиданные выверты... возможно, мы о них узнаем» .
Болезненно восприняв смерть Пригожина (сравнивая её по тяжести с гибелью Александра Захарченко), Прилепин отмечает странную реакцию государственных каналов . Игнорирование похорон на ТВ он объясняет не только «заказом» сверху, но и внутренней позицией медиаменеджеров, которые «ненавидят всё происходящее» (СВО) и воспользовались мятежом как легальным поводом «оттоптаться» на ополченцах и патриотическом сегменте .
Игорь Стрелков и границы допустимой критики 2:02:17
Финальным аккордом обсуждения судеб «героев СВО» становится арест Игоря Стрелкова. Прилепин сравнивает его ситуацию с делом Алексея Навального: оба, по его мнению, имели определенные «крыши» и договоренности с государством, но в какой-то момент перешли «красные линии» .
Для Стрелкова такой линией стало неумение «следить за метлой» . В условиях войны прямые оскорбления в адрес верховного главнокомандующего (фразы в духе «Заткнись») становятся недопустимыми в логике государственной безопасности . Прилепин подчеркивает, что власть не боится «рассерженных патриотов» как таковых — он сам и многие военкоры (Поддубный, Коц, Стешин) регулярно высказывают президенту радикальные и жесткие вещи на закрытых встречах . Однако существует принципиальная разница между радикальной критикой и публичным хамством, нарушающим военную этику.
Несмотря на трагизм обсуждаемых событий и гибель соратников, включая Александра Шубина, Прилепин завершает эту часть разговора признанием: он счастлив дожить до момента «геополитического выверта», когда Россия окончательно выходит из состояния зависимости от Запада .
🌏 Идеологический финал: «хрустальная лавка» национализма и красная заря будущего 2:05:30
Завершая масштабный разговор, Захар Прилепин подводит итог своим многолетним убеждениям, которые, по его словам, не изменились за десятилетия. Он признается, что с начала девяностых годов испытывал глубокую неприязнь к российскому истеблишменту, западноцентричности и либеральной повестке . Сегодняшние события писатель воспринимает как долгожданный шанс на построение «Великой Цивилизации», о которой мечтали его единомышленники, включая покойного Эдуарда Лимонова. В этом контексте военные действия и сопутствующие им трагедии, такие как судьба Мариуполя (которую собеседники кратко затронули ранее в контексте тактики штурма), рассматриваются им как тяжелый, но неизбежный путь к суверенитету .
«Хрустальная лавка»: риски радикального национализма 2:08:07
Обсуждая внутренние угрозы, Захар Прилепин касается одной из самых острых тем — межэтнического напряжения. Отправной точкой становится инцидент с избиением Никиты Журавеля сыном главы Чечни. Прилепин, идентифицирующий себя как человек левоконсервативных убеждений, подчеркивает свою антипатию к любым формам радикального национализма . Он считает, что в многонациональной России публичное обсуждение подобных конфликтов крайне опасно, так как любое неосторожное слово может быть использовано противниками для дестабилизации ситуации.
Писатель использует емкую метафору: Россия — это «магазин с хрустальной посудой», где резкие движения недопустимы . По его мнению, именно Владимир Путин является самым жестким борцом с русским национализмом, что подтверждается судьбами многих лидеров этого движения. Прилепин отмечает, что карьера таких фигур, как Игорь Стрелков (чья ситуация уже обсуждалась в контексте критики власти), Константин Крылов или Егор Просвирнин, была фактически обнулена государством .
При этом Захар Прилепин признает наличие реальных бытовых и системных конфликтов на национальной почве. Он упоминает ситуацию в химкинской школе №29, где столкновения между подростками разных национальностей переросли в террор, который руководство школы пыталось замалчивать . Однако писатель предостерегает от того, чтобы связывать каждый такой инцидент с милитаризмом или пропагандой, считая их неизбежными для любого полиэтничного общества .
Главную опасность Прилепин видит не в самом национализме, а в его «смычке» с либерализмом. Он приводит в пример Украину, где, по его версии, произошел либерально-националистический переворот . Подобный сценарий, по мнению гостя, мог реализоваться и в России на Болотной площади, где либеральная интеллигенция была готова объединиться с «бритоголовыми ребятами». Символом этого синтеза он называет Алексея Навального, который сочетал в себе черты западника и участника «Русских маршей» .
Социалистический консерватизм: Россия как центр мирового переустройства 2:14:14
Отвечая на вопрос о своем видении «России будущего», Захар Прилепин подтверждает верность идее социалистического консерватизма. Его проект «Красной России» остается неизменным: это страна, обладающая всеми ресурсами для того, чтобы стать центром глобального мирового переустройства .
Основные черты этого образа:
- Полный выход из-под колониального влияния Западной цивилизации в культуре, политике и экономике .
- Создание пространства, где иные континенты и культуры получат право на равное существование.
- Преодоление монополии «либеральной мафии» в сфере культуры (тема, косвенно затронутая ранее через призму деятельности группы ГРАД) и создание условий для реальной творческой конкуренции .
Прилепин отмечает парадоксальную ситуацию в театральной среде: несмотря на государственное финансирование, за два года СВО в московских театрах практически не появилось спектаклей на актуальную тему, хотя наиболее радикальных критиков власти из числа руководителей уже заменили .
В финале интервью Захар Прилепин признается, что, несмотря на тяжелые ранения и личную трагедию — гибель соратника Александра Шубина, — он чувствует себя счастливым человеком. Это счастье проистекает из возможности быть не просто наблюдателем, но и активным участником исторического процесса, который он считает священной миссией России .
