«Когда я принял решение не делать вакцину, я потерял почти каждого друга, каждую работу», — признается комик Тайлер Фишер. Сегодня жесткая цензура алгоритмов соцсетей и идеологические квоты Голливуда превращают независимую комедию в пространство подпольного сопротивления. Это история о том, как юмор снимает лишний вес с абсурда современности, а абсолютная меритократия в отдельно взятом клубе остается единственным спасением для свободы слова.
🎭 Тернистый путь комика: от школьного хулигана до техасской сцены
Путь Тайлера Фишера в комедии 2:17
Тайлер Фишер начал свой путь в стендап-комедии еще в старших классах, когда, будучи проблемным подростком, случайно попал на занятия по актерскому мастерству. Пытаясь избежать неприятностей за прогулы и хулиганство — Тайлер признается, что даже состоял в банде и занимался выращиванием марихуаны, — он сблизился с учителем актерского мастерства. Тот быстро разглядел в нем потенциал и буквально приказал ему сфокусироваться на сцене, что навсегда изменило жизнь комика.
Первый опыт выступления включал в себя специфические упражнения на «унижение» и снятие барьеров, которые Фишер до сих пор использует в своей работе. По его словам, умение «становиться грязным» и не бояться выглядеть глупо на сцене — ключ к настоящей свободе в комедии. Этот подход и привел его к переезду в Техас, который он описывает как «комедийный лагерь», где артисты могут регулярно практиковать свое мастерство без необходимости бесконечных разъездов.
Брайан Хольцман и свобода самовыражения 4:43
Обсуждая истоки своего стиля, Тайлер Фишер отмечает влияние Брайана Хольцмана. Увидев выступление Хольцмана в клубе Джо Рогана, Тайлер был поражен тем, что артисту позволяют говорить абсолютно всё. Джо Роган, знающий Хольцмана более 30 лет, подтверждает, что тот всегда обладал уникальной энергией и бескомпромиссным подходом, хотя долгое время не получал должного признания и достойных слотов для выступлений. Сейчас же Хольцман стал хедлайнером, а его выступления в Техасе собирают полные залы преданных фанатов, что стало возможным благодаря созданию площадки с атмосферой абсолютной творческой свободы.
Абсурд «воук-культуры» и Сан-Франциско 9:50
Джо Роган и Тайлер Фишер сходятся во мнении, что современный Сан-Франциско стал наглядным примером «провального города» из-за крайностей политической корректности. В качестве примера они обсуждают дебаты мэра Лондона Брид, где политиков буквально принуждали перечислять имена драг-квин и ЛГБТ-советников, чтобы доказать свою лояльность повестке. Участники беседы высмеивают усложнение сексуальных аббревиатур, превратившихся в бесконечные списки, куда теперь включают даже «асексуалов». Для Тайлера вся эта ситуация выглядит как абсурдное шоу, где политики вынуждены выступать под давлением ради сохранения статуса.
Эволюция американской власти: от Буша до наших дней 13:38
Разговор переходит к тому, как менялось восприятие американских президентов. Фишер вспоминает, как когда-то над Джорджем Бушем смеялись из-за его «глупости», но в контексте сегодняшних реалий с Джо Байденом и Дональдом Трампом фигура Буша кажется почти разумной. Джо Роган и Тайлер обсуждают теорию, согласно которой политическая система намеренно движется к «более глупым» лидерам, а страна постоянно совершает резкие колебания из одной крайности в другую.
Взросление с отцом-геем 15:25
Тайлер Фишер делится личным опытом: его отец совершил каминг-аут, когда мальчику было семь лет. В 1993 году, по словам Тайлера, это было крайне непросто, и он прикладывал огромные усилия, чтобы скрыть правду от друзей, выдумывая истории о «деловых партнерах» отца. Несмотря на тогдашнюю стигматизацию, Тайлер подчеркивает, что его отец был нормальным человеком, далеким от стереотипных карикатурных образов, которые сейчас часто транслируются в медиа.
Католическая церковь и системное зло 21:46
В завершение блока собеседники касаются мрачной темы педофилии в католической церкви. Тайлер вспоминает трагический случай самоубийства священника из своего детства, что заставило его спустя годы задаться вопросом о систематическом сокрытии преступлений руководством церкви. Джо Роган отмечает, что церковь часто прибегала к практике перевода виновных священников в другие епархии, вместо того чтобы передать их правосудию, что стало одной из главных претензий к Папе Бенедикту XVI.
🎬 Культура отмены, пандемический диктат и цена личного выбора 25:02
Вуди Аллен: гениальность на грани девиации 25:02
Разговор Джо Рогана (Joe Rogan) и Тайлера Фишера (Tyler Fischer) начинается с глубокого погружения в историю кинематографа и разбора одной из самых противоречивых фигур Голливуда — Вуди Аллена. Собеседники вспоминают ранний стендап режиссера из 1960-х годов, отмечая, насколько откровенным и, по современным меркам, «извращенным» (pervy) был его юмор. Фишер шутливо пародирует узнаваемый меланхоличный голос Аллена, подчеркивая, что комедия всегда была главным «капиталом» этого внешне нелепого человека. Однако обсуждение быстро переходит к скандальной личной жизни режиссера и обвинениям в домогательствах. Джо Роган открыто называет бывшую супругу Аллена, Мию Фэрроу, безумной, упоминая шокирующие слухи о том, что она усыновляла детей с тяжелыми ментальными и физическими нарушениями из разных стран, а затем возвращала их обратно. Роган добавляет, что дети из этой семьи позже делились совершенно противоположными историями о пережитом.
Несмотря на мрачный бэкграунд, Роган и Фишер признают уникальную продуктивность Аллена. Долгое время он умудрялся выпускать по одному фильму в год, снимая их крайне дешево и практически не выплачивая гонорар самому себе. Собеседники констатируют, что в современной индустрии такой формат работы невозможен: никто из современных авторов не обладает подобной творческой свободой. Сейчас Вуди Аллену уже 88 лет, он по-прежнему живет на Манхэттене и, по мнению Рогана, из-за своего запущенного невроза и гермофобии окончательно сломался под давлением пандемии. Невротичный характер режиссера сделал его идеальной жертвой всеобщей паники, которая, как соглашаются авторы, безвозвратно изменила жизни миллионов людей с похожим психологическим складом.
Пандемия, вакцины и социальное давление: эпоха медицинского разделения 29:16
Размышления о гермофобии Аллена плавно переводят дискуссию к главной трагедии современности — пандемии COVID-19 и беспрецедентному социальному давлению. Роган и Фишер сходятся во мнении, что общество пережило период жесточайшей сегрегации по медицинскому признаку, который сегодня элиты и медиа пытаются попросту предать забвению. Роган указывает на цинизм ситуации, напоминаная о недавних слушаниях в Конгрессе, где доктор Энтони Фаучи внезапно признал, что вирус вполне мог иметь лабораторное происхождение.
Особое возмущение у собеседников вызывает механизм принуждения, развернутый властями. В эфире обсуждаются аудиозаписи и внутренние документы, доказывающие, что на людей намеренно оказывалось жесткое психологическое и экономическое давление. «Их лишали работы, усложняли им жизнь, чтобы они отказались от своих идеологических убеждений ради банального выживания», — констатирует Роган. В качестве примера приводится история известного квотербека Аарона Роджерса, у которого была аллергия на компоненты вакцины, но система все равно требовала от него подчинения. Роган подчеркивает, что многие до сих пор яростно защищают пандемийные ограничения не из-за объективных данных 2024 года, а лишь потому, что три года назад они активно участвовали в публичном шейминге несогласных и теперь не могут признать свою неправоту. По оценке ведущего, реальный уровень смертности от коронавируса был колоссально завышен пропагандой и в действительности составлял менее 1%.
Отказ от вакцин и личный опыт: как потерять всё, но сохранить себя 32:07
Тайлер Фишер откровенно делится собственным опытом противостояния мейнстриму. Комик признается, что до пандемии он сам был частью «прогрессивного» (woke) лагеря, ежедневно следил за пугающим счетчиком смертей на CNN и доверял официальной повестке. Однако, когда началась кампания по вакцинации, поспешность медицинских мер вызвала у него глубокое недоверие. Фишер с иронией вспоминает программу Дональда Трампа «Операция Сверхзвуковая скорость» (Operation Warp Speed), отмечая, что форсированное одобрение препаратов без многолетних клинических испытаний выглядело пугающе.
Будучи молодым и здоровым человеком, Фишер принял решение отказаться от инъекции, сделав ставку на естественный иммунитет. К тому моменту он уже переболел самым первым, «оригинальным» штаммом COVID-19, который перенес как обычный ежегодный грипп. Несмотря на то, что Тайлер в шутку называет себя «болезненным парнем», вспоминая свои детские хулиганские годы в Нью-Хейвене, Коннектикут, и воровство сигар под прилавками аптек, его позиция в отношении здоровья оказалась непоколебимой.
Плата за это решение оказалась огромной: Фишер моментально лишился практически всех карьерных контрактов, потерял близких друзей и подвергся стигматизации как «ультраправый сторонник Трампа». Стоит отметить, что размышления собеседников о последующей смене политической власти от Буша до наших дней подробно рассматривались ранее в разговоре. Фишер подчеркивает, что пандемия обнажила страшную правду: общество готово уничтожить любого, кто отказывается подчиняться коллективному нарративу, даже если этот нарратив противоречит здравому смыслу. (Вопросы глобального влияния Deep State и корпораций на эти процессы подробно обсуждаются в следующей главе статьи).
🤖 Технологии будущего: Neuralink и нейроинтерфейсы 50:08
Обсуждение современных технологий Джо Роган начинает с темы Neuralink, акцентируя внимание на первом пациенте, которому был успешно имплантирован нейрочип. Этот человек полностью парализован ниже шеи, за исключением незначительных движений в руках, вызванных повреждением спинного мозга в результате несчастного случая. Тем не менее, использование технологии Neuralink позволило ему кардинально изменить качество жизни: он получил возможность управлять курсором на экране силой мысли.
Тайлер Фишер отмечает, насколько точно работает этот интерфейс. Пациент описывает свой опыт как использование «встроенного аимбота» (aimbot) в видеоиграх — курсор перемещается в точку, куда направлен его взгляд, что позволяет ему с невероятной точностью взаимодействовать с объектами.
Такой прорыв в области нейротехнологий поднимает серьезные вопросы об этике и будущем человечества. Джо Роган проводит параллель с военными технологиями, например, с современными шлемами дополненной реальности (AR) для пилотов истребителей, где прицел синхронизирован с направлением взгляда. В связи с этим возникает футуристический вопрос: станут ли подобные интерфейсы частью комедийного искусства или других творческих сфер? Роган выражает надежду, что комедия останется одной из последних областей, где человеческий опыт будет существовать в своей первозданной форме, без цифровых искажений, именно поэтому в своем клубе The Mothership он настаивает на сдаче телефонов в специальные мешочки, чтобы зрители были полностью погружены в момент.
🕵️♂️ Deep State, корпорации и манипуляция обществом 55:08
В ходе разговора собеседники касаются темы манипуляций со стороны властных структур, которые Джо Роган называет «политическим театром». Тайлер Фишер отмечает, что публичные выступления некоторых чиновников, в частности, их поведение во время допросов в Конгрессе, часто напоминают хорошо отрепетированный «газлайтинг».
Обсуждение плавно переходит к влиянию фармацевтических корпораций на политические процессы. Джо Роган поднимает вопрос о том, насколько эти структуры подотчетны обществу, напоминая о многочисленных штрафах, которые накладывались на такие компании в прошлом за недобросовестные практики. Тайлер Фишер замечает, что социальные конфликты и принудительные меры часто используются для того, чтобы отвлечь людей от реальных проблем и навязать идеологические рамки.
Ранее в разговоре они касались темы пандемии и связанных с ней социальных ограничений, но здесь собеседники фокусируются на механизме «массового психоза». По их мнению, когда люди сталкиваются с неизвестным и испытывают сильный страх, они склонны терять критическое мышление и слепо доверять сомнительным мерам, если те позволяют им чувствовать себя «в безопасности».
Особое внимание уделяется тому, как корпорации и правительственные органы в своих интересах контролируют информационное поле. Тайлер Фишер делится своим опытом того, как он столкнулся с цензурой и давлением, когда отказался следовать навязанным протоколам. Собеседники приходят к выводу, что истинные интересы этих структур зачастую далеки от заботы о здоровье населения, стремясь максимизировать прибыль через одобрение определенных решений, даже когда существуют альтернативные методы лечения или подходы, которые не приносят такой финансовой выгоды.
🚫 Цифровой кляп для комедианта: цензура, алгоритмы и диктат соцсетей 1:15:21
Эпоха вынужденного согласия: как изменилась индустрия юмора 1:15:21
Развитие комедийной индустрии за последние полтора десятилетия ознаменовалось тектоническим сдвигом от полной творческой свободы к культуре тотального контроля и комплаенса. Тайлер Фишер вспоминает, что когда он только начинал свой путь в стендапе — всего на пару лет позже таких комиков, как Марк Норманд и Сэм Морил, — атмосфера на открытых микрофонах была совершенно иной. Юмористы могли позволить себе произносить со сцены самые безумные, неполиткорректные вещи, и именно эта бескомпромиссность ковала настоящее мастерство. Однако затем наступила эпоха жестких табу. По словам Фишера, волна запретов и догм («этого говорить нельзя, того нельзя») начала нарастать еще во времена администрации Барака Обамы. Ссылаясь на наблюдения коллег, гость отмечает, что примерно с 2012 года произошел резкий скачок упоминаний таких тем, как расизм и трансфобия, что радикально изменило общественный дискурс.
Сегодня комедия столкнулась с требованием абсолютного подчинения новым идеологическим правилам, которые зачастую лишены логики. Юмор превратился в безопасный, «послушный» продукт, где авторы боятся высказывать собственное мнение. Джо Роган соглашается, что навязывание комплаенса заставляет людей подстраиваться под неестественные социальные структуры. Ранее в разговоре они касались темы дискриминации белых мужчин в индустрии, и Тайлер упомянул, что столкнулся с этим лично при работе с актерскими агентствами. Также собеседники вспомнили о влиянии Джордана Питерсона и его лекций, изменивших жизнь Фишера благодаря призыву всегда говорить правду или хотя бы не лгать. В условиях современной корпоративной культуры, где любое неосторожное слово может разрушить карьеру, комедианты вынуждены либо подчиняться, либо уходить в партизанскую цифровую войну.
Цифровой занавес: алгоритмы TikTok и теневые баны 1:35:56
Цензура в XXI веке переместилась со сценических площадок на просторы технологических платформ, которые получили беспрецедентный контроль над свободой слова. Тайлер Фишер подробно описывает свой опыт столкновения с модерацией в TikTok, заявляя, что платформа фактически уничтожает независимый контент. Его личный аккаунт был полностью «заморожен» на протяжении трех лет. При этом администрация сервиса никогда не утруждает себя объяснением конкретных причин блокировки, поскольку пользователи изначально соглашаются с правилами сообщества, дающими платформе карт-бланш.
Чтобы обойти ограничения предвзятых алгоритмов, Фишер пошел на курьезный эксперимент: он изменил описание своего профиля на «нетрадиционный комедиант с инвалидностью» (queer disabled comedian). Результат оказался мгновенным — TikTok не просто ослабил хватку, но и начал присылать ему предложения о коммерческой рекламе. Алгоритм сразу же пропустил его видеоролик, в котором он иронично «совершает каминг-аут» на сцене, хотя позже модераторы снова удалили этот контент. Тайлер подчеркивает, что до введения негласных санкций его ролики легко набирали внушительные цифры:
- До 3,1 миллиона просмотров на одном видеоролике.
- Стабильный прирост аудитории до 20 000 новых подписчиков ежедневно.
Для современного артиста подобные показатели — это ключевой бизнес-фактор. Фишер констатирует, что алгоритмический охват определяет судьбу комика: получит ли он возможность собирать полные театры или будет вынужден довольствоваться полупустыми провинциальными клубами.
Произвол модерации и спасительный тумблер в Instagram 1:37:54
Проблема цифровой цензуры усугубляется тем, что механизмы блокировок абсолютно непрозрачны и субъективны. Платформы высылают шаблонные уведомления о «дезинформации» или «ненавистническом поведении» (hateful behavior), не вдаваясь в детали. Фишер признается, что едва не потерял рассудок от депрессии, когда вслед за TikTok под удар попал его аккаунт в Instagram. Соцсети были его единственным источником дохода, позволявшим продавать билеты на живые выступления и организовывать гастроли.
Ситуацию спас лишь счастливый случай. На выходе из комедийного клуба Comedy Cellar в Нью-Йорке Тайлер встретил девушку, которая только что уволилась из Instagram. Она подтвердила худшие опасения артистов, рассказав, что блокировка — это абсолютно субъективный процесс, зависящий от конкретного сотрудника модерации, которому контент показался оскорбительным. Девушка пообещала помочь, передала данные Тайлера бывшим коллегам, и на следующий день его аккаунт просто включили обратно одним «щелчком тумблера». Джо Роган подчеркивает, что подобный подход губителен для искусства. Суть комедии заключается в том, чтобы ходить по лезвию ножа и говорить шокирующие вещи ради смеха, а не ради ненависти. Когда публика в зале смеется, это означает, что комедийный прием сработал, и абсурдно судить эти шутки по строгим меркам печатного слова или политических манифестов.
🎭 Поиск собственного голоса и меритократия против диктата квот 1:41:50
Культура отмены и изнанка голливудских квот 1:41:50
Тайлер Фишер открыто иронизирует над парадоксами современной индустрии развлечений, где идеологические установки вытеснили профессионализм. Оказавшись в ситуации, когда из-за политики инклюзивности и жестких расовых квот его фактически лишили работы просто за то, что он белый мужчина, комик принял решение бороться с этой несправедливостью. Первым шагом к возвращению в профессию для него стало сотрудничество с независимыми площадками, не поддающимися голливудской цензуре. Тайлер Фишер вспоминает, что его первыми заметными ролями после «отмены» стали съемки в комедии «Lady Ballers» от Daily Wire, а также в вестерне с Джиной Карано.
Продюсеры нашли его через Instagram в один из самых мрачных периодов жизни, когда он лежал на диване в глубокой депрессии. На съемочной площадке Тайлеру пришлось пройти через суровые испытания — от ежедневных постановочных драк до реального и болезненного удара в пах в сцене с бывшим бойцом UFC Ковбоем Серроне. В этом контексте Джо Роган и его гость затронули тему масштабного судебного процесса Джины Карано против корпорации Disney, выразив искреннюю надежду на ее победу над корпоративным произволом. Затрагивая тему жесткого давления в социальных сетях, которая подробно обсуждалась в предыдущих главах, собеседники сходятся во мнении, что токсичная атмосфера мешает честным публичным дискуссиям и вынуждает авторов уходить в анонимность.
Иллюзия «сообщества» и опыт сопротивления давлению среды 1:49:57
Джо Роган убежден, что навязываемая индустрией групповая идентичность губительна для любого творческого человека, поскольку она уничтожает индивидуальность в угоду конформизму. Ведущий жестко критикует современных артистов, пытающихся апеллировать к вымышленной солидарности: «Если твое так называемое "сообщество" — это не твои близкие друзья и семья, то ты ведешь себя как ребенок». По мнению Рогана, в комедийной среде нет и не может быть единого братства, существуют лишь разрозненные микрокосмы.
В качестве исторического примера Джо Роган приводит собственный опыт начала карьеры в 1988 году. В ту эпоху американская клубная индустрия жестко требовала от комиков «стерильного», пригодного для телевидения юмора ради попадания на Tonight Show. Местные авторитеты предрекали Рогану полный крах из-за его агрессивного и грязного стиля, требуя немедленно изменить формат. Однако Джо отказался подчиняться давлению коллег. Спустя четыре года он вернулся в тот же клуб уже в качестве суперзвезды и хедлайнера распроданного шоу, наглядно доказав, что конформность — это путь в посредственность. Этот пример иллюстрирует, как важно сохранять внутренний стержень, когда все вокруг требуют от тебя подчинения групповым стандартам.
Оружие пародии: как Тайлер Фишер обрел свой голос 1:46:49
Путь к обретению творческой свободы для Тайлера Фишера оказался долгим. Из-за страха быть мгновенно уничтоженным индустрией за неполиткорректные мысли, он долгое время использовал пародии как защитный экран. Гость подкаста признается, что транслировал свои реальные, потенциально опасные суждения о феминизме или политике через образы известных людей, например, имитируя манеру Билла Бёрра. Зрители взрывались от смеха, будучи уверенными, что это позиция самого Бёрра, что давало Тайлеру возможность безопасно доносить до аудитории острые смыслы.
Переломным моментом в его ментальной трансформации стало знакомство с лекциями Джордана Питерсона. Тайлер Фишер подчеркивает, что именно идеи Питерсона помогли ему преодолеть парализующий страх, научили говорить правду и отстаивать свои убеждения вопреки любому внешнему давлению. Этот внутренний рост позволил ему постепенно отказаться от масок: комик иронично отмечает, что наконец «отрастил яйца» и начал выступать от собственного лица. Теперь Тайлер Фишер не боится выходить к публике с прямым, честным и бескомпромиссным материалом, примером чего стал его новый спешл, целиком посвященный абсурду предвыборной гонки.
Клуб Comedy Mothership как территория чистой меритократии 1:56:31
Главным противовесом дискриминационной системе квот и идеологического диктата Голливуда стал созданный Джо Роганом клуб Comedy Mothership в Остине. Привлекая к управлению площадкой Адама Эгета, Роган изначально установил бескомпромиссное правило: заведение будет функционировать исключительно на принципах абсолютной меритократии. В Лос-Анджелесе Эгет постоянно подвергался жесткому давлению со стороны активистов, требовавших искусственно внедрять в лайнапы определенный процент женщин или представителей ЛГБТ. В Mothership эти требования были полностью проигнорированы.
Джо Роган так формулирует свою позицию:
«Мне абсолютно плевать на любые мандаты и квоты. Единственное, что имеет значение — смешной ты или нет. Если ты смешной транс-человек, гей, белый парень или черная женщина — кто, к черту, разберет, ты в деле».
Отказ от искусственного регулирования привел к парадоксальному и здоровому результату. Лайнап клуба стал невероятно разнообразным естественным путем, объединив комиков самых разных стилей и взглядов, получивших полную творческую свободу. Ярким примером работы этой меритократической системы является проект «Kill Tony», где за одну минуту на сцене поощряется абсолютно любой, даже самый экстремальный юмор, если он заставляет зал смеяться.
Благодаря такому подходу клуб Mothership смог запустить успешные карьеры целого ряда самобытных артистов:
- Кам Паттерсон
- Ханс Ким
- Уильям Монтгомери
- Дэвид Лукас
Все они сегодня собирают полные залы по всей стране, доказывая, что честная конкуренция эффективнее любых навязанных сверху квот.
🎭 Возрождение комедии в Техасе: Обитель меритократии Comedy Mothership 2:05:35
От панк-рока до идеального клуба: История здания и анатомия Mothership 2:05:35
Формирование новой волны стендапа в Остине требовало создания полноценной домашней базы, способной воссоздать дух легендарного лос-анджелесского клуба The Comedy Store. Джо Роган признался, что существовавшие до этого площадки вроде Vulcan при всей их привлекательности не подходили по динамике и размерам. Всё изменилось, когда ведущий зашел в культовое здание старого Ritz Theater, построенного еще в 1927 году. За почти вековую историю это пространство успело сменить множество амплуа: от пула и кинотеатра для взрослых до легендарного панк-рок клуба. В 1982–1983 годах здесь давали концерты Генри Роллинз и группа Black Flag, а с 2007 года в нем располагался кинотеатр Alamo Drafthouse. Роган отмечает, что стены здания буквально пропитаны историей, включая архивные фотографии Стиви Рэй Воэна (Steve Ray Vaughan) в цокольном этаже. Во время реконструкции рабочие даже наткнулись на нарисованную свастику времен панк-эпохи на кирпичной стене; забавный инцидент заключался в том, что нанятые рабочие сначала случайно отпескоструили краску вокруг неё, сделав белый символ еще ярче, прежде чем полностью удалить дизайн.
При проектировании Comedy Mothership Роган кардинально переработал внутреннюю архитектуру залов. В малом зальном пространстве, которое изначально вмещало около 120 человек, строители полностью срезали и выровняли пол, чтобы убрать крутой угол наклона кинотеатра и приблизить зрителей к сцене. Главной фишкой залов стал экстремально низкий потолок — эту важную деталь предложил комик и продюсер Луи Си Кей (Louis C.K.). Благодаря своему опыту в кинопроизводстве Луи понимал, что низкие потолки и тканевая обивка стен идеально поглощают лишние шумы, концентрируя смех и создавая правильную комедийную акустику. Основной зал, получивший название «Fat Man», сегодня комфортно вмещает 250 человек.
Техас как новый центр силы и комедийная меритократия 2:11:10
Открытие Mothership спровоцировало колоссальный взрыв комедийной сцены в Остине. Роган напоминает, что Техас исторически являлся родиной дикой и свободной комедии. Именно здесь, в хьюстонском клубе Laugh Stop в районе Ривер-Оукс, ковали свое мастерство легендарные Билл Хикс и Сэм Кинисон. В те годы Хьюстон славился яркой ночной сценой и сильными местными комиками, среди которых были Джимми Пайнэппл (Jimmy pineapple), Шон Рауз (Shawn Rouse) и Ралфи Мэй (Ralphie May). В противовес современным клубам на либеральных побережьях США, где комикам приходится продираться сквозь цензуру, квоты и расовую идеологию, Остин стал необходимым хабом здравого смысла в самом центре страны.
Ключевым преимуществом Mothership стало то, что клубом управляют исключительно комики, без вмешательства корпоративных менеджеров или финансовых директоров, ориентированных на прибыль. Здесь нет цензуры из-за единичных жалоб. Роган сравнивает стендап с фильмами Квентина Тарантино: никто не воспринимает происходящее на сцене как буквальное действие, так же как Боб Марли в реальности никогда не стрелял в шерифа. Для Тайлера Фишера переезд в Остин стал «вторым рождением». Устав от ограничений на побережьях, Фишер нашел в клубе Рогана чистую меритократию: «Ты либо смешной, либо нет». Площадка функционирует как безопасное пространство для творческого риска и экспериментов, своего рода комедийное «додзё». При этом здесь одинаково успешно развиваются как жесткие провокационные артисты, так и мастера чистого семейного юмора вроде Нейта Баргатце (Nate Bargatze) или Себастьяна Манискалко (Sebastian Maniscalco).
Юмор как противоядие от идеологического диктата 2:17:33
Собеседники провели параллель с недавним документальным фильм о Джордже Карлине. Во времена Карлина существовало всего «семь грязных слов», которые нельзя было произносить со сцены, тогда как сегодня под негласным табу находятся миллионы тем, включая расу и гендер. Даже ветераны уровня Джерри Сайнфелда сталкиваются с агрессивными попытками сорвать их выступления со стороны радикальных активистов. Роган сравнил действия современных протестующих — например, активистов движения Just Stop Oil, осквернивших Стоунхендж краской, — с проявлением ментального расстройства, подпитываемого избытком привилегий у обеспеченной молодежи. Ранее в разговоре они кратко касались безумия «пробужденной» политики, но Роган подчеркнул, что подмена концепции равенства возможностей (equality) на принудительное равенство исходов (equity) разрушает институты — от университетов до Белого дома.
Тайлер Фишер отметил, что подобный идеологический абсурд дает великолепную почву для сатиры. Он рассказал о своем участии в новом комедийном сериале Адама Кароллы «Mr. Birchum», запущенном медиа-платформой Daily Wire. В этом проекте Фишер сыграл утрированного офицера по вопросам инклюзивности (DEI/JEDI), разделив съемочную площадку с Мегин Келли (Megyn Kelly), Джеем Мором (Jay Mohr) и Алонзо Бодденом (Alonzo Bodden). Фишер и Роган сошлись во мнении, что именно комедия и интернет-мемы лишили культуру «woke» её былого пафоса, превратив это слово в общепризнанное ругательство и маркер «клоунского мира». Подводя итог главе, Роган выразил радость от присутствия Фишера в Остине, пожелав успехов его комедийным спецвыпускам «The Election Special» и «Pandemic Special».
