Искусство побеждать в хаосе: уроки генерала Макфарланда

«Вместо того чтобы искать иголку в стоге сена, я просто сожгу весь стог», — так генерал Шон Макфарланд описывает радикальную смену стратегии, превратившую кровавую бойню в Рамади в плацдарм для победы над Аль-Каидой. За 37 лет службы он прошел путь от курсанта, которого едва не выгнали из армии, до архитектора разгрома ИГИЛ, доказав, что в хаосе городских войн решают не цифровые экраны, а железная дисциплина и человеческая воля.

🛡️ Наследие и закалка: путь в Вест-Пойнт 6:58

Военная династия: от Гражданской войны до Бастони 6:58

Шон Макфарланд — потомственный военный, чья семейная история тесно переплетена с ключевыми конфликтами США. Его отец служил в Национальной гвардии и вышел в отставку в звании полковника резерва, однако корни профессионального служения уходят значительно глубже . Дед генерала был выпускником Вест-Пойнта 1930 года. Он начинал службу в конной артиллерии, а во время Второй мировой войны командовал артиллерийским дивизионом в составе 9-й бронетанковой дивизии, пройдя через такие знаковые сражения, как оборона Бастони и захват моста в Ремагене .

Макфарланд вспоминает деда как типичного офицера своей эпохи: из-за службы в артиллерии тот почти полностью лишился слуха, обожал гольф, в молодости играл в поло (традиционное развлечение кавалеристов того времени) и редко появлялся без сигареты или стакана скотча в руках . Несмотря на суровый образ жизни, дед прожил долгую жизнь, после отставки преподавая математику в Олбани .

Генеалогия Макфарланда включает в себя представителей самых разных волн американской истории:

• Прапрадед был солдатом армии Союза во время Гражданской войны, участвовал в осаде Петерсберга, а его брат погиб в том бою .
• Другой предок по материнской линии прибыл в Америку на корабле «Мейфлауэр» и сражался в Войне за независимость .
• Прадед по отцовской линии, Арчибальд Макфарланд, иммигрировал из Глазго в 1880-х, воевал в Испано-американской войне и позже стал первым полицейским-мотоциклистом в Олбани .

Вест-Пойнт и «отсутствие потенциала» боевого офицера 11:13

Изначально Шон Макфарланд не планировал поступать в Вест-Пойнт. Его мечтой была Военно-морская академия в Аннаполисе — он хотел стать палубным пилотом. Однако из-за ограничений по зрению (20/50 до появления лазерной коррекции) путь в морскую авиацию был закрыт . В Вест-Пойнт же в 1977 году принимали без жестких ограничений по зрению. Как иронично отмечает генерал, «все, кого отвергли ВВС и ВМС из-за очков, в итоге оказались в Вест-Пойнте» .

Период обучения Макфарланда (1977–1981) пришелся на непростое для армии время — всего через пару лет после падения Сайгона. Престиж службы был низким, желающих поступать в академии было немного . Начало учебы было омрачено конфликтом с тактическим офицером (курсовым офицером-наставником), который в будущем возглавил полк рейнджеров. Офицер оставил в личном деле Макфарланда разгромный отзыв, официально зафиксировав: «не имеет потенциала для службы в боевых частях» .

Причиной такой оценки стал отказ Шона вступать в сборную роты по боксу. Макфарланд, будучи высоким и худощавым, предпочитал триатлон, который в те годы не считался «мужским» видом спорта в глазах ветеранов . Впрочем, сама жесткая муштра академии не пугала Шона. После воспитания в католических школах Олбани, где за дисциплиной следили суровые монахини, издевательства старшекурсников казались ему «прогулкой под гору» . «Как только я понял, что, в отличие от монахинь, сержант не может меня ударить, я расслабился», — вспоминает генерал .

Тень Вьетнама: лидерство через призму поражения 15:08

Почти все преподаватели и наставники Макфарланда в академии были ветеранами Вьетнама, выпускниками 1965–1967 годов — классов, понесших самые тяжелые потери в джунглях Юго-Восточной Азии . Эти люди несли на себе клеймо проигранной войны, что накладывало отпечаток на весь процесс обучения. Макфарланд признается Джоко Виллинку, что по-настоящему понял чувства своих учителей только десятилетия спустя, в августе 2021 года, наблюдая за выводом войск из Афганистана .

Офицеры-вьетнамцы учили курсантов стойкости, но иногда их советы были специфическими. Например, тактические сержанты советовали молодым лейтенантам: «Когда придете в подразделение, найдите самого большого парня и вырубите его, иначе вас не будут уважать» . К счастью, Макфарланд быстро осознал, что истинное лидерство строится иначе.

Важным академическим поворотом стал переход со специальности «Международные отношения» на «Аэрокосмическую инженерию». Это произошло после того, как преподаватель-ветеран, майор Боровский, едва не завалил Шона за эссе о вторжении в Чехословакию в 1968 году . Шон утверждал в работе, что чехи проявили слабость, не оказав сопротивления, что глубоко задело профессора, чья семья имела чешские корни . Этот случай подтолкнул Макфарланда к точным наукам, где он в итоге преуспел, получив позже степень магистра в Технологическом институте Джорджии .

Первый урок на броне: как сержанты спасают лейтенантов 19:06

Свою службу Шон начал в кавалерийском полку на танках M60A1 — примитивных по современным меркам машинах, которые требовали использования прожекторов или минометных осветительных снарядов для стрельбы ночью . Начало карьеры едва не подтвердило худшие прогнозы его наставников из Вест-Пойнта. Во время квалификационных стрельб Макфарланд не смог сдать зачет с первой попытки (так называемое Q2), что в бронетанковых войсках считалось несмываемым позором для офицера .

На итоговых учениях взвода он совершил тактическую ошибку: из-за волнения открыл огонь с первого рубежа, вместо того чтобы сблизиться с целями еще на тысячу метров . Командир дивизиона, наблюдавший за этим с вышки, уже готовил приказ об отстранении Макфарланда, назвав его «худшим командиром взвода в полку» . Однако ситуацию спасли подчиненные.

Несмотря на ошибку лейтенанта с дистанцией, его экипажи проявили феноменальное мастерство:

• Танкисты поразили все мишени с первого выстрела на запредельной дистанции .
• Все цели были уничтожены за считанные секунды .
• Командир полка, впечатленный точностью стрельбы, отменил решение о взыскании, посчитав Макфарланда перспективным офицером .

Этот эпизод стал для Шона главным уроком лидерства: успех офицера напрямую зависит от профессионализма его сержантов . Его взводный сержант, Ким Дайк, кореец, едва говоривший по-английски, стал для него эталоном того, как должен выглядеть настоящий лидер NCO (non-commissioned officer) . Это было особенно ценно в те годы, когда армия США еще не прошла через процесс профессионализации и страдала от дисциплинарных проблем и наркозависимости среди личного состава .

🦅 От «дикого запада» к профессиональной силе: трансформация армии и искусство аналогового командования 25:04

В начале 1980-х годов американская армия представляла собой зрелище, далекое от современных голливудских образов. Как вспоминает Шон Макфарланд, это была «грубая и неуправляемая компания» , где дисциплинарные проблемы и наркозависимость были обыденностью. Генерал описывает случай в очереди за едой, когда он услышал писк системы имитации поражения MILES на одном из солдат. Выяснилось, что рядовой Родригес даже не осознавал, что «убит» электронным датчиком, а позже его пришлось уволить из-за положительного теста на наркотики . На вопрос о процедуре увольнения Родригес лишь заторможенно уточнил: «А какой вопрос был глупым, сэр?» .

Эта атмосфера «дикого запада» поддерживалась и офицерским составом. Командир эскадрона Макфарланда, ветеран Вьетнама с Крестом за выдающиеся заслуги (DSC), превратил подразделение в подобие студенческого братства, где авторитет зависел от умения пить наравне с начальником . Шон Макфарланд признается, что в те годы он не раз получал выговоры, включая «письмо в ящик стола», где командир письменно назвал его «мраморноголовым ублюдком» (Marblehead motherfucker) .

Джоко Виллинк отмечает, что такая «неидеальная» биография часто характерна для лучших боевых командиров. Ссылаясь на книгу «Психология военной некомпетентности», Джоко подчеркивает: люди с авторитарным и жестким складом ума хороши в гарнизоне, но в бою они часто пасуют, не умея мыслить нестандартно . Те же, кто имел проблемы с дисциплиной в мирное время, часто проявляли ту самую «долю бунтарства» и креативности, которая необходима для победы .

Профессионализация армии США в 1980-х годах 30:04

Трансформация, произошедшая в период между 1982 и 1986 годами, была, по словам Макфарланда, стремительной и тотальной. Если в 1982 году его взвод за полгода сократился с 42 до 18 человек из-за проблем с законом и наркотиками , то к 1986 году, когда он принял командование ротой в Германии, ситуация изменилась до неузнаваемости.

«Я командовал 165 солдатами в течение двух лет, и за всё это время у нас был только один положительный тест на наркотики. Армия изменилась буквально в одночасье», — вспоминает генерал .

Этот качественный скачок стал результатом нескольких факторов:

• Значительное повышение денежного довольствия: зарплата лейтенанта выросла с 12 000 до более чем 20 000 долларов в год, что позволило офицерам чувствовать себя «взрослыми людьми» .
• Создание Национального учебного центра (NTC), внедрившего новые стандарты подготовки .
• Внедрение жесткого допинг-контроля и общее повышение престижа службы.

Именно в этот период Шон Макфарланд перестал получать выговоры и осознал, что военная служба — это его призвание. Он вывел для себя формулу «интеллектуального смирения» (intellectual humility) — фундамента критического мышления, позволяющего признать, что идеи окружающих могут быть лучше твоих собственных .

Аналоговое против цифрового управления войсками 40:38

Опыт Первой войны в Персидском заливе (операция «Буря в пустыне») стал для Макфарланда уроком мобильного управления. Он руководил передовым командным пунктом полка, состоящим всего из двух бронетранспортеров M577 и горстки офицеров . Этого малого узла связи хватало, чтобы эффективно управлять полком численностью 7000 человек прямо на ходу .

Джоко Виллинк подтверждает этот тренд личным примером: в 1998 году его мобильный штаб в Африке состоял из рюкзака с двумя радиостанциями, картами и карандашами . Однако уже через пять лет он обнаружил, что штабы превратились в огромные залы с десятками телевизоров и компьютеров.

Макфарланд критикует чрезмерную зависимость от цифровых экранов по нескольким причинам:

1. Уязвимость: Опыт текущего конфликта на Украине показывает, что чем больше командный пункт, тем легче его обнаружить и уничтожить .
2. Утрата ментального моделирования: «Цифровые иммигранты» (старшее поколение) умели строить в голове картину боя на основе голоса в радиоэфире, в то время как «цифровые нативы» (молодые офицеры) часто беспомощны без работающего монитора .
3. Когнитивные искажения: Офицеры склонны верить иконке на экране («раз это в цифре — значит, это правда»), забывая о задержках сигнала, ошибках ввода или просто устаревших данных .

Генерал вспоминает, как во время учений в NTC он требовал от капитанов показать план маневра на бумажной карте. В ответ они часто указывали на Blue Force Tracker (цифровую систему отслеживания). «Это ничего мне не говорит! — отвечал Макфарланд. — Если тебя убьют, как твои люди узнают, каков был твой замысел?» . По его мнению, невозможно делегировать процесс мышления «черным ящикам» .

Мощь «Холодной войны» на пике формы 48:18

Завершая обсуждение 1990-х, Макфарланд описывает армию США образца Первой войны в Заливе как «Майка Тайсона в его лучшие годы» . Это была вершина развития военной машины Холодной войны. Зрелище наступающей танковой дивизии, идущей клином — около 300 танков и 300 БМП «Брэдли», сопровождаемых тучами вертолетов и стратегическими бомбардировщиками B-52, — создавало ощущение абсолютного доминирования . Этот успех был настолько стремительным и легким, что, по мнению Джоко, армия усвоила «плохие уроки», посчитав, что все будущие войны будут проходить по такому же сценарию .

🛰️ От спутниковых систем до «рыцарей-джедаев»: путь к батальонному командованию 50:14

Особенности полевой логистики и «планета» Сил-Бич 50:14

После завершения активной фазы операции «Буря в пустыне» Шон Макфарланд столкнулся с хаосом реорганизации и перераспределения ресурсов. В условиях, когда официальные каналы снабжения работали с перебоями, офицерам приходилось проявлять смекалку. Макфарланд вспоминает курьёзный случай обмена с морскими пехотинцами, которые только что разгрузили судно с оборудованием. «У нас куча лишних радиостанций, — сказали они. — Что дашь взамен?» . Ценой двух подотчётных радиостанций с серийными номерами стала всего одна упаковка Pepsi. Этот эпизод ярко иллюстрировал дезорганизацию того периода: американские войска ещё не до конца осознавали масштаб своего качественного превосходства над иракской армией, ожидая потерь до 10 000 человек, которых в итоге не случилось .

Возвращение к мирной жизни для Макфарланда было резким и психологически сложным. До войны он занимался научно-исследовательскими разработками (R&D) в области аэрокосмической инженерии, работая над противоспутниковыми системами и перехватчиками наземного базирования . Всего через неделю после того, как он эвакуировался с горящего аэродрома на C-130, буквально лежа на своём снаряжении по приказу лоад-мастера, Шон оказался в баре в Сил-Бич, Калифорния .

Этот контраст — между пламенем войны и беззаботной атмосферой американского бара, где люди пили коктейли и слушали музыку, не до конца осознавая происходящее на другом конце света, — стал для Макфарланда первым серьёзным испытанием периода реадаптации. По его словам, в тот момент он чувствовал себя так, будто попал на другую планету .

«Рыцари-джедаи» и уроки балканской дипломатии 55:25

Продолжая профессиональный рост, Макфарланд поступил в Командно-штабной колледж в Форт-Ливенворте, где прошел престижный второй год обучения в Школе углубленных военных исследований (SAMS). Выпускников этой программы называли «рыцарями-джедаями» — именно они стояли за детальным планированием успеха «Бури в пустыне» . После учебы последовало назначение в Германию, которая к тому времени уже объединилась после падения Берлинской стены.

В составе кавалерийского эскадрона Макфарланд отправился в Боснию. Его подразделение было вторым, пересекшим реку Сава по понтонному мосту для разделения враждующих сторон . Именно там он впервые столкнулся с необходимостью тонкой дипломатии и осознал важность качественного перевода. Макфарланд вспоминает своего 16-летнего переводчика, чьи знания английского ограничивались боевиками с Жаном-Клодом Ван Даммом и Чаком Норрисом .

«Я задавал мэру деловой вопрос, а парень переводил его ответ в крайне оскорбительной и нецензурной манере. Мэр выглядел дружелюбным, и я понял: либо он психопат, либо мой переводчик черпает лексикон из фильмов про Клинта Иствуда», — вспоминает генерал .

Этот опыт научил Макфарланда не полагаться только на слова, а внимательно следить за языком тела и понимать, что у переводчиков могут быть свои скрытые мотивы . Босния стала полигоном, где военное командование начало тесно переплетаться с работой Госдепартамента и гражданских администраций.

Карьерный кризис и возвращение в строй 1:00:43

Несмотря на успешную службу, карьера Макфарланда едва не оборвалась из-за бюрократической ошибки. Будучи заместителем начальника штаба дивизии, он случайно увидел пересланное ему письмо от офицера, отвечавшего за назначения. В письме говорилось: «Мы не будем тратить на этого парня место в совместных структурах. У него нет потенциала стать командиром батальона... он дотянет до подполковника, и на этом всё» .

Однако Шон сумел преодолеть это клеймо «неперспективного». В период сокращения армии в конце 1990-х, когда из десяти майоров только он один получил звание подполковника, его навыки планировщика SAMS оказались востребованы . Он стал руководителем группы инициатив у генерала Томми Фрэнкса, а затем адъютантом (Aid-de-camp) у генерала Эрика Шинсеки.

Работа с высшим генералитетом принесла не только связи, но и удивительные исторические открытия. Когда Макфарланд перешел на службу к генералу Монтгомери Мейгсу, он обнаружил в медицинских картах, что именно Мейгс был донором крови для Шинсеки во Вьетнаме, когда тому оторвало часть стопы . В конечном итоге, Шон всё же получил под командование батальон в Вильзекке, Германия. Он принял отличное подразделение и, по его собственному выражению, вместо того чтобы просто учить солдат «блокировать и захватывать», перешел к тактике «воздушного нападения», подняв эффективность батальона на новый уровень .

11 сентября и иллюзия «быстрой войны» в Ираке 1:09:15

События 11 сентября 2001 года застали Макфарланда в поле на учениях — в день рождения его жены. Узнав о падении башен ВТЦ, он немедленно вернул подразделение в штаб . В Германии был введён режим строгой изоляции. Батальон Шона отвечал за охрану ворот базы, и он настоял на том, чтобы танки были выдвинуты прямо к КПП, а у солдат в руках были заряженные магазины .

«Если вы ставите солдата с оружием у ворот, у него должны быть патроны. Иначе оставьте оружие в оружейной комнате. Это вопрос здравого смысла», — аргументировал он в споре с вышестоящим командованием .

Говоря о начале войны в Ираке, Макфарланд признает, что тогда он, как и многие, верил доводам Колина Пауэлла о необходимости вторжения. Хотя позже обоснование в виде «уранового кекса» оказалось ложным, генерал считает, что свержение Саддама Хусейна было правильным шагом, сделанным по неверным причинам . Главной стратегической ошибкой того времени он называет иллюзию «72-часовой войны». Никто в руководстве США не закладывал в расчеты, что конфликт затянется на десятилетия и обернется тысячами жертв, полагая, что операцию можно будет «свернуть и забыть» так же быстро, как в 1991 году .

🏰 Модель Талль-Афара: Опыт Макмастера и подготовка «Ready First» 1:15:25

В середине 2000-х годов американское командование в Ираке столкнулось с горьким осознанием: блестящая конвенциональная победа 2003 года не привела к стабильности. Шон Макфарланд, в тот период занимавший пост начальника отдела перспективных операций 5-го корпуса, вспоминает, что переход к операциям по поддержанию безопасности был «завален» . Пока политики в Вашингтоне надеялись на скорое завершение миссии, реальность на местах стремительно ухудшалась. Появление первых СВУ (самодельных взрывных устройств), атака на миссию ООН в Багдаде и рост сопротивления сигнализировали о начале затяжной повстанческой войны, к которой армия, привыкшая к доминированию в открытом бою, была готова лишь частично.

Джоко Виллинк, находившийся в Ираке в начале 2004 года, описывает этот период как время «наивности». Спецназовцы SEAL проводили успешные рейды, захватывая бывших функционеров режима (которых тогда называли «dead enders» — «обреченными»), и верили, что еще одна-две ротации — и война закончится . Однако ситуация в Наджафе и Багдаде весной 2004 года, сравнимая по интенсивности с «ударом по осиному гнезду», показала, что противник только начинает набирать силу .

Формирование «Ready First» и уроки Хоэнфельса 1:23:46

В мае 2005 года Шон Макфарланд принял командование 1-й бригадой 1-й бронетанковой дивизии, известной как «Ready First» . Назначение произошло почти случайно: из-за политики не менять командиров непосредственно в зоне боевых действий Макфарланд, уже находившийся в Германии, возглавил соединение, которое только что вернулось из тяжелой 15-месячной командировки в Ирак.

У бригады было всего около шести месяцев на подготовку перед новым развертыванием. Этот цикл включал:

• Интенсивные артиллерийские и танковые стрельбы (Gunnery) .
• Учения в тренировочном центре в Хоэнфельсе (Германия), который Макфарланд называет «миниатюрной версией Форт-Ирвина» .
• Отработку взаимодействия с гражданским населением, где немецкие статисты изображали иракцев в условиях «замерзшей грязи», которую солдатам предлагалось считать «пустыней» .

Несмотря на короткий срок подготовки, бригада обладала уникальным преимуществом: огромным процентом ветеранов, имевших реальный боевой опыт в Эн-Наджафе и Багдаде . Это ядро опытных бойцов стало фундаментом для реализации новых тактических схем, которые вскоре потребуются в провинции Анбар.

Стратегический образец: «Зачистить, удержать, построить» в Талль-Афаре 1:26:38

Когда «Ready First» прибыла в Ирак, её подразделения были распределены по ключевым точкам. Основная часть бригады оказалась в Талль-Афаре, заменяя 3-й бронекавалерийский полк под командованием полковника Герберта Рэймонда (Х.Р.) Макмастера . Именно здесь Макфарланд вплотную познакомился с концепцией, которая легла в основу обновленной противоповстанческой стратегии США.

Макмастер внедрил в Талль-Афаре модель «Зачистить, удержать, построить» (Clear, Hold, Build) . Ключевым элементом этой стратегии стал отказ от проживания войск на крупных, укрепленных базах (FOB) в пользу создания сети малых боевых аванпостов (Combat Outposts, COP) непосредственно внутри жилых кварталов .

Для Макфарланда Талль-Афар стал «живым учебным полигоном» . Изучая опыт Макмастера, он выделил несколько критических факторов успеха:

1. Постоянное присутствие: Солдаты живут среди населения, что лишает боевиков возможности запугивать жителей в отсутствие американцев.
2. Работа с племенами: Налаживание контактов с местными шейхами (такими как шейх Абдулла из племени Шаммар) и мэром города Наимом .
3. Постепенная передача контроля: Обучение иракских сил безопасности на практике, а не в теории.

Хотя в Талль-Афаре всё еще оставались «запретные зоны», методика Макмастера доказала свою эффективность: уровень насилия в городе снизился с высокого до умеренного . Макфарланд понял, что COP — это не просто фортификационное сооружение, а инструмент по захвату инициативы у повстанцев.

Тень Рамади: Приближение к худшему городу Ирака 1:32:33

Почти сразу после прибытия в Талль-Афар до Макфарланда стали доходить слухи о возможной переброске бригады в Рамади. К середине 2006 года ситуация в столице провинции Анбар описывалась разведкой в катастрофических тонах. Майор морской пехоты Бен Коннабл сравнивал Рамади с «оранжевой зоной, переходящей в красную» на картах безопасности .

В отчетах того времени Рамади называли «иракским Сталинградом» . Согласно данным New York Times и AP, город представлял собой постапокалиптическое зрелище:

• Целые кварталы были разрушены или забаррикадированы .
• Дороги были настолько плотно заминированы СВУ, что американские войска не могли ими пользоваться .
• Повстанцы контролировали большинство районов, а нападения на базы коалиции происходили ежедневно .
• Из 43 значимых инцидентов во всем Ираке за один день 27 произошли в Рамади и его окрестностях .

Первоначальные планы штаба предполагали проведение в Рамади масштабной операции по образцу Фаллуджи — фронтальной зачистки города превосходящими силами нескольких бригад . Однако Макфарланд начал сомневаться в этом подходе. Он понимал, что уничтожение инфраструктуры и массовое изгнание жителей из Рамади лишь усугубят проблему в долгосрочной перспективе. Вместо «тактики выжженной земли» он начал размышлять о том, как адаптировать модель Макмастера из Талль-Афара к условиям города, который официально считался потерянным .

🏙️ Рамади: «Сталинград» в иракских песках и новая стратегия выживания 1:40:25

К моменту прибытия 1-й бригады Шона Макфарланда Рамади считался самым опасным местом в Ираке. Если Фаллуджа к тому времени уже была в значительной степени зачищена, то Рамади оставался оплотом «Аль-Каиды». По оценкам разведки, город представлял собой зону тотального беззакония . Масштаб вызова подчеркивался численностью населения: если Фаллуджа по размеру напоминала один из районов Рамади, то в самом Рамади проживало от 350 до 400 тысяч человек (хотя из-за боевых действий численность временно сократилась примерно до 250 тысяч) .

Генерал Шон Макфарланд вспоминает, что даже гражданское руководство в городе было номинальным. Губернатор провинции Анбар Мамун Сами Рашид аль-Алвани фактически контролировал лишь правительственный центр в самом сердце Рамади, находясь в кольце врагов . Город описывали как современный «Сталинград» — место, где каждый дом мог стать крепостью противника. Уровень опасности был настолько высок, что Макфарланд сразу предупредил свою группу личной охраны (PSD): «Вам придется поднять планку, иначе многие из нас не выберутся отсюда живыми» .

Отказ от «модели Фаллуджи»: стратегия сохранения 1:36:22

Перед командованием стоял выбор: провести массированную зачистку города по образцу Фаллуджи, что неизбежно привело бы к колоссальным разрушениям инфраструктуры и озлоблению местного населения, или найти иной путь. Шон Макфарланд, совместно с майором Нилом Смитом, разработал план, который позже лег в основу их совместной статьи об опыте Рамади .

Основные тезисы новой стратегии включали:

• Изоляция повстанцев: Лишение их возможности беспрепятственно перемещаться и получать ресурсы.
• Отказ от тотального разрушения: Макфарланд решил не превращать Рамади в руины, чтобы сохранить базу для будущего восстановления доверия жителей .
• Принцип «Один район за раз»: Вместо генерального сражения армия планировала захватывать город постепенно, закрепляясь в каждом квартале через сеть боевых аванпостов .
• Создание иракских сил безопасности: Особый упор делался на формирование полиции в уже закрепленных районах, что было невозможно без поддержки местных лидеров (васта) .

Как отмечает генерал, план требовал одновременного давления на «Аль-Каиду» в их убежищах и активного взаимодействия с шейхами . Армия должна была доказать жителям, что она пришла не разрушать, а устанавливать постоянное присутствие, способное защитить их от террора.

Интеграция SEAL в конвенциональные силы: Task Unit Bruiser 1:49:13

Одним из ключевых факторов успеха стратегии стало беспрецедентное слияние сил специального назначения и регулярной армии. Джоко Виллинк, командовавший Task Unit Bruiser (группа SEAL), прибыл в Рамади в момент, когда отношения между армией и спецназом (в частности, «Зелеными беретами») были натянутыми . Шон Макфарланд признается, что его предыдущий опыт работы с силами специальных операций был негативным: они часто действовали изолированно, не информируя бригаду о своих планах .

Однако с SEAL ситуация сложилась иначе. Джоко Виллинк с первой встречи занял позицию поддержки: «Сэр, что вам нужно? Чем мы можем помочь?» . Это задало тон всему взаимодействию.

Шон Макфарланд выделил три важнейших аспекта работы SEAL, которые стали критическими для бригады:

1. Контрснайперская борьба: Task Unit Bruiser обладал уникальным ресурсом — в их составе было 13 сертифицированных снайперов, включая руководство группы . В условиях городского боя Рамади, превратившегося в «тир», это преимущество было решающим. Именно SEAL помогли остановить потери среди морпехов из 3-го батальона 8-го полка (3/8), ликвидировав установщиков СВУ .
2. Скрытая разведка (CTR): Перед тем как армейские подразделения заходили в район для установки нового аванпоста, группы SEAL проводили скрытую разведку целей и обеспечивали безопасность периметра .
3. Заполнение пробелов в возможностях: Когда у Макфарланда не хватало конвенциональных сил для обучения иракских подразделений или работы с местными ополченцами, он обращался к SEAL. Джоко и его люди «перестраивались на лету», беря на себя задачи по подготовке полиции и ополчения, которые не были их прямой обязанностью, но были необходимы для общей победы .

Символом этого взаимодействия стала операция по установке COP Iron на юге города в июне 2006 года. Когда выяснилось, что мост через канал Хабания завален мусором и танки не смогут оперативно поддержать пехоту, Джоко Виллинк подтвердил готовность своих людей удерживать позиции без тяжелой брони, полагаясь на свои навыки и поддержку с воздуха . Именно там родилась шутка о том, что 120-мм пушка танка «Абрамс» — лучшее контрснайперское оружие .

🛡️ «Combat Outpost в коробке»: стратегия пошагового захвата Рамади 2:07:31

Ситуация в Рамади к лету 2006 года была критической. Как отмечали Джоко Виллинк и Шон Макфарланд, противник здесь не был «сборищем неумех»; это были опытные бойцы, многие из которых прошли через битвы в Фаллудже и рассматривали Рамади как свой «Супербол» — место, где можно заявить о себе, сражаясь с американцами . Повстанцы использовали тактику, характерную для регулярных армий: подавляющий огонь из пулеметов, за которым следовали залпы РПГ и минометов, а завершалось всё ударом бронированного VBIED — «шахид-мобиля» в стиле «Безумного Макса» . Они имели налаженную связь, систему эвакуации раненых и подвоза подкреплений .

Чтобы переломить ситуацию, генерал Шон Макфарланд применил тактику, которую позже назвали «Combat Outpost (COP) в коробке». Вместо масштабного наступления, которое ожидалось противником из-за прибытия «элитных» танковых частей из Германии (чью зеленую окраску повстанцы ошибочно приняли за признак особого статуса), армия США начала методично захватывать город — квартал за кварталом .

Суть тактики заключалась в следующем:

• Быстрый захват зданий: За одну ночь подразделения выдвигались вглубь вражеской территории и занимали стратегически важные строения.
• Мгновенная фортификация: Следом за пехотой и танками шли инженерные части. Они устанавливали бетонные Т-образные барьеры (Jersey barriers) и укрепляли периметр.
• Создание сети аванпостов: Вместо того чтобы возвращаться на крупные базы, войска оставались внутри города. Первыми такими точками стали COP Hawk (в районе госпиталя), COP Eagle (на стадионе) и COP Falcon .

Джоко Виллинк вспоминает, как его снайперы SEAL интегрировались в этот процесс, выбирая позиции с максимальным обзором перекрестков еще до того, как здание будет окончательно закреплено за коалицией . Для скрытной переброски сил иногда использовались даже речные катера морской пехоты (SURC), оснащенные мощным вооружением и водометными двигателями, что позволяло им заходить в мелководные каналы. Солдаты прозвали эти вылазки по воде «Вьет-Рамом» (Viet Ram), проводя параллели с речными операциями во Вьетнаме .

Инженерный подвиг и «боевые пчелы» 2:23:21

Успех стратегии «Combat Outpost в коробке» во многом зависел от инженеров и флотских строителей (Seabees). Шон Макфарланд подчеркивает, что инженеры были «валютой королевства» в той кампании . Работа была смертельно опасной: солдатам приходилось буквально верхом сидеть на 4-метровых бетонных плитах, зацепляя их крюками кранов под непрерывным огнем .

Генерал Макфарланд вспоминает курьезный случай, когда он убеждал командира «морских пчел» отправить людей за пределы защищенного периметра для установки кондиционеров на аванпостах. Когда тот возразил, что его подразделение занимается только вертикальным строительством и не выходит «за проволоку», Макфарланд ответил: «Я видел фильмы с Джоном Уэйном о "боевых пчелах", я знаю, что вы можете сражаться и сталкивать японские танки бульдозерами в обрыв!» . В итоге строители включились в работу, понимая, что наличие кондиционеров — это не роскошь, а «множитель силы», позволяющий солдатам восстанавливаться между патрулями в условиях экстремальной жары .

Гибель сержанта Терри Лиска на COP Falcon 2:26:16

Цена закрепления в центре Рамади была огромной. Трагическим символом ожесточенности боев за аванпосты стала гибель 26-летнего сержанта Терри Лиска (Terry Lisk) из 1-37 бронетанкового батальона .

Это произошло 26 июня 2006 года, в первый же день работы COP Falcon. Противник, разъяренный появлением американского форпоста в своем секторе, нанес массированный удар. В тот момент генерал Макфарланд только что прибыл на аванпост на своем «Брэдли». Сержант Лиск обеспечивал локальную безопасность рядом с машиной генерала .

Обстоятельства гибели сержанта Лиска:

1. Обстрел: По аванпосту было выпущено несколько 122-мм ракет или тяжелых минометных снарядов.
2. Случайность: Шон Макфарланд в этот момент находился внутри башни «Брэдли». Он пытался надеть бронежилет поверх своей облегченной защиты («chicken vest»), но зацепился за крепление радиостанции . Эта заминка спасла ему жизнь — если бы он успел выскочить из люка секундой раньше, он стоял бы рядом с Лиском.
3. Ранение: Осколок попал в сержанта, когда тот находился всего в полутора метрах от брони машины .
4. Эвакуация: Из-за высокой плотности огня воздушная эвакуация была невозможна. Медики пытались спасти Терри, его эвакуировали наземным путем на бронетранспортере М113, но ранение оказалось смертельным .

Для Макфарланда и Виллинка этот инцидент стал «крещением огнем» для COP Falcon. Как заметил генерал, ярость, с которой враг атаковал аванпост, лишь подтверждала правильность выбранной тактики: «Враг ненавидит это, значит, мне это нравится, и мы будем делать это чаще» . Смерть Лиска была описана репортером New York Times, который находился в тот день с подразделением, и она наглядно показала всему миру, что битва за Рамади перешла в фазу бескомпромиссной войны на истощение .

Сразу после гибели товарища солдатам пришлось вернуться к выполнению задач. Интенсивность атак не снижалась: вскоре после обстрела периметр аванпоста пытался прорвать дистанционно управляемый автомобиль со взрывчаткой, который двигался по улице Сансет — главной дороге снабжения, ставшей для американских войск «дорогой смерти» из-за постоянных засад и новых типов СВУ, замаскированных под коробки из-под пиццы .

🎯 Снайперский террор и моральный груз Рамади 2:30:38

Одной из самых эффективных и одновременно сложных составляющих битвы за Рамади стала работа снайперов на «длинных осях» — простреливаемых участках дорог, где противник привык маневрировать безнаказанно. Ранее в разговоре Джоко Виллинк и Шон Макфарланд упоминали создание сети боевых аванпостов (COP), и именно эти точки стали базой для снайперских групп, которые методично уничтожали боевиков .

Снайперская эффективность и вопрос идентификации цели (PID) 2:32:18

Снайперы Navy SEAL, включая Криса Кайла, занимали позиции в зданиях в нескольких сотнях метров от аванпостов. Благодаря грамотному планированию, они перекрывали ключевые перекрестки, превращая попытки боевиков атаковать базу в самоубийственные миссии . Отчёты того времени пестрят сухими формулировками: «обнаружены двое мужчин призывного возраста с АК-47», «ликвидирован расчет РПГ», «ранен боевик, пытавшийся забрать оружие убитого» . Шон Макфарланд вспоминает, как аванпост COP Falcon стал для противника «пламенем для мотыльков» — боевики шли в атаку на армейцев, не подозревая, что за ними уже наблюдают через прицелы снайперы SEAL .

Такая результативность вызвала вопросы у высшего командования. Генерал-лейтенант Питер Корелли во время визита в Рамади прямо спросил Макфарланда: «Почему вы убиваете так много людей? Вы что, объявили каждого жителя города враждебным и стреляете во всё, что движется?» . Макфарланд ответил отрицательно, пояснив, что плотность боевиков в Рамади была такова, что невозможно было выйти за периметр, не ввязавшись в бой .

Этот уровень насилия подтвердил и визит генерала Джеймса Мэттиса. Несмотря на предостережения Макфарланда о том, что любая вылазка закончится перестрелкой, Мэттис отправился в город. Его конвой из 60 морпехов попал в засаду и оказался прижат к земле огнем. Вызволять генерала пришлось паре армейских танков из состава QRF (сил быстрого реагирования) . Шон Макфарланд с иронией вспоминает слова молодого водителя-морпеха своему сержант-майору после того, как танки решили исход боя: «Сержант-майор, вам, старикам, пора завязывать с этой межвидовой грызней [армии и морской пехоты]» .

Моральные дилеммы и доктрина защиты населения 2:39:40

Центральным вызовом кампании стала необходимость отделять боевиков от мирного населения в условиях плотной городской застройки. Генерал Макфарланд подчеркивает, что их главной целью была защита жителей, а не просто уничтожение врага . Однако на практике это приводило к тяжелейшим моральным ситуациям. Снайпер мог часами наблюдать за сектором, где среди сотен гражданских скрывались тысячи боевиков .

Чтобы наладить контакт с населением, подполковник Род Харуш начал распространять листовки в районе COP Falcon. Текст обращения к «благородному народу» гласил:

«Военная необходимость заставит нас делать вещи, которые мы не хотим делать, но мы обязаны это сделать ради вашей свободы. Я намерен принести вам мир, чтобы ваши дети могли играть без страха» .

Для реализации этой стратегии использовались военно-гражданские операционные центры (CMOC). Жители могли прийти туда с жалобами: «Вы разрушили мою крышу бомбой», «Ваш танк снес мою стену» или «Вы заняли мой дом под аванпост» . Макфарланд запретил «патрули присутствия», считая их бессмысленными. Каждый выход в город должен был иметь цель, например, проведение переписи населения. Солдаты методично вносили в таблицы данные о жителях каждого дома: сколько человек в семье, есть ли машина (с номером), есть ли оружие (каждому иракцу разрешалось иметь один АК-47) .

В этот же период Макфарланд начал сотрудничать с местными шейхами, которых он называл «ганстерами» в стиле «Сопрано» из-за их пристрастия к контрабанде бензина и сигарет . Одним из ключевых союзников стал шейх Саттар. Ранее в разговоре упоминалось движение «Пробуждение Анбара», и Макфарланд подтверждает: ради победы приходилось закрывать глаза на их «бизнес» . Когда Саттара задержали за контрабанду на границе, генерал распорядился отпустить его, заявив: «Мы здесь не для того, чтобы бороться с контрабандой, а чтобы выиграть войну» .

Трагедия «хорошего выстрела» 2:52:17

Несмотря на все усилия по минимизации сопутствующего ущерба, жертвы среди мирного населения были неизбежны. Джоко Виллинк отмечает, что на войне необходимы две составляющие: «воля убивать» и «воля умирать», причем воля убивать подразумевает осознание того, что гражданские могут пострадать, когда враг использует их как щит .

Макфарланд вспоминает систему выплат соболезнования (solatia payments), которую он называет «разрывающей сердце» . Одной из самых трагичных иллюстраций стал инцидент возле COP Eagle. Снайперы заметили такси, которое вело себя подозрительно: водитель переговаривался с людьми, указывавшими на аванпост. Автомобиль проигнорировал знаки «Опасно» на арабском и предупредительный выстрел в блок двигателя. Когда машина продолжила движение, снайпер произвел один выстрел, ликвидировав водителя .

После остановки автомобиля из него вышли женщина и четверо детей. Водитель оказался мирным жителем . Макфарланд называет это ситуацией «хороший выстрел, плохой результат» (good shot, bad result). С точки зрения правил применения силы и оценки угрозы (это мог быть заминированный автомобиль, VBIED), снайпер действовал безупречно. Но результат был ужасающим. Такие случаи мгновенно становились известны всему городу, шейхам и иракской армии, создавая колоссальное напряжение и требуя немедленного личного вмешательства командования для урегулирования последствий .

📉 Ресурсы повстанцев и цена «Пробуждения» 2:55:49

В разгар сражения за Рамади стратегия Шона Макфарланда не ограничивалась лишь кинетическим воздействием. Чтобы переломить ход войны, требовалось лишить «Аль-Каиду» (организация признана террористической и запрещена в РФ) её жизненной силы — финансовой и ресурсной базы. Рамади долгое время подпитывался за счет черного рынка, где топливо и продовольствие становились валютой повстанцев. Однако по мере того, как бригада Макфарланда перекрывала пути снабжения и атаковала экономические узлы боевиков, уровень насилия в городе начал расти по экспоненте . Как отмечает генерал, это был неизбежный «пик перед падением»: враг отчаянно реагировал на попытки вернуть город под контроль закона.

Экономическая война: перекрытие артерий Аль-Каиды 2:58:32

Шон Макфарланд вспоминает, что в тот период Рамади был настолько жестоким местом, что даже офицеры, привыкшие к Багдаду, были шокированы интенсивностью боев . Причиной тому была не только смена тактики «зачистки и удержания», но и планомерное уничтожение логистической независимости террористов. Боевики, переименовавшие себя к тому времени в «Исламское государство в Ираке» под руководством Заркави, удерживали население в страхе, используя ресурсы черного рынка для вербовки и покупки лояльности .

Бригада начала методично «сжимать кольцо», лишая повстанцев доступа к топливу, которое те перепродавали втридорога. Когда ресурсы стали иссякать, «Аль-Каида» была вынуждена выйти на открытый бой. Джоко Виллинк подчеркивает, что в этой «интимной» близости городского боя каждое решение, вплоть до рядового на блокпосту, имело стратегическое значение . Огромная ответственность ложилась на плечи молодых солдат и морпехов, которые ежедневно принимали решения о применении силы в условиях, когда враг скрывался среди мирного населения .

Дисциплина стала ключевым фактором успеха. Макфарланд определяет её как «способность делать правильные вещи, когда никто не смотрит» . Именно эта дисциплина позволила американским силам удерживать ситуацию под контролем до тех пор, пока офицеры не выработали окончательную стратегию взаимодействия с местными элитами.

Трагедия 6 декабря: гибель ключевых офицеров 3:07:07

Самым тяжелым днем для штаба бригады стало 6 декабря 2006 года. В этот день американские силы потеряли шесть человек убитыми и множество ранеными . Но наиболее болезненным ударом для стратегии «Пробуждения» стала гибель людей, стоявших у истоков союза с племенами.

Среди погибших в результате взрыва мощного СВУ на трассе «Сансет» (Route Sunset) были:

• Капитан Трэвис Куинн — «воин-ученый», музыкант и арабист, который обладал уникальным талантом находить общий язык с шейхами. Племена настолько доверяли ему, что дали ему арабское имя Виссам .
• Майор морской пехоты Меган Маккланг — офицер по связям с общественностью. Макфарланд специально запрашивал морпеха на эту должность, считая, что Корпус лучше всех в мире умеет работать с медиа . Она была «душой компании», способной изменить восприятие войны в глазах мировой прессы.
• Специалист Винсент Поманте — молодой солдат из артиллерийского дивизиона, входивший в группу сопровождения штаба .

Группа возвращалась от шейха Саттара, когда их Humvee подорвался на так называемом «СВУ в коробке из-под пиццы». Из-за неудачной конструкции бронированных автомобилей того времени топливный бак находился прямо под экипажем, что превращало любой подрыв в огненную ловушку .

Лидерство в моменты кризиса 3:13:39

Гибель Куинна и Маккланг могла деморализовать штаб, но именно здесь проявилось истинное военное лидерство. Когда Шон Макфарланд, подавленный потерями, сидел в своем кабинете, ему позвонил его командир, генерал-майор Рик Зилмер. Вместо того чтобы требовать отчеты или спрашивать «почему потери так высоки», Зилмер произнес лишь: «Я знаю, какой тяжелый у тебя сегодня день. Я сочувствую твоим потерям. Чем я могу помочь?» .

Макфарланд называет это идеальной моделью боевого лидерства. Такая поддержка позволила бригаде не только продолжить миссию, но и сделать всё, чтобы гибель офицеров не была напрасной. «Мы должны были сделать так, чтобы наши потери имели значение», — вспоминает генерал .

Братство по оружию и инцидент у COP Falcon 3:18:29

Тесная связь между различными родами войск в Рамади проявлялась в самые критические моменты. Джоко Виллинк вспоминает события вокруг COP Falcon, где SEAL и армейские подразделения действовали как единый механизм. В одном из столкновений в августе 2006 года БМП Bradley 1-36 пехотного полка была подбита и загорелась .

В ходе этого боя сержанты Андерсон и Трампауэр совершили подвиг, за который позже получили Серебряные звезды. Один из командиров Bradley, несмотря на ранение, сумел вытащить подчиненных из горящей машины. Когда другие Bradley прибыли на помощь, солдатам пришлось бежать сотни метров под кинжальным огнем врага, чтобы координировать эвакуацию раненых .

Это взаимодействие между пехотой и спецназом (ранее в разговоре они касались интеграции SEAL) создало уникальную экосистему. Макфарланд с гордостью называет «морских котиков» Виллинка «армейскими котиками» (Army SEALs), потому что те нарушали любые протоколы и инструкции, если их «армейские братья» нуждались в огневой поддержке . Этот дух самопожертвования стал фундаментом, на котором строилась победа в Рамади.

🛡️ «Необычайная доблесть — обыденная добродетель»: Героизм и человеческий фактор в Рамади 3:20:56

В разгар боёв за Рамади грань между эпическим героизмом и повседневной рутиной стиралась. Шон Макфарланд вспоминает командиров «Брэдли», которые после столкновений выглядели как персонажи мультфильмов — в лохмотьях, опалённые, с дымящейся одеждой . В госпитале «Чарли Мед» раненые сержанты отказывались ложиться на носилки, пока на них не погрузят всех их солдат. Это была армия, где люди были готовы жертвовать собой ради совершенно незнакомых коллег просто потому, что те носили ту же нашивку на рукаве .

Джоко Виллинк и Шон Макфарланд сходятся во мнении: Рамади был городом контрастов, «лучшим и худшим из времен» одновременно. Здесь запредельное самопожертвование соседствовало с ужасающими картинами гибели детей и разрухи .

Тыл и сила семей «Золотой звезды» 3:24:10

Особое место в истории Рамади занимают семьи военнослужащих. Когда в полку случались потери, реакция близких часто поражала даже закаленных офицеров. Шон Макфарланд вспоминает, как Лиф Бабин (командир подразделения SEAL) звонил матери погибшего Марка Ли, чтобы утешить её, но первым вопросом матери было: «Как вы там? Чем я могу вам помочь?» .

Эта стойкость ковалась в маленьких гарнизонах, таких как Фридберг в Германии, где базировалась бригада. Жёны офицеров, включая супругу генерала Линду Макфарланд, годами жили в напряжении, поддерживая семьи погибших («семьи Золотой звезды»), не зная, не станут ли они следующими в этом списке . Сам генерал признаётся, что когда его сын служил лейтенантом в Афганистане, он, командуя дивизией в 20 000 человек, ловил себя на том, что думает о тридцати солдатах взвода своего сына больше, чем обо всей остальной армии .

Трэвис Патрик Куинн и «человеческий ландшафт» Анбара 3:28:17

Стратегический успех в Рамади зависел от понимания сложной племенной структуры региона. Эта задача легла на плечи капитана Трэвиса Патрика Куинна — офицера, чьи усы нарушали все армейские стандарты, но чей талант к коммуникации был неоценим . Хотя ранее в разговоре упоминалась трагическая гибель Куинна, в этом фрагменте Макфарланд фокусируется на его интеллектуальном наследии.

Куинн создал знаменитую презентацию «Как победить в Анбаре» (How to Win in Anbar), которая стала легендарной. Вместо скучных армейских графиков он использовал простые рисунки человечков («в стиле Дика и Джейн»), чтобы объяснить суть племенного взаимодействия так, «чтобы понял даже морпех» . Это помогло пробить стену скептицизма в штабах и наглядно показать:

• Почему шейхи ранее поддерживали повстанцев (из-за потери доходов и влияния) ;
• Как «Аль-Каида» использовала финансовую нужду семей для вербовки ;
• В чём заключался страх суннитов перед шиитским доминированием в полиции и армии .

Истории самопожертвования: от олимпийцев до сержантов-добровольцев 3:32:22

Генерал Макфарланд приводит серию портретов людей, чья доблесть стала фундаментом победы. Среди них:

1. Штаб-сержант Легаспи: Бывший олимпийский боксёр, который закрыл собой своего ротного командира Нила Смита во время зачистки здания .
2. Евгений Рендич (Yeni Rendic): Этнический украинец, опытный сержант. Несмотря на приказ о переводе в другое место, он настоял на возвращении в опасный район Коргадор со своим взводом, чтобы «убедиться, что они вернутся домой». Он погиб от пули снайпера, защищая своих бойцов .
3. Лейтенант Джексон: В бою у города Хит (Heat) он был дважды ранен, терял сознание, но продолжал оказывать помощь раненому первому сержанту и отстреливаться, прикрывая эвакуацию. Он отказывался от помощи медиков, пока не были погружены все остальные, и едва не умер от потери крови по пути на базу .

Одним из самых невероятных эпизодов стал поступок сержант-майора батальона (бывшего оператора «Дельты»). Когда медик не смог найти перебитую артерию в бедре раненого бойца, сержант-майор засунул руку прямо в рану и зажал артерию пальцами, удерживая её в течение 30-минутной поездки на «Брэдли» до госпиталя .

Контраст реальностей: Рамади против «гражданки» 3:35:46

Макфарланд с горечью вспоминает, как укладывал тела 19-летних парней в мешки и грузил их в вертолёты CH-46. Для этих молодых солдат война была всем миром, в то время как дома их сверстники даже не сталкивались со смертью бабушек и дедушек .

«Необычайная доблесть была в Рамади обыденной добродетелью», — цитирует генерал мемориал Иводзимы . Его до сих пор поражает разрыв между тем, что переживали солдаты на патрулировании под прицелом снайперов, и тривиальными новостями, которыми жил мир в 2006 году. Пока солдаты раз за разом выходили «за ворота» на рутинные, но смертельно опасные задания, остальное общество жило так, будто этой войны не существует .

В завершение этого этапа кампании началось сближение с шейхом Саттаром. Первые доклады об этом пришли от офицера флота, который, будучи буддистом и специалистом по компьютерам, внезапно оказался в роли связного с племенами и сообщил: «Кажется, мы нашли парня, который готов сотрудничать» .

🤝 Пробуждение Анбара: Шейх Саттар и переломный момент 3:46:07

Дипломатия в сердце восстания: Совет Шейхов 3:50:26

К осени 2006 года в Рамади наметился тектонический сдвиг, который позже войдет в историю как «Пробуждение Анбара» (Anbar Awakening). Шон Макфарланд вспоминает, что к этому моменту американские войска уже достаточно «ударили врага по лицу», чтобы Аль-Каида начала терять равновесие . Местные суннитские племена, уставшие от террора и радикальных порядков боевиков, увидели в решительности американцев шанс на избавление от гнёта.

Официальной точкой отсчета стало 9 сентября 2006 года. В этот день шейх Саттар Абу Риша организовал племенной совет, в котором приняли участие более 50 авторитетных шейхов провинции и командование бригады . На этой встрече было объявлено о создании Совета пробуждения Анбара. Лидеры племен поставили перед собой три амбициозные задачи:

• Полное изгнание Аль-Каиды из Рамади;
• Восстановление законности и порядка;
• Создание местного правительства для поддержки населения .

Джоко Виллинк отмечает, что это вызвало эффект снежного кома: племена либо открыто переходили на сторону коалиции, либо как минимум прекращали поддержку террористов. Для Аль-Каиды это означало потерю «рыбы в воде» — они лишились своей социальной базы . Жители города, ранее боявшиеся мести боевиков, начали массово записываться в местную полицию и силы безопасности, поскольку видели, что армия США готова оставаться в городе и защищать их .

Цена «Пробуждения»: Осажденный город и новые союзники 3:51:18

Несмотря на дипломатический успех, ситуация в Рамади оставалась критической. Шон Макфарланд подчеркивает, что декабрь 2006 года стал моментом, когда «лихорадка достигла пика и сломалась» . За шесть месяцев, последовавших за созданием Совета пробуждения, погибло еще 50 американских военнослужащих . Интенсивность боев была беспрецедентной: из 6000 солдат бригады потери составили около 500 человек ранеными и убитыми — почти 10% личного состава всего за девять месяцев .

В этот период происходило тесное взаимодействие различных родов войск. Джоко Виллинк вспоминает, как армейские подразделения, такие как 1-й батальон 506-го пехотного полка под командованием полковника Рона Кларка, оказывали неоценимую поддержку спецназу Navy SEAL. Когда 29 сентября погиб Майки Монсур, именно армейские части пробивались через заминированные дороги для эвакуации раненых .

В конце года бригада получила усиление в виде двух рот морской пехоты. Макфарланд с иронией вспоминает разницу в культуре быта:

«Через 72 часа после создания аванпоста у армии уже были горячая еда и душ. Две недели спустя у морпехов не было ничего, кроме сухопайков и импровизированной качалки из тюремных весов. Генерал Карелли спросил меня, почему такая разница, и я ответил: "Спросите их сами, это их фишка"» .

Новые рекруты из числа местных жителей, которых тренировали в том числе прибывшие на смену подразделения SEAL, постепенно вытесняли Аль-Каиду из таких районов, как Аль-Джазира и Анкур .

От 50 атак в день до марафона: Итоги стратегии Макфарланда 4:04:34

Когда в феврале 2007 года полковник Макфарланд передавал командование Джону Чарлтону, статистика наглядно отражала масштаб перемен. В период активных боев в городе фиксировалось от 30 до 50 атак на американские силы ежедневно . Спустя всего полгода, в августе 2007-го, Рамади прожил 80 дней без единого нападения .

Шон Макфарланд вспоминает свой визит в город в конце лета 2007 года в качестве офицера Объединенного штаба. Он шел по району Катана — месту, где погибло множество его солдат — в одной лишь фуражке, без бронежилета . К этому времени в городе уже проводились общественные мероприятия, включая благотворительный забег на 5 километров .

«Я хотел бы, чтобы каждый солдат, получивший ранение, и каждая семья, потерявшая здесь близкого, могли пройтись по этой дорожке вместе со мной и увидеть, ради чего были принесены эти жертвы. Мы дали людям Рамади шанс на новую жизнь и надежду», — говорит генерал .

Макфарланд признает, что последующие политические ошибки правительства Малики способствовали возрождению ИГИЛ, но это не обесценивает достижение 2006 года: Аль-Каида в Ираке была физически и идеологически разбита именно в Рамади .

Урок для лидеров: Риск ради результата и мужество офицера 4:07:32

Завершая обсуждение кампании в Рамади, собеседники касаются фундаментальных уроков лидерства. Макфарланд сформулировал их в своей статье: главный из них — готовность принимать риск ради достижения результата .

В военной среде 90-х годов процветала культура избегания рисков, где самым надежным способом продвижения по службе было «ничего не делать». Макфарланд и Виллинк выделяют два типа смелости:

1. Физическая смелость: Готовность броситься на гранату ради товарища .
2. Моральная (профессиональная) смелость: Готовность рискнуть карьерой, принимая сложные стратегические решения или запрашивая ресурсы, которые противоречат текущим догмам .

Макфарланд вспоминает, что когда он входил в Рамади, официальная доктрина гласила: «По мере того как иракцы встают на ноги, мы отступаем». Однако он заявил генералу Кейси: «Я не могу выйти из города, в который я еще даже не вошел» . Его решение установить постоянное присутствие внутри жилых кварталов (Combat Outposts) было рискованным, но именно оно позволило племенам поверить в серьезность намерений США и начать «Пробуждение».

⚓️ Стойкость и децентрализованное командование: уроки Улисса Гранта в Рамади 4:12:23

В начале 2007 года обстановка в штабе 1-й бригады в Рамади была тяжелой. После гибели третьего штабного офицера — майора Джейсона Уэста — офицеры пребывали в унынии . В этот критический момент Шон Макфарланд обратился к истории одного из своих главных кумиров — генерала Улисса Гранта. Для Макфарланда Грант воплощал редчайшую добродетель, необходимую в условиях контрпартизанской войны: абсолютную стойкость (perseverance).

Принцип «Шайло»: упорство как основа победы 4:12:23

Наиболее ярким примером для Шона Макфарланда служит битва при Шайло 1862 года . В первый день сражения армия конфедератов застала северян врасплох: солдаты Гранта были атакованы прямо в спальных мешках и оттеснены к реке . Когда Грант прибыл на поле боя под проливным дождем, его встретил генерал Шерман со словами: «Ну, Грант, сегодня нам досталось от дьявола, верно?» Грант, раскуривая сигару под деревом, ответил просто: «Да. Но завтра мы их вздрючим» .

Макфарланд пересказал эту историю своему штабу после тяжелых потерь, подчеркнув, что стойкость — недооцененная, но решающая добродетель в бою . Джоко Виллинк подтвердил, что на уровне тактических групп это ощущалось так же остро: когда количество убитых боевиков росло, а число атак противника временно не снижалось, вышестоящее командование начинало проявлять нетерпение . Ранее в разговоре они касались стратегии «Пробуждения», и именно упорство позволило дождаться момента, когда накопленные усилия дадут результат.

По мнению Макфарланда, командир должен следовать «закону инерции» Ньютона: воинское подразделение стремится оставаться в покое, пока на него не подействует внешняя сила — воля командира .

Доверие и инициатива: битва за «Акулий плавник» 4:16:00

Настоящим испытанием для системы управления бригады стало отсутствие Шона Макфарланда в Ираке во время его краткого отпуска на День благодарения . В этот период развернулось одно из важнейших сражений в районе София (известном как «Акулий плавник» из-за формы на карте) . Одно из местных племен, до этого колебавшихся в вопросе поддержки коалиции, подверглось массированной атаке «Аль-Каиды».

В отсутствие комбрига его подчиненные — командиры батальонов и штабные офицеры — взяли инициативу на себя:

• Капитан Трэвис Патрик Куинн скоординировал действия по спутниковому телефону, используя полотенца как идентификатор «свой-чужой» для авиаударов .
• Бронетанковые и пехотные роты выдвинулись на помощь без прямого приказа из штаба бригады .
• В результате хребет сопротивления повстанцев в восточной части города был сломлен в ходе «импровизированной» операции .

Вернувшись из Кувейта, Макфарланд обнаружил, что его офицеры нервничали, опасаясь гнева за нарушение планов. Однако генерал заявил, что гордится ими: «Это было децентрализованное командование в чистом виде» . Доверие к подчиненным позволило системе работать эффективно, даже когда первое лицо находилось за тысячи миль .

Дихотомия лидерства и «человеческий ландшафт» 4:26:10

Обсуждая философию лидерства, Макфарланд привел неожиданную аналогию из оригинального сериала «Звездный путь» (Star Trek). В одной из серий капитан Кирк разделяется на две личности: «доброго Кирка», который не может принимать жесткие решения, и «злого Кирка», который агрессивен и эгоистичен . Только воссоединив их, лидер обретает необходимый баланс.

Шон Макфарланд сформулировал три ключевых принципа успеха в Рамади:

1. Риск: готовность ставить на кон жизни тех, кого любишь (солдат), ради выполнения миссии .
2. Стойкость: упорство Гранта, позволяющее не опускать руки после поражений.
3. Доверие: вера в то, что подчиненные примут лучшее решение из возможных в условиях тумана войны .

Подход бригады к борьбе был комплексным — Макфарланд называет это стратегией «кухонной раковины» (kitchen sink approach): атака врага не только пулями, но и через экономику, логистику и социальные связи . Ключевым ландшафтом в контрпартизанской войне был признан «человеческий ландшафт» (human terrain) .

В завершение главы Макфарланд подчеркнул важность сохранения морального превосходства. Вспоминая свой более поздний опыт командования операцией Inherent Resolve против ИГИЛ, он отметил, что на вопрос о возможности ковровых бомбардировок всегда отвечал отказом: «Важно не только победить, но и то, как ты это сделал. Мы занимаем моральную высоту и должны на ней оставаться» .

🤝 «Армейские котики» и триумф межвидового братства 4:36:17

Битва за Рамади стала не только проверкой новой стратегии, но и уникальным примером того, как стираются границы между видами вооруженных сил ради общей цели. В разгар боевых действий Шон Макфарланд столкнулся с неожиданным медийным вызовом, который подчеркнул этическую пропасть между ковровыми бомбардировками и хирургической точностью современной войны. После одного из интервью в 2016 году генерал обнаружил себя в центре политического скандала: заголовки кричали, что он «разнёс» кандидатов в президенты за их призывы к массовым бомбардировкам .

Как объясняет Макфарланд, политики часто путают доктринальные понятия. В то время как гражданские лидеры могут призывать «сровнять всё с землёй», профессиональный военный понимает: армия США берет на себя колоссальные риски, чтобы избежать жертв среди мирного населения. «Я не знаю ни одного солдата, моряка или морпеха, который бы не подставил себя под удар, чтобы спасти жизнь невинного ребенка, — отмечает генерал, — это заложено в нашей ДНК» . В контрпартизанской войне «ключевым ландшафтом» является население, и захват «моральной высоты» так же важен, как захват господствующей сопки в классическом бою.

Наследие «Ready 1st» и память о павших 4:43:16

Цена этого морального превосходства и тяжелых боев в Рамади была высокой. Джоко Виллинк и Шон Макфарланд вспоминают Марка Ли — первого «морского котика», погибшего в Рамади, чья мать, Дебби Ли, основала благотворительную организацию America’s Mighty Warriors .

Особое место в истории бригады Ready 1st занимает бронзовый мемориал, на котором высечены имена 86 погибших солдат, моряков и летчиков, а также упомянуты 485 раненых . Среди имен на этой массивной плите значатся и их павшие братья из SEAL. Из-за веса и воздействия погоды памятник в Форт-Блисс долгое время нуждался в достойном постаменте и реставрации. Макфарланд подчеркивает, что сохранение этой памяти — общая задача, объединяющая ветеранов всех родов войск, сражавшихся в Ираке.

Феномен «Армейских котиков» в Рамади 4:48:57

Центральным элементом успеха в Рамади стала беспрецедентная интеграция различных подразделений. Шон Макфарланд в свое время написал дополнение к официальным отчетам, где указал, что его бригада не была чисто армейским соединением. Под его командованием в составе 1-го экспедиционного корпуса морской пехоты (1 MEF) работали:

• Усиленные батальоны морской пехоты (3/8 и 1/6);
• Речные патрули ВМС и группы огневой поддержки;
• Авиационные наводчики ВВС;
• Специалисты по радиоэлектронной борьбе и гражданские медики ВМС .

Именно здесь родился феномен, который Шон Макфарланд называет одним из главных наследий Анбара: солдаты дали бойцам SEAL Team 3 почетное прозвище «Армейские котики» (Army SEALs) . Это не было иронией; это было высшим признанием заслуг спецназа, который сражался и погибал бок о бок с обычной пехотой. Символом этого единства стал Майкл Монсур, посмертно удостоенный Медали Почета за подвиг в Рамади . В моменты прощания на мемориальных службах каски на перевернутых винтовках М4 представляли собой смесь армейского и морпеховского камуфляжа . Такого уровня боевого содружества, по мнению Макфарланда, не наблюдалось со времен островных кампаний Второй мировой войны .

Межвидовое снабжение: летные костюмы от «Угрюмого Боба» 4:53:57

Братство проявлялось и в нестандартных тактических решениях. Макфарланд вспоминает пилотов Apache из Национальной гвардии Техаса, которые выполняли сложнейшие задачи. В одном из боев на «Острове Ослов» (Donkey Island), когда 16 разведчиков столкнулись с 70 боевиками Аль-Каиды, пилоты Apache совершили невозможное: один вертолет приземлился под огнем, чтобы забрать тяжелораненых, при этом второй пилот закрепил себя снаружи кабины карабином, уступив место внутри солдату .

Ярчайшим примером отсутствия межведомственного эгоизма стал случай с генералом Робертом «Угрюмым Бобом» Неллером. Когда Макфарланд сообщил, что его солдаты страдают от ожогов при взрывах IED из-за отсутствия огнеупорной формы Nomex (которая полагалась только экипажам танков), Неллер отреагировал мгновенно . У морпехов не было лишних запасов пехотной формы, но Неллер приказал изъять 4000 огнеупорных летных комбинезонов у авиаторов 3-го авиакрыла морской пехоты и передать их армейским частям .

«Морской генерал в буквальном смысле снял одежду со своих морпехов, чтобы отдать её нашим солдатам, — говорит Макфарланд. — Если есть лучший пример межвидового сотрудничества, я не могу его припомнить» . Эта готовность делиться ресурсами и кровью стала фундаментом, на котором позже выстроилось «Пробуждение Анбара» (ранее обсуждавшееся в контексте союза с шейхами).

🤝 Политическая прагматика и цена возвращения домой 5:01:29

«Святые с прошлым и грешники с будущим» 5:01:42

Процесс запуска «Пробуждения Анбара» требовал от американского командования не только тактической гибкости, но и глубокого политического прагматизма. Шон Макфарланд вспоминает, как на одном из совещаний он сообщил высшему штабу о планах сотрудничать с местным лидером, на что получил шокирующий ответ: «Мы охотимся за этим парнем уже шесть месяцев, а вы хотите с ним работать?» . Макфарланд парировал это аргументами о природе власти в Ираке: эти лидеры — своего рода «гангстеры», и если гангстеру нужно кормить свою «банду», он будет торговать и договариваться.

В разговоре с генералами Зилмером и Неллером, которые оба были католиками, Шон Макфарланд использовал метафору, понятную им со школьных времен: «У каждого святого есть прошлое, но у каждого грешника есть будущее» . Это убедило руководство дать шейхам шанс, действуя по принципу «доверяй, но проверяй».

Ключевой фигурой стал шейх Саттар. Шон Макфарланд описывает его как человека, будто вышедшего из отдела кастинга в Голливуде: чрезвычайно фотогеничного и понимающего силу медиа . Саттар настаивал на удалении губернатора Сами Мамона, считая его исламскую партию политическим крылом «Аль-Каиды». Из 12 пунктов программы «Пробуждения» Макфарланд лично попросил смягчить только последний, заменив требование немедленной расправы над губернатором на «демократический процесс», чтобы не давать племенам официальную «лицензию на убийство» .

Горький вкус возвращения: забытая бригада 5:06:12

В феврале 2007 года миссия Ready 1st Brigade официально завершилась. Джоко Виллинк вспоминает, как спустя месяц после возвращения домой он проснулся с удивительным чувством легкости: «Я осознал, что мне больше не нужно каждое утро беспокоиться о том, что кого-то из моих парней убьют или ранят» . Однако для генерала Макфарланда возвращение оказалось гораздо менее триумфальным и эмоционально сложным.

Его бригада, понесшая огромные потери в Рамади, столкнулась с бюрократическим равнодушием в Германии, где она базировалась.

• Вышестоящий штаб сообщил, что все деньги на торжественную встречу были потрачены на «соседнюю» бригаду .
• На открытии мемориальной доски с именами павших, большинство из которых служили в Ready 1st, командование бригады даже не пригласили, сославшись на то, что их удалили из списков рассылки из-за ротации .
• На самой церемонии Макфарланду и его офицерам не выделили мест, и они были вынуждены стоять за трибунами .
• На церемонии расформирования бригады отсутствовал оркестр — его отправили в отпуск, и заслуженным ветеранам пришлось маршировать под музыку из магнитофона .

Шон Макфарланд иронично отмечает, что это было «втирание соли в раны» . В итоге солдаты сами организовали себе праздник на собранные деньги, пригласив артистов USO.

Невидимые шрамы: война, которая всегда рядом 5:11:07

Даже перейдя на работу в Пентагон, Шон Макфарланд обнаружил, что война оставила на нем глубокий след. Он вспоминает, как на парковке министерства обороны у него буквально вставали дыбом волосы на затылке: «Я чувствовал себя уязвимым на открытом пространстве среди многоэтажных зданий с сотнями окон» . В Рамади выход из хамви у правительственного здания требовал постановки дымовой завесы и бега зигзагами, чтобы избежать пули снайпера, и этот инстинкт выживания не исчез в мирном Вашингтоне.

Джоко Виллинк делится похожим опытом: наблюдая за тренировками SEAL, он чувствовал физический дискомфорт в животе, если видел бойца, стоящего на открытой улице. «Мозг кричал: "Тебя же сейчас подстрелят!", хотя это были учения с пейнтбольными шариками» . Шон Макфарланд добавляет, что после Боснии он долго не мог заставить себя сойти с асфальта на траву из-за страха перед минами, и даже вид детей, играющих на футбольном поле, вызывал у него панику .

Оба собеседника признаются, что до сих пор не могут смотреть реалистичные военные фильмы, такие как «Спасти рядового Райана» или сериал «Тихий океан» . Макфарланд предпочитает старое кино 1950-х годов с Юлом Бриннером, где война выглядит «бескровной и театральной», так как современный кинематограф слишком точно воспроизводит те звуки и ситуации, которые они пережили в реальности.

«Обычные подозреваемые» в коридорах Пентагона 5:14:56

После возвращения Шон Макфарланд возглавил отдел Ирака в Объединенном штабе, где занимался продвижением стратегии «Сурджа» (The Surge) через межведомственные барьеры. Это была работа в «скороварке» — подготовка знаменитых слушаний Петреуса и Крокера на Капитолийском холме и определение критериев успеха новой стратегии .

В 2008 году Макфарланд получил звание бригадного генерала. Председателем комиссии по отбору был сам Дэвид Петреус, который лично следил за тем, чтобы офицеры, проявившие себя в Ираке, получили продвижение . В одном списке с Макфарландом на повышение шел и Г.Р. Макмастер. Шон вспоминает забавный эпизод с журналисткой Кэнди Кроули, которая спросила, не странно ли, что Макмастера до сих пор не повысили. «Я на два года старше него и меня тоже не повысили — почему вы не спрашиваете, что я чувствую по этому поводу?» — ответил тогда полковник Макфарланд .

Этот период сформировал своеобразное «Братство пяти генералов». Куда бы ни отправлялся Макфарланд позже — в Афганистан или на руководство операцией Inherent Resolve — он постоянно сталкивался с теми же людьми: Тони Томасом, Скотти Миллером, Си Кью Брауном . Генерал Роберт Неллер однажды в шутку спросил его: «Неужели в армии нет больше пяти генералов? Почему я постоянно вижу одни и те же лица на каждой войне?» .

🌪️ Возвращение в Ирак: ИГИЛ и новая геометрия войны 5:26:40

Уроки двух фронтов: Афганистан против Ирака 5:42:07

Подход генерала Шона Макфарланда к борьбе с ИГИЛ (террористическая организация, запрещена в РФ) в рамках операции «Непоколебимая решимость» (Inherent Resolve) во многом опирался на его предыдущий опыт в Афганистане. Сравнивая две кампании, он отмечает, что Афганистан был школой сложнейшего межведомственного и международного взаимодействия . Работа на уровне министров кабинета в Кабуле и управление операциями в рамках структуры НАТО, где требовалось согласовывать действия 29 стран-участниц, подготовили его к политическим сложностям иракского театра .

Однако ландшафты и государственная готовность в этих регионах радикально различались:

• Коррупция и управление: В Афганистане Шон Макфарланд работал в условиях «двух шляп» (командование силами США и НАТО), что требовало виртуозного владения бюрократическими процессами . В Ираке же он столкнулся с уже знакомыми ему по прежним кампаниям шейхами и министрами, что давало преимущество в личных связях, которых не хватало в афганской среде .
• Природа угрозы: Если в Афганистане война была затяжной и вязкой, то в Ираке 2014-2015 годов противник внезапно стал «конвенциональным». Макфарланд вспоминает свое воодушевление, когда увидел огромные конвои ИГИЛ с черными флагами, открыто идущие по пустыне: «Они все будут убиты» . В отличие от афганских повстанцев, растворявшихся в горах, здесь враг решил бросить вызов американской мощи в открытом бою, что было стратегической ошибкой террористов .
• Готовность правительства: Иракское правительство после ухода США в 2011 году оказалось в вакууме, который быстро заполнил Иран . Макфарланду пришлось заново «отряхивать пыль» с иракской армии, поднимать её с колен и убеждать премьер-министра в жизнеспособности нового плана кампании .

Анатомия хаоса: Сирия, Иран и «Википедия» ополчений 5:32:22

Когда Шон Макфарланд возглавил 3-й корпус и принял командование операцией, он столкнулся с беспрецедентной сложностью оперативной среды. В Сирии США вели одновременно две войны: против ИГИЛ и косвенно против режима Асада, при этом цели этих войн порой пересекались самым причудливым образом . Ситуация осложнялась прибытием российских войск с комплексами С-300 (SA-17) и Су-27 всего через неделю после прибытия штаба Макфарланда .

На иракской стороне поля боя доминировало влияние Ирана. Касем Сулеймани и Корпус стражей исламской революции активно создавали «шиитский мост» от Тегерана до Бейрута, используя такие группировки, как «Катаиб Хезболла» . На поле боя присутствовали сотни шиитских ополчений: от фанатиков, подчинявшихся напрямую Ирану, до отрядов аятоллы Систани, которым едва хватало калорий, чтобы не умереть с голоду, не говоря уже о боях .

Дополнительное напряжение создавал курдский вопрос. Иракские и сирийские курды враждовали между собой, а Турция считала сирийскую YPG продолжением террористической РПК . Макфарланду приходилось маневрировать между этими силами, пытаясь объединить их против общего врага, несмотря на то что их политические цели были диаметрально противоположными .

Философия адаптации: от «охоты на IED» к прорыву обороны 5:39:00

Цитируя Клаузевица, Джоко Виллинк и Шон Макфарланд подчеркивают: главная задача командира — понять тип войны, в которую он вступает . Макфарланд быстро осознал, что попытка сражаться с квазигосударством методами противопартизанской борьбы (COIN) обречена на провал.

Ключевые изменения в тактике и правилах:

1. Пересмотр ценности потерь (NCV): Изначально правила запрещали наносить удары, если существовал риск гибели хотя бы одного гражданского. В условиях городских боев в Рамади и Мосуле, где ИГИЛ использовало живой щит, это правило пришлось смягчать, чтобы иметь возможность продвигаться .
2. Отказ от разминирования вручную: Вместо того чтобы посылать саперов обезвреживать каждое СВУ (как это делалось в эпоху классического COIN), войска перешли к тактике «общевойскового прорыва» (combined arms breaching). Сложные минные поля ИГИЛ, напоминавшие укрепления Второй мировой, требовали инженерных танков и массированных ударов, а не индивидуального героизма техников .
3. Создание «ударных войск» (CTS): Жемчужиной иракских сил стала Служба по борьбе с терроризмом (CTS). Шон Макфарланд отмечает, что это была единственная по-настоящему национальная сила, лишенная сектантства . Хотя их обучали как спецназ для точечных операций, нужда заставила превратить их в «штурмовую пехоту». Цена была ужасающей: в течение года после начала вторжения ИГИЛ погибли командиры всех 14 батальонов CTS . Без этих «иракских SEAL» ни одно обычное подразделение не шло в атаку .

Пейзаж руин: Рамади и Мосул 5:47:48

Освобождение городов Рамади и Мосула сопровождалось колоссальными разрушениями. Ранее в разговоре Джоко и Шон уже касались тяжелого состояния Рамади, но в этот период масштаб потерь стал еще выше. Макфарланд признает, что иракская армия, состоящая преимущественно из шиитов, при входе в суннитские города зачастую использовала «советскую тактику»: превращала всё перед собой в щебень с помощью артиллерии и только потом занимала руины .

«Им было всё равно, — говорит Макфарланд о сектантском подтексте действий армии в суннитских анклавах, — они просто утюжили квартал за кварталом» . Несмотря на это, адаптивность союзных сил и жесткое давление на логистику врага позволили уничтожить около 25 000 – 30 000 боевиков ИГИЛ в течение года . Ценой этого успеха стали жизни американских воинов, таких как Чарльз Китинг IV (Navy SEAL) и Джошуа Уилер [5:46:42, 5:50:18].

В завершение этого этапа Макфарланд упоминает переход к стратегии «глубокого боя»: уничтожению финансовой инфраструктуры халифата, включая прямые удары по банкам, где хранились миллиарды наличных долларов, что лишило террористов возможности платить жалованье своим бойцам .

💰 Экономический демонтаж Халифата и завершение службы 5:51:41

К 2016 году стратегия противодействия ИГИЛ претерпела фундаментальные изменения. Вместо того чтобы фокусироваться исключительно на ликвидации отдельных лидеров террористов, коалиция под руководством Шона Макфарланда (Sean MacFarland) перешла к концепции «глубокого боя» (deep battle), направленной на разрушение финансового хребта группировки. Этот подход оказался парадоксально эффективным: когда боевики перестали получать зарплату, их готовность сражаться за идеологию стремительно испарилась.

Стратегия «сожжения стога сена» 5:51:53

Шон Макфарланд вспоминает, что именно удары по банкам и нефтехранилищам стали переломным моментом, вызвавшим резкий упадок морального духа среди иностранных боевиков . К тому времени, когда союзные силы подошли к Мосулу, противник, ранее заявлявший о решающем значении аэродрома Кайяра-Уэст, сдал его практически без боя . Ресурсы террористов были истощены «глубоким таргетированием».

Реализация этой стратегии требовала жесткой расстановки приоритетов, что поначалу вызывало трения внутри контингента. Шону Макфарланду пришлось перенаправить значительную часть ресурсов ISR (разведка, наблюдение и рекогносцировка) с охоты за «целями высокой важности» (HVI), которой занимались подразделения специальных операций, на поиск финансовых узлов и объектов инфраструктуры .

Шон Макфарланд описывает свой подход к этой проблеме следующим образом:

«Как командующий конвенциональными силами, я считал так: вместо того чтобы искать иголку в стоге сена, я просто сожгу весь стог и заберу иголку потом» .

Несмотря на недовольство некоторых специалистов, считавших охоту за лидерами приоритетом, генерал настоял на своем. Он ограничил трату 90% разведывательных мощностей на поиск отдельных лиц, направив их на уничтожение способности врага функционировать как квазигосударство . Это нанесло удар по самому больному месту террористов — их кошельку.

Признание и «скептики» в штабах 5:54:05

Успехи в Ираке привели к неожиданному для самого генерала медийному резонансу. В 2016 году журнал Time включил Шона Макфарланда в список 100 самых влиятельных людей мира. Текст для номинации написал сенатор Джон Маккейн, что стало для генерала предметом особой гордости . При этом сам Макфарланд относился к этой славе с долей иронии, называя звонок своему начальнику, генералу Остину, с предупреждением о публикации «неловким моментом» .

Внутри армейских структур отношение к методам Макфарланда было неоднозначным. Будучи «танкистом», он успешно применял методы борьбы с повстанцами (ранее в беседе упоминалась его работа в Рамади), а теперь, в условиях масштабной войны с ИГИЛ, он требовал возвращения к конвенциональным методам управления . Это порождало скептицизм среди тех, кто привык к классическому COIN (Counter-insurgency). Генералу приходилось балансировать в невероятно сложной политической обстановке, которую в Совете национальной безопасности называли «мраморной» из-за переплетения интересов множества сторон: от иракского премьер-министра и курдов до негласных каналов связи с Ираном и предотвращения прямых столкновений с российскими войсками .

Завершение 37-летнего пути 5:59:52

После возвращения из Ирака Шон Макфарланд еще год командовал 3-м корпусом. Когда армейское руководство предложило ему возглавить сухопутные силы США в Европе, он принял непростое решение. Понимая, что после долгих лет непрерывных операций его энергия на исходе («я был истощенной силой»), он попросил о другом назначении . Генерал Марк Милли проявил понимание, и Макфарланд перешел в TRADOC (Командование по обучению и доктрине), где занялся вопросами подготовки лидеров и развития концепции многосферных операций (multi-domain operations) .

В конечном итоге, после 37 лет службы, Шон Макфарланд решил уйти в отставку на своих условиях.

«Важно знать, когда ты доехал до конечной станции. Армия не зависит от одного человека, и я почувствовал, что мое время пришло» .

Жизнь после формы оказалась не менее насыщенной. Проработав семестр в Джорджтаунском университете, он переехал в Сан-Диего, где четыре года успешно применял свой опыт в аэрокосмической индустрии, занимаясь передовыми технологиями . Сегодня он продолжает передавать опыт молодым генералам в качестве наставника в Военном колледже армии США и является старшим научным сотрудником в Белферовском центре Гарварда . Оглядываясь на современные угрозы, такие как усиление Китая и России, Макфарланд подчеркивает, что хотя внешние вызовы серьезны, главной проверкой для нации станет сохранение внутренней воли и понимание того, за что стоит сражаться .

🇺🇸 Будущее нации: внутренние вызовы, кризис рекрутинга и наследие службы 6:16:45

В завершающей части беседы Джоко Виллинк и генерал Шон Макфарланд переходят от воспоминаний о былых сражениях к анализу текущего состояния американского общества и вызовам, которые стоят перед вооруженными силами сегодня. Несмотря на технологический прогресс, фундамент национальной безопасности — люди — вызывает у генерала серьезную обеспокоенность.

Хрупкость нового поколения и кризис рекрутинга 6:17:40

Шон Макфарланд выражает глубокое беспокойство по поводу утраты преемственности поколений. Он отмечает, что во многих критически важных отраслях, таких как ядерная энергетика или сложное машиностроение, «факел знаний» может просто упасть, потому что некому будет его подхватить . Хотя Джоко Виллинк сохраняет оптимизм, указывая на молодых специалистов в своей компании и на флоте, генерал подчеркивает, что в масштабах всей страны ситуация выглядит тревожно.

Одной из самых острых проблем армии США стал кризис рекрутинга, вызванный физическим состоянием молодежи. Макфарланд прямо называет главную причину: «У нас в Америке проблема с ожирением» . Современные призывники зачастую прибывают к дверям призывных пунктов «хрупкими» и не готовыми к нагрузкам . Ранее в разговоре они касались профессионализации армии 1980-х годов, и генерал отмечает, что нынешние вызовы требуют иных решений.

Чтобы справиться с этим, армия ввела подготовительные курсы перед базовой боевой подготовкой. Вместо того чтобы сразу отсеивать кандидатов, не подходящих по стандартам, их принимают в своего рода «пре-лагерь», где помогают сбросить вес и подтянуть физическую форму . По словам Макфарланда, эта инициатива работает на удивление хорошо: солдаты, прошедшие такую подготовку, часто демонстрируют лучшие результаты и даже занимают лидерские позиции .

Борьба за волю и мужское лидерство 6:22:50

Генерал поднимает философский и социальный вопрос о роли молодых мужчин в современном обществе. Он подчеркивает, что успех женщин не должен быть «игрой с нулевой суммой», где мужчины обязаны становиться слабее, чтобы женщины могли проявить себя . Макфарланд призывает общество серьезно отнестись к воспитанию и поддержке молодых мужчин, которые традиционно выполняют 90% самых опасных работ .

Он критикует современные медиа и рекламу за создание образа «мужчины-недотепы», который всегда оказывается объектом насмешек . По мнению генерала, молодежи нужны достойные примеры для подражания, а не токсичные стереотипы.

«Это как прилив, который поднимает все лодки. Нам нужно инвестировать в наших молодых мужчин, потому что именно они идут на рискованные работы. Это не случайность и не токсичность — это природа мужчин, которые тяготеют к сложным вызовам», — отмечает Шон Макфарланд .

Генерал возлагает ответственность за будущее на свое поколение: «Мы должны протянуть руку этой молодежи и начать направлять её в позитивное, продуктивное русло» . Он проводит параллель с радикализацией молодежи на Ближнем Востоке, где старшее поколение упустило контроль над смыслами, позволив экстремистам заполнить вакуум .

Быт, традиции и последний салют павшим 6:28:39

Разговор ненадолго переходит в более легкое русло, когда Эхо Чарльз задает вопрос о «мермайтах» (mermite). Шон Макфарланд с ностальгией описывает эти массивные термосы для еды, в которых на передовую доставляли горячие рационы: яичницу, бекон и пресловутую солонину в соусе . Джоко Виллинк вспоминает, как порой из-за химических процессов яйца в таких контейнерах приобретали зеленоватый оттенок . Эти бытовые детали подчеркивают разрыв между комфортной гражданской жизнью и суровыми буднями солдат, которые в пустыне могли питаться сухпайками (MRE) три месяца подряд .

В финале встречи генерал призывает слушателей почтить память павших в преддверии Дня поминовения. Он вспоминает кладбище Пойнт-Лома в Сан-Диего, где покоится Марк Ли, и Секцию 60 на Арлингтонском национальном кладбище .

Джоко Виллинк, завершая подкаст, благодарит генерала за его лидерство в Рамади (ранее они обсуждали стратегию города и союз с племенами). Джоко вспоминает момент на крыше одного из зданий Рамади, когда он просил генерала уйти в более безопасную зону, «чтобы не убить своего комбрига до конца тура» .

Подводя итог, Джоко зачитывает цитату Шона Макфарланда о единстве, которая служит идеальным финалом всей истории:

«Я видел мужчин, которые рисковали жизнью ради другого, не задумываясь, просто потому, что тот носил такой же флаг на плече. На иконическом фото из Вьетнама четверо солдат несут раненого товарища: двое белых, двое черных. Мы не видим цвета кожи раненого. Это не имеет значения. Все они — американцы» .

Последние слова выпуска — это призыв к действию: жить достойно, работать усердно и помнить о той цене, которую другие заплатили за свободу.