От мешков с ваучерами до ИИ-бухгалтерии: путь Виктора Лысенко

В 90-х он возил приватизационные ваучеры в мешках, чтобы купить алюминиевый завод, а сегодня в одиночку пишет код с помощью нейросетей, заменяя целые отделы разработки. Виктор Лысенко прошел путь от гибели инвестора и взрывного взлета Groupon до создания легендарного Рокетбанка и захвата рынка бухгалтерии в Сингапуре и США. Это история о том, как предпринимательская агентность превращает консервативные индустрии в технологические фабрики и почему «экономика созидания» — единственный путь к биологическому бессмертию человечества.

🚀 Лихие 90-е и рассвет венчура: от ваучеров до Groupon 0:21

Виктор Лысенко — серийный предприниматель, чей путь охватывает три десятилетия российского и мирового бизнеса. Его карьера началась в эпоху «дикого капитализма», прошла через бум купонных сервисов и привела к созданию инновационных финтех-проектов. В основе его философии лежит понятие «агентности» — способности человека автономно решать задачи любого уровня сложности, будь то наука, искусство или запуск бизнеса с нуля.

Опыт работы с ваучерами: Красноярск и мешки чеков 3:00

Начало предпринимательского пути Виктора пришлось на четвертый курс Физтеха, когда после развала СССР вокруг открылось множество возможностей . Один из студентов курсом старше предложил создать чековый инвестиционный фонд. Проект быстро масштабировался, став вторым по размеру в стране . Механика была простой: фонд собирал ваучеры у населения в обмен на доли в самом фонде, а затем инвестировал эти приватизационные чеки в акции предприятий .

Самым ярким и опасным эпизодом того времени стала командировка в Красноярск. Будучи наемным сотрудником, студент Лысенко отправился с мешками документарных ваучеров скупать акции Красноярского алюминиевого завода (КрАЗ) .

Результат поездки: Виктору удалось приобрести около 11% акций завода .
Контекст эпохи: КрАЗ регулярно фигурировал в криминальных сводках, а среди его акционеров были такие одиозные фигуры, как Анатолий Быков .

Сам Виктор с иронией вспоминает, что остался жив только потому, что «никто не ожидал» появления человека без охраны с таким пакетом акций до начала масштабных криминальных войн за передел собственности .

Расстрел инвестора и крах первого стартапа 6:18

В 1996–1997 годах Лысенко присоединился к своему первому настоящему стартапу — компании, занимавшейся разработкой софта для бухгалтерии . Тогда еще не использовали термины «кофаундер» или «ангельские инвестиции», но по сути проект развивался именно по этой модели.

Инвестором выступил владелец одной из компаний-клиентов, который вложил в проект около 50 000 долларов . По меркам 90-х это была огромная сумма: зарплата инженера составляла 300–400 долларов, а на 50 тысяч можно было купить квартиру в Москве .

История стартапа закончилась трагически и внезапно:

Исчезновение: Получив около 30% обещанных средств, основатели столкнулись с тем, что инвестор перестал отвечать на звонки .
Развязка: Спустя время выяснилось, что предпринимателя нашли на Юго-Западной в его «Гелендвагене» с простреленной головой — классический финал разборок того времени .
Закрытие: Без дальнейшего финансирования и на фоне кризиса 1998 года бизнес пришлось свернуть . После этого Виктор на несколько лет ушел в консалтинг, прежде чем снова вернуться к предпринимательству .

Предпринимательская «агентность» как двигатель прогресса 12:44

Рассуждая о природе своего успеха и обучении на Физтехе, Лысенко отмечает, что предпринимательство и наука требуют схожих качеств. Он выделяет три группы людей, ответственных за движение человечества вперед: ученые/инженеры, люди искусства и предприниматели . Суммарно они составляют не более 5% населения .

Ключевым качеством Виктор называет агентность (от англ. agency) . Это способность человека самостоятельно ставить цели и находить выход из любой ситуации.

«Если вы попали в тюрьму в стране третьего мира и у вас есть один звонок, вы будете звонить человеку с высокой агентностью. Ему все равно как — он подкупит полицию или взорвет стену, но он найдет решение» .

Именно эта черта объединяет великих ученых и серийных фаундеров: любопытство в сочетании с долей здорового авантюризма .

Феномен Groupon Russia: от нуля до $12 млн в месяц за полтора года 16:53

Проект «Дарбори» (позже ставший российским подразделением Groupon) задумывался как быстрая история под продажу . Идея пришла в ходе обсуждений с Еленой Масоловой и еще тремя партнерами в конце 2009 года .

Темпы роста компании были беспрецедентными для того времени:

Запуск: Пять фаундера впервые встретились в середине ноября, а уже 2 декабря 2011 года прошла первая продажа .
Масштабирование: За 18 месяцев штат вырос до 560 человек в нескольких городах России и Украины .
Выручка: К моменту продажи глобальному игроку месячный оборот компании достиг рекордных 12 миллионов долларов .

Для старта проекта удалось привлечь около 1,5 млн долларов от фондов Kite Ventures и Holtzbrinck Ventures, а позже в капитал вошел немецкий инкубатор Rocket Internet братьев Замверов . Сотрудничество с последними Виктор описывает как жесткую школу выживания: немецкие партнеры пытались «отжать» бизнес, едва не сместив основателей . Тем не менее, сделка состоялась, став одним из самых успешных и быстрых экзитов в истории российского интернета того периода .

🚀 Пузыри, выученные уроки и рождение Рокетбанка 25:21

После продажи своего предыдущего бизнеса Виктор Лысенко оказался в центре венчурного хайпа. В начале 2010-х модель коллективных скидок казалась инвесторам «золотой жилой», и Юрий Мильнер (DST Global) инвестировал огромные суммы в глобальный Groupon . Однако за внешним успехом скрывались фундаментальные проблемы, которые вскоре привели к перегреву рынка.

Природа хайпа и модель группонов 28:13

Несмотря на впечатляющие цифры выручки и быстрый выход на IPO , модель группонов оказалась «пузырём» . Лысенко выделяет два критических изъяна, которые в долгосрочной перспективе разрушили капитализацию подобных компаний (на пике Groupon стоил $12 млрд, а сейчас — менее $1 млрд) :

Проблемная юнит-экономика: Стоимость привлечения клиента была слишком высока, а окупаемость — крайне медленной . Стартапы надеялись улучшить эти показатели за счет масштаба, но это срабатывало редко .
Отсутствие повторных продаж: Основной питч для бизнеса звучал так: «Мы приведем вам 1000 клиентов почти бесплатно, они вас полюбят и вернутся уже за полную цену» . На практике клиенты не хотели покупать одну и ту же услугу дважды, и бизнес не получал прибыли в следующих циклах .

Этот кейс стал для Виктора уроком того, как ажиотаж ослепляет рынок: венчурные фонды буквально дрались за право вложить деньги в проект перед IPO . В этой атмосфере хайпа кто-то всегда зарабатывает или теряет несимметрично . После продажи доли Лысенко инвестировал полученные деньги в несколько проектов, большинство из которых оказались неудачными, но именно это дало старт Рокетбанку .

Создание Рокетбанка: поиск партнёра 35:04

Идея Рокетбанка не была озарением — Виктор называет её «вымученной» . После выхода из предыдущей компании он собрал феноменально крутую команду, снял офис и полгода просто пытался придумать, чем заниматься дальше . Это был мучительный процесс перебора десятков идей «на салфетке» .

Вдохновением послужил американский проект Simple, у которого на тот момент был только веб-сайт с обещанием запустить «классный банк будущего» . Команда Рокетбанка пошла тем же путем: они сделали лендинг с красивым дизайном и получили конверсию в email-подписки около 22% . Это стало единственным подтверждением того, что спрос существует.

Главным препятствием стало отсутствие банковской лицензии. Получение собственной стоило около $10 млн плюс $2 млн в год на содержание — неподъемные суммы для стартапа без продукта . Было решено искать банк-партнёр. Поиск шел тяжело, так как основатели не были банкирами и не имели нужных связей в индустрии . Команда поставила жесткий дедлайн: если партнер не будет найден до середины июля, проект закрывается . Буквально за несколько дней до роковой даты через знакомых удалось выйти на банк «Интеркоммерц», с которым договорились за 10 дней .

Интересно, что позже лицензию у «Интеркоммерца» отозвали, но Рокетбанку повезло: к тому моменту они уже подписали сделку с ФК «Открытие» . Если бы это произошло на месяц раньше, проект бы просто «врезался в стену», а деньги клиентов могли пропасть .

Конкуренция с Tinkoff и Альфа-Банком 46:44

Лысенко объясняет, что российский финтех-рынок на тот момент был гораздо сложнее европейского. Если Revolut в Великобритании конкурировал с «отсталыми» традиционными банками , то в России Рокетбанку противостояли развитые игроки вроде Олега Тинькова и Альфа-Банка .

«Нам приходилось конкурировать с уже крутым финтехом, который предлагал и кредитки, и страховки, и отличный UX» . Преимущество Рокетбанка строилось на двух столпах:

Фарт и фанатизм: Удалось создать аудиторию фанатов, которые бесплатно продвигали бренд .
Эксклюзивный UX: Дизайн приложения, за который отвечал Олег Козырев, был настолько хорош, что банкиры из крупных институций пытались узнать, какое агентство его проектировало, не веря, что это делает инхаус-команда [48:57, 49:23].

Несмотря на качественный сервис, юнит-экономика оставалась слабой. Виктор признает, что в этом вопросе Олег Тиньков (ранее в разговоре упоминалась их перепалка) был в чем-то прав: заработок на простых дебетовых картах и интерчейндже был крайне мал по сравнению с классической кредитной моделью .

🚀 Эпоха после Рокетбанка: Сингапур, блокчейн и «бухгалтерская фабрика» 51:39

В середине 2010-х Рокетбанк столкнулся с суровой реальностью венчурного рынка России. Модель «рост любой ценой» требовала постоянных вливаний капитала, но после 2014 года привлечь серьезные инвестиции стало практически невозможно . Виктор вспоминает, что оценки, которые давали локальные игроки, были настолько низкими, что проще было закрыть бизнес . Именно в этот период сформировался один из самых ярких публичных сюжетов в истории российского финтеха — противостояние с Олегом Тиньковым.

«Тролль на службе маркетинга»: Конфликт с Олегом Тиньковым 51:39

Публичная пикировка началась с фундаментального спора о бизнес-моделях. Олег Тиньков последовательно критиковал стартапы, живущие на инвестиции и не приносящие прибыли, называя это «лажей», которая закончится вместе со смузи и деньгами инвесторов . Виктор, защищая интересы своего банка, вступил в дискуссию в Твиттере и на Facebook .

Градус противостояния порой переходил в ироничный гейм-дизайн: Рокетбанк даже выпустил браузерную игру, где можно было «перестреливаться» с оппонентом . Однако для молодого банка этот конфликт стал мощнейшим драйвером бесплатного охвата.

«Я Олегу искренне благодарен за то, что он привлекал к нам внимание, создавал хайп», — признается Виктор .
Несмотря на жёсткий троллинг со стороны Олега Тинькова, предприниматель считает его «молодцом» за ту медийную платформу, которую тот невольно предоставил конкуренту .
Конфликт помог сформировать лояльное ядро аудитории, которое до сих пор с теплотой вспоминает бренд спустя 10 лет после закрытия банка .

В конечном итоге, понимая тупиковость развития в России, Виктор нашел покупателя (процесс занял полтора года), совершил небольшой экзит и принял решение строить бизнес за пределами страны . Ранее в разговоре уже упоминались обстоятельства создания Рокетбанка и ранние этапы его конкуренции, которые предопределили этот исход.

Эмиграция в Сингапур: 11% налога и жизнь в «бане» 56:03

Переезд в Сингапур не был запланированным шагом — всё решило стечение обстоятельств и предложение Сергея Белоусова из Acronis . Решение о релокации семьи было принято за считанные дни, а сам процесс занял пять месяцев .

Сингапур поразил Виктора своей эффективностью, хотя первый выход из аэропорта в тропическую влажность вызвал шок: «Зачем вы в бане живете, люди?» . Однако быт быстро наладился. Предприниматель выделяет ключевые особенности жизни в «городе льва»:

Налоговая эффективность: При высокой зарплате эффективная ставка налога для Виктора составляла всего 11% . Он подчеркивает контраст с Европой: в Сингапуре платишь в четыре раза меньше, а получаешь идеально выстриженные газоны, работающий транспорт и безупречную медицину .
Быт и климат: Организм адаптируется к жаре за 2–3 месяца . Жизнь экспатов обычно сосредоточена в кондоминиумах с бассейнами, где можно плавать круглый год, хотя местные жители считают температуру +25°C «холодрыгой» и избегают воды .
Стоимость жизни: Снять хорошую трехкомнатную квартиру в приличном районе стоит около 8 000 долларов США в месяц — уровень Лондона или Нью-Йорка .
Бизнес-среда: Сингапур выступает как «Лондон для Юго-Восточной Азии», предлагая предсказуемые суды и английское право, что критически важно для предпринимателей .

Блокчейн-эксперименты: Поиск смысла в Acronis 1:04:13

Приехав в Сингапур, Виктор около года посвятил R&D-проектам в компании Acronis . Его вдохновляла математическая и технологическая сторона блокчейна — распределенные реестры (ledgers) и смарт-контракты, в то время как «криптовалютная» и спекулятивная составляющая интересовала меньше .

Гипотеза заключалась в том, что крупные корпорации в сферах медицины, страхования и финтеха нуждаются в неизменяемых журналах записей для обмена данными между собой без посредников .

Виктор провел серию переговоров с крупными игроками, пытаясь найти реальные кейсы применения технологии .
В результате был создан продукт — сервис на блокчейне, связанный с нотариатом, который до сих пор существует в портфеле Acronis .
Итог эксперимента оказался скептическим: «За 12 лет не появилось ни одного по-настоящему массового применения этой идеи. Я не почувствовал спроса, за который можно зацепиться» .

Осознав, что блокчейн пока остается технологией в поиске проблемы, Виктор решил вернуться к более приземленной, но понятной сфере — автоматизации бухгалтерии. Ранее в разговоре упоминалось, что его первый стартап в 90-х также касался бухгалтерского софта, так что круг замкнулся.

⚙️ Osome: от ремесленной бухгалтерии к технологической фабрике 1:15:37

После опыта в финтехе и нескольких успешных экзитов, Виктор Лысенко сосредоточился на проекте Osome. Основная идея стартапа заключалась в радикальной смене парадигмы: превращении традиционной, «ремесленной» бухгалтерии в высокотехнологичный конвейер .

Модель «бухгалтерской фабрики» 1:16:06

Традиционный подход к бухгалтерии Лысенко сравнивает с производством горшков вручную: один мастер делает ограниченное количество изделий, и его производительность жестко лимитирована . Osome же задумывался как фаянсовая фабрика, где процессы разбиты на мельчайшие операции, что позволяет наладить массовое производство с минимальным участием высококвалифицированных кадров в рутинных задачах .

Ключевые особенности модели:

Разделение труда. Вместо одного бухгалтера, который «ведет» компанию целиком, задачи дробятся: один занимается первичкой, другой — сверками, третий — отчетностью .
Смена роли эксперта. Квалифицированный бухгалтер в этой системе освобождается от бумажной волокиты и подключается только на этапе консультирования клиента .
Uber для бухгалтерии. В отличие от маркетплейсов (вроде «Бухсофт»), где клиент сам выбирает исполнителя, Osome берет бухгалтеров в штат и предоставляет законченный сервис «под ключ» . Пользователю не нужно проверять квалификацию сотрудника — он просто «привязывает карточку» и получает результат .

Лысенко отмечает, что для предпринимателя стоимость сервиса сопоставима с обычным бухгалтером, однако технологическая начинка делает процесс удобнее, а для самой компании — прибыльнее за счет автоматизации . На пике развития Osome инкорпорировал каждую пятнадцатую компанию в Сингапуре, обслуживая в общей сложности около 13 000 клиентов .

Специфика англоязычных рынков и B2B-право 1:25:55

Выбор рынков для Osome (Сингапур, Гонконг, Великобритания) не был случайным. Лысенко объясняет это глубоким родством юридических систем, основанных на британском праве . Однако он подчеркивает, что иллюзия «единого азиатского рынка» — это опасная ошибка западных инвесторов .

По мнению предпринимателя, рынки Азии крайне фрагментированы:

Отсутствие гомогенности. Разница между странами Азии гораздо значительнее, чем между странами Европы. «Разрыв между Сингапуром и Малайзией — это как между Великобританией и Албанией» .
Экономическая пропасть. В Сингапуре ВВП на душу населения составляет около $80 000, в то время как в соседней Малайзии — $14 000, а в Индонезии — около $9 000 .
Культура «серых» схем и автоматизация. В менее развитых странах (Филиппины, Индонезия) бухгалтерские услуги превращаются в личные договоренности и «решение вопросов», что практически невозможно автоматизировать с помощью ИИ .
Ценовая конкуренция. В Сингапуре средний чек за бухгалтерию составляет около $900 в год . На Филиппинах за эти же деньги человек будет не только вести учет, но и «выгуливать собаку и ходить за пивом», что убивает смысл масштабирования дорогого софта .

Именно разность в понимании географической экспансии стала одной из причин конфликта с инвесторами: Лысенко настаивал на работе в юрисдикциях с четким правом, в то время как фонд требовал «фокуса на всей Азии» . Ранее в разговоре они касались темы переезда Виктора в Сингапур, и этот опыт лишь подтвердил его убеждение, что масштабировать B2B-сервис можно только в прозрачных правовых средах .

Динамика выживаемости бизнеса 1:23:11

Работа с малым и средним бизнесом (SMB) накладывает свои ограничения. Статистика закрытия компаний одинакова во всем мире: около 26% стартапов прекращают существование после первого года, и до 50% — через 5-6 лет . Для Osome это означало постоянную необходимость «возобновления» клиентской базы. Единственной стабильной группой являются компании, пережившие 8-летний порог — они становятся «вечными» клиентами, чей отток практически равен нулю .

🚀 Новая итерация: AI-бухгалтерия в США и Vibe coding 1:40:45

Завершив сложный этап выхода из предыдущего проекта, предприниматель сконцентрировался на глобальном рынке. Его новый стартап Numika — это уже третья попытка реформировать сферу бухгалтерии , но на этот раз с принципиально иной стратегией захода на рынок и глубокой интеграцией ИИ в процесс разработки.

Конфликт с инвесторами и уход из Osome 1:40:59

Уход из предыдущего бизнеса (Osome) был продиктован не только желанием двигаться дальше, но и жесткими разногласиями с инвесторами на этапе Series B . По словам Виктора, в венчурной индустрии на поздних стадиях появляются «злые инвесторы» — те, кто вложился по завышенным оценкам до падения рынка и теперь требует результата любой ценой, совершая глупости на нервной почве .

В процессе конфликта фаундеры потеряли контроль над компанией, когда доля пакета опустилась ниже 50% . Чтобы запустить новый бизнес, Виктору пришлось полностью разорвать юридические связи с Osome:

Продать все оставшиеся акции .
Уволиться, чтобы снять ограничения non-compete (запрет на конкуренцию) .
Выбрать рынок США, так как по условиям договора он не может заниматься похожей деятельностью в Великобритании еще два года .

Как отметил Виктор, ранее в разговоре они уже касались темы «агентности» предпринимателя, и именно она помогла ему пройти через этот кризис и начать всё с нуля.

Нумика: Иезуитски хитрый план захвата рынка США 1:44:12

Новый стартап Numika использует «иезуитски хитрую» модель роста . Вместо того чтобы тратить миллионы на цифровую рекламу и борьбу за внимание клиента, компания выбирает стратегию M&A (слияния и поглощения).

Суть бизнес-модели:

Покупка существующих фирм: В США работает около 85–87 тысяч бухгалтерских контор . Статистика гласит, что более половины их владельцев находятся в пенсионном возрасте и планируют отойти от дел в ближайшие 7–8 лет . Это рынок объемом около $45 млрд выручки, который скоро «поменяет хозяев» .
Замена «движка»: Купив фирму у пенсионера, Numika оставляет привычную клиенту «вывеску» и человеческое лицо бухгалтера , но полностью переводит все внутренние процессы на свой AI-движок .
Радикальная маржинальность: Обычная рентабельность таких контор — около 30% . Виктор планирует за счет автоматизации поднять её до 70–80% .

План амбициозный: покупать по 20 фирм в год , построив «фабрику» по поглощению классических бизнесов. Цель — выйти на $100 млн выручки через четыре года . При этом стартап стремится к прибыльности уже через 2–3 месяца после старта, минимизируя зависимость от венчурного капитала .

Vibe coding: Разработка со скоростью мысли 1:50:28

Ключевым отличием Numika является подход к созданию продукта. Виктор вернулся к программированию спустя 15 лет перерыва . Он использует концепцию «vibe coding» (хотя сам предпочитает называть это просто современным кодингом), где ИИ-инструменты пишут код на основе идей и «вайба» основателя.

Преимущества нового метода разработки:

Скорость в 10 раз выше: Раньше для реализации идеи требовалась цепочка «продакт — дизайнер — инженер», споры и синхронизация . Теперь все дискуссии происходят в голове фаундера, и ИИ мгновенно выдает работающий код .
Компактная команда: В новой компании Виктора всего 6 инженеров вместо сотен, как в прошлых проектах . Его цель — никогда не нанимать более 50-100 человек .
Приоритет ИИ-агентов: В компании действует правило: прежде чем нанять человека на любую позицию, фаундеры обязаны спросить себя: «Можем ли мы написать ИИ-агента для этой работы?» .

Виктор признается, что сейчас разговаривает с ИИ больше, чем с людьми . В работе они используют комбинацию нейросетей, выделяя модели от Anthropic как самые качественные на текущий момент . «Работу, которая раньше требовала недели, я теперь делаю за полчаса», — резюмирует предприниматель .

🚀 Взгляд в будущее: Бессмертие и диктатура созидания 2:05:56

Технооптимизм и ИИ как новая нормальность 2:05:56

Обсуждая перспективы развития технологий, Виктор Лысенко транслирует радикальный технооптимизм, основываясь на скорости развития искусственного интеллекта . По его мнению, в ближайшие десятилетия ИИ возьмет на себя выполнение практически всех функций, которые сегодня считаются исключительно человеческими . Этот процесс не просто автоматизирует рутину, но и пересмотрит саму суть профессиональной деятельности, делая возможным решение задач, которые ранее казались недостижимыми для человеческого разума .

Лысенко убежден, что масштаб грядущих изменений в предпринимательстве и технологиях будет несопоставим с тем, что мы видели до сих пор . Технологический рывок позволит создавать продукты и системы, возможность существования которых подавляющее большинство людей отрицало еще несколько лет назад . Это касается не только софта, но и биологических систем, где интеграция вычислительных мощностей и медицины приведет к тектоническим сдвигам .

Философия бессмертия в XXI веке 2:06:08

Одной из самых смелых гипотез, обсуждаемых в завершении разговора, становится достижение фактического бессмертия . Лысенко верит, что медицина и биоинженерия в XXI веке вплотную приблизятся к решению вопроса биологического старения . Благодаря развитию ИИ, диагностика и разработка индивидуальных методов терапии ускорятся в геометрической прогрессии, позволяя человеческому организму функционировать неограниченно долго .

Этот взгляд созвучен с общим духом современной Кремниевой долины, где смерть начинают рассматривать не как экзистенциальную неизбежность, а как «техническую проблему», требующую решения . Для Виктора это не просто фантазия, а логическое продолжение эволюции созидательного потенциала человечества, способного масштабно реализовывать вещи, считавшиеся «невозможными» на протяжении всей истории вида .

Создатели против перераспределителей: Новая этика мира 2:06:34

Отвечая на вопрос о том, что стоило бы изменить в людях или мироустройстве, Лысенко выделяет ключевое разделение человечества на две категории: «создателей» (creators) и «перераспределителей» (redistributors) . Его главная идея заключается в необходимости глобального смещения фокуса общественного сознания .

Перераспределители мыслят в рамках парадигмы zero-sum game (игры с нулевой суммой), где чей-то выигрыш обязательно означает чей-то проигрыш .
Создатели генерируют новую ценность, увеличивая общий «объем пирога» для всего человечества .

Виктор подчеркивает, что мир становится фундаментально лучше ровно в той степени, в которой уравнение смещается в пользу созидания . Ранее в разговоре они косвенно касались предпринимательской агентности, и здесь эта мысль доходит до своего логического финала: идеальный мир будущего — это мир, где большинство людей направляют свою энергию на создание принципиально нового, а не на борьбу за существующие ресурсы . Этот переход от логики дефицита к логике изобилия, подкрепленный мощью ИИ, и является конечной точкой технооптимистичного прогноза Лысенко .