Встреча с медицинским работником обычно ассоциируется с исцелением и помощью, однако в редких случаях доверие пациентов становится идеальным прикрытием для совершения преступлений. В новом выпуске подкаста «The Jordan Harbinger Show» ведущий Джордан Харбингер и бывший специальный агент Брюс Сакман обсуждают темную сторону системы здравоохранения — феномен медицинских серийных убийц. В центре дискуссии находятся многолетняя практика расследования смертей в госпиталях США, психологические портреты врачей-отравителей и уникальные методы их разоблачения.
🔍 Институт генеральных инспекторов: как устроена безопасность в госпиталях США 0:26
Большинство граждан, и даже сами ветераны, практически ничего не знают о существовании Офиса генерального инспектора (OIG) при Департаменте по делам ветеранов США (VA). Данный институт был учрежден по инициативе президента Джимми Картера, когда Конгресс принял закон, обязывающий каждое крупное федеральное агентство иметь собственную службу надзора. Основная задача генеральных инспекторов — выявление мошенничества, растрат и различных злоупотреблений внутри государственных структур.
Структурно Офис генерального инспектора Департамента по делам ветеранов разделен на несколько ключевых подразделений:
- Офис аудита, осуществляющий финансовый и операционный контроль.
- Офис расследований, занимающийся раскрытием уголовных преступлений на базе госпиталей, клиник и региональных отделений.
- Офис инспекции здравоохранения, укомплектованный профессиональными врачами и медсестрами для проведения профильных проверок.
По словам Брюса Сакмана, ключевое отличие работы генерального инспектора от деятельности ФБР заключается в глубине подхода. В то время как агенты ФБР расследуют конкретный инцидент и переходят к следующему делу, Офис генерального инспектора обязан детально изучить систему, определить системный сбой и разработать механизмы для предотвращения подобных преступлений в будущем.
В качестве примера Сакман приводит расследование дела госпитального фармацевта, похитившего 200 тысяч доз оксикодона. При себестоимости в один доллар за таблетку, рыночная цена препарата на улицах достигала 30 долларов. В итоге злоумышленник был осужден по жесткому закону о наркобаронах (drug kingpin statute), поскольку совокупная стоимость украденного на черном рынке исчислялась миллионами долларов. Однако для Сакмана главным вопросом оставалось то, как система учета позволила совершать подобные кражи на протяжении долгого времени.
☠️ Феномен медицинских серийных убийц: статистика против здравого смысла 5:29
Брюс Сакман признается, что столкнулся с темой медицинских серийных убийств совершенно случайно, будучи полностью загруженным делами о коррупции, взятках и хищениях медикаментов. Ситуация изменилась после звонка руководителя психиатрического отделения медицинского центра VA в Нортпорте (Лонг-Айленд), которая сообщила, что у них работает врач, ранее отбывавший тюремный срок за отравление собственных коллег.
Как утверждает бывший спецагент, медицинскому сообществу психологически невероятно трудно признать факт того, что кто-то из коллег намеренно убивает людей. Врачи и медсестры дают клятву спасать жизни, ежедневно совершают трудовые подвиги и работают на пределе возможностей. Когда статистика смертности на определенном участке начинает необъяснимо расти, персонал до последнего пытается найти случившемуся естественное медицинское объяснение.
Сакман обращает внимание на пугающую мировую тенденцию:
- Среднестатистический «традиционный» серийный убийца, по общепринятым оценкам, лишает жизни от 6 до 8 человек.
- Медицинский серийный убийца в среднем успевает уничтожить около 60 пациентов до момента своего разоблачения.
- Историческим максимумом Сакман считает дело британского врача Гарольда Шипмана, который, по имеющимся оценкам, убил около 450 человек, совершая визиты на дом к пациентам. Шипман стал единственным врачом в истории Великобритании со времен нормандского завоевания, успешно осужденным за убийство своих подопечных.
Часто руководство больниц, заподозрив неладное, предпочитает не вызывать полицию, а тихо уволить подозрительного сотрудника, предоставив ему отличные рекомендации для перехода в другое учреждение. По мнению Сакмана, директорами движет страх перед прессой и сокращением бюджетов: если в новостях появится информация о маньяке на госслужбе, пациенты просто перестанут обращаться в этот госпиталь. В результате за преступником тянется долгий след из жертв по разным клиникам.
💉 Дело Майкла Суанго: «Лицензия на убийство» 12:32
История одного из самых опасных медицинских убийц США Майкла Суанго началась еще в медицинском институте, где сокурсники дали ему прозвище «00 Суанго» (Лицензия на убийство) из-за того, что навещаемые им пациенты регулярно умирали. Перед выпуском студенты написали коллективное письмо декану с требованием не выдавать Суанго диплом, однако руководитель посчитал их мнение некомпетентным и продлил обучение Суанго лишь на небольшой срок для дополнительной практики.
После окончания института Суанго устроился на стажировку в Центр медицинских исследований Университета штата Огайо. Сакман описывает трагический случай молодой гимнастки Синтии Макги, которая шла на поправку после автомобильной аварии. После визита доктора Суанго девушка неожиданно скончалась. Вину за ее смерть изначально возложили на водителя, устроившего ДТП, обвинив его в непредумышленном убийстве, в то время как сам Суанго избежал подозрений.
Из-за повышенного внимания к росту смертности Суанго покинул Огайо и устроился работать водителем скорой помощи (EMT). Бывший спецагент утверждает, что Суанго манил сам антураж экстренной медицины: включенные сирены, реанимационные мероприятия, суета медсестер вокруг умирающего пациента. На новом месте работы он начал экспериментировать с ядами, подсыпая мышьяк в пончики и холодный чай своим коллегам. По словам Сакмана, Суанго получал удовольствие, расспрашивая отравленных сослуживцев об их симптомах и наблюдая за их страданиями.
Внимательные сотрудники скорой помощи смогли доказать факт отравления. При обыске дома у Суанго полиция обнаружила литературу о токсинах и муравьиный яд, причем содержащиеся в банке муравьи, как выяснило следствие, не обитали в данной полосе, что опровергло версию Суанго о борьбе с домашними насекомыми. Суанго приговорили к 5 годам лишения свободы с запретом работать на кухне.
Выйдя из тюрьмы, Суанго проявил качества харизматичного социопата. Он подделал документы, заявив, что отбывал срок за банальную драку в баре, будучи «крутым бывшим морпехом», и даже предоставил фальшивую справку о восстановлении гражданских прав губернатором. Ему удалось устроиться в госпиталь VA на Западном побережье, где он закрутил роман с медсестрой Кристен Кенни. Когда правда о его тюремном прошлом вскрылась, Суанго сбежал, а его невеста уехала к родителям и вскоре покончила с собой в парке. Как показала экспертиза сохраненного семьей локона волос погибшей, ее организм был перенасыщен мышьяком — Суанго тайно травил собственную невесту.
Позже Суанго чудом зачислили в ординатуру по психиатрии Университета Стоуни-Брук, который сотрудничал с госпиталем VA в Нортпорте. По мнению Сакмана, тот факт, что Суанго смог пройти собеседование и обмануть коллегию профессиональных психиатров, наглядно доказывает его феноменальный дар убеждения.
Для совершения убийств в госпитале Суанго использовал два основных препарата, находившихся на стандартной реанимационной тележке (crash cart):
- Эпинефрин (адреналин) — при неправильном введении вызывает критическое ускорение сердечного ритма и смерть.
- Сукцинилхолин (в медицинской среде известный как «сукс») — мощный миорелаксант, парализующий дыхательную мускулатуру, который обычно применяется при интубации пациентов.
🏥 Специфика расследования: когда место преступления стерильно 23:32
Доказать умышленное убийство в условиях больницы чрезвычайно сложно. Сакман разделяет автопсии на два вида: рутинные госпитальные (которые призваны лишь подтвердить, могла ли смерть наступить от имевшихся хронических заболеваний) и судебно-медицинские. До внедрения электронных карт медицинские истории ветеранов представляли собой папки толщиной до одного метра. С юридической точки зрения доказать, что человек с огромным букетом смертельных болезней умер именно от рук врача, — ювелирная работа.
Главная трудность заключается в том, что в госпитале невозможно развернуть классическую криминалистическую лабораторию:
- Жертвы преступления чаще всего уже похоронены на момент начала следствия.
- Само потенциальное место преступления (больничная палата) подвергается регулярной санитарной обработке по хирургическим стандартам.
- Следы физического насилия (например, следы от инъекций) отсутствуют или неотличимы от стандартных медицинских манипуляций.
Для расследования дела Суанго Брюс Сакман привлек всемирно известного судебно-медицинского эксперта доктора Майкла Бадена. По признанию Сакмана, который до этого занимался исключительно расследованием финансовых махинаций, обучение у Бадена было равносильно изучению физики под руководством Альберта Эйнштейна.
Под руководством Бадена была создана комплексная группа, куда вошли профильные врачи для анализа карт, токсикологи и специалисты в области форензик-нельсинга (судебные медсестры, обученные криминалистическому анализу действий медперсонала). Команда подняла архивы всех смертей в Нортпорте за время дежурств Суанго. Доктор Баден объяснил агентам разницу: естественная смерть похожа на вентилятор, который после выключения медленно и плавно останавливает лопасти; смерть от рук отравителя подобна выключению электрической лампочки — человек только что был в сознании и мгновенно затухает. Сакман добавляет, что Суанго часто сам звонил родственникам умерших, чтобы подробно описать последние полчаса жизни их близких, поскольку таким образом он повторно переживал эйфорию от совершенного убийства.
🤐 Заговор молчания и судьба информаторов 29:38
Аналогичные проблемы сокрытия фактов Сакман наблюдал и в международной практике, приводя в пример немецкого медбрата Нильса Хёгеля, обвиненного в десятках убийств. Каждый раз, когда Хёгель заступал на смену, смертность в больнице резко возрастала, а во время его отпусков падала. Тем не менее администрация больницы предпочла перевести его в другое учреждение с прекрасной характеристикой.
Судьба информаторов, решающихся заявить о подозрениях, зачастую оказывается драматичной. В качестве примера Сакман приводит историю двух медсестер из городка Кермит (штат Техас) с населением 5800 человек. Будучи сотрудницами отдела комплаенса единственной местной больницы, они заметили грубейшие и опасные ошибки в работе одного из врачей. Руководство отмахнулось от них, сославшись на то, что найти медицинские кадры в техасскую глушь невероятно сложно.
Тогда медсестры предприняли решительный шаг:
- Они направили анонимную жалобу в Медицинский совет Техаса, приложив данные из медицинских карт без указания имен пациентов.
- Разгневанный доктор, среди пациентов которого числился местный шериф Роберт Робертс, пожаловался другу-силовику на подрыв репутации.
- Шериф получил ордер, обыскал рабочие компьютеры медсестер, установил их личности и инициировал против них уголовное дело по статье о незаконном использовании официальной информации, что является тяжким преступлением в Техасе.
На суде присяжным потребовался всего один час, чтобы полностью оправдать женщин и заявить, что им полагается медаль, а не тюрьма. Несмотря на то, что медсестры выиграли гражданский иск и разделили компенсацию в размере 750 тысяч долларов, они больше никогда не смогли устроиться на работу по специальности в своем регионе. Сакман подчеркивает: потенциальные разоблачители гуглят подобные истории и обоснованно боятся уничтожения своей карьеры и копания в собственном прошлом со стороны адвокатов защиты. Даже после успешного осуждения убийц коллеги часто ненавидят информаторов за то, что они «очернили репутацию родной больницы».
👩⚕️ Кристен Гилберт: «Адреналиновая зависимая» из палаты интенсивной терапии 40:01
Медсестра Кристен Гилберт, по имеющимся подозрениям, лишила жизни около 30 ветеранов, хотя юридически ее удалось обвинить лишь в четырех убийствах. На первый взгляд она казалась идеальной, доброжелательной «мамочкой из родительского комитета». Во время экстренных ситуаций (так называемых «кодов», когда у пациента останавливается сердце) Гилберт мгновенно включалась в работу, брала управление на себя и четко раздавала команды растерянным интернам. Коллеги признавались, что в случае сердечного приступа хотели бы видеть рядом именно ее.
Однако, как выяснило следствие, Гилберт сама провоцировала эти приступы с помощью инъекций эпинефрина. Психологи классифицируют такое поведение как разновидность делегированного синдрома Мюнхгаузена (Munchausen syndrome by proxy). Сакман объясняет, что Гилберт являлась классическим «адреналиновым наркоманом» (code junkie) — она жаждала славы спасительницы и внимания со стороны своего любовника, офицера полиции госпиталя VA, который всегда прибегал на вызовы по тревоге,. Дошло до того, что во время реанимационных мероприятий, пока пациент находился при смерти, между Гилберт и полицейским происходили неуместные заигрывания. По оценкам экспертов-статистиков, выступивших на суде, вероятность случайного совпадения такого количества смертей на дежурствах одной медсестры составляла 100 миллионов к одному.
Процесс над Гилберт длился полгода. Уникальность дела заключалась в том, что обвинение требовало смертной казни в штате Массачусетс, где этот вид наказания законодательно отменен. Это стало возможным благодаря тому, что преступления совершались на федеральной территории США (земле военного госпиталя). В итоге присяжные приговорили Гилберт к трем последовательным пожизненным срокам без права на условно-досрочное освобождение,.
Важной и эмоционально тяжелой частью работы Сакмана было общение с семьями жертв для получения разрешений на эксгумацию тел. Процесс раскопок таил в себе множество криминалистических нюансов:
- Прибыв на кладбище, доктор Майкл Баден лично прыгал в разрытую могилу для забора проб грунта. Это требовалось для того, чтобы защита в суде не могла заявить, будто мышьяк попал в тело покойного естественным путем из почвы.
- Следователям приходилось тщательно идентифицировать гробы, так как за годы подземные пласты могли сместиться, и существовал риск выкопать чужие останки.
- Внешний вид тел зависел от качества бальзамирования: например, тело известного борца за гражданские права Медгара Эверса спустя десятилетия сохранилось в идеальном состоянии из-за избытка бальзамирующей жидкости. В то же время в Зимбабве, где также орудовал Суанго, погибших хоронили в обычных земляных мешках, что исключало проведение качественной экспертизы.
Отвечая на вопрос Харбингера о самых странных находках в гробах, Сакман вспомнил случай, когда покойника похоронили с полной банкой пива по его прижизненному желанию. Спецагент шутит, что сам предпочел бы лечь в гроб с мобильным телефоном — на всякий случай. Он подчеркивает, что черный юмор среди следователей на автопсиях — единственный способ не сойти со ума от ужаса происходящего.
⚖️ Правосудие, побег в Африку и системные изменения 56:56
На суде Майкл Суанго подробно и хладнокровно описал судье федерального суда Джеку Мишле, как именно он вводил паралитики и эпинефрин своим жертвам. Вынося вердикт, судья Мишле использовал уникальную формулировку: он приговорил Суанго к трем последовательным пожизненным срокам и добавил, что если Конгресс когда-либо изменит закон и вернет право на условно-досрочное освобождение, то прошение Суанго отклоняется автоматически и заранее.
Ранее, когда Сакман только начинал копать под Суанго в Нортпорте, у него не было прямых улик. Подозреваемый вел себя как вальяжный джентльмен, словно только что вернувшийся с поля для гольфа. Как только Сакман попросил разрешения досмотреть его комнату, Суанго резко прервал интервью. Поскольку прокурор не выдал ордер из-за нехватки веских оснований, Суанго успел уехать в Зимбабве. Там, работая в местной миссии, он продолжил убивать женщин, детей и беременных пациенток, а также пытался отравить свою арендодательницу.
Поймать Суанго удалось с помощью излюбленного инструмента всех федеральных агентов США — статьи 1001 Федерального кодекса (дача ложных показаний государственным органам). Суанго прилетел в Чикаго для продления американского паспорта, где и был арестован за ложь в анкетах. Это дало следствию временное окно в 5 лет, чтобы провести эксгумации, собрать доказательства и заставить его признать вину, в том числе в давнем убийстве Синтии Макги в Огайо (после чего с невиновного водителя наконец сняли обвинения).
Главным позитивным итогом этих трагедий Сакман считает коренную реформу системы проверки медицинских кадров (credentialing). После дела Суанго больницы по всему миру внедрили жесткие многоуровневые проверки биографий, лицензий и подлинности резюме врачей перед их допуском к работе.
📉 Ошибки экспертизы и «непойманный» убийца Ричард Уильямс 1:02:06
Даже при наличии веских оперативных подозрений довести дело медицинского убийцы до обвинительного приговора удается далеко не всегда из-за сбоев в научной экспертизе. Сакман вспоминает, как в деле Кристен Гилберт токсикологическая лаборатория сначала восторженно отрапортовала об обнаружении следов эпинефрина в забальзамированных тканях с помощью новейшего тандемного масс-спектрометра,. Однако накануне суда эксперты признали, что допустили математическую ошибку в расчетах, и не могут со 100%-й уверенностью утверждать, что это именно эпинефрин. Обвинению пришлось выстраивать позицию на косвенных уликах: доказательствах доступа Гилберт к препаратам, наличии у нее дома книг об отравлениях адреналином и свидетельствах коллег.
Гораздо трагичнее завершилось расследование в отношении медбрата Ричарда Уильямса, работавшего в госпитале им. Гарри Трумэна в Колумбии (штат Миссури). Сакман прямо называет его «единственным предполагаемым серийным убийцей в своей книге, который остался на свободе».
История противостояния развивалась следующим образом:
- Каждый раз во время дежурств Уильямса происходил аномальный всплеск смертей, прекращавшийся во время его выходных.
- Лаборатория заявила об обнаружении в телах следов сукцинилхолина, и прокуратура штата (так как объект находился в местной, а не федеральной юрисдикции) предъявила Уильямсу обвинения по 13 пунктам,.
- В процессе подготовки к суду эксперты снова отозвали свое заключение, признав ошибку в методике анализа.
- Прокурор был вынужден закрыть дело и снять все обвинения из-за невозможности доказать вину «за рамками разумных сомнений» (beyond reasonable doubt),.
После увольнения из системы VA Уильямс устроился в частный госпиталь, где кривая смертности на его сменах снова поползла вверх. Одна из семей погибших смогла выиграть гражданский иск против Департамента по делам ветеранов, убедив судью в высокой вероятности убийства, поскольку в гражданском праве действует более мягкий стандарт доказанности — «преобладание доказательств» (preponderance of evidence),. Тем не менее, с уголовной точки зрения Уильямс чист, уволен из медицины, но абсолютно свободен. Сакман признается, что это дело до сих пор вызывает у него симптомы, схожие с ПТСР.
🚩 Протокол «Красных флажков»: как распознать убийцу в белом халате 1:07:12
Чтобы систематизировать накопленный опыт и дать персоналу больниц четкий инструмент защиты, Брюс Сакман разработал авторский протокол «Красных флажков» (Red Flags Protocol), включающий критерии от А до Z, которые подозрительно часто совпадают в делах госпитальных убийц по всему миру.
В перечень ключевых индикаторов Сакман включает:
- Статистические аномалии: прямая корреляция присутствия сотрудника на смене с ростом летальных исходов.
- Фактор «кладбищенской смены»: абсолютное большинство преступлений совершается в районе 3 часов ночи, когда на этажах нет родственников, а видеокамеры отсутствуют из-за жестких требований американского закона HIPAA о конфиденциальности пациентов,.
- «Пророчества» о смерти: Кристен Гилберт открыто спрашивала старшую медсестру, может ли она уйти домой пораньше, если ее стабильный пациент Кеннет Каттинг умрет сегодня около 18:15. Пациент скончался ровно в указанную минуту после тайной инъекции.
- Криминальные или деструктивные наклонности в прошлом: глубокая проверка биографии Гилберт показала, что в юности она устраивала поджоги, обварила кипятком ребенка и совершала ложные звонки о минировании, но прежние работодатели скрывали это,.
- Странности в поведении и дресс-коде: Майкл Суанго имел навязчивую привычку ходить в медицинском костюме во внерабочее время и ложиться на пол в позе ничком в комнате отдыха медсестер,. Кристен Гилберт во время реанимационных мероприятий специально надевала вызывающе короткие платья, чтобы привлечь внимание любовника-полицейского.
Жажда патологического внимания проявлялась у Гилберт даже в тюрьме. Находясь под следствием, она зачитывалась романами про медсестер-убийц. Позже, чтобы снова попасть на страницы таблоида «New York Post», она сымитировала в камере страстный роман с печально известной Сквики Фромм — бывшей участницей банды Чарльза Мэнсона, совершившей покушение на президента Джеральда Форда,.
В своей личной детективной практике Сакман выработал мягкий стиль допроса, напоминающий манеру лейтенанта Коломбо. В самом начале беседы он всегда детально расспрашивает подозреваемого, удобно ли тот сидит. Сакман с иронией объясняет этот психологический трюк: он хочет, чтобы в процессе допроса злоумышленник больше думал о затекшей ноге или неудобном стуле, чем контролировал свою следующую ложь. Главная задача спецагента — продемонстрировать ложное сопереживание, показав подозреваемому, будто детектив даже представить не может его виновность. Это полностью усыпляет бдительность харизматичных социопатов, и они начинают совершать логические ошибки в показаниях.
В завершение беседы Брюс Сакман и Джордан Харбингер призывают аудиторию не впадать в паранойю и не бояться обращаться за медицинской помощью,. Вероятность пострадать от рук госпитального маньяка математически ничтожна и несопоставима с миллионами ежедневно спасаемых жизней,. Однако если практикующие врачи или медсестры замечают совпадение нескольких факторов из протокола «Красных флажков», им определенно стоит проявить бдительность и инициировать независимую проверку.
