В последние годы сфера психоделической терапии переживает бум общественного внимания, за которым последовала жесткая коррекция со стороны регуляторов и рынка. Известный публицист и ведущий Сэм Харрис обсуждает текущее состояние науки о психоделиках с Робином Кархартом-Харрисом, руководителем лаборатории изучения сознания в Калифорнийском университете в Сан-Франциско (UCSF). В центре дискуссии — недавний отказ FDA одобрить MDMA-терапию, критическая важность терапевтического контекста и выявление скрытых групп риска, для которых подобные вещества могут быть опасны.
📉 Американские горки психоделической индустрии: от хайпа к регуляторным барьерам 1:34
По оценке Робина Кархарта-Харриса, индустрия психоделической медицины недавно прошла пиковую точку так называемого «цикла хайпа», мощным триггером для которого стал выход в 2018 году книги-бестселлера Майкла Поллана «Как изменить свой разум». За периодом бурного оптимизма неизбежно последовала рыночная коррекция. Некоторые компании, занимающиеся психоделической медициной, на пике достигали капитализации в пару миллиардов долларов, однако сейчас их оценка значительно снизилась.
Серьезным ударом по индустрии стал отказ FDA (Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США) одобрить заявку компании Lykos на применение MDMA-терапии для лечения посттравматического стрессового расстройства (ПТСР). Робин Кархарт-Харрис считает, что этот инцидент спровоцировал резкое падение стоимости активов всех игроков рынка, хотя долгосрочно ученый сохраняет оптимизм и уверен, что одобрение первых протоколов со стороны FDA — это достижимая и близкая цель.
Анализируя причины неудачи Lykos, гость указывает на специфику организации MAPS (Мультидисциплинарная ассоциация психоделических исследований), коммерческим крылом которой является Lykos. MAPS под руководством харизматичного Рика Доблина исторически развивалась как правозащитная и адвокатская группа, а не как строго академический институт. По мнению Кархарта-Харриса, это сделало организацию легкой мишенью для обвинений в предвзятости, которая в их деятельности была достаточно явной.
Среди ключевых проблем заявки Lykos исследователь выделяет:
- Неполное и не всегда прозрачное декларирование побочных эффектов в ходе испытаний.
- Использование нетрадиционных клинических баз (включая проведение сессий на дому у терапевтов).
- Принципиальное методологическое непонимание со стороны FDA специфики комбинированного лечения.
FDA как регулятор привыкло оценивать чистый профиль медицинского препарата. Формулировка «MDMA-ассистированная психотерапия» смещала акцент на психологическую помощь, что вызвало замешательство у чиновников, заявивших, что одобрение методов психотерапии не входит в их компетенцию. В отличие от Lykos, компания Compass Pathways сейчас использует принципиально иную стратегию, продвигая терапию псилоцибином против резистентной депрессии через процедуру поэтапной подачи документов (rolling submission), что дает больше шансов на успех.
🎵 «Секретный соус» терапии: почему контекст решает всё 9:38
На вопрос Сэма Харриса о том, можно ли отделить терапевтический эффект самих психоделических соединений от контекста их применения, Робин Кархарт-Харрис отвечает категорическим отказом. Ранее он опубликовал научную работу «Психоделики и эссенциальная важность контекста», где отстаивает синергетическую модель. По словам ученого, «секретный соус» метода заключается в том, что химическое вещество лишь открывает разум и делает его пластичным, а контекст определяет, какую форму примет это пластичное состояние.
В индустрии этот феномен традиционно описывают терминами «сет и сеттинг» (установка и обстановка):
- Сет (Set): Ментальный настрой, ожидания, психологический багаж и внутреннее состояние, с которым пациент входит в сессию.
- Сеттинг (Setting): Физическое и эстетическое окружение, в котором разворачивается психоделический опыт.
Сейчас лаборатория Кархарта-Харриса в UCSF проводит контролируемые исследования, проверяя контекст как изолированную переменную. Фиксируются такие параметры, как глубина предварительной подготовки пациента, поведение персонала и качество последующей «интеграции» — психологической проработки опыта на следующий день или через неделю после сессии. Сами сессии проходят недирективно: терапевты не ведут беседу, а лишь осуществляют сострадательное присутствие.
Важнейшим фактором выступает музыка, которую Кархарт-Харрис и его коллеги называют «скрытым терапевтом», поскольку она способна колоссально усиливать эмоциональную глубину переживаний. В рамках экспериментов ученые сравнивают «обогащенные» условия (мягкий эстетичный свет, экраны с картинами живой природы, музыкальный ряд) со «скудными» условиями, где пациент находится в стандартном, минималистичном кабинете клинических исследований без музыки, а персонал следит исключительно за базовыми показателями безопасности.
🧠 Эффект «гипноза на стероидах» и опасность ложных воспоминаний 14:02
Сэм Харрис выражает серьезную тревогу относительно качества подготовки и контроля за действиями практикующих психоделических терапевтов. Он приводит в пример случай из групповой сессии (предположительно, с использованием псилоцибина или айяуаски), когда пациент начал сомневаться, являются ли всплывшие образы реальным воспоминанием о детском сексуальном насилии или продуктом фантазии. Терапевт в этой ситуации догматично заявил, что «тело никогда не врет», тем самым авторитарно сформировав у человека убежденность в реальности травмы. Ведущий подчеркивает, что это напоминает трагическое наследие феномена «восстановленных воспоминаний» под гипнозом, когда внушение ломало судьбы людей, и высказывает опасение, что психоделики могут стать «гипнозом на стероидах».
Робин Кархарт-Харрис разделяет это беспокойство и подтверждает, что случаи манипуляций с воспоминаниями встречаются как в их практике, так и в исследованиях Университета Джонса Хопкинса. Он рассказал о пациенте из первого протокола по лечению депрессии псилоцибином, который во время сессии запутался, действительно ли в детстве один из родителей пытался задушить его подушкой.
Терапевты старались сохранять нейтралитет и не подтверждать, но и не отрицать реальность события, однако пациент отчаянно требовал однозначного ответа для завершения гештальта. В результате на графиках этого исследования данный участник стал аномальной точкой (outlier): через 2–3 недели после сессии у него зафиксировали клинически значимое ухудшение симптоматики депрессии.
«Мы должны быть очень осторожны и профессиональны: не подтверждать и не отрицать реальность воспоминания, а сострадательно слушать. Если это фантазия — работаем с ней как с терапевтическим материалом. Если реальность — работаем как с реальностью. Но терапевт не должен выносить вердикт о подлинности», — резюмирует Робин Кархарт-Харрис.
В противовес этому исследователь привел пример верифицированного случая: пациент с тяжелой депрессией имел юридически доказанный факт сексуального насилия со стороны отца, который был за это осужден. Под высокой дозой псилоцибина образ отца материализовался в виде жуткого монстра с ружьем. При поддержке терапевтов пациент смог удерживать внимание на этом пугающем видении, пока оно трансформировалось во что-то жалкое, немощное и вызывающее жалость. Это привело к глубочайшему эмоциональному катарсису, слезам у всех присутствующих в комнате и выраженному терапевтическому прогрессу.
⚖️ Кто в группе риска: надежные результаты и скрытые угрозы 23:15
Несмотря на небольшой масштаб большинства исторических тест-групп, Кархарт-Харрис утверждает, что положительные результаты психоделических сессий воспроизводятся в научном мире с поразительной стабильностью. Позитивный эффект зафиксирован в терапии:
- Резистентной депрессии и тревожных расстройств (включая фазу 3 испытаний LSD при генерализованном тревожном расстройстве).
- Анорексии и других расстройств пищевого поведения (лаборатория UCSF готовит к публикации успешный отчет).
- Обсессивно-компульсивного расстройства (ОКР) (первое исследование Франческо Морено в 2006 году).
- Алкогольной, кокаиновой и опиоидной зависимостей.
Кроме того, опросы людей, принимающих психоделики в естественной среде («в дикой природе» — на фестивалях вроде Burning Man или в штате Орегон, где разрешено легальное сопровождение), демонстрируют стабильный рост показателей удовлетворенности жизнью и ощущения осмысленности.
Однако существует группа пациентов, для которых терапия может иметь ятрогенный эффект — то есть приводить к ухудшению здоровья. На основе эмпирических данных Кархарт-Харрис заявляет, что люди с диагностированными расстройствами личности (в частности, пограничным расстройством) находятся в зоне максимального риска. Для них характерна эмоциональная нестабильность и склонность к «расщеплению» (splitting) — резкому переходу от идеализации объекта к его полному обесцениванию и обвинению в злом умысле.
Данные показывают, что такие пациенты в четыре раза чаще оказываются на «дне» статистической выборки. Сразу после сессии у них может наблюдаться кратковременное улучшение, но через некоторое время их ментальное состояние буквально «срывается с обрыва». Также в два раза выше риск ухудшения у людей с предрасположенностью к шизофрении и психозам.
Ученый признает, что современную психоделическую науку можно справедливо обвинить в «сборе сливок» (cherry-picking): исследователи жестко отсеивают уязвимые когорты на этапе скрининга, приглашая в триалы только более резильентных пациентов с «чистой» депрессией без сопутствующих психотических или пограничных черт.
❤️ MDMA против классических психоделиков: «открытие сердца» вместо растворения эго 31:09
Отвечая на вопрос Сэма Харриса о рисках применения MDMA в сравнении с классическими психоделиками, гость отмечает, что MDMA гораздо более устойчив к внешнему контексту. Этот препарат не устраивает ментальных путешествий «между раем и адом», свойственных LSD, псилоцибину, айяуаске или DMT. На рейве под MDMA человек практически гарантированно испытает позитивные эмоции, в то время как прием LSD в неконтролируемой среде абсолютно непредсказуем.
MDMA не вызывает выраженных искажений когнитивных функций и восприятия. В то время как классические психоделики называют разрушителями или дезинтеграторами эго, MDMA лишь слегка размягчает эго-структуру. В профессиональной среде закрепилась метафора: MDMA — это «открыватель сердца» (heart opener), а не «открыватель разума» (head opener).
Препарат стимулирует социальный и межличностный обмен, позволяя пациенту легко говорить на темы, которые в обычном состоянии заблокированы психологическими защитами. Это делает его идеальным катализатором для традиционной разговорной психотерапии, помогая эффективно справляться с деструктивными ментальными установками (вроде «я ничтожество» или «жизнь бессмысленна»), которые Кархарт-Харрис иронично называет «самогенерирующимся бредом».
