Алгоритмическая война стала реальностью, в которой доминирование измеряется не только количеством авианосцев, но и скоростью обработки данных ИИ-системами. Бывший заместитель министра обороны США Роберт О. Уорк (Robert O. Work) в интервью Крейгу Смиту для подкаста Eye on AI раскрывает историю «Третьей стратегии компенсации» (Third Offset Strategy) и анализирует, почему Китай стал наиболее опасным технологическим противником США со времен Холодной войны.
🚀 Противостояние систем: Почему США теряют превосходство 2:26
С 2009 по 2013 год Роберт О. Уорк, занимая пост заместителя министра ВМС США, наблюдал за тревожными технологическими трендами в западной части Тихого океана . По его мнению, после десятилетий войн на Ближнем Востоке Пентагон «отвел взгляд» от крупных государственных конкурентов, что привело к постепенной потере военно-технического превосходства, которое было основой американской стратегии с конца Второй мировой войны .
Вернувшись в оборонное ведомство в 2014 году в качестве заместителя министра обороны, Уорк инициировал разработку новой доктрины, консультируясь с ветеранами Холодной войны, такими как Гарольд Браун и Билл Перри . Главные угрозы, по словам Уорка, исходят от Китая:
- Ракетное доминирование: Китай осознал, что прямая конкуренция с ВВС США слишком дорога. Вместо этого они создали лучший в мире ракетный арсенал, способный поражать цели (включая авианосцы) на дистанциях, превышающих дальность действия американской палубной авиации .
- Преимущество в «ближнем космосе»: КНР сосредоточилась на гиперзвуковом оружии, которое летает выше зоны действия ПВО, но ниже орбиты космических аппаратов, создав проблему, которую США сейчас пытаются решить в режиме догоняющего развития .
- Угроза боевым сетям: Китай перешел от войны на истощение к «войне на разрушение систем» (system destruction warfare) . Их цель — не просто сбивать самолеты, а уничтожать американскую боевую сеть (коммуникации, спутники, сенсоры), делая невозможным управление войсками .
🤖 Рои дронов и автономный контроль: Главные страхи Пентагона 8:40
Наибольшую обеспокоенность Уорка вызывает применение ИИ в двух направлениях: создании массовых роев автономных систем и разработке систем управления с ИИ .
По словам Уорка, Китай активно тренирует рои беспилотников (UAV), подводных (UUV) и надводных (USV) аппаратов численностью до 100 единиц . Спикер полагает, что Пекин уже эксплуатирует израильские технологии (например, ракеты Harpy), которые способны автономно идентифицировать и атаковать радары .
Однако самой опасной технологией гость считает создание так называемых автономных управляющих систем (control systems). Его аргументы:
- Дестабилизация: Система может самостоятельно отдать приказ о превентивном или ответном ударе .
- Эффект «Flash War»: По аналогии с внезапными обвалами на фондовых биржах (flash crashes), ИИ-системы могут спровоцировать войну из-за ошибки в алгоритме, неверно интерпретировав действия противника .
- Ядерные риски: Применение ИИ в цепях управления ядерным оружием Уорк называет «чрезвычайно опасным» и призывает США, Россию и Китай к заключению соглашений о контроле над такими вооружениями .
♟️ «Шахматы Кентавров»: Человек и ИИ в одном расчете 12:28
Для иллюстрации того, как ИИ меняет тактику, Уорк приводит концепцию Гарри Каспарова «Шахматы Кентавров» — игру, где человек-игрок использует советы компьютера. Каспаров заметил, что слабый человек с сильным алгоритмом способен победить как гроссмейстера, так и мощный компьютер в одиночку .
DARPA провело эксперимент, чтобы проверить эту гипотезу в военном контексте :
- Группа «Новички»: Военнослужащие со средним опытом 9 лет, усиленные ИИ-системой Brainstorm .
- Группа «Эксперты»: Профессионалы с 29-летним опытом без поддержки ИИ .
- Результат: Новички сыграли с экспертами вничью (14 побед против 16), что доказывает: ИИ нивелирует разрыв в десятилетия опыта .
Этот подход лег в основу «человеко-машинных коллаборативных боевых сетей». Цель — быстрее врага осознавать обстановку, передавать данные и принимать решения на всех уровнях .
🛰️ Проект Maven и наследие «Третьей стратегии компенсации» 15:23
В 2014 году министр обороны Чак Хейгел официально объявил об «Оборонной инновационной инициативе» (DII), которая позже получила название «Третья стратегия компенсации» (Third Offset Strategy) . Уорк подчеркивает, что технология была лишь одной из восьми линий усилий, наряду со стратегией, варгеймингом и сотрудничеством с разведкой .
Когда эксперты из Совета по оборонной науке проанализировали спектр технологий (квантовые вычисления, синтетическая биология и др.), они пришли к выводу, что автономия на базе ИИ — это область, в которой США обязаны доминировать .
Ключевые вехи реализации стратегии:
- Project Maven: Для обучения военных работе с ИИ была создана группа по «алгоритмической войне» (Algorithmic Warfare Cross-Functional Team). Первым проектом стало использование компьютерного зрения для анализа тысяч часов видео с дронов Predator, что раньше делали вручную десятки команд [26:26, 27:30].
- Противодействие мобильным угрозам: Уорк упомянул секретную (но весьма успешную) программу по отслеживанию мобильных ядерных установок Северной Кореи с помощью машинного обучения .
- Борьба за космос: Были созданы центры JICSpOC (ныне Национальный центр космической обороны) для защиты американских спутниковых созвездий от атак Китая и России, которые начнутся, по прогнозам Пентагона, в первый же день конфликта [25:08, 25:47].
🔴 «Момент Спутника» для Китая 20:42
По словам Уорка, Китай внимательно следит за западными успехами. Победа программы AlphaGo над Ли Седолем в 2016 году стала для Пекина «моментом Спутника» . Это разрушило уверенность Китая в том, что человеческий интеллект в сложных играх (и, по аналогии, в стратегии) непобедим.
В ответ Китай сформулировал концепцию «Интеллектуализированной войны» (Intelligentized Warfare) . Пентагон оценил точность этого определения и фактически заимствовал его для описания своей «Алгоритмической войны» . Согласно этой доктрине, ИИ становится ядром всех боевых операций — от логистики до принятия командных решений .
Роберт Уорк резюмирует, что сейчас идет напряженная «временная конкуренция». Он признает, что Китай и США находятся практически на одном уровне, и невозможно однозначно сказать, кто лидирует в данный момент: «Иногда мы будем лидерами, иногда будем быстро догоняющими; то же самое касается Китая» [30:55, 31:08].
