В Нью-Йоркском культурном центре The 92nd Street Y состоялась творческая встреча, посвященная культовой психологической драме «Обыкновенные люди» (Ordinary People). Актеры Джадд Хирш и Тимоти Хаттон, а также модератор встречи, писатель Тейн Розенбаум, обсудили режиссерский дебют Роберта Редфорда, перевернувший представление Голливуда о раскрытии тем семейного горя, травмы и ментального здоровья. Участники дискуссии поделились уникальными воспоминаниями со съемочной площадки, раскрыли секреты кастинга и проанализировали глубокие психологические пласты картины спустя сорок пять лет после ее выхода.
🎬 От голливудского мифа к режиссерскому креслу 0:08
На рубеже 1970–1980-х годов Роберт Редфорд воспринимался американской публикой как настоящий мифический герой и главный секс-символ Голливуда. По выражению Тейна Розенбаума, он был «американским Ахиллесом», игравшим исключительно харизматичных и сильных персонажей — от легендарного Сандэнса Кида до амбициозного сенатора и бесстрашного журналиста, разоблачившего Ричарда Никсона. Однако мало кто в индустрии знал, что Редфорд стремился выйти за рамки привычного амплуа и занять место по другую сторону камеры в эпоху, когда актеры обычно лишь послушно читали свои реплики.
Для своего режиссерского дебюта Роберт Редфорд выбрал неожиданный материал — somber-роман Джудит Гест «Обыкновенные люди», повествующий о тихой скорби и разрушительной потере. Джадд Хирш признался, что изначально сомневался в успехе картины из-за ее названия, которое казалось ему блеклым и непривлекательным. Тем не менее, доверие к Редфорду перевесило сомнения. По словам актера, режиссер стремился к максимальной аутентичности: практически все реплики доктора Бергера в фильме были дословно перенесены из книги, поскольку Редфорд хотел в точности воссоздать атмосферу первоисточника.
🏆 Рекорды «Оскара» и кулуарные драмы в борьбе за награды 5:14
Фильм Ordinary People имел оглушительный успех у критиков, что вылилось в редкое для американского кинематографа событие: сразу два актера из одного проекта — Тимоти Хаттон и Джадд Хирш — получили номинации на премию «Оскар» в категории «Лучшая мужская роль второго плана». Тейн Розенбаум напомнил, что в подобных случаях номинанты часто «гасят» голоса друг друга, однако на церемонии 1980 года победу одержал 20-летний Тимоти Хаттон. На сегодняшний день он остается самым молодым актером-мужчиной, когда-либо завоевывавшим «Оскар» в этой номинации.
Спустя десятилетия Джадд Хирш установил другой исторический рекорд Академии: его номинация за роль в картине Стивена Спилберга «Фабельманы» создала самый длинный в истории перерыв между номинациями — 41 год. Рассказывая о событиях 1980 года, Хирш поделился кулуарными деталями распределения категорий:
- Доминирование Роберта Де Ниро: Все в индустрии понимали, что «Оскар» за главную мужскую роль гарантированно заберет Роберт Де Ниро за фильм «Бешеный бык».
- Стратегический маневр студии: Чтобы избежать конкуренции с Де Ниро, студийные боссы «спрятали» Тимоти Хаттона в категорию ролей второго плана, хотя фактически он играл главного героя фильма.
- Смещение конкурентов: По мнению Джадда Хирша, эта уловка лишила его шансов на победу, поскольку Хаттон попросту «вытеснил» его из категории.
Хирш с иронией добавил, что в случае своей победы ему пришлось бы долго оправдываться перед коллегой, и они, скорее всего, больше никогда бы не разговаривали. После триумфа карьера Хаттона пошла в гору: он снялся в драме «Отбой» (Taps) вместе с тогда еще неизвестными Шоном Пенном и Томом Крузом.
🔍 Секреты съемочного процесса: атмосфера вместо линз 11:30
Путь Тимоти Хаттона на съемочную площадку был изнурительным. Актер вспоминает, что прошел через бесконечный процесс из пяти кастингов. Живя в Беркли, он был вынужден после каждого звонка агента совершать восьмичасовые ночные переезды на автомобиле в Лос-Анджелес ради очередной встречи с режиссером. На третьем прослушивании Хаттон застал Редфорда, жующим сэндвич и дающим указания прямо с набитым ртом, что, впрочем, помогло снять первоначальное напряжение.
Роберт Редфорд открыто признавался съемочной группе, что совершенно не разбирается в операторской технике, фокусных расстояниях линз и типах планов. Он полностью полагался на мастерство оператора Джона Бейли, но при этом жестко контролировал эмоциональное наполнение кадра.
Тимоти Хаттон привел в пример съемку сцены в спальне Conrad, где не было ни одной строчки диалога. Оператор Джон Бейли предложил использовать 40-миллиметровую линзу и включить свет, чтобы зафиксировать красивый переход освещения. Однако Редфорд категорически настоял на том, чтобы комната оставалась абсолютно темной, поскольку это точнее передавало подавленное состояние героя, вернувшегося после тяжелого дня. По воспоминаниям Хаттона, Редфорд часто использовал в общении с техническим персоналом слово «возможно», мягко, но уверенно заставляя их работать на создание психологической атмосферы и настроения, а не на техническую идеальность.
Экономия бюджета также требовала изобретательности. Например, короткую сцену разговора героев в самолете съемочная группа сняла на реальном рейсе American Airlines из Чикаго в Лос-Анджелес. Редфорд просто выкупил весь сектор первого класса, пронес на борт камеры и осветительные приборы и сделал несколько дублей прямо во время коммерческого полета.
🤫 Психотерапия 1970-х и скрытый подтекст Холокоста 17:41
Сюжет картины строится вокруг трагедии состоятельной протестантской семьи из престижного пригорода Чикаго — Лейк-Форест. Старший сын, харизматичный любимец родителей, погибает в результате несчастного случая на лодке, а младший, Conrad, выживает, после чего совершает попытку самоубийства и проводит шесть месяцев в психиатрической клинике. Тейн Розенбаум подчеркнул, что для консервативной американской среды 1970-х годов темы суицида и ментальных расстройств были окружены жесточайшим табу и позором. Поведение матери Conrad, стремящейся скрыть от соседей сам факт визитов сына к психиатру, наглядно иллюстрирует этот социальный страх.
Модератор полушутя отметил этнокультурный контраст фильма:
«Эта картина — о классических WASP (белых англосаксонских протестантах), которые не умеют справляться с горем. Если бы эта семья была еврейской и отсидела положенный траурный семидневный период шива, весь фильм закончился бы за неделю».
В подтверждение этой мысли Розенбаум вспомнил тонкую сцену, которую он назвал «антисемитской»: когда бабушка Conrad узнает, что фамилия врача — Бергер, она и мать героя обмениваются многозначительными взглядами в духе «ой гевалт». В их представлении копание в чувствах и психоанализ были исключительно «еврейской причудой», недостойной их круга.
Образ доктора Бергера, созданный Джаддом Хиршем, предвосхитил знаменитую драму «Умница Уилл Хантинг» на пятнадцать лет. Редфорд требовал от Хирша играть терапевта не как холодного профессионала, а как близкого друга. Режиссер признался актеру, что его собственные двое детей проходили терапию, которая оказалась бесполезной, поскольку врачам было плевать на пациентов. Хирш спорил, утверждая, что панибратство нарушает этику Американской психологической ассоциации, но Редфорд настоял на своем.
Присутствовавший в зале монтажер фильма Джеффри Кэнью раскрыл глубинную кинематографическую связь: при работе над монтажом Редфорд вдохновлялся драмой Сидни Люмета «Ростовщик» (1965). Оттуда была заимствована техника фрагментарных, резких флешбэков, передающих посттравматический синдром. Более того, психология Conrad напрямую перекликается с понятием «вины выжившего» (survivor guilt), глубоко исследованным в послевоенной психологии на примере жертв Холокоста.
🎭 Неожиданный кастинг: от Мэри Тайлер Мур до Мари Осмонд 21:39
Выбор Мэри Тайлер Мур на роль матери Conrad шокировал публику, ведь она была «любимицей Америки» и ассоциировалась исключительно с теплыми, комедийными образами. В фильме Редфорда она предстала ледяной, эмоционально недоступной женщиной, неспособной обнять собственного выжившего сына. Джадд Хирш, не имевший с Мур ни одной совместной сцены, вспомнил, как позже случайно встретил ее в ресторане в Нью-Йорке: актриса подошла к его столику, похлопала по плечу и лаконично сказала: «Мне передали, что мы сработали хорошо».
До утверждения Мур на роль матери пробовалась знаменитая звезда Лас-Вегаса Анн-Маргрет. Тимоти Хаттон лично участвовал в ее кинопробах, где была построена декорация библиотеки с высокой лестницей. По воспоминаниям Хаттона, Анн-Маргрет была невероятно хороша, но в первых дублях смотрела на него с такой чувственностью, что Редфорду пришлось прерывать съемку со словами: «Стоп, это твой сын, и ты на него чертовски злишься за вранье». Позже режиссер Дэвид О. Расселл шутил в разговоре с Хаттоном, что «невозможно полностью вытравить шоугёл из Ан-Маргрет».
Еще одна кастинговая драма развернулась вокруг роли девушки Conrad. Утвержденная Элизабет Макговерн училась на первом курсе Джулиардской школы, руководство которой категорически запрещало студентам сниматься во внешних проектах под угрозой отчисления. Когда администрация школы отказалась отпустить актрису, Редфорд в панике вызвал Хаттона на парные пробы с кантри-певицей Мари Осмонд, чья семья дружила с режиссером по линии штата Юта. Осмонд никогда до этого не снималась в кино, но пробы прошли успешно. Тем не менее, Редфорд не захотел отказываться от Макговерн: он тайно улетел в Нью-Йорк, лично провел жесткие переговоры с руководством Джулиарда и добился компромисса — актрисе разрешили летать на съемки исключительно по выходным, чтобы она не пропустила ни одного занятия.
🎲 Покер на съемочной площадке и измененный финал 37:14
Актерские будни были наполнены не только драмой, но и живыми курьезными эпизодами. Джадд Хирш рассказал историю съемок совместной сцены с Дональдом Сазерлендом (игравшим отца семейства). Из-за лопнувшего сосуда в глазу Сазерленда операторы не могли снимать общие планы через его плечо. Режиссер решил отснять реплики Хирша отдельно и отпустить его домой.
Освободившись пораньше, Хирш сел играть в покер с технической группой и выиграл 600 долларов. Однако на следующий день Сазерленд наотрез отказался доигрывать сцену с дублером в пиджаке и потребовал возвращения Хирша. Раздосадованные операторы и осветители тут же затащили Джадда обратно за карточный стол, где он благополучно проиграл им 1300 долларов.
По признанию актеров, Роберт Редфорд обладал редким качеством — он не «перережиссировал» материал и давал актерам свободу, часто прибегая к тонким психологическим провокациям. Хаттон вспомнил съемку сцены на улице, где Мэри Тайлер Мур выносит его герою куртку и заводит пустой светский разговор о соседской собаке. Перед самым объявлением команды «Мотор!» Редфорд отвел Хаттона в сторону и шепнул:
«Слушай, сцена отличная, играйте как репетировали. Но честно — если бы мне кто-то начал нести подобную чушь в момент, когда мне так хреново, я бы, наверное, просто взорвался. Короче, делай что хочешь, я пошел».
В результате во время съемок дубля Хаттон, поддавшись импульсу, внезапно начал громко лаять прямо в лицо Мэри Тайлер Мур. Этой безумной выходки не было в сценарии, но именно этот дубль вошел в финальный монтаж картины.
Тейн Розенбаум отметил, что финал Ordinary People абсолютно нетипичен для Голливуда с его традиционной верой в счастливый конец: брак родителей разрушен, мать навсегда покидает дом, отец раздавлен слезами и осознанием собственной холодности. Тем не менее, по мнению Тимоти Хаттона, этот амбивалентный финал является глубоко жизнеутверждающим, поскольку Conrad находит в себе силы принять реальность, простить себя и двигаться дальше.
