Вся наблюдаемая Вселенная с её сотнями миллиардов галактик когда-то умещалась в объеме бейсбольного мяча, напоминая о невероятной хрупкости нашего случайного появления. Мы — единственные существа в Млечном Пути, способные придать космосу смысл, однако наше будущее висит на волоске из-за тотальной зависимости от технологий, устройство которых понимает лишь один процент населения. От физики черных дыр до генетического единства в африканских пустынях: здесь заново пересобирается картина мира, где наука становится главным элементом массовой культуры.
🌌 Наука как часть поп-культуры: Брайан Кокс о «Клетке для обезьян» и медиа-революции 0:07
Первые минуты беседы Джо Рогана с Брайаном Коксом задают тон всему обсуждению: наука перестала быть уделом закрытых лабораторий и превратилась в элемент большой игры за внимание аудитории. Брайан Кокс, профессор Манчестерского университета и один из самых узнаваемых популяризаторов физики, пришел в студию, чтобы обсудить не только устройство Вселенной, но и то, как мы потребляем знания в эпоху избытка информации.
Миссия «Бесконечной клетки для обезьян» 1:27
Центральной темой начала разговора стало шоу The Infinite Monkey Cage («Бесконечная клетка для обезьян») — многолетний проект BBC, который Кокс ведет вместе с комедиантом Робином Инсом . По словам Кокса, идея программы заключалась в том, чтобы вытащить ученых из их привычной среды и заставить их говорить о космологии, археологии или математике перед живой аудиторией в формате варьете .
Брайан настаивает на том, что ученые обязаны быть интересными. Он называет это «ответственностью перед обществом». Если наука не будет конкурировать за внимание с талант-шоу или спортивными трансляциями, она рискует исчезнуть из общего дискурса.
«Наука слишком важна, чтобы не быть частью массовой культуры, — утверждает Кокс. — Поп-культура — это то, что люди обсуждают в барах и ресторанах. Если мы уступим это пространство только разговорам о премии „Грэмми“, мы исключим важнейшую область человеческих достижений из повседневной жизни» .
Кокс подчеркивает, что цель не в том, чтобы читать лекции на уровне докторской диссертации, а в том, чтобы заставить людей задаваться вопросами о бесконечности Вселенной или количестве цивилизаций в Млечном Пути . Ранее в разговоре они кратко коснулись темы уникальности человечества, но Брайан делает акцент именно на вовлечении: идеи должны «прорастать» в сознании тех, кто привык считать обучение скучным процессом.
Демократия, образование и модель BBC 6:42
Брайан Кокс развивает мысль Карла Сагана о том, что современная цивилизация полностью основана на науке и технологиях . Из этого следует важный политический вывод: в демократическом обществе избиратель должен понимать суть открытий, которые формируют мир, иначе демократия перестает функционировать должным образом .
В этом контексте Кокс критикует современную медиа-систему, ориентированную исключительно на прибыль акционеров. Он выделяет британскую модель BBC как пример того, как государственное финансирование позволяет создавать масштабные документальные проекты, не опираясь только на рейтинги четверга в 8 часов вечера .
Для Кокса работа в СМИ — это продолжение образовательной системы. Он делится наблюдением: когда он говорит людям, что работает на Большом адронном коллайдере в ЦЕРНе, воссоздавая условия, существовавшие через миллиардную долю секунды после Большого взрыва, он крайне редко встречает безразличие . Это доказывает, что интерес к фундаментальным тайнам бытия заложен в людях изначально, но коммерческое телевидение часто недооценивает свою аудиторию, предлагая ей «популистскую жвачку» .
«Модель Рогана»: интернет против корпоративных фильтров 8:54
Джо Роган, в свою очередь, предлагает более оптимистичный взгляд на ситуацию, связывая изменения с развитием интернета. Он называет телевизионных топ-менеджеров «неисправной почкой» в потоке информации . Старая модель вещания, где шоу зависело от успеха в конкретный временной слот, умирает под натиском таких платформ, как Netflix и YouTube, где идеи могут расти и распространяться органически в течение недель и месяцев .
Роган выдвигает любопытную теорию о том, почему люди вообще начинают интересоваться наукой. Он называет это защитной реакцией на «интеллектуальную пустоту» массовой культуры.
- Эффект отторжения: Джо вспоминает, как просмотр реалити-шоу о семействе Кардашьян вызывал у него чувство «сжатия души», которое заставляло его переключаться на что-то содержательное, например, на биологию крокодилов .
- Стимул к развитию: По мнению Рогана, раздражение от глупости окружающего контента служит «топливом» для прогресса. Это вечный конфликт «инь и ян» между теми, кто говорит о туфлях, и теми, кто пытается понять происхождение Вселенной .
Кокс соглашается, что интернет убирает посредников, позволяя ученым вроде него или Нила Деграсса Тайсона общаться с аудиторией напрямую . Это создает ситуацию, когда даже 17-летний геймер, застрявший в виртуальном мире, может случайно наткнуться на упоминание океанов на спутнике Юпитера Европе и полностью изменить свои интересы .
Конфликты и критика: от Alabama Zoo до Дипака Чопры 23:18
Популяризация науки неизбежно сталкивается с сопротивлением. Кокс с иронией вспоминает письма, которые приходят в редакцию The Infinite Monkey Cage. Некоторые слушатели возмущались названием, считая, что держать обезьян в клетках — это жестоко, на что Брайан отвечал: «Наша клетка бесконечна, в ней полно места» .
Другие обвиняли программу в поддержке «дарвиновского мифа». Кокс пересказывает анекдотичный случай из письма, где слушатель ссылался на «эксперимент» в зоопарке Алабамы: там десяти обезьянам дали печатные машинки, и через неделю они лишь испачкали их экскрементами . Для критиков это было «доказательством» несостоятельности теоремы о бесконечных обезьянах. Робин Инс, соведущий Брайана, часто шутит по этому поводу, объясняя, что десять обезьян — это еще не бесконечность, и процесс написания Шекспира случайным образом не является инкрементальным .
В завершение этого сегмента Кокс упоминает, что сегодня одним из главных поставщиков жалоб для него является Дипак Чопра , намекая на постоянные споры между научным сообществом и сторонниками квантового мистицизма.
🐒 Бесконечные обезьяны и код Вселенной: от климата Африки до бозона Хиггса 25:16
Вторая часть беседы Джо Рогана и Брайана Кокса превращается в глубокое исследование границ вероятности, истории нашего вида и фундаментальной структуры реальности. Разговор начинается с классического парадокса, который в руках физика становится ключом к пониманию масштабов космоса.
Теорема о бесконечных обезьянах и вероятность бытия 25:16
Дискуссия открывается обсуждением знаменитой теоремы о бесконечных обезьянах. Джо Роган поднимает вопрос: действительно ли бесконечное количество приматов, случайно бьющих по клавишам печатных машинок, в конечном итоге воспроизведет полное собрание сочинений Шекспира? . Брайан Кокс подтверждает эту идею, опираясь на физическую концепцию бесконечной Вселенной.
По мнению Кокса, если Вселенная формально бесконечна (а для этого есть веские теоретические основания), то любое событие, не противоречащее законам физики, не просто возможно — оно неизбежно произойдет бесконечное количество раз . Кокс в шутку предполагает, что сам Шекспир мог быть чьей-то «домашней обезьянкой», которой просто невероятно повезло в одном из уголков мироздания. В ходе разговора упоминается подкаст The Infinite Monkey Cage, который Кокс ведет вместе с Робином Инсом (Robin Ince), где подобные научные парадоксы часто становятся темой для обсуждения .
Брайан бросает вызов слушателям: рассчитать точную вероятность того, сколько времени потребуется обезьяне, чтобы набрать «Ромео и Джульетту», учитывая 26 букв алфавита и скорость печати в один символ в секунду . Этот мысленный эксперимент служит мостиком к более серьезному вопросу: как хаотические процессы приводят к возникновению сложности?
Климатический катализатор разума в Рифтовой долине 31:03
От математических абстракций собеседники переходят к биологической истории человека. Джо Роган упоминает «теорию обкуренной обезьяны» Теренса Маккены, однако Брайан Кокс предлагает более академичный, но не менее захватывающий взгляд на эволюцию . Основной теорией скачков в развитии мозга сегодня считается влияние резких изменений климата.
Ключевые данные указывают на Рифтовую долину в Африке (Эфиопия и Танзания) как на колыбель человечества . Кокс отмечает поразительную корреляцию:
- Резкие скачки размера мозга гоминид происходили в периоды, когда орбита Земли становилась наиболее эллиптической под влиянием гравитации Юпитера .
- Около 1,8 миллиона лет назад в Рифтовой долине наблюдалось экстремальное изменение климата, совпавшее с появлением Homo erectus .
- Высокая скорость изменений заставляла предков человека адаптироваться, переходя от травоядности к всеядности и развивая сложные социальные связи для выживания в группах .
Брайан подчеркивает, что наш вид, Homo sapiens, существует всего около 250 000 лет — ничтожный срок в масштабах планеты . Однако за это время мы прошли путь от примитивных орудий до технологий, которые кажутся магией.
Феноменальный темп технологического сжатия 35:14
Обсуждая прогресс, Кокс приводит пример, который он услышал от астронавта Чарли Дьюка, ходившего по Луне. Отец Дьюка был жив, когда братья Райт совершили первый полет на самолете, и он же увидел своего сына на поверхности другого небесного тела . Весь путь от первого хрупкого планера до программы «Аполлон» занял всего 66 лет — одну человеческую жизнь.
Еще более впечатляющим Кокс считает развитие ядерной физики:
- В 1912 году Эрнест Резерфорд открыл атомное ядро в Манчестере .
- Сам Резерфорд называл идею извлечения энергии из атома «чушью» (moonshine) .
- Всего через 30 лет была создана атомная бомба, а затем и ядерные реакторы .
Этот экспоненциальный рост продолжается. Кокс упоминает свои визиты в компанию Magic Leap, где он тестировал технологии дополненной реальности, способные помещать виртуальные 3D-объекты прямо в поле зрения пользователя . Это неизбежно ведет к вопросу: насколько реален мир вокруг нас?
Вселенная как вычислительная модель и мультиверс 38:34
Дискуссия плавно перетекает в гипотезу симуляции. Кокс объясняет, что современная космология переживает революцию благодаря данным со спутника «Планк», зафиксировавшего «детское фото» Вселенной — реликтовое излучение возрастом 380 000 лет после Большого взрыва .
Теория «вечной инфляции» предполагает, что наш Большой взрыв был лишь одним из множества . В этой модели пространство расширяется экспоненциально, и в нем постоянно возникают «пузыри» новых вселенных. С точки зрения физики, это выглядит как симуляция методом Монте-Карло: некий «программист» (или сама природа) запускает бесконечное количество вариантов с разными настройками физических констант .
В нашей Вселенной эти константы (сила гравитации, масса электрона) настроены идеально для появления углерода и жизни . Если бы они отличались на мизерную долю, звезды не смогли бы синтезировать элементы, из которых состоят наши тела. Кокс признает: либо мы должны объяснить, почему законы природы именно такие, либо принять концепцию Мультиверса, где в бесконечном наборе миров мы просто оказались в том, который пригоден для жизни .
Триумф разума: Бозон Хиггса на Большом адронном коллайдере 46:28
Завершает этот фрагмент разговора обсуждение самого дорогого и масштабного эксперимента в истории человечества — Большого адронного коллайдера (БАК). Кокс подробно описывает открытие бозона Хиггса, предсказанного математически еще в 1960-х годах .
Для объяснения того, как частицы обретают массу, Кокс использует аналогию с фазовым переходом: подобно тому, как водяной пар конденсируется в лед при охлаждении, все пространство Вселенной спустя миллиардную долю секунды после Большого взрыва заполнилось полем Хиггса . Элементарные частицы, взаимодействуя с этим невидимым полем, «тяжелеют».
Это открытие подтвердило то, что физик Юджин Вигнер называл «непостижимой эффективностью математики» . Тот факт, что человеческий разум может предсказать существование частицы на кончике пера, а через 50 лет построить машину длиной 27 километров и разогнать протоны до 99,999999% скорости света, чтобы найти эту частицу, является высшим свидетельством нашей способности познавать код реальности .
🌌 Тёмная энергия и космическое одиночество 57:50
Ускоренное расширение и тёмная энергия 57:50
В современной космологии вопрос о начале Вселенной неразрывно связан с вопросом о её финале. Брайан Кокс объясняет Джо Рогану, что наше понимание судьбы мироздания радикально изменилось в последние десятилетия. Если раньше учёные допускали возможность «Большого сжатия» (когда гравитация в конечном итоге остановит расширение и схлопнет материю обратно в сингулярность), то текущие измерения указывают на прямо противоположный сценарий.
Вселенная не просто расширяется — она делает это с постоянно возрастающей скоростью . Этот феномен обусловлен воздействием загадочной субстанции, получившей название «тёмная энергия». По словам Кокса, она составляет от 65% до 70% всей энергетической плотности Вселенной и выступает в роли своего рода «антигравитации», расталкивающей пространство . Эти данные подтверждаются как наблюдениями за сверхновыми в далёких галактиках, так и анализом реликтового излучения .
Если тёмная энергия продолжит доминировать, Вселенную ждёт сценарий «Большого разрыва» (Big Rip). Пространство-время будет растягиваться всё быстрее, пока даже структуры галактик, звездных систем и, в конечном счёте, сами атомы не будут разорваны этим неумолимым расширением . Кокс отмечает, что хотя ранее в разговоре они касались бозона Хиггса и того, как он дает массу частицам, именно тёмная энергия определяет крупномасштабную геометрию и будущее всего сущего.
Космическая инфляция и «пузырьковые» вселенные 56:02
Обсуждая масштаб Вселенной, Брайан Кокс приводит поразительный пример из теории инфляции. Согласно современным моделям, вся наблюдаемая нами часть космоса, содержащая около 350 миллиардов галактик, когда-то была сосредоточена в объекте размером не больше бейсбольного мяча . Это состояние сверхвысокой плотности и температуры — то, что мы называем Большим взрывом, — на самом деле могло быть лишь финальной точкой еще более экстремального процесса: космической инфляции.
Инфляция — это фаза экспоненциального расширения пространства, происходившая быстрее скорости света . Кокс подчеркивает, что эта теория сегодня является «учебниковой», так как её предсказания идеально совпадают с картами реликтового излучения. Однако у этой теории есть интригующее следствие — концепция «вечной инфляции».
Суть идеи в том, что инфляционное расширение может никогда не прекращаться во всем пространстве. Оно останавливается лишь в отдельных «карманных» зонах, порождая новые вселенные, подобные нашей . Мы можем быть лишь одним из бесчисленных пузырьков в бесконечном океане инфляции. Профессор упоминает, что среди физиков, таких как Алан Гут и Андрей Линде, ведутся споры о том, был ли у этого процесса абсолютный «материнский» Большой взрыв или же это бесконечный цикл рождения новых миров .
Парадокс Ферми: уникальность человеческой цивилизации 1:09:00
Одной из самых захватывающих тем беседы становится парадокс Ферми. Джо Роган поднимает вопрос о поиске внеземного разума (SETI) и о том, почему мы до сих пор не зафиксировали сигналы других цивилизаций . Брайан Кокс подходит к этому вопросу с точки зрения статистики и биологии, рисуя довольно отрезвляющую картину.
Данные телескопа «Кеплер» свидетельствуют, что только в нашей галактике Млечный Путь существует около 20 миллиардов землеподобных планет, находящихся в «зоне обитаемости» своих звёзд . Каждая десятая звезда может обладать планетой, пригодной для жизни. Однако наличие условий для жизни не гарантирует появление высокоразвитой цивилизации.
Кокс выделяет несколько критических барьеров на пути эволюции:
- Время на развитие: Жизнь на Земле возникла почти сразу после формирования океанов, но путь от простых микробов до цивилизации занял 3,8 миллиарда лет — почти треть возраста всей Вселенной .
- Кембрийский взрыв: В течение первых трёх миллиардов лет на Земле не было ничего сложнее одноклеточных организмов. Лишь около 550 миллионов лет назад произошёл резкий скачок сложности, вызванный изменением состава атмосферы и геологическими процессами .
- Отсутствие неизбежности: Эволюция — это не марш к интеллекту, а процесс адаптации. Большую часть времени бактерии прекрасно справлялись с выживанием без радиовышек и космических кораблей .
Профессор резюмирует, что хотя в наблюдаемой Вселенной с её 250 миллиардами галактик наверняка есть иные цивилизации , в пределах нашего Млечного Пути мы можем быть единственным разумным видом прямо сейчас . Это делает человечество невероятно ценным и уязвимым. Кокс иронично замечает, что астрономы обычно оптимистичны в своих прогнозах, в то время как биологи, знающие о сложности возникновения многоклеточной жизни, склонны к осторожности. Наша уникальность — это не повод для гордости, а огромная ответственность за сохранение «искры разума» в огромной и, возможно, пустой галактике.
🌌 За пределами возможного: время, машины и поиски смысла 1:15:24
Физические границы нашей экспансии во Вселенной определяются не только мощностью двигателей, но и самой структурой пространства-времени. Брайан Кокс подчеркивает, что хотя в далеком будущем можно представить расселение человечества по Млечному Пути, выход за его пределы кажется почти невозможным из-за колоссальных расстояний . Ближайшая крупная галактика, Андромеда, находится на расстоянии более 2 миллионов световых лет. Это означает, что даже при наличии технологий, позволяющих передавать сигналы со скоростью света, любой «диалог» с потенциальными обитателями Андромеды потребует 4 миллиона лет для одного цикла обмена сообщениями . Для человеческого разума такие временные масштабы практически непостижимы.
Физические пределы и парадоксы относительности 1:17:52
Рассуждая о преодолении этих барьеров, Джо Роган задается вопросом: не являются ли наши нынешние научные законы лишь приближением к некой более глубокой истине, которую мы осознаем через миллионы лет эволюции ? Однако Кокс указывает на незыблемость теории относительности Эйнштейна. Скорость света в ней — не просто технический лимит, а фундаментальный элемент, защищающий причинно-следственные связи во Вселенной .
Одной из самых поразительных особенностей этой теории является замедление времени. Брайан Кокс приводит в пример протоны в Большом адронном коллайдере, которые разгоняются до 99,999999% от скорости света. Для такого протона время течет в 7000 раз медленнее, чем для неподвижного наблюдателя . С точки зрения человека, путешествующего на таких скоростях, происходят два фундаментальных изменения:
- Замедление времени: если бы вы провели 10 лет в полете на околосветовой скорости, то по возвращении на Землю обнаружили бы, что там прошли тысячелетия, хотя сами вы постарели всего на десятилетие .
- Сокращение расстояний: с точки зрения движущегося объекта само пространство сжимается. Для протона в БАК окружность туннеля в 27 километров сокращается до нескольких метров .
Искусственный интеллект и зонды фон Неймана 1:23:12
Если биологическая жизнь слишком хрупка и медленна для межзвездных прыжков, то ее место может занять искусственный интеллект. Джо Роган выдвигает гипотезу о том, что человечество — это «технологическая гусеница», задача которой — создать «бабочку» в виде цифрового разума . Кокс соглашается, что сознание, скорее всего, является эмерджентным свойством — сложным алгоритмом, возникающим из законов физики, а значит, оно может быть воспроизведено в достаточно мощном компьютере .
Развитие технологий 3D-печати Брайан называет первым шагом к созданию самореплицирующихся машин . В науке существует концепция «зондов фон Неймана» — автономных аппаратов, которые, прибывая в новую звездную систему, добывают ресурсы на астероидах, строят свои копии и отправляют их дальше.
- Такие зонды могут колонизировать всю галактику в геометрической прогрессии.
- По расчетам, даже с учетом существующих представлений о ракетных двигателях, для покрытия всего Млечного Пути таким машинам потребовалось бы менее 10 миллионов лет .
- Это ничтожный срок в масштабах возраста Вселенной (13,8 млрд лет), что вновь отсылает к парадоксу Ферми, о котором собеседники упоминали ранее: если такие машины возможны, почему мы их до сих пор не видим ?
Смысл жизни в пустой Вселенной 1:30:48
Отсутствие видимых следов иных цивилизаций наводит Кокса на философские размышления о нашей ответственности. Если мы — единственный разумный вид в галактике, то каждый наш политический конфликт или война выглядят абсурдно и трагично . В этой пустоте физик находит не повод для депрессии, а причину для гордости за человечество.
Брайан аргументирует, что смысл — это не внешнее свойство космоса, заложенное создателем, а эмерджентное явление. «Вселенная не имеет смысла сама по себе, но она имеет смысл для нас» . Тот факт, что за 3,8 миллиарда лет из химических реакций в гидротермальных источниках возникли существа, способные осознать звезды и обсуждать законы физики, является достаточным поводом для празднования жизни . Нам не нужна предустановленная «цель» или «высший план», чтобы признать исключительную ценность нашего существования в океане неодушевленной материи .
В завершение темы Кокс отмечает, что понимание огромных временных шкал эволюции — ключ к осознанию того, как быстро жизнь может адаптироваться. Он приводит в пример диких животных, меняющих свои повадки за считанные тысячелетия, и напоминает, что всего 200 000 лет назад нашего вида еще не существовало . Это подчеркивает, насколько динамичен и в то же время случаен путь, приведший нас к нынешнему уровню интеллекта.
🌌 На границе познания: черные дыры и колыбель человечества 1:40:30
После краткого обсуждения генетики и того, может ли знание запечатлеваться в ДНК — темы, которую Брайан Кокс считает сомнительной с точки зрения современной биологии , — беседа переходит к фундаментальным вопросам астрофизики и антропологии. Профессор Кокс делится размышлениями о том, где заканчивается власть уравнений Эйнштейна и начинается подлинная человеческая история.
Сингулярность и крах физических законов 1:45:13
Обсуждение космоса неизбежно приводит к вопросу о реальности черных дыр. Брайан Кокс решительно отвергает маргинальные теории об их несуществовании, подчеркивая, что эти объекты являются прямым следствием общей теории относительности Эйнштейна . На сегодняшний день у науки есть веские доказательства их присутствия, в частности, в центре нашей галактики Млечный Путь.
Ученые вычислили массу объекта в центре Галактики, наблюдая за орбитами ближайших к нему звезд. Эта невидимая точка весит примерно в 4 миллиона раз больше Солнца . Единственный способ уместить такую массу в столь малый объем, согласно текущим законам физики, — это признать существование черной дыры. Однако Брайан Кокс признает, что мы подходим к «краю знания», когда пытаемся заглянуть внутрь.
Проблемы начинаются в центре черной дыры — в точке сингулярности. Математические модели предсказывают там бесконечную плотность, что в физике считается признаком краха самой теории .
- Теория относительности прекрасно описывает горизонт событий — границу, из-за которой не может вырваться даже свет .
- Квантовая механика необходима для описания микромира, но они с Эйнштейном пока «не дружат».
- Квантовая теория гравитации (например, теория струн) — это попытка объединить их, но она всё еще остается областью гипотез .
Джо Роган упоминает популярную идею о том, что черные дыры могут быть порталами в другие вселенные . Кокс соглашается, что это увлекательная спекуляция, но подчеркивает: внутри черной дыры наши теории перестают работать, и честный научный ответ на вопрос «что там происходит?» на данный момент звучит как «мы не знаем» .
Трудности перевода: смысл жизни в 43 минутах 1:50:22
Этот дефицит точных ответов порой создает трудности при создании научно-популярного контента. Кокс рассказывает о работе над сериалом «Человеческая вселенная» (Human Universe) и различиях в подходе британского BBC и американского Science Channel. Если в британской версии часовая серия длится полные 60 минут, то в американской — всего 43 из-за рекламных пауз .
Больше всего профессора позабавила редакционная политика американского телевидения. В финале эпизода о мультивселенной Кокс рассуждает о том, что если Вселенная бесконечна, то наше существование неизбежно, а значит, в нем нет заранее заданного высшего смысла или цели . В версии для BBC он оставляет зрителя с вопросом: «А что вы об этом думаете?», призывая к диалогу философов и художников . Однако от Science Channel пришел запрос: «Не могли бы вы дать зрителям какой-то конкретный ответ? Расскажите им, в чем смысл жизни» . Кокс иронизирует, что если бы он знал ответ на этот величайший экзистенциальный вопрос, он бы с радостью его озвучил, но наука пока не располагает такими данными .
Эфиопия: генетическая родина и уроки племени афар 1:54:06
Съемки «Человеческой вселенной» привели команду в Эфиопию, в Рифтовую долину, которую называют колыбелью человечества. Именно здесь, впадине Данакиль, одном из самых жарких и бесплодных мест на Земле, Кокс встретился с племенем афар .
Быт этого народа, живущего среди вулканов на границе с Эритреей, поразил ученого полным отсутствием концепции частной собственности.
«У них нет ничего, поэтому они не понимают идеи кражи. Если ты положишь камеру, они могут её взять просто потому, что она им сейчас нужна», — объясняет Кокс .
Он вспоминает забавный случай, когда один из охранников племени просто привязал альпинистскую веревку съемочной группы к своему автомату Калашникова, искренне не понимая, почему он не может её использовать .
Особое впечатление на физика произвели слова старика из племени по имени Аденаи. Через переводчика он сказал: «Твои глаза имеют твой возраст, но твои уши имеют возраст твоего отца. Уши слышат прошлое, а глаза видят настоящее, и именно так нужно жить» . Для Кокса это стало живым воплощением того, как знания и культура передаются через поколения.
Джо Роган и Брайан Кокс сходятся на том, что поездка в Эфиопию дает уникальную перспективу на единство человечества.
- Генетическое родство: Если отслеживать предков любого человека на планете, путь неизбежно приведет в Рифтовую долину к общему предку, жившему там около 200 000 лет назад .
- Универсальное любопытство: Даже люди, никогда не посещавшие школу и живущие в условиях экстремального выживания, проявляют живой интерес к звездам и происхождению мира .
- Культурное многообразие: Пока западный мир зациклен на накоплении вещей и цифровых коммуникациях, племена в Амазонии или Эфиопии доказывают невероятную адаптивность человеческого вида, сохраняя свои традиции через устную историю на протяжении тысячелетий .
Завершая этот блок, Кокс отмечает, что Эфиопия — это не только засушливые ландшафты, знакомые многим по кадрам голода 80-х, но и высокотехнологичная столица Аддис-Абеба, а также богатейшая мифология, связывающая регион с библейскими временами и легендой о Ковчеге Завета .
🏛️ Голоса сквозь тысячелетия и цена прогресса 2:05:40
В ходе беседы Брайан Кокс и Джо Роган переходят от обсуждения этнографии Эфиопии (которой они касались ранее) к более широкому взгляду на человеческую историю. Ученый подчеркивает, что прогресс не является чем-то само собой разумеющимся — это осознанный выбор общества, который можно как сделать, так и потерять. На примере древних текстов и космических программ XX века собеседники анализируют, как преемственность знаний и государственная воля формируют облик цивилизации.
Голос прошлого: древнеегипетский «Монти Пайтон» 2:07:41
Одним из самых поразительных открытий для профессора Кокса стало изучение древнеегипетской литературы. Его супруга, начавшая изучать иероглифы, открыла для него мир текстов, созданных за две-три тысячи лет до нашей эры . Вопреки ожиданиям увидеть лишь сухие отчеты о строительстве пирамид, исследователи обнаружили там живые, абсолютно современные голоса.
Брайан Кокс сравнивает один из древнейших найденных папирусов со знаменитым скетчем «Монти Пайтон» о мертвом попугае. Это была официальная жалоба на производителя гробов: покупатель возмущался, что товар не соответствует размеру, называл сделку «грабежом» и требовал вернуть деньги, отказываясь от любых ваучеров на следующую покупку .
Помимо бытовых склок, древняя литература сохранила глубокую лирику. Кокс приводит в пример стихотворение, где мужчина обращается к женщине с упреками в неверности и вопросами «почему ты меня оставила?», и лишь в конце читатель понимает, что она мертва, а муж обращается к её тени в загробном мире . Джо Роган добавляет, что даже в шумерской клинописи встречаются тексты о браке и разводе, подчеркивая, что человеческая природа и социальные институты практически не изменились за пять тысяч лет .
Однако эта преемственность хрупка. Гибель Александрийской библиотеки — это напоминание о том, что знания могут быть утрачены навсегда, если цивилизация перестает ценить прогресс . Кокс предостерегает современное общество: нельзя просто «смотреть спорт по телевизору» и надеяться, что технологии будут развиваться сами по себе .
Инвестиции в мечту: экономический триумф программы «Аполлон» 2:13:49
Обсуждая роль государства в науке, Брайан Кокс приводит программу «Аполлон» как идеальный пример «визионерского лидерства». Он вспоминает свою недавнюю встречу с Расти Швайкартом, пилотом «Аполлона-9», и отмечает, что на пике своего развития НАСА потребляло не более 4% федерального бюджета США, а в среднем — около 3% .
Этот сравнительно небольшой вклад создал фундамент для технологического доминирования Америки в конце XX века. Кокс выделяет два ключевых фактора успеха:
- Кадровый капитал: Средний возраст инженеров в центре управления полетами во время высадки на Луну был меньше 30 лет . После завершения программы эти специалисты ушли в такие компании, как Boeing, Microsoft и Bell Labs, вызвав взрывной рост экономики.
- Прямая прибыль: Исследования показывают, что каждый доллар, вложенный в программу «Аполлон» до 1980 года, принес от 10 до 14 долларов чистого дохода в частный сектор и ВВП .
Профессор подчеркивает, что современные инновации в коммерческой авиации почти полностью берут начало в разработках Исследовательского центра Эймса . По его мнению, сегодня миру не хватает смелости Кеннеди, который поставил задачу достичь Луны еще до того, как американцы вообще совершили полноценный орбитальный полет .
Интернет как новая агора: от прямой демократии до «детекторов лжи» 2:21:10
Джо Роган поднимает вопрос о том, почему технологии, позволяющие управлять мировыми финансами через смартфон, до сих пор не используются в государственном управлении. Он видит в интернете потенциал для прямой демократии, который блокируется коррумпированными структурами. «Почему мы можем пользоваться онлайн-банкингом, но не можем голосовать онлайн?» — задается вопросом ведущий . По его мнению, доступ к мгновенному обмену информацией делает старые формы правления, напоминающие монархии прошлого, нежизнеспособными .
Брайан Кокс соглашается, упоминая идеализм создателя Всемирной паутины Тима Бернерса-Ли, который видел в интернете инструмент свободы информации . Однако ученый предупреждает о рисках «информационных гетто», где люди ищут подтверждение своим предубеждениям и теориям заговора. В этой связи он цитирует Карла Сагана и его концепцию «детектора чуши» (baloney detection kit) — набора навыков научного мышления, который необходим каждому гражданину для фильтрации огромных массивов данных .
В качестве позитивного примера использования сетевых технологий Кокс приводит проект гражданской науки Stargazing Live. Когда у ученых накопилось слишком много снимков поверхности Марса с европейских зондов, они обратились к аудитории BBC. Миллионы добровольцев просмотрели фотографии, которые никогда не видели глаза профессионалов, и помогли доказать сезонный характер погодных явлений на Красной планете . Это демонстрирует, что интернет способен превратить пассивных зрителей в активных участников научного поиска.
Завершая главу, собеседники касаются темы избытка данных: сегодня за каждые два дня человечество производит больше информации, чем за всю предыдущую историю до цифровой эры . Однако, как замечает Роган, эта колоссальная база знаний крайне уязвима, так как хранится не в «облаках», а в конкретных физических зданиях на Земле, что ставит под угрозу выживание нашей цифровой памяти в случае глобальных катаклизмов.
💾 Цифровая хрупкость и виртуальные сирены: будущее человеческого опыта 2:30:43
В финальной части беседы Джо Роган и Брайан Кокс переходят от масштабов Вселенной к пугающей хрупкости того технологического кокона, который человечество сплело вокруг себя всего за пару десятилетий. Начиная с ностальгии по Windows 95, которая кажется «делами давно минувших дней», хотя с её релиза прошло всего двадцать лет , собеседники приходят к тревожному выводу: современная цивилизация держится на плечах критически малого процента людей.
Уязвимость цифровой цивилизации и данных 2:33:25
Обсуждая колоссальные трудозатраты на написание кода для современных видеоигр и операционных систем, Джо Роган выдвигает гипотезу о «бутылочном горлышке» прогресса. Огромные продукты, такие как Grand Theft Auto или Madden, приносят доход, сопоставимый с кассовыми сборами фильма «Аватар» , но за этим блеском скрываются миллионы строк кода, написанных людьми, работающими по 16 часов в сутки.
Главная опасность кроется в том, что глубоким пониманием архитектуры этих систем обладает едва ли 1% населения планеты. Если эта тонкая прослойка специалистов исчезнет, оставшиеся «невежды» окажутся не в состоянии даже поддерживать работу собственных смартфонов, не говоря уже о восстановлении глобальных сетей . Брайан Кокс соглашается, что наше общество совершило стремительный и тотальный переход от механики к цифре. Это особенно заметно на примере автомобилей: если в Porsche 911 1973 года выпуска водитель чувствовал дорогу через прямое механическое управление , то современный автомобиль — это компьютер на колесах, который ежесекундно совершает тысячи операций, скрытых от восприятия человека . Вся память и функциональность нашей цивилизации теперь зависят от стабильности электрических цепей и облачных хранилищ, которые при глобальном катаклизме могут быть стерты за считанные дни.
Влияние виртуальной реальности на психику 2:40:41
Вторая фундаментальная угроза, по мнению Рогана, лежит в плоскости психологии и восприятия. С появлением технологий вроде Oculus Rift человечество входит в эру «виртуальных наркотиков». Джо описывает восторженные отзывы коллег об HD-качестве новых демо-версий VR, называя это «game changer» — фактором, который полностью изменит правила игры . Проблема заключается в том, что человеческий мозг биологически не приспособлен к фильтрации такого уровня манипулятивного контента.
Джо аргументирует это тем, что мы эволюционировали, чтобы имитировать успешное поведение членов своего племени в реальном взаимодействии . Однако в мире медиа мы сталкиваемся с «искаженной реальностью»:
- Экран высотой в 20 метров с изображением идеально симметричного лица Брэда Питта, чья внешность дополнительно скорректирована CGI .
- Тщательно выверенные диалоги, которые звучат спонтанно, но на самом деле готовились неделями для максимального воздействия на психику.
- Музыкальное сопровождение, вызывающее физиологический отклик — от «гусиной кожи» до прилива сил во время тренировок .
Брайан и Джо сходятся во мнении, что 90% нашего восприятия мира уже сейчас строится на медийных образах, а не на личном опыте . VR-технологии сделают эту подмену абсолютной. Роган предрекает появление тяжелой зависимости от виртуальных миров, приводя в пример антиутопию «Валл-И» (Wall-E), где люди превратились в беспомощных потребителей контента, парящих в креслах и не способных к самостоятельному передвижению .
Оптимизм как механизм прогресса 2:45:57
Несмотря на мрачные технологические прогнозы, Брайан Кокс сохраняет умеренный оптимизм. Он подчеркивает, что достижения науки и инженерии идут «прекрасно», но обществу нужен небольшой «толчок» в сторону осознанности . Кокс делает акцент на важности образования и открытых демократических институтов, которые создают почву для великих свершений. Он призывает людей хотя бы иногда выключать «реалити-шоу» и брать в руки книгу (пусть даже электронную), чтобы вспомнить о возможностях, которые дает нам разум .
Завершая трехчасовой марафон, Джо Роган размышляет о том, что социальные проблемы и конфликты могут быть своего рода механизмом прогресса — тем самым «инь и ян», без которого невозможно движение вперед . В конце главы упоминается грядущий тур подкаста Робина Инса и Брайана Кокса The Infinite Monkey Cage по США, включая выступления в Нью-Йорке с Нилом Деграссом Тайсоном и в Чикаго .
Ранее в разговоре они кратко касались тем искусственного интеллекта и поиска смысла в пустой Вселенной, но финальный аккорд беседы остается за человеческой ответственностью: мы сами выбираем, станет ли технология нашим инструментом или нашей тюрьмой.
