Вечер памяти великого британского писателя Мартина Эмиса, прошедший в нью-йоркском культурном центре The 92nd Street Y, собрал его близких друзей и коллег по цеху спустя почти два года после его смерти. Известные литераторы размышляли о феномене эмисовского стиля, его одержимости темами старения, времени и маскулинности, а также поделились трогательными личными воспоминаниями, раскрывающими автора культовых романов с неожиданной, глубоко человечной стороны. В рамках памятного вечера прозвучали знаковые отрывки из произведений писателя — от дерзких ранних «Записок Рейчел» до итогового автобиографического романа «Внутри истории».
⏳ Безжалостный ход времени и природа старения 0:08
Организаторы вечера памяти в The 92nd Street Y объявили, что доходы от продажи билетов на мероприятие будут направлены на поддержку будущих литературных вечеров в честь Мартина Эмиса, посвященных новым именам в критике, художественной прозе и мемуаристике. Тема ускользающего времени и неизбежного финала всегда оставалась центральной в творчестве автора. Как отметила первая выступающая, каждый читатель романов Мартина Эмиса неизменно задается вопросом: когда именно с главным героем произойдет нечто по-настоящему ужасное и унизительное и насколько далеко это зайдет? По ее мнению, в мирах Эмиса персонажей всегда настигает расплата или череда жестоких наказаний, а над их жизнями довлеет безжалостное давление времени.
Свои глубоко личные переживания и страхи писатель всегда проецировал на героев произведений, проходя вместе с ними все этапы взросления и увядания:
- В романе «Записки Рейчел», написанном на третьем десятке лет, он вывел одержимого сексом и занятого самобичеванием подростка.
- Ранние книги «Мертвые младенцы» и «Успех» были переполнены юношеским стыдом, разоблачением и чувством унижения.
- В романе «Беременная вдова», опубликованном в возрасте 61 года, автор вновь вернулся к моментам экзистенциального кризиса.
- Тема кризиса среднего возраста детально исследовалась им в романе «Информация» и в знаменитых «Лондонских полях», созданных, когда самому писателю было всего 30 лет.
В финальном романе «Внутри истории», который Мартин Эмис называл «ослепительно автобиографическим», главный герой по имени Мартин сталкивается с первыми признаками старости. Прозаик с иронией фиксирует момент, когда мужчина в возрасте 53 лет внезапно осознает себя «невидимкой» для молодежи младше 35 лет. По сюжету книги, находясь в ночном клубе Уругвая в 2000 году, герой понимает, что молодое поколение попросту перестало его замечать. Это пугающее открытие превращает обычную прогулку за чашкой кофе по набережной Круазетт в метафорический «гуманитарный кризис», где толпы медленно бредущих пожилых людей напоминают пассажиров самолета, стоящего в бесконечной очереди на посадку перед финальным отправлением.
🐱 Трогательный джентльмен из джунглей Бразилии 9:28
Один из близких друзей писателя вспомнил, как в 1990-х годах один из лондонских литературных редакторов предостерегал его от знакомства с Эмисом, утверждая, будто тот «всегда ходит с бокалом в руке, а каждая его фраза слишком отполирована и умна». Однако реальное знакомство, состоявшееся 20 лет спустя на литературном фестивале в Бразилии, полностью опровергло этот стереотип. Эмис, обладавший репутацией «плохого парня» британской литературы, в жизни оказался невероятно чутким и отзывчивым человеком, что полностью контрастировало с его грозным публичным образом.
Спикер поделился трогательной историей: во время поездки в Бразилию его маленькая дочь забыла в арендованном доме свою любимую плюшевую игрушку — белую кошку по кличке Кадиллак. Узнав об этом из электронного письма, Мартин Эмис не стал перепоручать заботу об игрушке ассистентам фестиваля. Великий писатель лично упаковал посылку, отправился на почту в бразильских джунглях, отстоял очередь и заполнил таможенные декларации, чтобы вернуть ребенку ее сокровище. На отправленной коробке, небрежно обмотанной скотчем, среди ярких бразильских марок навсегда остались следы сигаретного пепла — неизменного спутника Эмиса.
По мнению друга, Мартину Эмису был абсолютно чужд американский дух жалоб и жалости к себе. Столкнувшись с тяжелой болезнью, писатель предпочитал не распространяться о своем недуге и не писать о нем, уединившись с семьей. Как утверждают близкие, он ушел из жизни столь же рационально собранным, как и жил. О своем многолетнем пристрастии к курению Эмис однажды иронично заметил: «Оно отнимает у тебя около 10 лет жизни, но ведь это далеко не самые лучшие 10 лет, не так ли?».
💰 «Деньги» сорок лет спустя: Хедонизм Рейгана и урбанистический хаос 24:15
Следующий участник дискуссии напомнил, что в текущем году исполняется ровно 40 лет со дня американской публикации знакового романа Мартина Эмиса «Деньги» (весна 1985 года). Спикер выделил несколько личных встреч с автором, врезавшихся ему в память:
- Первая встреча в вестибюле нью-йоркского отеля, где Эмис завтракал со своей супругой Изабель и детьми, поражая окружающих абсолютным семейным счастьем и нежностью.
- Вторая встреча в зеленой комнате за кулисами, где писатель находился в глубоком, уединенном трауре по своему недавно скончавшемуся близкому другу Кристоферу Хитченсу.
- Третья встреча на церемонии вручения наград Чиприани, где Эмис вручал премию за пожизненные достижения мастеру криминального романа Элмору Леонарду, остроумно назвав использование Леонардом настоящего причастия «марихуановым временем».
Роман «Деньги» примечателен тем, что задолго до повсеместного распространения термина «автофикшн» Эмис ввел в повествование персонажа по имени Мартин Эмис — писателя, который пытается вразумить главного героя, режиссера рекламных роликов Джона Селфа. Вышедший одновременно с культовым романом Джея Макинерни «Яркие огни, большой город», роман «Деньги» зафиксировал поглощение Нью-Йорка подпитанным шальными деньгами гедонизмом эпохи рейганомики. Оба произведения, по оценке спикера, показывают изнанку городского хаоса, наркотического угара и коммерциализированных развлечений. Потрясающий стиль Эмиса строился на контрастах: рассуждения Джона Селфа о ликвидности, гиперинфляции и крахе Уолл-стрит 1929 года в тексте внезапно соседствуют с пронзительным описанием одинокого увядшего цветка в банке из-под варенья у постели его возлюбленной Селены.
🦅 Комическая музыка стиля: От Джейн Остин до П. Г. Вудхауса 35:46
Один из литературоведов предложил оценивать ценность писателя по количеству его фраз и образов, которые непроизвольно всплывают в памяти читателя во время обычной прогулки по улице. В случае с Эмисом его цитаты давно стали частью интеллектуального обихода. Например, его жесткая ремарка о литературном критике Ричарде Талле из романа «Информация»: «Он был очень хорош в рецензировании книг. Когда он рецензировал книгу, она оставалась отрецензированной навсегда». Или описание Сола Беллоу, напоминающего «всеведущую черепаху», и городских голубей с серыми шеями, шагающих в своих «криминальных балаклавах».
По мнению докладчика, комический стиль Эмиса сочетал в себе лучшие элементы английской сатиры:
- Гротескное преувеличение и сухую иронию.
- Плутовской фарс и едкое авторское вмешательство.
- Карикатурность и феноменальный слух к языковым нюансам.
В описании того, как крупный и тяжело больной отец писателя, Кингсли Эмис, упал на Эджвер-роуд в Лондоне («Это был не просто споткнувшийся человек, это был акт колоссального администрирования»), спикер видит прямое продолжение традиций Джейн Остин, умевшей сочетать жестокость и милосердие.
Вопреки расхожему мнению о влиянии Набокова или Беллоу, выступающий высказал гипотезу, что стилистически Эмис вышел прямиком из XVIII века, а ближе всего по духу стоял к создателю Дживса и Вустера — П. Г. Вудхаусу с его созданием магического альтернативного сленга для обычных вещей. Подобно тому как у Вудхауса голова превращается в «кокос», а борода в «грибок», у Эмиса в романе «Деньги» обычная квартира трансформируется в «носок», а волосы — в «коврик-омлет».
🕊️ Литературная память и преодоление творческого кризиса 1:03:47
Мартин Эмис обладал уникальной способностью связывать между собой различные литературные эпохи и культуры, бережно храня память о своих великих предшественниках. По воспоминаниям одной из писательниц, Эмиса до глубины души волновал уход из жизни таких титанов, как В. С. Найпол. В своих эссе и критических статьях Эмис выступал своего рода «секретным агентом», пропагандирующим близкие ему эстетические ориентиры:
- В творчестве Сола Беллоу он безмерно ценил способность автора пропускать колоссальную эрудицию и жизненный опыт через примитивную, чистую «невинность первой души».
- У Найпола он выделял жесткий отказ подчиняться модной концепции истории как слепого и беспомощного процесса, напоминая, что у каждого человека всегда остается выбор.
- Описывая набоковский подход к литературе, Эмис утверждал, что настоящий роман рождается не из сухого планирования сюжета и персонажей (что он приравнивал к писательскому блоку), а из иррационального «трепета, проблеска и акта узнавания» своей судьбы.
Писательница зачитала драматичный отрывок из романа «Внутри истории», повествующий о тяжелейшем творческом кризисе Эмиса в 2005 году в Уругвае. Потратив 30 месяцев на написание масштабной рукописи под рабочим названием «Жизнь», Эмис, перечитав текст от первого до последнего слова, осознал, что книга мертва, а два с половиной года работы потрачены впустую. Сидя на скале у бушующей Южной Атлантики, он впервые в карьере столкнулся с удушающим «анти-вдохновением» и физическим ощущением исчезновения творческой эссенции, вновь вернувшись к мысли, что «писатели умирают дважды»: сначала они теряют способность творить, и лишь затем уходит сама жизнь.
✨ Природа шарма на бумаге 1:09:39
Журналист Натан Хеллер в своем выступлении сосредоточился на анализе феномена литературного обаяния, сравнив шарм в выдающейся прозе с изысканной фиолетовой нитью, вплетенной в коричневый британский твид. По его мнению, в отличие от многих других высокоинтеллектуальных качеств, шарм на странице невозможно сымитировать или сфальсифицировать искусственно.
Хеллер подчеркнул, что Мартин Эмис сам являлся скрупулезным исследователем природы обаяния. Писателя завораживало, как именно шарм может использоваться в манипулятивных целях, почему им зачастую наделены откровенные чудовища и подонки и почему даже самый сильный шарм не способен искупить гнилую внутреннюю суть персонажа. Хеллер отметил, что современная литература часто пускается в агрессивное «наступление шармом» (charm offensive), заискивая перед читателем, в то время как книги Эмиса никогда этим не страдали, оставаясь при этом парадоксально притягательными. Физический отклик читателей на юмор Мартина Эмиса — этот внезапный, неконтролируемый экстатический смешок — Хеллер назвал прямой «соматической линией литературного счастья», унаследованной Мартином от его отца, Кингсли Эмиса.
🃏 «Литературные крестные отцы» и прощальный тост Салмана Рушди 1:21:47
Кульминацией вечера стали воспоминания всемирно известного писателя Салмана Рушди. Он рассказал, что в конце 1980-х и начале 1990-х годов Мартин Эмис регулярно устраивал закрытые покерные игры, собиравшие весь цвет лондонской интеллектуальной элиты — от философов до биографов. Главным правилом этих вечеров был категорический запрет на разговоры о литературе и текущих событиях. Стоило кому-то завести речь о планах на новую книгу, как Эмис жестко обрывал его фразой: «Сдавайте карты». По словам Рушди, это был важный жизненный урок от Мартина: концентрироваться исключительно на том деле, которое находится прямо перед тобой, и отметать любые отвлекающие факторы.
Со временем масштаб тем Эмиса значительно расширился: от легкой социальной комедии он перешел к глобальным катастрофам XX века — ядерному оружию, сталинскому режиму, исламскому терроризму и Холокосту. Его шедевр «Стрела времени» (1991), переворачивающий хронологию Холокоста вспять (где нацистские врачи якобы лечат евреев и возвращают их к жизни), стал единственным романом Эмиса, попавшим в шорт-лист Букеровской премии. Рушди с улыбкой вспомнил, как после проигрыша Бену Окри Эмис сетовал, что лучше бы его вообще не номинировали, ведь тогда бы он сохранил «безупречный рекорд» автора, никогда не попадавшего в списки Букера.
Рушди подробно описал знаменитую триаду британских авторов:
«Когда Мартин, Иэн Макьюэн и я еще жили в Лондоне, одна из воскресных газет опубликовала наш общий фотоколлаж под громким заголовком „Крестные отцы“. Мы посчитали, что раз уж пресса назначила нас главами литературных преступных кланов города, нам определенно стоит регулярно встречаться за ужинами в ресторане Elena's L'Etoile на Шарлотт-стрит, чтобы сохранять мир и не допускать гангстерских войн между мафиозными группировками издательского мира».
На этих ужинах, помимо решения мировых литературных проблем, писатели вместе с Кристофером Хитченсом предавались изощренным языковым играм. Они придумывали «неудавшиеся названия» для великих книг (например, «По ком звонит колокольчик» вместо «По ком звонит колокол», «Тоби Дик» вместо «Моби Дик» или «Проход в Бангладеш» вместо «Поездка в Индию»). Другой, более скандальной забавой было замещение слова «любовь» словосочетанием «истерический секс» в названиях известных произведений и песен (так рождались «Истерический секс во время холеры» и «Всё, что тебе нужно — это истерический секс»).
В завершение Салман Рушди вспомнил их последние две встречи с Мартином в конце 2022 года. На дружеском ужине в октябре они с Эмисом, оба столкнувшиеся с тяжелыми физическими испытаниями, подняли тост как «выжившие под ножом рака». Однако уже 11 ноября, навещая друга в его нью-йоркской квартире, Рушди с горечью осознал, что этот тост мог оказаться преждевременным — писатель выглядел крайне истощенным. Вскоре рак вернулся, и Эмис отправился в свое последнее путешествие во Флориду. Завершая свою речь под аплодисменты зала, Рушди тепло попрощался с покойным другом, пожелав ему в его последнем пути «огромного количества истерического секса».
