Почему фиатные деньги разрушают будущее, а Биткоин его спасает

Фиатная денежная система превратила XX век в эпоху тотальных войн, развязав правительствам руки для бесконечного финансирования конфликтов через необеспеченную кредитную экспансию. Лишая общество стимулов к сбережению и уничтожая рыночные механизмы обратной связи, современная экономика неизбежно движется к тотальному государственному контролю. Экономист Сейфедин Аммус объясняет, почему возвращение к концепции «твердых денег» и Биткоину — это единственный способ восстановить долгосрочный горизонт планирования человечества и защитить личную свободу.

💰 Сущность денег как рыночного блага 1:32

Деньги — это не государственная декретная единица, а рыночный товар, который эволюционировал естественным образом для решения фундаментальных проблем обмена. Чтобы понять природу денег, необходимо отделить их от других категорий экономических благ: потребительских (которые мы приобретаем для личного использования) и капитальных (используемых в производстве других благ). Деньги же приобретаются исключительно ради того, чтобы в будущем обменять их на другие товары.

Основная причина возникновения денег — преодоление проблемы «несовпадения желаний» (coincidence of wants). В примитивной экономике, где нет общего средства обмена, участникам крайне сложно найти контрагента, который одновременно нуждается в том, что у вас есть, и обладает тем, что вам нужно. Деньги устраняют этот ментальный барьер, позволяя масштабировать торговлю от уровня малых групп до глобальной экономики с 8 миллиардами человек.

Деньги являются фундаментом разделения труда. Благодаря им каждый индивид может специализироваться на одной узкой задаче — будь то инженерная разработка компонентов или производство базовых продуктов — и продавать свой результат за общепринятый медиум. В этом смысле рынок — это не централизованно управляемая система, а спонтанно возникший феномен добровольного обмена. Капитализм и рыночные отношения не нуждаются в государственном планировании: они являются естественным следствием нашего желания обмениваться излишками и повышать эффективность собственного труда.

🕰 Деньги как технология сбережения ценности 8:40

Помимо функции обмена, деньги выполняют вторую важнейшую роль: они служат механизмом для сохранения ценности во времени. Человеческая цивилизация — это процесс постоянного отложенного потребления ради будущей производительности: мы тратим время на создание инструментов вместо сиюминутного отдыха на пляже.

Однако использование физических товаров для сбережений сопряжено с рисками: они могут испортиться, сгнить или оказаться невостребованными на рынке в будущем. Деньги, будучи наиболее «ликвидным» и «продаваемым» благом, дают человеку технологическое преимущество — возможность переместить ценность из настоящего в неопределенное будущее с минимальными потерями. История цивилизации, по сути, представляет собой процесс, в котором общество постоянно ищет способы сделать свои деньги «тверже», то есть сложнее в производстве, чтобы лучше защитить плоды своего труда от обесценивания.

💎 Эволюция «твердых» денег: от ракушек до золота 13:01

Понятие «твердости» денег (hard money) напрямую связано с трудностью увеличения их предложения. Исторически человечество использовало различные товары в качестве денег: от ракушек на острове Яп до стеклянных бус в Западной Африке. Но наиболее эффективным средством сбережения стало золото, чья доминирующая роль обусловлена не государственными указами, а уникальными химическими свойствами.

• Неразрушимость: Золото практически невозможно уничтожить. Запасы, добытые тысячи лет назад (например, в Древнем Египте), циркулируют в экономике до сих пор, переплавляясь из одной формы в другую.
• Отношение запасов к приросту (Stock-to-Flow): Поскольку золото не потребляется в промышленности так, как медь или серебро, оно постоянно накапливается. Ежегодный прирост золотого запаса составляет стабильные 1,5–2%, что делает его крайне трудноразбавляемым активом.

Сравнение с серебром наглядно демонстрирует этот принцип: исторически серебро было вторым по значимости денежным металлом, но по мере того, как оно становилось незаменимым в индустрии (электроника, фотография), оно стало «потребляться», что снизило его денежные свойства. К концу XIX века мир фактически перешел на золотой стандарт, так как золото обеспечивало наиболее предсказуемую и твердую основу для национальных валют, которые изначально выступали лишь бумажными квитанциями на реальный металл.

Ранее в разговоре также затрагивались темы влияния фиатной системы на военные конфликты, однако важно понимать, что сама концепция «стандарта» — это способ государств придать своим валютам легитимность, «привязав» их к активу, который уже признан рынком как деньги.

🪙 Золотой стандарт: от технологического триумфа до принудительного краха 25:19

Технологическое превосходство золота над альтернативами 25:19

Понимание природы золотого стандарта невозможно без глубокого анализа того, почему именно золото, а не другие природные ресурсы, заняло центральное место в мировой экономической истории. В беседе с Лексом Фридманом известный экономист Сейфедин Аммус категорически отвергает популярную в академических кругах идею о том, что деньги представляют собой лишь коллективную иллюзию или социальный конструкт. С точки зрения австрийской школы, экономическая реальность гораздо жестче. Если бы общество коллективно решило использовать в качестве платежного средства медь, это неизбежно привело бы к обогащению владельцев медных рудников и полному разорению всех остальных участников рынка. Даже если бы все миллиардеры мира разом вложили свои капиталы в этот металл, производители мгновенно наводнили бы рынок новыми объемами меди, что обрушило бы ее стоимость. В итоге держатели таких «денег» остались бы у разбитого корыта — со складами стремительно дешевеющего и ржавеющего металла.

В отличие от меди, золото обладает уникальным качеством — его коэффициент соотношения существующих запасов к новому притоку (stock-to-flow ratio) стабильно держится на отметке около 60. Это означает, что даже при максимальной интенсификации добычи ежегодный прирост предложения ничтожно мал по сравнению с объемами, накопленными человечеством за тысячи лет. Схожая проблема уязвимости перед искусственным манипулированием рынком прослеживается и у драгоценных камней. Сейфедин Аммус прямо заявляет, что современная индустрия алмазов во многом напоминает институционализированный обман. По его мнению, дефицит на этом рынке поддерживается исключительно искусственным путем через картельные монополии, которые жестко контролируют предложение и сдерживают распространение синтетических аналогов, хотя искусственные алмазы физически неотличимы от природных.

Исторически, до того как в 1930-х годах в США и ряде других стран было законодательно запрещено свободное владение золотом, именно этот драгоценный металл выступал в качестве традиционного свадебного приданого. Это была не просто дань эстетике: золото выполняло важнейшую функцию долгосрочного сбережения капитала, гарантируя, что в случае трагедии семья не останется без средств к существованию. Сейфедин Аммус выделяет ключевые факторы, предопределившие победу золота над любыми альтернативными ресурсами:

• Уникально высокий коэффициент stock-to-flow, защищающий рынок от внезапного инфляционного шока со стороны добытчиков.
• Абсолютная невозможность создать искусственное или алхимическое золото, в отличие от легко синтезируемых в лаборатории алмазов.
• Физическая стойкость к коррозии и износу, гарантирующая неизменность монетарных свойств на протяжении веков.

Именно эти уникальные физико-химические и экономические свойства превратили золото в естественный и непревзойденный фундамент для построения стабильной глобальной монетарной системы.

Золотые расписки и появление «первородного греха» бумажных денег 27:43

Исторический переход от физического золотого обращения к бумажным суррогатам, которые сегодня доминируют в мире, не был результатом естественной эволюции или осознанного общественного выбора. Сейфедин Аммус подчеркивает, что в истории человечества не было ни одного прецедента, когда государство просто выпустило бы необеспеченные бумажки, объявив их полноценными деньгами, и граждане добровольно согласились бы их использовать. Фиатная система родилась из процесса, который экономист характеризует как институциональное мошенничество: изначально бумажные купюры являлись всего лишь долговыми расписками и складскими квитанциями на физическое золото, переданное на хранение в банковские сейфы.

Ранее в разговоре собеседники уже касались базового определения денег и их ключевых функций, однако именно в этот исторический момент произошел фундаментальный надлом монетарной логики. Постепенно государства начали внушать населению, что забирать физический металл из хранилищ нет необходимости, поскольку бумажные расписки гораздо удобнее в обращении. Финальным аккордом этого транзита стало прямое государственное насилие: граждан принудили использовать необеспеченную бумагу под угрозой тюремного заключения. Сейфедин Аммус отмечает, что современные государственные фиатные деньги более чем на 90% являются цифровым кредитом, и лишь менее 10% существуют в виде физических банкнот. Тем не менее, экономические законы неумолимы: государства, чьи центральные банки начинают бесконтрольно наращивать массу национальной валюты, неизбежно сталкиваются со стремительным крахом своей экономики, как это произошло в Ливане, Венесуэле и Зимбабве. Напротив, относительную стабильность сохраняют лишь те валюты, чья эмиссия жестко ограничена.

Роковой 1914 год: как геополитика уничтожила монетарную стабильность 41:06

До начала Первой мировой войны принципы, обеспечивавшие глобальную экономическую стабильность, не разделялись на отдельные школы — они воспринимались как базовая и единственная научная экономическая традиция. Разрушение этой устоявшейся системы произошло в 1914 году, когда Банк Англии принял решение официально отказаться от золотого стандарта. Британской империи требовались колоссальные финансовые ресурсы для ведения масштабной войны, и правительство решило финансировать военные действия через выпуск кредитных обязательств, пытаясь выдать свой внутренний долг за эквивалент реального золота.

Этот шаг нанес сокрушительный удар по самой природе денег. Суть твердой валюты заключается в том, что ее производство сопряжено с высокими издержками и ограничениями; как только эмиссия становится легкой и подконтрольной правительству, функция денег как надежного измерителя ценности полностью уничтожается. Как будет подробно рассмотрено далее в контексте противостояния экономических школ, возникшие впоследствии теории служили лишь удобной ширмой для оправдания государственной инфляционной политики. Сейфедин Аммус резюмирует, что крах золотого стандарта был обусловлен не объективными экономическими недостатками золота, а политическим решением правительств, которые на протяжении двадцати лет сознательно дезинформировали собственное население, обещая скорое возвращение к твердым деньгам, пока в 1930-х годах окончательно не зафиксировали систему государственного фиата.

🧠 Австрийская школа против кейнсианства: битва за суть экономической науки 51:15

Битва методологий: почему данные «немы» без теории 51:15

Дискуссия между ведущим и его гостем разворачивается вокруг фундаментального раскола в понимании того, чем на самом деле должна являться экономическая наука. Лекс Фридман (Lex Fridman) отмечает, что кейнсианские экономисты часто упрекают Австрийскую школу в оторванности от реальности, позиционируя себя как адептов строгого, основанного на эмпирических данных научного подхода. Представителей же австрийского направления они считают лишь «витающими в облаках теоретиками», рассуждающими об абстрактной человеческой природе.

Сейфедин Аммус (Saifedean Ammous) категорически отвергает этот довод. С точки зрения Австрийской школы, без руководящей теории любые эмпирические данные остаются абсолютно «немыми и глупыми». Статистика не способна говорить сама за себя; исследователю первостепенно необходима качественная логическая модель, предоставляющая контекст для интерпретации цифр. По мнению Аммуса, современные кейнсианцы демонстрируют полное отсутствие самокритики, используя массивы данных лишь для постфактум-оправдания глубоко ошибочных теорий Кейнса. В таком виде экономический мейнстрим превращается в своего рода одобренную государством религию, обслуживающую интересы политических элит.

Ранее в разговоре собеседники уже затрагивали эволюцию денег и крах золотого стандарта, и Аммус подчеркивает: кейнсианцы цинично используют негативные последствия государственных махинаций с валютой как повод для оправдания еще более агрессивного вмешательства планировщиков в рыночные процессы.

Иллюзия совокупных расходов и кейнсианская ловушка инфляции 52:59

Имея многолетний опыт преподавания макроэкономики в университете, Сейфедин Аммус детально разбирает механику кейнсианского «инфляционизма». Главный догмат этой школы заключается в том, что состояние экономики определяется исключительно уровнем совокупных расходов. Согласно их моделям, если совокупные расходы падают ниже уровня производства, в экономике неизбежно начинается рецессия: заводы закрываются, происходят массовые увольнения, что запускает порочный круг дальнейшего падения спроса. Единственным выходом кейнсианцы видят запуск печатного станка — государство и подконтрольные ему банки должны эмитировать новые деньги, чтобы искусственно стимулировать потребление.

Эта концепция тотального стимулирования спроса вызывает серьезные опасения у Лекса Фридмана. Вспоминая свое происхождение из Советского Союза, ведущий указывает на колоссальную опасность идеологической слепоты и избыточной уверенности в утопических моделях, которая в XX веке уже приводила человечество к масштабным социальным катастрофам.

Аммус доказывает несостоятельность кейнсианского подхода неопровержимым историческим фактом. В рамках кейнсианской теории инфляция и рецессия принципиально не могут происходить одновременно. Однако реальный мир полон обратных примеров. Ярчайшим крахом этой модели стала стагфляция 1970-х годов в США и ключевых западных экономиках, когда масштабная денежная эмиссия привела к одновременному взлету и инфляции, и безработицы.

Вместо того чтобы признать ошибочность теории, академическое сообщество продолжает тиражировать этот неработающий подход в учебниках. Причина тривиальна — институциональное финансирование. Экономист, призывающий закрыть центральный банк, никогда не получит правительственных грантов, не сделает карьеру в престижном университете и не будет приглашен в качестве эксперта на CNN или в New York Times. Кейнсианство критикуется Аммусом как чистая пропаганда инфляции и государственного планирования: искусственное подстегивание потребления обесценивает сбережения граждан, уничтожает стимулы к накоплению капитала и насильно заставляет людей заниматься рискованным инвестированием на фондовых рынках просто ради того, чтобы защитить свои честно заработанные средства от инфляционного пожара.

«Зависть к физике» против науки о человеческом выборе 1:01:05

Когда Лекс Фридман задает масштабный вопрос о том, в чем в принципе заключается глобальная цель экономики, Сейфедин Аммус формулирует фундаментальное определение Австрийской школы. Экономика — это изучение того, как люди совершают выбор в условиях перманентного дефицита (scarcity). Дефицит является неотъемлемым маркером человеческого существования, поскольку наши желания безграничны, а ресурсы для их удовлетворения всегда лимитированы: хотеть Ferrari гораздо проще, чем его произвести.

Главный методологический порок мейнстримной экономической мысли Аммус называет «завистью к физике» (physics envy). Кейнсианцы пытаются смотреть на живой рынок через призму агрегированных макропоказателей вроде общего уровня безработицы или индексов цен. Они механически копируют форму естественнонаучных законов — например, уравнения идеального газа $PV = nRT$ в химии, — ошибочно полагая, что между искусственными агрегатами можно установить жесткие математические зависимости.

По мнению Аммуса, ключевые отличия австрийского подхода от мейнстримного заключаются в следующем:

• Объект изучения: Австрийская школа изучает реальные маржинальные действия живых людей, в то время как кейнсианцы оперируют вымышленными усредненными макроэкономическими показателями.
• Отношение к прогнозам: Из-за отсутствия возможности поставить контролируемый эксперимент экономика не может делать точные количественные предсказания, подобные физическим.
• Роль координации: Свободный рынок координирует планы миллионов людей через ценовые сигналы, тогда как централизованное планирование неизбежно скатывается в насилие, принуждение и создание неэффективных монополий.

Сам Аммус, имея инженерное образование, изначально разделял иллюзию о том, что экономике просто необходима тотальная математизация. Лишь практическая работа показала ему невозможность централизованного планирования. Молекулы газа бездушны, но люди обладают свободной волей. Каждый человек просыпается утром со своими уникальными целями, мыслями и меняющимися ценностями, и ни один Госплан не способен просчитать эти решения за миллионы граждан.

В дальнейших главах беседы будет подробно рассмотрена роль государства в экономике, однако уже здесь Аммус подчеркивает, что даже классические аргументы в пользу инфраструктурных монополий — вроде необходимости государственного управления электростанциями — являются несостоятельными. Свободный рынок способен самостоятельно и наиболее эффективно балансировать процессы централизации и децентрализации без применения государственного принуждения.

🏛️ Роль государства и природа принуждения в экономике 1:16:18

Фундаментальная проблема государственного вмешательства, по мнению Сейфедина Аммуса, заключается в самой природе институтов власти. В отличие от свободного рынка, где экономические отношения строятся на добровольном обмене, действия государства неизбежно опираются на принуждение и монополию на насилие. Аммус подчеркивает, что государственные структуры — это не просто «альтернативная машина» для управления экономикой, равнозначная частному предприятию. В то время как на рынке вы всегда можете выбрать, воспользоваться ли услугами компании или отказаться от них, построив, например, собственный генератор вместо оплаты услуг электростанции, отказ от «услуг» государства ведет к тюремному заключению.

Эта асимметрия создает катастрофический эффект: если у одной стороны есть возможность применить силу, рыночные механизмы обратной связи перестают работать. Государство не нуждается в убеждении граждан в ценности своего продукта, так как оно может изъять средства через налоги или инфляцию, лишая людей права голоса своим кошельком.

⚖️ Иллюзия выбора и коррупция институтов 1:18:38

Аммус отмечает, что хотя рыночные корпорации также могут стремиться к манипуляциям или пропаганде, их власть ограничена отсутствием легализованного насилия. Крупные компании, такие как Coca-Cola или McDonald’s, не могут заставить человека пользоваться их продукцией. Если компания коррумпирована или неэффективна, это становится проблемой исключительно для её клиентов и акционеров; она может обанкротиться, не нанося вреда обществу в целом. Однако, когда частные интересы сливаются с государственным аппаратом, компании получают привилегии, позволяющие им обходить рыночную дисциплину, перекладывая свои риски на плечи налогоплательщиков.

👑 Монархия как гарант свободы 1:22:10

Интересным поворотом в рассуждениях Аммуса становится его симпатия к идее монархии как способа ограничения государственного произвола. Хотя морально он идентифицирует себя как анархист, выступающий против любого применения силы, он признает, что в текущих реалиях монархия может обеспечить большую индивидуальную свободу, чем демократия.

Главный аргумент здесь кроется в концепции временных предпочтений (time preference). Президент в демократической системе, находясь у власти ограниченный срок (4–8 лет), стремится максимизировать эксплуатацию ресурсов в краткосрочной перспективе, чтобы обеспечить свои интересы, прежде чем покинет пост. Монарх же, рассматривая страну как семейное наследие, которое перейдет к его детям и внукам, заинтересован в долгосрочном процветании общества, так как его благосостояние напрямую связано с будущим благополучием подданных. Идеальный король, с точки зрения Аммуса, — это тот, кто ограничивает свою роль защитой граждан от агрессии и минимизирует вмешательство в экономику.

📉 Рождение фиатной системы и «мастерская манипуляция» 1:28:14

Исторический перелом, заложивший основы современного экономического кризиса, произошел в 1914 году с началом Первой мировой войны. Ранее в разговоре они касались функций денег и эволюции их видов. Когда британская общественность отказалась массово покупать военные облигации (было подписано лишь около трети выпуска), Банк Англии пошел на беспрецедентный шаг. Чиновники банка выкупили оставшиеся две трети облигаций на средства, полученные через кредитную линию того же банка — фактически «напечатав» деньги из воздуха.

Джон Мейнард Кейнс, ставший свидетелем этих событий, назвал это «мастерской манипуляцией». Этот акт стал прототипом современной политики количественного смягчения. Именно переход от «твердых» денег, где война ограничивалась наличием золота в казне, к фиатной системе позволил правительствам вести «тотальные войны», финансируя их за счет бесконечной эмиссии и скрытого налога — инфляции. В результате, после войны цены на товары выросли более чем вдвое, что привело к попыткам властей вводить ценовое и зарплатное регулирование — меры, которые, по словам Аммуса, только усугубляют экономические искажения и разрушают рыночные механизмы адаптации.

👑 Монархия как гарант свободы и фактор временного предпочтения 122:23

Временное предпочтение: основа цивилизационного развития 122:23

Понятие временного предпочтения (time preference) является фундаментальным для австрийской экономической школы и понимания траектории развития человеческих сообществ. Сейфедин Аммус подробно объясняет, что снижение этого показателя — способность жертвовать сиюминутным ради долгосрочного — выступает главным двигателем цивилизационного процесса. Когда человек имеет надежные инструменты для сохранения ценности, его готовность заботиться о будущем возрастает. Поддержание стабильных условий позволяет поколениям накапливать капитал, развивать технологии и повышать уровень жизни.

Однако если институциональная или политическая среда делает долгосрочные ориентиры размытыми, общество неизбежно скатывается в то, что Аммус называет краткосрочным мышлением (short-termism). Экономическая нестабильность заставляет людей обесценивать будущее. Процессы деградации вынуждают население тратить ресурсы немедленно, подрывая сами основы сбережений. Горизонт планирования сужается до масштабов недель или дней. Такое искажение разрушает не только финансовые рынки, но и общественную мораль, культуру взаимоотношений и даже архитектуру, превращая капитальные вековые постройки в одноразовые конструкции. Ранее в разговоре собеседники вскользь касались роли государства в экономике, но именно при анализе временных горизонтов возникает ключевая развилка между различными политическими системами.

Институциональные стимулы: почему монархия дальновиднее демократии 122:23

В рамках этой логики Сейфедин Аммус представляет концепцию, которая может показаться парадоксальной для современного демократического дискурса: ограниченная монархия с низким уровнем вмешательства в жизнь общества способна защищать свободы граждан гораздо эффективнее, чем современная демократия. С точки зрения австрийского анализа, детерминантой здесь выступает не идеология, а базовые экономические стимулы и структура собственности на государственные институты.

Различие между типами правления Аммус сводит к две противоположным моделям мотивации:

• Монарх как собственник. Монархический правитель рассматривает территорию страны и её ресурсы как долгосрочный семейный капитал. Поскольку этот актив должен быть передан наследникам, правитель лично заинтересован в долгосрочном процветании подданных и сохранности инфраструктуры. Его личное временное предпочтение институционально низкое.

• Демократический лидер как арендатор. Избранный чиновник является лишь временным управляющим, чьи права на извлечение ренты ограничены сроком его полномочий. У него нет стимула заботиться о состоянии государственного баланса через пятьдесят лет, поскольку этот ресурс ему не принадлежит.

Монархия с минимальным вмешательством (low-intervention monarchy) не стремится к тотальному контролю, так как избыточное давление обесценивает её же собственное владение в долгосрочной перспективе. Стабильность династической власти гарантирует неизменность фундаментальных правил игры на десятилетия вперед, эффективно защищая право собственности.

Демократический горизонт и деградация капитала 122:23

Демократические системы, напротив, в силу своей природы порождают высокие временные предпочтения на уровне государственной власти. Временный характер правления подталкивает элиты к максимизации личной выгоды в кратчайшие сроки, пока длится электоральный цикл. Политики мотивированы инициировать популистские программы, финансируемые за счет долгов или необеспеченной эмиссии, перекладывая бремя расплаты на будущие периоды. В результате общество погружается в состояние перманентной правовой и экономической нестабильности.

Аммус подчеркивает, что подобная электоральная чехарда заставляет рядовых граждан подстраиваться под хаотичные действия сменяющих друг друга администраций. Вместо созидательного труда люди вынуждены тратить колоссальные усилия на адаптацию к постоянно меняющемуся регулированию. Монархическая преемственность устраняет этот разрушительный фактор политической конкуренции. Обеспечивая стабильный и предсказуемый горизонт планирования, ограниченная монархия создает условия, в которых общество может вернуться к естественному снижению временных предпочтений, возобновить долгосрочные накопления и восстановить веру в прочность будущего.

🏛 Рождение системы фиатных денег 2:07:46

Сейфедин Аммус предлагает взглянуть на современные финансы через призму инженерного подхода. По его мнению, ключевой прорыв фиатной системы заключается в фундаментальной подмене понятий: она заменила процесс добычи золота процессом кредитной экспансии. В классической экономической модели эпохи «золотого стандарта» люди финансировали свои начинания преимущественно за счет капитала и накоплений. Это создавало прямую связь с физической реальностью: чтобы построить завод или реализовать проект, требовалось обладать реальными ресурсами — золотом, заработанным или привлеченным в качестве инвестиций.

Система фиатных денег, родившаяся в ходе Первой мировой войны как инструмент для незаконного, с точки зрения тогдашних стандартов, финансирования военных расходов, перевернула этот механизм. Сегодня большинство людей ошибочно полагает, что фиатные деньги появляются, когда правительство физически их «печатает». На самом деле, подавляющая часть денежной массы создается не печатным станком, а в момент выдачи банковского кредита. Когда вы берете, например, кредит на миллион для покупки дома, банк не берет эти деньги из своих резервов или вкладов других людей — он создает новый миллион из воздуха. Таким образом, «майнинг» фиатных денег — это чистая кредитная экспансия, поддерживаемая центральными банками и государственными институтами.

⚔ Фиатные деньги как двигатель тотальных войн 2:16:17

Возможность бесконтрольного создания кредита радикально изменила характер государственных расходов и международных отношений. Поскольку фиатная система позволяет правительствам финансировать свои нужды без прямой зависимости от реальных налоговых поступлений или накоплений граждан, это создало предпосылки для ведения длительных, масштабных конфликтов.

Сейфедин Аммус отмечает, что современная глобальная система, основанная на долларе, работает по принципу «централизованного аркадного автомата»:

• Чтобы гражданин или страна могли полноценно торговать на мировом рынке, их локальный банк должен находиться в «хороших отношениях» с правительством США и иметь доступ к сети SWIFT.
• Если государство «нарушает правила игры», США могут применить санкции, отключив его от системы и заблокировав резервы, как это произошло с Россией.
• Это превращает национальные валюты в «токены», которые могут быть изъяты в любой момент, что подрывает доверие к самому институту фиатных денег.

Такое положение дел ведет к крайне опасным последствиям. Когда товары не могут свободно пересекать границы из-за политических манипуляций с денежными системами, их место начинают занимать «бомбы». Сейфедин Аммус напоминает, что крах глобальной торговли в 1930-х годах, вызванный дисфункцией тогдашней финансовой системы, стал питательной средой для роста радикализма и привел к глобальному военному конфликту. В нынешних условиях бесконечная кредитная экспансия и возможность «печатать» ресурсы для нужд правительства создают ситуацию, когда государства не несут ответственности за разрушительные последствия своей политики для рядовых граждан, вынужденных оплачивать эти «бесплатные» деньги инфляцией.

🌌 Феномен Сатоши Накамото и природа ликвидности Биткоина 2:30:53

Ликвидность нового типа: преодоление пространства и времени 2:30:53

По мнению экономиста, ликвидность (saleability) представляет собой фундаментальное, ключевое свойство денег, определяющее способность блага быть легко проданным на рынке без существенной потери в его стоимости. Для наглядности Сейфедин Аммус сравнивает различные активы: недвижимость прекрасна для жизни, но абсолютно неликвидна, так как для её продажи невозможно просто нажать кнопку — требуется найти покупателя под конкретные уникальные спецификации объекта. Если у вас есть стодолларовая купюра, вы мгновенно обменяете её на вещи аналогичной стоимости, но если у вас есть телефон стоимостью сто долларов, избавиться от него с той же скоростью и без финансовых потерь гораздо сложнее. Золото исторически обладало отличной ликвидностью во времени, сохраняя ценность сквозь века, а фиатные валюты демонстрируют высокую ликвидность в пространстве из-за удобства их перемещения.

Биткоин совершает беспрецедентный технологический прорыв, объединяя в себе пространственную ликвидность фиата и временную ликвидность золота в одном неизменяемом пакете, который никто не может проконтролировать или изменить. Более того, Биткоин оказывается значительно быстрее фиатной системы. Если отправка фиатных денег между банками США, Европы или Китая занимает от одного до нескольких дней и является лишь передачей кредитного обязательства, требующего недель для окончательных взаиморасчетов, то Биткоин обеспечивает финальный расчет (final settlement) всего за пару часов. Получив от 6 до 12 подтверждений в блокчейне, транзакция становится абсолютно безопасной, позволяя безвозвратно переместить миллиард долларов через океан в кратчайшие сроки.

Феномен Сатоши Накамото: сила отсутствия лидера 2:34:06

Обсуждая структуру Биткоина, Лекс Фридман обращает внимание на уникальный человеческий и социальный аспект: проект был запущен анонимным создателем и полностью лишён лидера, что выводит его децентрализацию на новый уровень. Сейфедин Аммус убеждён, что важнейшим фактором успеха Биткоина является именно исчезновение Сатоши Накамото, благодаря чему сеть автономно функционирует без чьего-либо администрирования уже более 11 лет. Экономист предполагает, что создатель, скорее всего, мертв или недееспособен. Ему трудно поверить, что живой человек способен обладать столь абсолютным самоконтролем, чтобы годами не вмешиваться в развитие своего великого изобретения и не прикасаться к первому миллиону добытых монет. Сатоши мог умышленно уничтожить ключи доступа к кошелькам ради запуска сети, но удержаться от соблазна давать советы сообществу живой администратор бы не смог.

Лекс Фридман предлагает альтернативный, более идеалистический взгляд на человеческую природу, отмечая, что авторы великих идей часто обладают принципиальностью и честностью, превосходящими качества обычных пользователей. Он проводит исторические параллели:

• Джордж Вашингтон, который добровольно отказался от абсолютной власти ради долгосрочных принципов свободы.

• Математик Григорий Перельман, который отказался от престижной Филдсовской премии и сопутствующего признания из-за верности внутренним убеждениям.

Ведущий подчеркивает, что для людей такого склада осознание глобального позитивного влияния идеи на мир и уменьшение человеческих страданий значат гораздо больше, чем личная финансовая выгода в миллиарды долларов. Сейфедин Аммус соглашается с благородством этой концепции, но возвращается к прагматичному выводу: если бы Сатоши остался в проекте, Биткоин никогда не смог бы стать по-настоящему децентрализованным.

Категориальное отличие: Биткоин против альткоинов 2:40:51

На рынке существует более 16 000 альтернативных цифровых валют, однако Аммус указывает на их непреодолимое категориальное отличие от Биткоина. Ссылаясь на аргументы Майкла Сэйлора из прошлых выпусков подкаста, гость подчеркивает, что альткоины представляют собой ценные бумаги (securities), тогда как Биткоин является чистой собственностью (property). Лекс в шутку вспоминает, что Сэйлор якобы называл себя фанатом Dogecoin, на что Сейфедин с улыбкой отвечает, что ведущий явно путает контекст.

Главная проблема альткоинов — это фигура создателя или группы администраторов, которые вынуждены постоянно «кормить своего Франкенштейна», продвигать его и принимать решения. Уникальность Биткоина доказывается его технической неизменностью. Пользователь может взять оригинальное программное обеспечение, запущенное Сатоши в 2009 году, исправить в нём одну мелкую техническую ошибку, и программа успешно синхронизируется с современным блокчейном, поскольку базовые параметры консенсуса остались прежними.

В то же время создатели альткоинов регулярно проводят хардфорки — изменения протокола, не имеющие обратной совместимости. Они позиционируют это как технологические «апгрейды», но в реальности копируют модель централизованных корпораций, таких как Facebook или Amazon. Подобная гибкость делает альткоины чьим-то экономическим и техническим обязательством, подверженным тем же коррупционным рискам, от которых страдают государственные фиатные системы.

В ходе дискуссии собеседники также затронули темы, которые подробно распределены по другим главам данного исследования. В частности, они кратко коснулись роли нод и майнеров в контексте «войны за размер блока» 2017 года, подтвердившей суверенитет узлов над майнерами, а также обсудили критику энергопотребления механизма Proof-of-Work. Сейфедин Аммус поделился личным опытом спасения от гиперинфляции в Ливане благодаря Биткоину и подчеркнул уникальное свойство майнинга поглощать избыточную энергию в любой точке планеты. Подробный разбор механизмов децентрализации, функционирования нод и глобального энергопотребления Биткоина будет представлен далее в главе 10.

📉 Последствия фиатной системы и инвестиционная психология 3:01:30

Сейфедин Аммус (Saifedean Ammous) подчеркивает, что выбор между инвестированием в Биткоин и фиатными активами — это, по сути, выбор между краткосрочной стабильностью и долгосрочным благополучием. Фиатная денежная система оказывает разрушительное влияние на временные предпочтения общества, обесценивая будущее. В этой системе накопления систематически подвергаются эрозии: активы могут не падать в цене резко за одну ночь, как волатильные рынки, но они надежно и предсказуемо теряют покупательную способность на протяжении лет и десятилетий.

Для обычного человека это означает переход от стратегии накопления капитала к вынужденному потреблению или рискованным спекуляциям в попытке опередить инфляцию. В отличие от этого, Биткоин, несмотря на свою текущую волатильность, требует низких временных предпочтений, приучая инвесторов мыслить категориями долгосрочной перспективы.

Волатильность как неизбежный этап роста 3:03:17

Аммус объясняет, что нынешняя высокая волатильность Биткоина является закономерным следствием его небольшого размера относительно глобального финансового рынка. Сравнение рыночной капитализации наглядно демонстрирует масштаб: в то время как общий объем фиатных денег составляет порядка 100 триллионов долларов, а золота — около 10 триллионов, Биткоин все еще остается в категории активов с капитализацией менее 1 триллиона долларов.

• Эффект «малого бассейна»: Пока Биткоин является небольшим «пулом» денег рядом с «океаном» фиатного рынка, крупные сделки отдельных лиц или компаний вызывают заметные колебания цены.
• Путь к стабильности: По мере увеличения ликвидности и роста базы владельцев, влияние индивидуальных транзакций будет снижаться.
• Исторический прецедент: Золото не стало стабильным благодаря контролю центробанков, а достигло этого статуса естественным путем, став наиболее «продаваемым» товаром (most saleable good) с высочайшим соотношением запасов к приросту (stock-to-flow ratio).

Аммус прогнозирует, что по мере взросления сети Биткоин будет демонстрировать схожую динамику, становясь менее волатильным по мере того, как он поглощает всё большую долю мировых денежных балансов.

Биткоин против традиционных инструментов накопления 3:06:03

Аммус выделяет амбициозную цель для Биткоина: стать не просто альтернативой золоту, но и главным инструментом сбережения, заменив собой рынок государственных облигаций.

«Облигации — это основное блюдо, а золото — закуска», — отмечает Аммус.

В текущей экономической реальности облигации номинально не перекрывают инфляцию, а в реальном выражении приносят убытки, при этом инвестор дополнительно принимает на себя кредитный риск эмитента. Биткоин, не предлагая фиксированной процентной доходности в традиционном понимании, обладает потенциалом значительного реального роста и, по мнению Аммуса, несет меньше системных рисков, чем долговые обязательства правительств или акции компаний. В отличие от инвестиций в фондовый рынок, где люди вынуждены рисковать, чтобы сохранить капитал от инфляции, Биткоин предоставляет механизм сбережения, который, как ожидается, станет фундаментальной заменой нынешней долговой модели.

🪙 Биткоин как фундаментальная технология твердых денег 3:20:59

Сейфедин Аммус в разговоре с Лексом Фридманом настаивает на принципиальном отличии Биткоина от всего остального «крипто-рынка». По его мнению, Биткоин является уникальной технологией, обеспечивающей передачу ценности без центрального администратора, что делает его совершенным воплощением концепции «твердых денег».

Критика «инноваций» и Proof-of-Stake 3:23:22

Аммус крайне скептически относится к Proof-of-Stake (PoS) и считает большинство альткоинов мошенничеством. Основной тезис заключается в том, что Proof-of-Work (PoW) в Биткоине физически обоснован и обеспечивает реальную децентрализацию, тогда как PoS — это возвращение к старой модели, где небольшая группа лиц контролирует правила системы.

• Proof-of-Work как «изобретение полета»: Это прорыв в физическом мире, позволяющий системе работать без доверия к посредникам.
• Proof-of-Stake как «имитация»: Аммус сравнивает PoS с попыткой сделать самолеты «дешевле и быстрее» путем запрета на их взлет — они остаются на земле, под полным контролем владельцев.
• Вопрос ответственности: Поскольку PoS-системы имеют группу людей, принимающих решения, они по сути являются централизованными «ценными бумагами» (секуритис) и в теории должны регулироваться соответствующим образом.

Сейфедин подчеркивает, что для нейтральной передачи ценности в интернете необходимо исключить возможность коррупции или принуждения маленькой группы лиц, контролирующих сеть — то, что в Биткоине невозможно.

Почему децентрализованные приложения (dApps) не работают 3:35:16

В ходе дискуссии с Фридманом Аммус отмечает отсутствие жизнеспособных примеров использования блокчейна вне передачи ценности. Он называет идею dApps «способом продажи сомнительных технологий».

Экономическая модель многих dApps, по его мнению, не выдерживает критики: использование распределенного реестра для задач, которые можно эффективно решать на централизованных облачных серверах (вроде AWS), делает их бесконечно более дорогими и менее эффективными. Единственное реальное применение блокчейна — это Биткоин, так как с минимальным объемом данных он позволяет перемещать миллиарды долларов безопасно и независимо от третьих сторон.

Все попытки «блокчейнизации» недвижимости или социальных сетей, по мнению гостя, являются лишь маркетинговыми уловками для привлечения инвестиций в «собственные монеты» создателей, не несущими реальной пользы.

Биткоин как антитеза государственной цифровизации денег 3:40:34

Аммус проводит параллель между централизованными цифровыми валютами (CBDC) и «Госбанком» СССР. Он предупреждает, что если банки будут исключены из цепочки, а каждый человек получит прямой счет в центральном банке, государство обретет тотальный контроль над расходами граждан.

Это создает угрозу цифровой диктатуры: если деньги могут быть «выключены» или ограничены географически, это превращает личный капитал в инструмент государственного принуждения. Сейфедин Аммус подчеркивает:

• Фундаментальное различие: Биткоин важен не тем, что он «цифровой», а тем, что он неинфляционный и никто не контролирует его эмиссию.
• Стимул к росту: Внедрение государственных CBDC, скорее всего, станет «рекламой» Биткоина, так как люди будут искать способы спасти свои сбережения от инфляции и цензуры.

В конечном итоге, Аммус не видит необходимости дожидаться официального признания Биткоина правительствами. Стратегия заключается в том, чтобы индивидуумы накапливали его, пока он относительно доступен, а государства, в конечном счете, будут вынуждены адаптироваться к этой реальности.

Ранее в разговоре они касались определения денег и роли государства в экономике.

🌐 Технологический суверенитет: децентрализация, энергия и путь к миру 3:46:03

Завершая обсуждение своей книги «Фиатный стандарт», Сейфедин Аммус описывает будущее как своего рода «финансовый апартеид» . С одной стороны останутся государственные валюты с тотальной слежкой и инфляцией, с другой — Биткоин как добровольный способ выхода из этой системы. По мнению Аммуса, этот переход не обязательно будет апокалиптическим. Поскольку фиатная система держится на бесконечном расширении долга, Биткоин может стать для правительств и элит «спасательным кругом», позволяющим постепенно перевести сбережения в твердый актив и тем самым мирно сдуть долговой пузырь .

Децентрализация: власть узлов и роль майнеров 241:40

Одним из главных заблуждений о Биткоине является вера в то, что сеть контролируется майнерами. Сейфедин Аммус подчеркивает, что истинная децентрализация и устойчивость системы к цензуре обеспечиваются не мощностью оборудования, а владельцами полных узлов (nodes). Именно узлы определяют и проверяют соблюдение правил протокола .

В этой архитектуре сложилось четкое разделение ролей:

• Владельцы полных узлов: Это «законодательная власть» сети. Каждый пользователь, запускающий узел, самостоятельно подтверждает транзакции и следит за тем, чтобы никто не нарушал правила (например, не создавал лишние монеты).
• Майнеры: Это конкурентные поставщики услуг, чья задача — обеспечивать безопасность транзакций в рамках правил, установленных узлами.

Если майнеры попытаются изменить протокол вопреки воле пользователей, их блоки будут просто отвергнуты сетью узлов. Такая структура делает Биткоин неуязвимым для давления со стороны крупных корпораций или регуляторов, так как для контроля над сетью нужно не просто купить оборудование, а убедить миллионы независимых пользователей изменить свои правила.

Энергетическая эффективность и «зеленая» основа майнинга 249:06

Критика энергопотребления Биткоина часто игнорирует фундаментальную экономическую логику. Сейфедин Аммус утверждает, что затраты энергии — это не «баг», а ключевая характеристика, обеспечивающая надежность и ценность сети . Биткоин превращает электричество в цифровую твердость, которую невозможно подделать или обесценить.

Важным аспектом является то, что майнинг — это самый экологически эффективный промышленный процесс в истории. Причины кроются в рыночной конкуренции:

1. Поиск дешевых излишков: Майнеры ищут самую дешевую энергию на планете, которая часто является побочным продуктом (например, попутный нефтяной газ, который иначе просто сжигался бы в атмосфере).
2. Балансировка сетей: Майнеры могут мгновенно отключаться в моменты пиковых нагрузок, что делает их идеальными потребителями для возобновляемых источников энергии (солнца и ветра), страдающих от нестабильности выработки.
3. Отсутствие географической привязки: В отличие от заводов, майнинговые фермы можно разместить в самых удаленных точках мира, где энергия избыточна, но её невозможно передать потребителям.

Советы новому поколению: от кодинга до низкого временного предпочтения 3:54:10

Обсуждая карьеру и жизненные цели, Сейфедин Аммус призывает молодежь фокусироваться на создании ценности для других людей. Рынок, по его словам, является идеальным механизмом обратной связи: если вы приносите пользу, рынок вознаградит вас .

Он выделяет несколько ключевых направлений для развития:

• Изучение программирования: Аммус считает кодинг высшим уровнем производительности. Если раньше человек работал руками, а затем машинами, то код позволяет программировать сами машины для производства ценности в глобальном масштабе .
• Низкое временное предпочтение: Это концепция, к которой Сейфедин возвращается неоднократно. Молодым людям свойственно жить настоящим, но успех приходит к тем, кто думает о долгосрочных последствиях своих решений .
• Сбережения в Биткоине: Вместо того чтобы играть на курсе (высокое временное предпочтение), Аммус советует рассматривать Биткоин как инструмент сохранения стоимости на горизонте минимум 5–10 лет .

В качестве символа такого подхода Аммус дарит Лексу Фридману OpenDime — аппаратное устройство для физического хранения биткоинов, которое позволяет передавать ценность «из рук в руки», как наличные, обеспечивая полную конфиденциальность и защиту от взлома .

Личная трагедия и «монета в земле»: Биткоин как шанс на мир 4:00:25

Для Сейфедина Аммуса интерес к экономике не был чисто академическим. Будучи палестинцем, он на примере своей семьи видел трагедию потери дома и имущества. Он связывает исторические конфликты на Ближнем Востоке с финансовой системой, отмечая, что декларация Бальфура и последующие события финансировались благодаря отказу Банка Англии от золотого стандарта .

Ранее в разговоре они касались того, как фиатная система позволяет правительствам вести бесконечные войны, но здесь Аммус подчеркивает личный аспект: когда у людей отнимают право на твердые деньги, они лишаются и права на мирную жизнь .

Интересную теорию Аммусу предложил его коллега Пьер Рошар: «Земля — это монета» (land is a coin) . В условиях фиатной инфляции люди используют недвижимость и землю как средство сохранения капитала, что делает борьбу за территории крайне ожесточенной. Биткоин же предлагает альтернативную форму собственности, которую невозможно отобрать или уничтожить бомбежками.

Аммус надеется, что Биткоин станет технологией, которая наконец «завершит Первую мировую войну» . С 1914 года мир живет в состоянии тотальных конфликтов, которые возможны только потому, что политики имеют доступ к печатному станку. При золотом стандарте короли были вынуждены прекращать сражения, как только заканчивались деньги в казне . Биткоин возвращает эту финансовую дисциплину, лишая «диванных ястребов» в правительственных кабинетах возможности оплачивать войны за счет обесценивания сбережений граждан .

🏦 Цифровой Госбанк и тотальный контроль: Финал беседы о свободе и времени 4:11:09

Угроза CBDC: Новая цифровая диктатура 4:11:09

Финал масштабной дискуссии неизбежно подводит к осмыслению высшей точки государственной экспансии в финансовую сферу — концепции центральных банковских цифровых валют (CBDC). Как ранее в разговоре отмечали Сейфедин Аммус (Saifedean Ammous) и Лекс Фридман (Lex Fridman), фиатная система развязала руки безответственным чиновникам, позволяя обесценивать деньги ради ведения бесконечных войн. Эти «жирные паразиты», засевшие в Вашингтоне и других столицах мира, никогда сами не воевали, не отправляли своих детей на фронт и не несли последствий своих катастрофических решений. Они готовы бездумно разрушать мировую валютную систему ради глупых догм, которые они выучили в университетах. Однако появление CBDC знаменует собой переход к еще более зловещему этапу контроля, превосходящему классический фиат.

Введение цифровых валют центральных банков представляет собой прямую и беспрецедентную угрозу для личной свободы граждан. В отличие от традиционных наличных денег, обеспечивающих анонимность, или коммерческих банков, CBDC дают государству абсолютную прозрачность и тотальный программируемый контроль над каждой транзакцией. Сейфедин Аммус усматривает в этой технологической трансформации возрождение худших практик тоталитарного планирования:

• Полная ликвидация финансовой конфиденциальности и отслеживание любых перемещений средств граждан в режиме реального времени.
• Возможность мгновенной блокировки счетов и жесткого ограничения трат неугодных лиц одним нажатием клавиши.
• Создание инструментов для прямого социального инжиниринга через управление покупательской способностью и сроком действия денег.

Эта система фактически копирует структуру советского Госбанка, где государство выступало единственным монопольным арбитром всех экономических отношений и жестко определяло, кто, на что и в каком объеме может тратить ресурсы. В условиях господства CBDC деньги окончательно перестают быть эквивалентом свободы. Они превращаются в инструмент абсолютного повиновения, где любая попытка проявить независимость карается мгновенным отключением гражданина от базовой инфраструктуры жизнеобеспечения.

Философия времени: Смертность, Twitter и непростительный грех 4:11:36

Разговор о долгосрочном планировании и низком временном предпочтении, свойственном сторонникам австрийской экономической школы, неожиданно выводит Лекса Фридмана на глубокий экзистенциальный вопрос. Он напоминает Аммусу, что, несмотря на все экономические теории, человек остается смертным существом. Фридман прямо спрашивает гостя, думает ли тот о своей кончине, размышляет ли о собственной смертности и боится ли ее.

Сейфедин Аммус признается, что провел очень много времени в интроспекции и размышлениях на эту тему. Он заявляет, что невероятно высоко ценит жизнь и свое время на Земле, и именно это глубинное осознание определяет его модель взаимодействия с людьми. Объясняя свою известную в социальных сетях агрессивную, резкую и прямолинейную манеру общения, экономист подчеркивает, что ведет себя так в Twitter исключительно потому, что жизнь слишком коротка. Он не желает тратить драгоценные минуты на пустые дискуссии и глупости. Аммус даже делится эпитафией, которую он уже озвучивал ранее и которую хотел бы видеть на своем надгробии: «Он никогда не позволял никому тратить свое время дважды».

Для Аммуса личное время — это самый дефицитный, священный и ценный ресурс на земле. Человек может обмануть его, заставить делать что-то бесполезное или украсть его внимание один раз. Но как только экономист осознает это, этот человек больше никогда не получит шанса повторить подобное — Аммус учится очень быстро. Он пытается использовать свое время максимально мудро и делает это абсолютно бескомпромиссно. Покушение на его личное время и злоупотребление им он открыто называет единственным «непростительным грехом» в своей системе координат. В этой позиции прослеживается прямая связь с его критикой государства: тоталитарные финансовые системы вроде CBDC создаются именно для того, чтобы централизованно грабить и узурпировать человеческое время. Принятие собственной смертности для Аммуса заключается в том, чтобы выжимать максимум из каждого мгновения, пока мы здесь, а вторым важнейшим способом примирения со смертью он называет рождение детей.

Завещание Хайека: Экономический контроль как контроль над судьбой 4:13:18

Осознавая, насколько бескомпромиссно Сейфедин Аммус оберегает свои часы и минуты, Лекс Фридман отмечает, что для него огромная, двойная честь — тот факт, что гость согласился провести эти несколько часов вместе в рамках интервью. В шутливой манере Фридман предполагает, что Аммус, возможно, уже жалеет о потраченном времени и они больше никогда не увидятся. Тем не менее ведущий искренне благодарит гостя и признается, что является его давним большим поклонником. Фридман подчеркивает колоссальное влияние, которое книги и исследования Аммуса оказывают на мир, добавляя, что даже те люди, которые яростно не согласны с его радикальными тезисами, испытывают к нему глубокое уважение. В ответ Сейфедин тепло благодарит ведущего, заверяя, что этот подкаст точно не был пустой тратой времени, и он с огромным удовольствием придет на эфир снова.

Завершая этот масштабный многочасовой диалог, ставший классикой интеллектуального пространства, Лекс Фридман прощается со слушателями и оставляет их с важнейшим напутствием. Он зачитывает цитату легендарного австрийского экономиста и лауреата Нобелевской премии Фридриха Хайека (Friedrich Hayek), которая идеально резюмирует опасность государственного Левиафана и грядущую эру цифровых валют центробанков:

«Экономический контроль — это не просто контроль над обособленной сферой человеческой жизни, которую можно отделить от всего остального. Это контроль над средствами достижения всех наших целей».

В эпоху стремительного развития финансовых технологий и попыток внедрения CBDC эти слова Хайека звучат как прямое и леденящее душу пророчество. Когда государство получает монополию на программирование и распределение денег, оно приобретает власть не просто над коммерческим сектором или рынком товаров. Оно берет под тотальный контроль саму способность человека реализовывать любые свои жизненные устремления, лишая его подлинного суверенитета и превращая свободное общество в цифровой концлагерь.