«Любая страна, управляемая спецслужбами и правоохранительными органами — это авторитарная страна, а не демократическая», — утверждает Гленн Гринвальд, разоблачая изнанку современной западной политики. От деградации институтов свободы слова до превращения Бразилии в глобальный полигон для цензуры — автор доказывает, что конформизм в медиа стал главным инструментом подавления инакомыслия.
🛡️ Этические дилеммы и политические инверсии: Наследие Сноудена и крах ACLU 1:18
Эдвард Сноуден: принципы, предательство и цена правды 1:18
Разговор Гленна Гринвальда с Такером Карлсоном начинается с обсуждения фигуры Эдварда Сноудена, чью историю Гринвальд первым сделал достоянием общественности. Журналист подчёркивает, что для американского правительства поимка и устранение Сноудена, гражданина США, долгое время было более приоритетной задачей, чем ликвидация любого иностранного террориста . Сноуден спланировал утечку данных АНБ с невероятной тщательностью, месяцами изучая механизмы безопасности, чтобы незаметно вынести секретные документы и передать их журналистам в Гонконге .
Гринвальд отмечает, что основным мотивом Сноудена было глубокое чувство этического предательства. Будучи молодым человеком, он искренне верил в «мифологию страны» и даже записался добровольцем в армию, чтобы воевать в Ираке . Однако, увидев работу разведсообщества изнутри, он осознал, что официальные лозунги — это фасад, скрывающий масштабный обман. В ходе работы над материалами Гринвальд ощущал постоянную грусть, так как оба они — и журналист, и источник — считали неизбежным, что Сноуден проведёт остаток жизни в тюрьме или будет убит .
Этические принципы Сноудена проявились и в личной жизни: он скрывал свои планы от любимой девушки, чтобы не делать её соучастницей и защитить от юридического преследования . Гринвальд описывает его как одного из самых принципиальных людей, которых он когда-либо встречал . Он сравнивает судьбу Сноудена с Даниэлем Эллсбергом, который раскрыл правду о войне во Вьетнаме и также был объявлен предателем и «агентом Москвы» . Эллсберг избежал пожизненного срока лишь благодаря грубым нарушениям со стороны правительства, чьи агенты (группа, позже замешанная в Уотергейте) взломали кабинет его психоаналитика в поисках компромата . Гринвальд с горечью констатирует, что современные СМИ, такие как газета The Guardian, больше не решились бы на публикацию подобных разоблачений, так как их руководство теперь рассматривает спецслужбы как своих политических союзников .
Великая инверсия: почему «левые» ценности стали «правыми» 10:04
Гленн Гринвальд объясняет, что за последние годы в американской политике произошла радикальная смена позиций. Долгое время он считался ведущим левым журналистом, однако с появлением Дональда Трампа произошёл разрыв с прежними единомышленниками . Гринвальд утверждает, что не изменил ни одного из своих взглядов, но те принципы, которые раньше были фундаментом левого движения, теперь воспринимаются как «правые» или «про-трампистские» .
Ключевыми точками расхождения стали два вопроса:
- Свобода слова: Движение за свободу слова зародилось в Беркли как левая инициатива, и наиболее важные прецеденты в защиту Первой поправки были созданы либеральными юристами . Сегодня же на левом фланге призывы к свободе высказываний часто клеймятся как «фашистские ценности».
- Критика спецслужб: Скептическое отношение к ЦРУ, ФБР и АНБ десятилетиями было отличительной чертой левых . Однако, когда эти агентства начали активно противодействовать кампании и президентству Трампа, используя утечки в СМИ, демократы внезапно увидели в них защитников демократии.
В результате этой инверсии неоконсерваторы, которых в 2005 году левые называли «гитлеровскими типами», почти полностью мигрировали в Демократическую партию . Гринвальд приводит пример: радикально левое издание Mother Jones в 2022 году назвало Лиз Чейни «героем года» . Он подчёркивает абсурдность ситуации: «Я ненавижу Чейни так же сильно, как и 20 лет назад. Это не я изменился, это вы называете Лиз Чейни героем» . Любая критика «глубинного государства» теперь моментально кодируется как правый радикализм .
Коррупция ACLU: от защиты нацистов до партийного обслуживания 13:07
Особое внимание Гринвальд уделяет трансформации Американского союза защиты гражданских свобод (ACLU). Он вспоминает знаковое событие 1978 года, когда ACLU защищала право группы неонацистов на марш в Скоки, штат Иллинойс — пригороде Чикаго, где проживало множество людей, выживших в Холокосте . Несмотря на то, что организация состояла преимущественно из евреев-либералов и жила на их пожертвования, юристы ACLU пошли на огромные карьерные и финансовые риски ради защиты абстрактного принципа свободы слова .
Однако после победы Трампа организация подверглась коррозии. ACLU получила сотни миллионов долларов пожертвований, превратившись в мощный инструмент сопротивления Трампу . Переломным моментом стали события в Шарлотсвилле в 2017 году: после гибели протестующей Хезер Хайер внутри ACLU вспыхнул бунт . Сотрудники требовали прекратить защиту прав белых националистов. В ответ руководство выпустило меморандум, в котором говорилось, что в будущем ценность свободы слова будет «взвешиваться» относительно других политических ценностей .
Гринвальд отмечает, что риторика современных «защитников прав» изменилась: теперь они используют аргументы о том, что «речь — это насилие», заимствуя лексику, за которую раньше высмеивали прогрессивных активистов . Даже на правом фланге, по мнению Гринвальда, принципиальность часто уступает место исключениям, особенно когда речь заходит о критике Израиля, где консерваторы внезапно начинают использовать те же тактики обвинений в фанатизме, которые они осуждают у либералов . Этот отказ от универсальных принципов в угоду партийной целесообразности Гринвальд считает главной трагедией современной политической культуры.
🛡️ Свобода слова и «израильское исключение»: кризис принципов американских правых 25:04
Лицемерие консерваторов: от борьбы со «снежинками» до защиты «безопасных пространств» 25:18
Гленн Гринвальд указывает на поразительную метаморфозу, произошедшую с американским правым движением за последние месяцы. В течение десятилетия консерваторы высмеивали либеральных студентов как «снежинок», которые требуют создания «безопасных пространств» и защиты от идей, причиняющих им дискомфорт . Однако после событий октября 2023 года те же самые политики — Элиз Стефаник, Майк Джонсон и Вирджиния Фокс — начали использовать ту же риторику, заявляя об «опасности» и «незащищенности» произраильских студентов в элитных вузах, таких как Гарвард и Йель .
Журналист подчеркивает, что хотя протесты носят преимущественно мирный характер, правые требуют цензуры любых лозунгов, которые кажутся им антисемитскими . Гленн Гринвальд находит это лицемерие «тошнотворным», напоминая, что американское право на свободу слова, данное Богом, не должно ограничиваться чьей-либо чувствительностью . Он отмечает, что в США, в отличие от Европы, юридически не существует исключения для «языка вражды» (hate speech) в Первой поправке . Тем не менее, губернатор Техаса Грег Эбботт издал указ, фактически запрещающий антисемитские высказывания в кампусах штата . Теперь администраторы школ угрожают студентам арестом за политические выкрики вроде «От реки до моря», хотя призывы «стереть Газу с лица земли» на произраильских митингах не вызывают никакой правовой реакции .
Особый статус Израиля: запреты на бойкот и лояльность штатов 30:23
Критика внешней политики Израиля в США сталкивается с беспрецедентными законодательными барьерами. Гленн Гринвальд приводит в пример законы, действующие в 24 штатах, которые обязывают государственных подрядчиков подписывать письменное обязательство не участвовать в бойкоте Израиля . Это касается даже таких специалистов, как логопеды из Остина (Техас), работающие с детьми-инвалидами . Журналист называет это «клятвой верности иностранному государству», отмечая, что американцам разрешено бойкотировать любые другие страны, включая собственный штат .
Особый цинизм ситуации демонстрирует пример бывшего губернатора Нью-Йорка Эндрю Куомо. В то время как он запретил господрядчикам бойкотировать Израиль, он одновременно издал указы, запрещающие государственным служащим поездки в Северную Каролину и Индиану в знак протеста против их внутренних законов о туалетах . Таким образом, американские граждане лишаются права на экономический протест против иностранного государства, в то время как бойкоты против собственных сограждан поощряются властью . Гленн Гринвальд подчеркивает, что Израиль — единственная страна, обладающая подобным «защитным куполом» в американском праве .
Провал меритократии и правый «ID-политикс» 32:45
Интервью касается и культурных лидеров правого фланга. Гленн Гринвальд обсуждает действия компании Palantir, возглавляемой Алексом Карпом и основанной Питером Тилем . В разгар студенческих протестов компания объявила о создании 180 рабочих мест, доступных исключительно для еврейских студентов, заявив, что те чувствуют себя в опасности . По мнению Гринвальда, это чистейшая форма «политики идентичности» (identity politics), против которой консерваторы боролись годами .
Реакция таких фигур, как Бен Шапиро и Бари Вайс, разочаровала Гринвальда. Шапиро, всегда выступавший за меритократию и против квот по признаку расы или религии, изначально горячо поприветствовал инициативу Palantir . Бари Вайс, позиционирующая себя как противница «повесточки» (anti-woke), также выразила восторг по поводу дискриминационных вакансий . Гленн Гринвальд считает это доказательством того, что многие лидеры мнений на правом фланге являются «полными мошенниками», готовыми отказаться от своих принципов ради защиты интересов правительства в Тель-Авиве . Исключением он называет лишь немногих, таких как Томас Мэсси, который сохраняет верность Первой поправке, несмотря на нападки со стороны лоббистских групп вроде AIPAC .
«Америка прежде всего» против бесконечного финансирования 37:00
Такер Карлсон и Гленн Гринвальд обсуждают противоречие между лозунгом «Америка прежде всего» (America First) и безусловной поддержкой Израиля. Гринвальд отмечает, что Дональд Трамп успешно увел Республиканскую партию от неоконсервативной доктрины Буша и Чейни, сфокусировав внимание на разрушающейся инфраструктуре и внутренних проблемах США . Тем не менее, когда дело доходит до Израиля, многие республиканцы, выступающие против помощи Украине, начинают «заикаться» .
Основные факты американской поддержки Израиля по Гринвальду:
- Ежегодная помощь в размере $4 млрд, согласованная еще Бараком Обамой .
- Регулярные дополнительные многомиллиардные транши во время каждого нового конфликта .
- Поставка практически всех бомб, которые используются в Газе .
- Дипломатическая изоляция: США часто оказываются единственной страной, поддерживающей Израиль в ООН, наряду с «подкупленными» островными государствами вроде Микронезии .
Гринвальд резюмирует, что такая политика наносит ущерб «мягкой силе» США и втягивает американцев в конфликт, даже если они не испытывают к нему личного интереса . Как ранее в разговоре упоминал Эдвард Сноуден (которого Гринвальд вспоминает в контексте борьбы за свободу интернета ), истинная свобода слова — это защита идей, которые вы ненавидите . Если право и лево объединяются в желании подвергать цензуре оппонентов, страна неизбежно скатывается к тоталитаризму .
🛡️ Контроль над информацией: Tik Tok и «красная линия» критики Израиля 50:15
В этой части беседы Такер Карлсон и Гленн Гринвальд переходят к одной из самых острых тем современной американской политики — попыткам государства ограничить свободу слова под предлогом национальной безопасности, уделяя особое внимание внезапному консенсусу вокруг запрета платформы Tik Tok. Ранее в разговоре они касались особого статуса Израиля в американской политике, но здесь этот вопрос рассматривается через призму прямого подавления цифровых свобод.
Tik Tok: от «китайской угрозы» к цензуре контента 53:35
Гленн Гринвальд утверждает, что официальный нарратив о запрете Tik Tok из-за угрозы сбора данных правительством Китая — не более чем удобная ширма . Он иронично замечает, что если бы Пекину действительно были нужны данные американцев, они могли бы просто купить их на открытом рынке, как это делают спецслужбы самих США . По мнению Гринвальда, руководство Tik Tok состоит из типичных капиталистов: генеральный директор Шоу Цзы Чу родился в Сингапуре, учился в Гарварде и работал в Goldman Sachs .
Истинная причина запрета стала очевидна после событий 7 октября 2023 года . Гринвальд подчеркивает, что идея блокировки приложения обсуждалась четыре года, но считалась слишком экстремальной для демократического общества . Однако после начала конфликта в Газе в Конгрессе мгновенно сформировался двухпартийный консенсус . Спонсоры законопроекта в частных беседах и публичных выступлениях признавали: их напугало огромное количество критики в адрес Израиля и пропалестинского контента, который стал доминировать в лентах молодых американцев .
Tik Tok стал платформой, где власти США не могли контролировать информационные потоки так же эффективно, как они это делают через Google или Meta . Для политического истеблишмента 180 миллионов пользователей, получающих «слишком свободную» информацию , стали угрозой, которую решили устранить путем принудительной продажи приложения американскому конгломерату, более восприимчивому к давлению администрации .
Подавление академической свободы и «черные списки» 52:15
Параллельно с атакой на Tik Tok развернулась кампания по зачистке студенческих кампусов. Гленн Гринвальд отмечает, что университетская среда долгое время оставалась единственным местом, где допускалась жесткая критика действий Израиля . Именно там зародилось движение BDS (бойкот, изоляция и санкции), которое израильское правительство считает экзистенциальной угрозой, аналогичной той, что когда-то помогла сокрушить апартеид в ЮАР .
В ответ на студенческий активизм включились механизмы финансового и административного давления:
- Миллиардеры, такие как Билл Акман, требовали увольнения ректоров университетов .
- Бизнес-лидеры начали составлять «черные списки» студентов, подписавших пропалестинские петиции, обещая, что те никогда не получат работу в крупных корпорациях .
- Медиа-персоны, вроде Бари Вайс, сделали своей миссией борьбу с «идеологическим захватом» вузов, хотя Гринвальд считает, что их истинный фокус — не «анти-воук» повестка, а защита сионизма любой ценой .
Гленн Гринвальд подчеркивает лицемерие ситуации: люди, десятилетиями называвшие себя сторонниками свободы слова, внезапно превратились в ярых цензоров, как только речь зашла о критике иностранного государства .
Лояльность чужому флагу: цена диссидентства в США 1:02:30
Такер Карлсон делится личным опытом столкновения с этой «стеной молчания». Он отмечает, что за десятилетия работы в медиа его взгляды на многие вопросы (включая Украину) вызывали споры, но именно скепсис относительно безоговорочной поддержки Израиля вызвал самую яростную реакцию . Карлсон упоминает нападки со стороны бывших коллег, таких как Бен Шапиро, и публикацию откровенно лживых отчетов о его якобы связях с российским телевидением .
Гринвальд находит это пугающим: в США можно называть собственного президента преступником или коррупционером, но критика лидеров одного конкретного иностранного государства становится «красной линией» . Он объясняет это глубокой индоктринацией, которой подвергаются многие американцы с детства . Сам Гринвальд, выросший в еврейской семье и посещавший еврейские лагеря , вспоминает, как его учили, что защита Израиля — это религиозный и этический долг, стоящий выше национальных интересов США .
Сейчас аналогичную позицию заняли многие евангелисты и представители аппарата национальной безопасности . Это приводит к деформации правового поля: интересы американских граждан и их конституционное право на свободный доступ к информации приносятся в жертву интересам другого государства . По мнению Такера Карлсона, это не просто политические разногласия, а фундаментальный отказ признавать американцев свободными людьми, имеющими право на собственное мнение .
🤝 Человечность за пределами идеологий и мифы о «вмешательстве» 1:15:15
Журналистика конформизма и долг перед правдой 1:15:28
В современной медиасреде Гленн Гринвальд наблюдает тревожную тенденцию: журналистика превратилась в профессию, где конформность ценится превыше всего . Молодые репортеры боятся высказать даже тень скептицизма, чтобы не стать мишенью либеральной толпы в соцсетях, что неизбежно приведет к давлению на редакторов и последующему увольнению . Гринвальд подчеркивает, что журналисты, обладающие определенной финансовой независимостью или устойчивым положением в карьере, не просто могут, а обязаны создавать пространство для дискуссий, которое другие позволить себе не могут . Это требует готовности принимать риски и быть объектом нападок .
Важной частью профессиональной этики Гринвальда является отделение личной неприязни от критики идей. Он признается, что старается не допускать ненависти в свое сердце, считая это чувство коррозийным и разрушительным . Журналист вспоминает, как в прошлом он был гораздо более агрессивен в риторике, в том числе по отношению к Такеру Карлсону, но всегда стремился осуждать взгляды, а не личность человека . По мнению Гринвальда, конечная цель любых политических дебатов — сделать жизнь людей лучше, и если журналист перестает заботиться о людях как таковых, сам процесс теряет смысл . Ранее в разговоре они уже касались того, как эволюционировали политические взгляды Гринвальда, но именно человеческий аспект стал фундаментом его нынешней позиции.
Уроки Индианы: почему «умные» люди более уязвимы для пропаганды 1:19:39
Гленн делится историей из времен своей учебы в юридической школе Нью-Йоркского университета в начале 90-х, которая изменила его восприятие оппонентов . Будучи молодым геем левых взглядов, он начал посещать форумы консерваторов (спонсируемые National Review и Heritage Foundation) с единственной целью — троллить и провоцировать их . Однако спустя месяцы дебатов он обнаружил общие темы с людьми, которых его учили считать врагами — евангелистами из сельских регионов . Когда его пригласили на очную встречу в пригород Индианы, друзья Гринвальда были уверены, что это ловушка . Вопреки опасениям, его встретили исключительно тепло . Этот опыт научил Гленна, что общество намеренно разделяет людей, скрывая их общую человечность .
Размышляя о механизмах восприятия информации, Такер и Гленн приходят к парадоксальному выводу: люди с высоким IQ и «образованные» потребители качественной прессы зачастую более подвержены пропаганде . Гринвальд признается, что с 1993 по 2017 год читал каждый номер The New Yorker и The Atlantic, считая себя исключительно информированным интеллектуалом . Однако позже он осознал, что был полностью «пропагандирован» и находился в информационном пузыре, где реальность фильтровалась через определенную идеологическую линзу . В качестве примера он приводит случай в кафе в Милуоки, где обычные люди, обсуждая новости о вмешательстве России, проявили больше здравого скептицизма, чем профессиональные политические обозреватели .
Деконструкция российских нарративов: от Навального до Рашагейта 1:17:12
Обсуждая международную повестку, Такер Карлсон и Гленн Гринвальд анализируют смерть Алексея Навального. Гринвальд отмечает, что сразу после инцидента западные СМИ в авторитарном тоне заявили: Путин приказал убить его . Однако спустя несколько недель разведывательное сообщество США признало отсутствие доказательств того, что Кремль участвовал в смерти оппозиционера или заказывал её . Гленн подчеркивает, что тюремные условия в России крайне суровы , но утверждение о прямом приказе на ликвидацию было типичным примером медийной манипуляции .
Журналист проводит параллели с другими громкими историями, которые позже оказались фейками:
- Утверждения о том, что Россия платила талибам «награды» за убийство американских солдат в Афганистане .
- Весь скандал «Рашагейт», на который были потрачены годы расследований спецпрокурора Мюллера, не нашедшего доказательств сговора Трампа с Кремлем .
- История с ноутбуком Хантера Байдена, которую СМИ единодушно назвали «российской дезинформацией», хотя документы были подлинными .
Гринвальд выражает скепсис и в отношении официальной версии взлома серверов DNC, отмечая, что ФБР скрыло часть информации, необходимой для независимой экспертизы, и доверилось частной компании CrowdStrike .
Геополитические последствия дезинформации
По мнению Гринвальда, целью многолетней демонизации России было не только внутреннее политическое давление на Трампа, но и долгосрочная геополитическая стратегия. Американцев приучали снова видеть в России экзистенциального врага . Гленн видит прямую связь между мистификациями Рашагейта и нынешней ситуацией на Украине, которая поставила мир на грань ядерной катастрофы . Он напоминает слова Барака Обамы о том, что у США нет жизненно важных интересов на Украине, и выражает недоумение, почему Вашингтон готов рисковать глобальным уничтожением ради этого региона .
В завершение главы Гринвальд находит повод для оптимизма в том, что доверие американцев к традиционным корпоративным СМИ упало до исторического минимума . Это подталкивает людей к поиску альтернатив на свободных платформах, таких как Rumble . Он утверждает, что после «двойной травмы» западного либерализма в 2016 году — Brexit и победы Трампа — элиты решили, что свободный интернет слишком опасен, и начали создавать целую индустрию борьбы с «дезинформацией» для цензуры инакомыслия .
🐕 Политическое самоубийство Кристи Ноэм и индустрия контроля над информацией 1:40:37
Глобальная «индустрия дезинформации» и кризис доверия 1:39:56
Гленн Гринвальд отмечает, что после 2016 года — года победы Дональда Трампа и Brexit — западная либеральная элита осознала, что потеряла монополию на формирование повестки дня . Ответом на этот вызов стало создание так называемой «индустрии борьбы с дезинформацией» . По мнению журналиста, это не что иное, как попытка восстановить власть над информационными потоками и ограничить свободу интернета под предлогом защиты общества .
Ранее в разговоре они вскользь касались судьбы Эдварда Сноудена, и Гринвальд подчёркивает: именно существование свободного интернета позволяет людям видеть альтернативные точки зрения. Сегодня во всем западном демократическом мире наблюдается стремительное падение веры в институты власти . Для Гринвальда этот массовый отказ от доверия к авторитетам является самым многообещающим событием современности . Такер Карлсон соглашается, добавляя, что вторым по значимости позитивным моментом стал крах карьеры губернатора Южной Дакоты Кристи Ноэм, который он называет «мгновенным актом самоуничтожения» .
Кристи Ноэм: когда жестокость ошибочно принимают за силу 1:41:17
История Кристи Ноэм стала наглядным примером того, как политик может катастрофически неверно истолковать ценности своего народа. Гленн Гринвальд характеризует её как «политического тяжеловеса» лишь по названию, называя её скорее «стадным животным», которое принимает любую доминирующую идеологию ради карьеры . В своей автобиографии Ноэм описала эпизод, где она застрелила своего 14-месячного щенка Крикета .
Гринвальд подробно разбирает этот инцидент:
- Ноэм ошибочно полагала, что рассказ об убийстве собаки будет воспринят как демонстрация «фермерских ценностей» и вызовет ярость только у «либеральной элиты» Восточного побережья .
- Она ожидала, что консерваторы встанут на её защиту, но просчиталась: американцы, независимо от политических взглядов, глубоко любят своих собак .
- В аудиоверсии своей книги Ноэм сама рассказывает, что не убила щенка первым выстрелом; ей пришлось вернуться к грузовику, пока собака мучилась, чтобы взять еще один патрон .
- Сразу после этого она застрелила козла в той же гравийной яме просто за то, что он «плохо пах» и был «злым» .
Даже члены семьи Ноэм, по её собственному признанию, были шокированы этой «кровавой баней» . Такер Карлсон отмечает, что её оправдание — якобы щенок мешал охоте на птиц и нападал на цыплят — звучит нелепо для любого охотника . Это инстинктивное поведение для легавой, и решение проблемы через убийство является дискредитацией настоящих фермеров . Гринвальд резюмирует, что Ноэм попыталась выдать жестокость за силу, хотя на самом деле истинная сила всегда проявляется в сострадании .
Эмпатия к животным как универсальный объединяющий фактор 1:47:43
Разговор переходит в личную плоскость: Гленн Гринвальд признается, что в его доме живут 26 собак . Осознавая, что это предел для частного дома, он вместе с мужем открыл приют, где сейчас находятся более 200 спасенных животных . Журналист объясняет свою страсть тем, что использование финансовых ресурсов для помощи нуждающимся дает ему гораздо больше счастья, чем материальное потребление .
Гринвальд делится глубоко личной историей о том, как собаки помогли его детям, усыновленным в Бразилии . Переезд из приюта в совершенно иную среду был для них огромным стрессом, и именно собака стала тем якорем безопасности, который помог им адаптироваться . Он отмечает уникальную способность животных достучаться до людей в тех случаях, когда человеческое общение бессильно — будь то дети с аутизмом или заключенные в тюрьмах .
По мнению Гринвальда, реакция на поступок Кристи Ноэм показала, что любовь к животным — это одна из немногих вещей, способных объединить американцев любой идеологии и социального происхождения . Всеобщая револьвация (отвращение) перед её поступком трансцендентна; она объединила людей в презрении к неоправданной жестокости .
Цензура и институциональный контроль: пример Бразилии 1:55:45
Гленн Гринвальд связывает «индустрию дезинформации» с реальными актами репрессий, которые он наблюдает в Бразилии. Он описывает ситуацию, где истеблишмент, напуганный популистским движением Жаира Болсонару (аналогично страху перед Трампом в США), начал использовать внесудебные методы борьбы . Судья Александр де Мораес, ставший героем для левых, начал применять политическую цензуру, сажая людей в тюрьму за сомнения в официальной политике относительно COVID-19 или за поддержку Болсонару .
Гринвальд подчеркивает лицемерие этой ситуации:
- Журналисты и блогеры вынуждены бежать из страны в США, чтобы избежать преследований со стороны одного-единственного судьи .
- Видеохостинг Rumble, где Гринвальд ведет свое шоу, заблокирован в Бразилии из-за отказа исполнять требования о цензуре .
- Даже Илон Маск и Twitter (X) столкнулись с давлением: Маск публично называл действия Мораеса репрессивными, хотя позже платформа была вынуждена пойти на уступки, чтобы остаться в стране .
Гринвальд отмечает, что эта репрессивная машина не является «левой» по своей сути — её возглавляет политик правоцентристских взглядов . Это действия «глубинного государства» и постоянных властных фракций, направленные на защиту авторитета истеблишмента от любых вызовов снизу . Журналист считает своим долгом использовать свою международную известность и платформу, чтобы говорить о том, чего другие боятся из-за риска оказаться за решеткой .
🇧🇷 Бразилия как лаборатория авторитаризма и вера в человеческий разум 2:05:28
Для Гленна Гринвальда вопрос пребывания в Бразилии — это не только политический выбор, но и глубоко личная история. Несмотря на то что его дети — подростки, чья жизнь неразрывно связана с этой страной , журналист осознает масштаб рисков. Он подчеркивает, что его работа — это защита будущего страны, которую он хочет видеть свободной для своих сыновей . При этом Гринвальд трезво оценивает опасность: в прошлом, работая с архивом Эдварда Сноудена (о принципах которого говорилось в начале интервью), он был вынужден постоянно носить при себе все материалы на флеш-картах, опасаясь за сохранность данных дома . Период публикации материалов, которые в итоге привели к освобождению Лулы да Силвы из тюрьмы, также сопровождался постоянными угрозами физической расправы, из-за чего Гринвальду, его мужу и детям приходилось перемещаться исключительно в сопровождении вооруженной охраны .
Судебный произвол и Бразилия как «полигон» для цензуры 2:07:41
Гленн Гринвальд рассматривает современные процессы в Бразилии как предвестник того, что ждет остальной демократический мир. Он убежден, что США движутся по той же траектории, отставая лишь на несколько шагов . Бразилия, будучи крупнейшей страной полушария после США, стала своего рода лабораторией, где отрабатываются механизмы консолидации контроля над интернетом .
В этом контексте Гринвальд выделяет несколько критических аспектов:
- Международная взаимосвязанность: Когда одна страна (будь то Бразилия, Канада или Ирландия) делает шаг к ужесточению цензуры, это меняет глобальные нормы и дает другим правительствам сигнал о расширении их собственных полномочий .
- Прецедент Канады: В качестве примера Гринвальд приводит шокирующий канадский законопроект, предусматривающий до семи лет тюрьмы за «язык ненависти» в сети и даже пожизненное заключение за подстрекательство к геноциду .
- Судебная власть и контроль: Особую роль в бразильском сценарии играет деятельность судьи Александра де Мораеса, чьи действия по блокировке аккаунтов и борьбе с «дезинформацией» Гринвальд считает примером крайнего судейского произвола, трансформирующего общественное представление о том, что является допустимым в свободном обществе .
Журналист настаивает: борьба за свободный интернет — это главная битва современности . Если сеть превратится в закрытую систему тотальной слежки и контроля информации, выйти из этого состояния будет практически невозможно .
Технологии на службе идеологии: ИИ и манипуляция реальностью 2:10:18
Развитие технологий искусственного интеллекта, по мнению Гринвальда, лишь ускоряет движение к авторитаризму. Он выражает глубокую обеспокоенность тем, как первые версии популярных моделей, таких как ChatGPT, демонстрировали жесткую идеологическую предвзятость . Вместо предоставления фактов системы выдавали ответы, продиктованные политическими взглядами их создателей .
Гринвальд отмечает, что идеологические линии в таких технологиях зачастую превалируют над фактической точностью . Это создает ситуацию, когда доступ к информации становится полностью зависимым от мировоззрения узкой группы разработчиков, что крайне опасно для общества, и без того страдающего от кризиса доверия к институтам власти.
Исторический оптимизм и интуиция свободы 2:11:09
Несмотря на мрачные прогнозы, Гринвальд сохраняет фундаментальный оптимизм. Он указывает на то, что огромная часть населения — например, крупнейший блок «не голосующих» в США — интуитивно чувствует глубокую коррумпированность властных структур . Люди, даже не следящие за политикой, ощущают, что статус-кво является репрессивным и несправедливым .
Именно это недовольство порождает спрос на политиков, которые обещают «войну» против истеблишмента . Гринвальд верит в несколько ключевых факторов, способных переломить ситуацию:
- Сила человеческого разума: Способность людей к логике и убеждению остается мощным инструментом против манипуляций .
- Интуитивное чувство правды: Человек на подсознательном уровне понимает, когда его пытаются обмануть или подчинить коррумпированной власти .
- Исторический опыт: Вся история человечества — это история восстаний против казавшихся незыблемыми систем . Гринвальд напоминает, что Эпоха Просвещения смогла свергнуть монархии и церкви, доминировавшие веками .
«Любая структура, созданная человеческими существами, может быть оспорена и разрушена другими человеческими существами», — резюмирует Гринвальд . Эта вера в способность людей к сопротивлению и является тем двигателем, который заставляет его продолжать журналистскую деятельность, несмотря на все риски и давление со стороны государственных машин.
