На сцене нью-йоркского культурного центра The 92nd Street Y развернулась глубокая и остроумная дискуссия с участием знаменитого актера Майкла Джей Фокса, продюсера Нелл Фортенберри и телеведущего Донни Дойча. В центре внимания оказалась новая книга воспоминаний актера «Future Boy», запечатлевшая один из самых изнурительных, но триумфальных периодов в его карьере. Собеседники подробно вспомнили, каково это — разрываться между дневными съемками в популярнейшем ситкоме и ночной работой над культовым голливудским блокбастером, ставшим вехой в истории кинематографа.
🛋️ От полной нищеты до вершины телеэфира 0:16
В начале 1980-х годов положение молодого канадского актера в Лос-Анджелесе было катастрофическим. Как вспоминает сам Майкл Джей Фокс, к началу 1982 года он прожил в Калифорнии уже три года, успев сняться в ряде проходных телешоу той эпохи, таких как «Lou Grant», «Trapper John» и «Here's Boomer». Его финансовое состояние было критическим: актеру буквально приходилось искать мелочь в диванных подушках и обыскивать мусорные баки в поисках еды, пока никто не видит. К моменту судьбоносного кастинга он накопил долг перед Налоговой службой США (IRS) в размере 50 000 долларов, а его брат уже предлагал ему работу разнорабочим на стройке — собирать гвозди.
В этот переломный момент у Фокса оставалось всего два прослушивания: в театральную пьесу и в телевизионный ситком «Family Ties». Путь к роли Алекса П. Китона оказался тернистым:
- Креативный продюсер шоу Гэри Дэвид Голдберг изначально категорически не принимал Фокса и хотел видеть в этой роли Мэттью Бродерика.
- Кастинг-директор Джудит Вайнер проявила настойчивость и убедила продюсера дать актеру второй шанс, после чего Голдберг превратился в его главного защитника.
- Руководитель сети NBC Брэндон Тартикофф долго сопротивлялся кандидатуре Фокса, задав Голдбергу знаменитый вопрос: «Ты можешь представить его лицо на коробке для ланчей?».
Спустя несколько лет, когда шоу стало международным хитом, Майкл Джей Фокс изготовил персональный ланч-бокс и отправил его Тартикоффу с запиской: «Дорогой Брэндон, вот тебе коробка, чтобы было куда складывать твои разбитые прогнозы».
Уже через четыре недели после старта «Family Ties» внутренние исследования NBC показали феноменальный рост популярности персонажа Фокса. Руководство сети приняло решение сместить фокус всего сериала на Алекса Китона, несмотря на то, что Майкл работал на площадке с гораздо более опытными и статусными актерами — Мередит Бакстер и Майклом Гроссом. Проект взлетел на вторую строчку в мировом телерейтинге, уступая в тот период лишь «Шоу Косби».
🚗 Оборотень, машина времени и замена в последний момент 4:54
Пока ситком «Family Ties» крутился на пике популярности, в Голливуде полным ходом шли съемки фантастической картины «Назад в будущее». Мало кто знает, что изначально роль Марти Макфлая на протяжении шести недель исполнял другой известный актер — Эрик Штолц. Из-за незапланированного перерыва в съемках ситкома (вызванного беременностью актрисы Мередит Бакстер) Фокс согласился сняться в фильме про оборотня «Волчонок» («Teen Wolf»).
Находясь в своем съемочном трейлере в Пасадине, Майкл услышал шум на улице и узнал, что по соседству другая кинокомпания ищет локации для нового проекта Стивена Спилберга. Как вспоминает актер, когда ему сказали, что в этом фильме снимается Криспин Гловер, он почувствовал укол профессиональной зависти: «Криспин снимается у Спилберга, а я играю какого-то оборотня, где же справедливость?».
Вскоре Гэри Дэвид Голдберг вызвал Фокса в офис и раскрыл карты. По словам продюсера, Стивен Спилберг и режиссер Роберт Земекис обратились к нему с просьбой отпустить Майкла на роль Марти Макфлая еще несколько месяцев назад, но получили жесткий отказ из-за занятости актера на ТВ. Однако отснятый с Эриком Штолцем материал не устроил режиссера. По мнению Земекиса, Штолц играл Марти слишком драматично и серьезно, лишая картину необходимой легкости. Спилберг и Земекис вернулись к Голдбергу с повторным предложением.
Голдберг согласился отпустить Фокса на уникальных и жестких условиях:
- Днем актер обязан был полноценно отрабатывать съемочный день на площадке «Family Ties», а ночью — сниматься в «Назад в будущее».
- Продюсер запретил Фоксу жаловаться на усталость, опаздывать или демонстрировать упадок сил на телевизионной площадке.
- Майкл должен был оставаться прежним Алексом Китоном без каких-либо поблажек.
Получив сценарий, Фокс в шутку приложил его к уху и сразу заявил, что это лучший текст, который он когда-либо «слышал». Так начался его затяжной марафон между двумя студиями.
Вхождение в уже сформированный коллектив фильма было сопряжено со стрессом, поскольку актеры тяжело переживали увольнение Штолца и скептически относились к звезде ситкомов. В частности, актриса Лиа Томпсон призналась в интервью для книги, что изначально ожидала от Фокса очень малого, поскольку в те годы в голливудской индустрии существовала жесткая иерархия, разделявшая «больших» киноактеров и «дешевых» телевизионных комиков.
Их первая совместная сцена в спальне (знаменитый эпизод с «Калвином Кляйном») снималась практически сразу после короткого знакомства. Фокс сумел мгновенно завоевать доверие партнерши, продемонстрировав выдающуюся физическую комедию во время падения с брюками и лично предложив режиссеру удачную шутку про «сундук с приданым» (hope chest), которую Лиа блестяще отыграла.
⏰ Выживание в 20-часовом графике и загадка пса Эйнштейна 13:02
Рабочий график Майкла Джей Фокса превратился в непрерывный 20-часовой цикл. Главной опорой актера в этот период стали водители-развозчики (teamsters), к которым он до сих пор относится с огромной теплотой. Профсоюзные водители выполняли роль связующего звена и знали всю подноготную кинопроизводства: от задержек в расписании до внутренних конфликтов.
Каждый день Фокса доставляли через перевал Кауэнга (Cahuenga Pass), соединяющий студию Paramount на Гоуэр-стрит (где снимали ситком) и Universal на бульваре Ланкершим (где шла работа над фильмом). Из-за тотального недосыпа актер находился в таком состоянии, что долгие годы практически не помнил деталей съемок «Назад в будущее». Воспоминания начали возвращаться к нему лишь в процессе работы над книгой, когда Нелл Фортенберри организовала его встречи с Робертом Земекисом, Бобом Гейлом и коллегами по касту.
В процессе редактуры рукописи произошел курьезный случай, обнаживший особенности памяти Фокса:
- Литературный редактор издательства Flat Iron заявил, что авторы ошиблись в имени собаки дока Брауна (Эйнштейна), утверждая, что пса-актера звали Тайгер (Tiger).
- Майкл Джей Фокс категорически настаивал, что на его съемках собаку звали О Джей (OJ).
- Продюсер и сценарист Боб Гейл по просьбе Нелл поднял архивные производственные отчеты 1985 года.
- Выяснилось, что правы были все: Тайгер был псом-актером в период съемок со Штолцем, а после перезапуска проекта Спилберг и Земекис заменили собаку на пса по кличке О Джей, который и снимался с Фоксом.
Хроническая усталость приводила к забавным сбоям в восприятии реальности. Фокс вспоминает, как на съемочной площадке «Family Ties» он в панике искал свою видеокамеру, крича на реквизиторов, пока до него не дошло, что камкордер — это атрибут Марти Макфлая, тогда как у его персонажа Алекса Китона в руках должен быть строгий деловой портфель. В книгу вошли редкие фотографии того периода, на одной из которых запечатлено, как изможденный Фокс спит на съемочной площадке прямо стоя, прислонившись к стене.
🎸 Рок-н-ролльная мечта и легенда о потерянной гитаре Gibson 18:09
Одним из самых эмоциональных и важных моментов в жизни Майкла Джей Фокса стали съемки музыкальной сцены на школьном балу, где Марти Макфлай исполняет хит «Johnny B. Goode». На самом деле Фокс с детства увлекался гитарной музыкой и в юности играл в школьной рок-группе, мечтая стать музыкантом, а не актером.
Поскольку вокальную партию для фильма уже записал Марк Кэмпбелл (солист группы Jack Mack and the Heart Attack), а гитарный трек исполнил профессиональный сессионный музыкант, Фокс сосредоточился на идеальной имитации игры. Он потребовал от создателей фильма нанять ему преподавателя Пола Хансена для синхронизации движений пальцев, чтобы оператор мог в любой момент снимать его руки крупным планом.
Изначально сцена была написана сценаристами довольно нелепо: по сценарию Марти должен был пародировать тазобедренные движения Элвиса Пресли и «лунную походку» Майкла Джексона. Фокс с согласия Боба Гейла полностью переработал концепцию номера вместе с хореографом, превратив его в трибьют своим рок-кумирам:
- Безумные прыжки и вращения в стиле Пита Таунсенда из The Who.
- Игра на гитаре лежа на полу в манере Джими Хендрикса и Ангуса Янга.
- Характерные проходы по сцене, отсылающие к стилистике Эдди Ван Халена и Джимми Пейджа.
Сюжетно эта музыкальная пауза несколько притормаживала динамику финала картины, но, по мнению Фокса, она имела колоссальное значение для раскрытия персонажа — Марти остро нуждался в моменте абсолютной веры в себя и чистой самореализации.
С этой сценой связана полулегендарная история, произошедшая годы спустя. Фокс инкогнито посетил знаменитый шоурум Gibson Garage в Нэшвилле. Узнав актера, сотрудники провели его в секретное охраняемое помещение-лабиринт, где в огромном сейфе на специальных стойках хранились легендарные гитары калибра двухгрифовой Gibson SG Джимми Пейджа.
Одна из стоек в сейфе пустовала. На вопрос Фокса сотрудники пояснили, что это место зарезервировано для той самой красной гитары Gibson ES-345 из фильма «Назад в будущее», которую компания безуспешно ищет по всему миру уже много лет. На данный момент экспертам удалось выследить лишь инструмент, использовавшийся во второй части франшизы, а оригинал из первого фильма бесследно исчез.
🎬 Масштаб экрана, «укладка труб» и уроки борьбы с недугом 24:07
Майкл Джей Фокс не присутствовал на американской премьере фильма, так как улетел в Лондон на съемки выездного спецвыпуска «Family Ties». Оглушительный успех картины застал его посреди ночи в английском пабе, когда его агент Питер позвонил в четыре часа утра и сообщил, что фильм стал главным мировым хитом. Вернувшись в США, актер осознал масштаб происходящего, лишь когда увидел бесконечные очереди, обвивающие легендарный кинотеатр Cinerama Dome в Лос-Анджелесе. Он высунул голову в люк автомобиля, и остановивший его полицейский, узнав Марти Макфлая, просто сказал: «Сынок, езжай скорее смотреть свое кино».
Опыт просмотра фильма на 30-футовом экране мультиплекса перевернул сознание Фокса, привыкшего видеть себя в маленьком телевизионном «коробе». По его словам, телевидение — это когда тебя смотрят дома, сидя на унитазе или поедая бутерброд в постели, а кинотеатр — это величественный собор, куда незнакомые люди приходят ради совместного эмоционального переживания. В зале прямо перед ним сидела восходящая звезда Джоди Фостер, и наблюдение за тем, как профессионально она покидает зал, спасаясь от внимания толпы, заставило Фокса понять: его привычный мир изменился навсегда.
Нелл Фортенберри зачитала на сцене письмо от первого ассистента режиссера Дэвида Макгиффорда, которое раскрыло отношение съемочной группы к молодому актеру:
«Когда Майкл пишет в книге о своей неуверенности и страхе не вписаться в команду, никто из нас на площадке этого не замечал. Он полностью интернализировал свой жесточайший стресс, демонстрируя рабочим феноменальный, заразительный энтузиазм. Именно его энергия заставляла всю группу верить, что мы справимся с этим титаническим графиком пересъемок».
Фокс также с теплотой вспомнил особенности работы со своим экранным отцом Криспином Гловером. По его мнению, Гловер — абсолютный гений, который действовал на площадке уникальными методами. Режиссер Роберт Земекис, будучи жестким техническим перфекционистом, выстраивал сложные геометрические кадры. Во время съемок сцены с развешиванием белья Гловер постоянно выходил из фокусного расстояния, срывая дубли. В итоге измученная техническая группа соорудила вокруг ног Гловера незаметный деревянный заборчик-ограничитель, чтобы зафиксировать его на месте.
Обсуждая актерское мастерство, Фокс выделил Кристофера Ллойда (дока Брауна) как непревзойденного мастера так называемой «укладки труб» (laying pipe) — голливудского термина, обозначающего занудное, но необходимое проговаривание экспозиции и технических деталей сюжета для зрителя. По мнению Фокса, Ллойд умудрялся делать массивы экспозиционного текста живыми и гениальными. Задача самого Майкла сводилась к тому, чтобы непрерывно двигаться и реагировать в кадре, давая монтажерам пространство для склеек.
В финале встречи Майкл Джей Фокс затронул тему своей многолетней борьбы с болезнью Паркинсона, объяснив, как он интегрирует недуг в творчество. Он с восторгом вспомнил съемки в сериале «Умири свой пыл» (Curb Your Enthusiasm) с Ларри Дэвидом, где они открыто высмеивали бытовые трудности инвалидности (например, случайно взболтанную и разбрызганную газировку).
По мнению актера, самоирония очеловечивает болезнь и снимает напряжение в обществе. Аналогичный опыт он получил в драме «Хорошая жена» (The Good Wife), сыграв адвоката Луиса Кэннинга, который цинично использовал свои симптомы для манипуляции судьями и присяжными. Для Фокса возможность исследовать темные и комедийные грани своего состояния через актерскую игру — это высшее проявление профессиональной свободы.
