Осип Мандельштам никогда не писал стихи за столом — он «вышагивал» их в уме, заранее зная, что за роковую эпиграмму о Сталине придется заплатить жизнью. Режиссер Рома Либеров препарирует природу советского государства как идеальную систему по уничтожению человеческого достоинства и объясняет, почему в эпоху большой крови милосердие становится важнее правды и свободы.
🎨 Свобода внутри несвободы: феномен Осипа Мандельштама и борьба с ментальной ленью 0:00
Создатель нового языка: почему Мандельштам важен сегодня 2:03
Для Ромы Либерова Осип Мандельштам — не просто историческая фигура, а архитектор нового видения мира. Главная цель любого творца, по мнению режиссера, заключается в том, чтобы дать человечеству иной язык или способ смотреть на привычные вещи . Мандельштам справился с этой задачей радикально: он изменил саму структуру русской поэзии.
Анна Ахматова точно подметила уникальность его дара: если истоки поэзии Пушкина можно проследить, то понять, откуда «взялся» Мандельштам, решительно невозможно . Это был человек огромного масштаба и осознанности своего пути. Еще в 1937 году в письме к Юрию Тынянову поэт признавался, что он «весь дышит» русской поэзией и вот-вот изменит её строение . Его эксцентричность и эгоцентризм были оборотной стороной этой миссии. Когда будущая жена Надежда спросила его при первой встрече, чем он занимается, Мандельштам ответил: «Я занимаюсь сохранением культурных ценностей, которыми обладаю» .
Уникальность его метода заключалась и в технике работы. Осип Мандельштам был «вокальным» поэтом: он никогда не пользовался письменным столом и не записывал стихи, пока они не были полностью завершены в голове . Поэзия рождалась из ритма и гула, которые он буквально выхаживал ногами, а на бумагу ложился уже готовый кристалл текста .
Антисемитизм и «израильские» квоты: путь в Гейдельберг 8:30
Тот факт, что Осип Мандельштам учился в Сорбонне и Гейдельбергском университете, часто воспринимается как признак элитарности, но за этим стояла суровая реальность дискриминации в Российской империи. Семья Мандельштама была обеспеченной — отец, купец второй гильдии, выкупил право жить в Петербурге, вне черты оседлости . Однако двери высших учебных заведений столицы для юноши были практически закрыты.
В империи действовала жесткая «еврейская квота»: так называемые «иудеи» могли претендовать лишь на 3% мест в университетах . Эта система институционального антисемитизма пережила империю и в трансформированном виде существовала в СССР. Рома Либеров вспоминает, что его отец, золотой медалист, так и не смог поступить в МГУ из-за своего происхождения .
Чтобы получить образование, Мандельштам был вынужден уехать в Европу. Позже, когда финансовое положение семьи ухудшилось и пришлось возвращаться, поэту пришлось пойти на формальный шаг — крещение в протестантской церкви в Выборге . Это был «самый простой путь» получить легальный статус для продолжения учебы, минуя унизительные ограничения для евреев.
Ментальная ленивость и «стена» советской ностальгии 10:31
Обсуждая прошлое, Юрий Дудь и Рома Либеров касаются опасного феномена — современной героизации Советского Союза молодыми людьми. Режиссер критикует идеализацию «порядка» и «бесплатных путевок», указывая на то, что ценой этого была системная аннигиляция человеческой индивидуальности . В разговоре всплывает образ болгарского таксиста, уверенного, что в соцлагере все были равны и богаты, — для Либерова это пример «стены», через которую невозможно пробиться за одну короткую поездку .
Корень этой проблемы герой видит в «ментальной ленивости» — естественном, но опасном стремлении человека к покою и упрощению. «Лгать легче, чем стоять. Бросить окурок мимо урны легче, чем донести его», — объясняет Либеров . Чтобы не заржаветь и не превратиться в «дидактичного деда», Рома выработал для себя жесткий ежедневный кодекс саморазвития:
- Обязательное знакомство минимум с одним новым человеком .
- Преодоление хотя бы одного реального препятствия за день.
- Создание контролируемой стрессовой ситуации, чтобы держать психику в тонусе.
Этот метод помогает ему избегать ловушки «собственной правоты» и интеллектуальной изоляции, в которую часто попадают даже великие художники. Именно избыток дидактики — уверенности в том, что ты вещаешь истину по умолчанию, — заставил Либерова в свое время внутренне отстраниться от творчества Иосифа Бродского .
«Мы живем, под собою не чуя страны»: хроника самоубийства 20:03
Одной из самых трагических и героических страниц в биографии поэта стала история создания эпиграммы на Иосифа Сталина. Рома Либеров подчеркивает: Мандельштам не мог существовать вне своей эпохи и, видя ужас 1933 года, не мог продолжать писать только о «розах и прекрасных ночах» .
Стихотворение «Мы живем, под собою не чуя страны» стало актом гражданского отчаяния. Мандельштам сознательно читал его знакомым — всего текст услышали 11 человек . Это был вызов божественной фигуре вождя, который «играет услугами полулюдей» . Борис Пастернак, услышав эти строки, назвал их не литературой, а самоубийством .
Последствия наступили незамедлительно:
- Арест в начале мая 1934 года и заключение в Лубянскую тюрьму, где поэт пытался покончить с собой, вскрыв вены .
- Трехлетняя ссылка в Чердынь (Пермский край), которую позже заменили на чуть более мягкую — в Воронеж .
- Запрет на проживание в крупнейших городах страны (сначала «минус 12», затем «минус 70»), что фактически обрекало на нищету и бездомность .
Ранее в разговоре они касались отъезда Ромы из России в 2021 году, проводя параллели между судьбами интеллигенции разных эпох. Трагедия Мандельштама завершилась в 1938 году во владивостокском лагере; его точное место захоронения в братской могиле до сих пор неизвестно . Однако его «корявое» и злое слово, по выражению Либерова, спустя 90 лет продолжает хватать реальность за горло, оставаясь пугающе актуальным .
🎭 Сделка с дьяволом и инстинкт самосохранения 25:12
История жизни и смерти больших художников в тоталитарных декорациях — это всегда хроника компромиссов, которые редко заканчиваются спасением. Обсуждая трагический финал жизни поэта, Рома Либеров подчеркивает: у Осипа Мандельштама не осталось даже могилы . Его замерзшее тело лежало в куче других трупов до весны, после чего было сброшено в общую яму . Но за этой страшной точкой стоит эпизод, который до сих пор вызывает споры — попытка поэта договориться с властью.
Ода Сталину: стихи на краю бездны 26:08
Находясь в воронежской ссылке, в состоянии крайнего ментального и физического истощения, Осип Мандельштам написал хвалебное стихотворение, посвященное вождю. Рома Либеров призывает не судить поэта за этот шаг, а попытаться понять обстоятельства: человек просто хотел получить шанс на жизнь и работу . Ранее в разговоре они касались значимости поэта, но здесь акцент смещается на то, что «Ода» была актом отчаяния.
Мандельштам был сломлен. Еще в Чердыни он находился в таком состоянии, что ожидал расстрела каждый день ровно в шесть часов вечера и даже пытался покончить с собой, выпрыгнув из окна второго этажа . В Воронеже у него отобрали все бумаги, и он буквально умолял НКВД разрешить ему работать.
- Иосиф Бродский считал «Оду Сталину» выдающимся стихотворением .
- Томаш Венцлова и Лев Лосев также высоко оценивали её художественные достоинства.
- Надежда Мандельштам в мемуарах пыталась доказать, что мужа заставили это сделать, и именно поэтому стихи «не получились», хотя критики с этим не согласны .
Либеров отмечает, что в 1930-е годы практически никто из великих не избежал этой участи. Даже Борис Пастернак выражал соболезнования Сталину после смерти его жены . По мнению режиссера, Россия — страна, которая исторически преуспела в искусстве уничтожения человеческого достоинства .
Актеры и «эффект Мефисто»: анатомия предательства 30:16
Обсуждая современных артистов, поддерживающих военные действия, Либеров обращается к классике кинематографа — трилогии Иштвана Сабо, и в частности к фильму «Мефисто» (1981) . Это история об актере, который так сильно любил театр и верил в свою исключительность, что незаметно для себя пошел на сделку с нацистским режимом.
Трагедия таких людей, как Владимир Машков, по мнению Либерова, укладывается в ту же схему: ложное чувство собственной значимости и холодный расчет . Либеров объясняет феномен массовой поддержки режима артистами спецификой их профессии. Актеры по своей природе остаются детьми — они склонны верить в сказки, легенды и игры, но при этом дети могут быть крайне жестокими и зацикленными только на себе .
Разрыв с коллегами, такими как Виктор Сухоруков или Сергей Пускепалис, дается режиссеру болезненно. О покойном Пускепалисе, который играл Сергея Довлатова в фильме Либерова, Рома говорит с особой грустью . Он вспоминает, как узнал о гибели друга в автокатастрофе, находясь в иерусалимском автобусе, и больше всего сожалеет о том, что Сергей так и не успел узнать правду и, возможно, признать свою ошибку .
Как пример тотального исследования природы такой коллаборации, Либеров приводит книгу о Лени Рифеншталь, которую он купил последней перед отъездом из России . Автор потратила 40 лет жизни, чтобы доказать: знаменитая режиссер знала о преступлениях нацистов и осознанно пользовалась их привилегиями, получая массовку из концлагерей для своих съемок .
Январь 2021: почему Либеров покинул Россию 38:20
Решение об эмиграции не было импульсивным, оно созрело за год до начала полномасштабной войны. Рома Либеров уехал 21 января 2021 года, завершив все текущие проекты . Триггером послужило поведение государства во время пандемии COVID-19.
Режиссер почувствовал себя заложником безответственной системы. В то время как другие страны выплачивали компенсации бизнесу и гражданам, российская власть лишь «давала указания», не беря на себя никаких финансовых обязательств . Либеров вспоминает пустые города, где только бесправные мигранты были вынуждены работать, и огромные толпы в метро в первый день введения пропусков .
Основные причины разочарования в системе:
- Отказ государства вводить режим ЧС и помогать людям с арендой и расходами .
- Разрушенная система здравоохранения, где врачи были бессильны перед масштабом беды .
- Ощущение власти как плохих «родителей», которые только требуют послушания, но не являются примером для подражания .
Либеров осознал: если государство так относится к людям во время пандемии, то в случае войны он окажется абсолютно бесправным заложником . Это желание быть ответственным за самого себя и не зависеть от решений «безответственного руководства» и заставило его выбрать отъезд.
Завершая этот этап жизни, Либеров погрузился в исследование истории Ильи Ильфа и Евгения Петрова, чьи судьбы также были связаны с заграничными поездками и ощущением «заложничества», когда их семьи оставались в СССР . В Париже Рома отыскал следы их пребывания, включая мебель с легендарного лайнера «Нормандия», на котором писатели возвращались из Америки . Встреча с дочерью Ильфа, Александрой, окончательно убедила его в необходимости создания фильма об этом дуэте .
🖋️ Тандем под гнетом и анатомия террора 50:31
В середине своего разговора Юрий Дудь и Рома Либеров переходят к обсуждению одной из самых загадочных и успешных творческих коллабораций в советской литературе — союзу Ильи Ильфа и Евгения Петрова. Либеров, глубоко погруженный в архивы того времени, описывает их работу как уникальную химию: пока другие авторы мучительно выжимали из себя по фельетону в неделю, этот тандем выдавал готовый текст за час .
Ильф и Петров: Творческий метод и выживание в системе 51:26
Существует множество легенд о том, как именно писали авторы «Двенадцати стульев». Либеров уточняет: они работали вместе, буквально в четыре руки, хотя физически записывал текст всегда Евгений Петров из-за своего более разборчивого почерка, в то время как Илья Ильф мерил комнату шагами, оттачивая формулировки . Сохранились даже редкие, нечеткие снимки этого процесса, сделанные женой Ильфа, Марусей Тарасенко . Единственным исключением стала «Одноэтажная Америка» — по мнению Либерова, ее главы писались раздельно, что легко прослеживается по их неопубликованным письмам из США, доступ к которым есть лишь у узкого круга исследователей .
Вопрос о том, как двум сатирикам удалось пережить самые темные годы сталинского террора, остается открытым. Либеров выделяет несколько факторов:
- Защита со стороны системы: Брат Евгения Петрова, писатель Валентин Катаев, имел определенные привилегии и вес в литературных кругах .
- Личные качества: Евгений Петров был искренним коммунистом и при этом «удивительно честным и открытым человеком» .
- Интеллект Ильфа: Либеров считает Ильфа «несоветским человеком», чья проницательность заставляла его молчать в жизни и говорить только на страницах книг .
Смерть Ильфа от туберкулеза в апреле 1937 года , возможно, спасла его от неминуемого ареста. Петров же в том роковом году уехал на Дальний Восток, что помогло ему «выпасть» из поля зрения карательных органов на время самых массовых чисток . Рома Либеров категорически отвергает популярную теорию о том, что «Золотого теленка» за авторов якобы написал Михаил Булгаков, ссылаясь на сохранившиеся черновики и дневниковые записи Ильфа еще до их знакомства с Петровым .
Природа террора: «Жизнь — сапожок непарный» 57:12
Обсуждая логику террора, Рома Либеров цитирует Юрия Олешу: «Террор — это нос из-за угла» . Никто не знал, почему одних уничтожали, а других, как Николая Заболоцкого, отпускали после пыток . Либеров называет одну книгу, которую считает обязательной для каждого русского человека — мемуары Тамары Петкевич «Жизнь — сапожок непарный» .
Эта документальная работа молодой студентки, прошедшей через лагеря, по мнению режиссера, лучше всего описывает механику насилия и то, как устроена государственная машина подавления . Ранее в разговоре они уже касались темы «Оды Сталину» как попытки выжить, и Либеров подчеркивает, что страх постепенно «отменяет мораль», делая невозможным разговор о добре и зле с запуганным человеком .
СССР как мутация и пирамида унижений 1:09:21
Переходя к осмыслению советского прошлого, Либеров дает жесткое определение СССР: это было «мутировавшее государство» . Он описывает его как экспансивную колониальную империю, которая паразитировала на романтических идеях, за которые люди когда-то проливали кровь, превращая их в мертвую бюрократию .
В основе советской системы, по мнению Либерова, лежала «пирамида унижений»:
- Тотальное лицемерие: На экране показывали улыбающихся людей из фильма «Кубанские казаки», а в реальности народ жил в нищете и пьянстве .
- Отсутствие равенства: Провозглашаемое равенство было ложным; существовала жесткая иерархия доступа к благам .
- Круговорот подавления: Система была выстроена так, что тебя унижали сверху, а ты, чтобы компенсировать это, унижал тех, кто ниже .
Девяностые: Плата за абсолютную свободу 1:11:16
Либеров горячо защищает период девяностых годов, называя его уникальным временем в истории России . Ссылаясь на своего учителя литературы Валерия Мильдона, он подчеркивает, что тогда впервые не было никакой цензуры — люди могли читать, смотреть и печатать всё, что хотели .
При этом он не отрицает тяжелой цены этой свободы:
- Потеря безопасности: Резкое ослабление полиции из-за безденежья государства привело к разгулу криминала .
- Нищета: Большинство населения не было готово к рыночным отношениям и просто пыталось выжить .
- Отсутствие объяснений: Власть не смогла внятно артикулировать обществу, ради чего приносятся эти жертвы .
Несмотря на страх и хаос того времени, Либеров считает девяностые периодом «настоящей свободы», за которую обществу пришлось заплатить высокую цену безопасностью . Он убежден, что если стране когда-нибудь выпадет еще один шанс на демократию, необходимо будет провести колоссальную работу над ошибками последних 106 лет , объясняя каждому, почему свобода является базовой ценностью, а неограниченная власть государства — сигналом беды .
🕊️ «После России»: трагедия и величие первой волны эмиграции 1:15:25
Разговор Юрия Дудя и Ромы Либерова переходит к одной из самых масштабных работ режиссера последних лет — музыкальному проекту «После России», посвященному поэтам «незамеченного поколения». Ранее в интервью они уже касались темы личной свободы и переосмысления девяностых годов , но именно через судьбы эмигрантов начала XX века Либеров проводит наиболее болезненные параллели с современностью.
«Корабли» и исходы: как уходила старая Россия 1:17:36
Проект «После России» собрал современных музыкантов (среди которых Монеточка, Шым и другие), исполнивших песни на стихи тех, кто покинул страну сто лет назад. Рома Либеров подчеркивает, что важно не путать два принципиально разных типа исхода. Первый — это «Философские пароходы» . По инициативе Владимира Ленина и Дзержинского в 1922–1923 годах из страны выслали интеллектуальную элиту. Им запрещали брать с собой имущество, разрешая вывезти лишь 20 долларов в кармане . Это была техническая депортация тех, кого советская власть побоялась убить сразу из-за их мировой известности.
Второй тип — это трагическая Крымская эвакуация под руководством генерала Врангеля в ноябре 1920 года. На 126 кораблях Крым покинули около 150 тысяч человек . Это были остатки Белой армии, интеллигенция и простые люди, бежавшие от гражданской войны. Либеров напоминает о страшной цене этого пути: одно из судов затонуло, унеся жизни 257 человек . Для этих людей Крым стал последней гаванью, а жизнь «после России» — долгой попыткой сохранить культуру в изгнании.
Монпарнас: нищая колыбель мирового искусства 1:20:40
Центром этой новой, зарубежной русской жизни стал Париж, а точнее — район Монпарнас. Рома Либеров с восторгом описывает это место как сердце искусства XX века . На углу бульвара Распай и Монпарнаса в кафе La Rotonde, Le Dome и La Coupole рождалась современная культура. Русские поэты и художники жили в крошечных мансардах, окна которых смотрели в небо, потому что это было самое дешевое жилье .
Среди них был Борис Поплавский, которого современники называли «царем Монпарнаса» . Его жизнь — символ гениальности и крайней нужды:
- Он жил на крошечное пособие по безработице в 7 франков .
- Этого хватало лишь на скудный обед в муниципальной столовой и ночевку в чердачной комнате .
- Его единственная прижизненная книга «Флаги» была названа Дмитрием Мережковским оправданием всего существования эмиграции .
Судьба Поплавского оборвалась трагически в 32 года: он погиб от передозировки вместе с человеком, который решил покончить с собой и «забрать кого-то с собой» . Несмотря на нищету, эти люди создавали искусство, которое позже стало мировым достоянием. В кафе La Coupole до сих пор сохранились росписи и картины, которыми бедные художники (включая Шагала) расплачивались за кофе или багет .
Моральный выбор: Сопротивление против коллаборационизма 1:26:35
Эмиграция не была единой в своих политических взглядах, особенно с началом Второй мировой войны. Либеров честно говорит о тех, кто поддержал нацизм в надежде, что Гитлер уничтожит большевиков . Среди них были Дмитрий Мережковский и Зинаида Гиппиус, выступавшие в поддержку Германии по радио . Многие бывшие офицеры попали в эту ловушку, считая, что любой враг Сталина — их друг.
Однако существовал и другой путь — путь Сопротивления (Resistance). Примечательно, что само название этой борьбы ввел русский эмигрант Борис Вильде, издававший одноименную газету . Либеров называет героев этого движения:
- Мать Мария (Елизавета Скобцова) — прятала евреев в православной церкви, погибла в концлагере .
- Илья Фондаминский — общественный деятель, погиб в газовой камере .
- Борис Вильде и Анатолий Левицкий — расстреляны за участие в антифашистской деятельности .
Большинство русских эмигрантов, несмотря на ненависть к советской власти, отказались воевать против своей родины и умирали за Францию с возгласом «Vive la France!» .
Трагедия усиливалась деятельностью «Союзов возвращения на родину», которые курировал НКВД . Людям обещали прощение, но многих (как мужа Марины Цветаевой Сергея Эфрона) ждал расстрел сразу после возвращения . Алексей Эйзнер, также вернувшийся из-за тоски по дому, прошел через лагеря, прежде чем был амнистирован в 1956 году . Рассказывая об этих судьбах, Либеров подчеркивает: для него героями являются поэты и борцы Сопротивления, в то время как современная государственная пропаганда продолжает использовать методы тех самых сотрудников НКВД, заманивавших людей в ловушку обещаниями «прощения» .
🎬 Язык чувств и этика компромисса 1:40:46
Для Ромы Либерова кино — это не способ рассказать линейную историю, а инструмент для передачи чувств. Режиссер открыто признает, что его работы могут казаться непонятными, и это его совершенно не расстраивает. В его системе координат зритель получает от фильма ровно столько, сколько готов в него инвестировать: «Если вы не смотрите внимательно или вас смущает мой язык... вы не поймете его. Но когда-нибудь вы посмотрите его снова и почувствуете больше» .
Специфика киноязыка: между анимацией и Pink Floyd 1:35:20
Стиль Либерова строится на отказе от стандартных индустриальных лекал. Он называет свои работы не просто фильмами, а «аудиовизуальным искусством» . Этот язык сложен: в нем есть свои подлежащие и сказуемые, запятые и многоточия, выраженные через графику, инсталляции и анимацию. Одним из главных источников вдохновения для такого подхода стал фильм «Стена» (Pink Floyd), где визуальные образы и музыка создают единую ткань повествования, отличную от классического игрового кино .
Либеров сознательно держится в стороне от киноиндустрии:
- Не посещает фестивали и не работает на крупные кинокомпании .
- Не стремится найти «большого партнера», который будет диктовать условия.
- Считает свои фильмы «андеграундом», обреченным на то, чтобы оставаться в нише.
Искусство для себя против маркетинга 1:42:21
Фундаментальный принцип Либерова прост: подлинное искусство создается исключительно для себя. Как только творец начинает думать о маркетинге или о том, как угодить аудитории, творчество заканчивается. «Если я подумаю о зрителе — это конец» , — отрезает режиссер. По его мнению, именно так работали Феллини, Фассбиндер и Пазолини, чьи последние работы, такие как «Сало, или 120 дней Содома», стали радикальным высказыванием, не учитывающим комфорт смотрящего .
Впрочем, Либеров разделяет «искусство для себя» и профессиональное продюсирование. Он с гордостью упоминает трибьют-альбом «Сохрани мою речь навсегда» на стихи, которые писал Осип Мандельштам (ранее в разговоре они касались его значимости), собравший 20 миллионов прослушиваний . Несмотря на огромный успех проектов вроде альбома «После России», он утверждает, что у него нет амбиций стать популярным: «Все, что я делаю, я делаю потому, что считаю — это должно существовать» .
При этом Рома Либеров искренне восхищается «идеальным» мейнстримом. В его личном списке безупречных картин соседствуют:
- «Ла-Ла Ленд» — который он пересматривал в кинотеатре пять раз, находя в нем сходство со своим языком «неслучившихся историй» .
- «Пролетая над гнездом кукушки» и «Крестный отец» .
- «Летят журавли» — как пример идеального советского кино .
Судьба Наума Блика: Burger King как честный труд 1:55:39
Разговор о творческой реализации продолжается на примере судеб современных эмигрантов. Илья Варламов в своем выпуске о Париже показал историю Наума Блика — известного поэта из Екатеринбурга, который после начала войны переехал во Францию . Либеров подтверждает: Наум Блик сейчас работает на кухне в Burger King .
Жизнь поэта в Париже сегодня выглядит так:
- Смена в фастфуде (приготовление бургеров) пять-шесть дней в неделю .
- Работа бэбиситтером в одной семье дважды в неделю (присмотр за двухлетним ребенком) .
- Работа сторожем .
За работу в Burger King Наум получает минимальную ставку — около 11 евро в час, что приносит 1100–1200 евро в месяц . Либеров подчеркивает, что Блик не считает это унизительным. После карьеры в брендинге и копирайтинге на Урале переход к физическому труду стал для поэта позитивным опытом выживания в новой реальности . Сам Либеров в Париже обеспечивает себя лекциями о литературе, авторскими показами и роялти от стримингов, где доступны его фильмы .
Сотрудничество с Первым каналом: точка невозврата 2:01:42
Важная часть профессиональной биографии Либерова — многолетнее сотрудничество с государственными структурами и крупным бизнесом в России. Его фильмы спонсировал фонд Блаватника, поддерживали Михаил Куснирович и Юрий Кокуш . Однако самым спорным моментом остается работа с Константином Эрнстом.
Фильмы Либерова, включая картину про Сергея Довлатова, регулярно выходили на «Первом канале» в программе «Закрытый показ» . На вопрос Юрия Дудя о том, не было ли это лицемерием — выпускать кино на канале, который годами выстраивал пропаганду, Либеров отвечает через призму «черно-белого мира».
До 24 февраля 2022 года мир казался режиссеру «разноцветным», что позволяло идти на компромиссы ради того, чтобы донести культуру до массового зрителя . Но война провела черту. Либеров заявляет, что его новый фильм «Добрый человек» никогда не появится на «Первом», даже если бы его пригласили: «Мы больше не можем говорить о "Первом канале"... потому что это инструмент пропаганды. Раньше они не убивали людей» . Для него это стало окончательным разрывом с прежней системой, где вежливость и культура могли сосуществовать с государственным вещанием .
🕊️ Солидарность, вежливость и миссия культуры вне границ 2:05:50
Цензурные правки и цена принципов 2:06:04
Взаимоотношения Ромы Либерова с крупными телеканалами никогда не были простыми, хотя режиссер подчеркивает, что никогда не позволял корректировать свои работы. Попытки прямого вмешательства в творческий процесс со стороны государства начались после 2014 года. Характерным примером стала история с фильмом «Сохрани мою речь навсегда», премьера которого состоялась в начале 2015 года . Отдел технического контроля — фактически выполняющий функции цензурного комитета — прислал режиссеру список необходимых правок .
Требования цензоров касались принципиальных для Либерова вещей:
- Удаление любого упоминания Киева .
- Вырезание слова «жид» (использовавшегося в историческом и поэтическом контексте Осипа Мандельштама) .
- Удаление финального титра-посвящения «Безвинно убиенным жертвам своей страны» .
Рома Либеров категорически отказался вносить эти изменения, и в итоге фильм вышел в авторской редакции . Режиссер отмечает, что в тот период еще была возможна определенная институциональная инерция, позволявшая сохранить целостность произведения. Ранее в разговоре Юрий Дудь и Либеров уже касались темы сотрудничества с Первым каналом и его руководством, но в контексте цензуры фильма про Осипа Мандельштама режиссер остается непреклонен: ответственность за культуру лежит на авторе .
Обсуждая материальную сторону творчества, Либеров раскрыл бюджеты своих ключевых картин. По его словам, фильм «Сохрани мою речь навсегда» стоил всего 7 миллионов рублей, хотя на экране он выглядит «на все 70 миллионов» . Другие проекты требовали больших вложений: работа над картиной «Сокровенный человек» (об Андрее Платонове) обошлась в 21 миллион рублей, а проект об Илье Ильфе и Евгении Петрове стоил около 5 миллионов .
Этикет как механизм выживания общества 2:08:48
Либеров с горечью отмечает, что современное русскоязычное сообщество глубоко разобщено. В условиях войны и вынужденной эмиграции конфликты вспыхивают по любому поводу: уехавшие спорят с оставшимися, разные группы эмигрантов враждуют между собой, а споры о вкусах перерастают в личную ненависть . В этой ситуации режиссер видит спасение в базовой вежливости и этикете.
Вежливость, по мнению Либерова, — это не просто формальность, а социальный регулятор, созданный для того, чтобы люди меньше воевали друг с другом . Он указывает на хроническую «невежливость» русскоязычных людей, которая проявляется везде: от комментариев в Facebook до неумения здороваться в транспорте или общественных пространствах .
«Вежливость поможет нам выжить. Она не остановит войну, но поможет пройти через этот период, не уничтожив друг друга окончательно», — формулирует свою позицию режиссер .
Либеров призывает к взаимной поддержке, даже если между людьми есть идеологические или эстетические разногласия. Он подчеркивает, что отказ в простой помощи другому человеку во время войны аморален . В качестве положительного примера он приводит самого Юрия Дудя, отмечая его исключительную корректность в общении и использование простых, но важных формул: «спасибо», «пожалуйста», «извините» . Для Либерова это признак большой внутренней работы над собой, которая необходима каждому, чтобы «не потерять человеческий облик» .
Будущее русской культуры: понять «злодея» через искусство 2:13:00
Находясь в эмиграции, Рома Либеров ставит перед собой задачу продолжать работу исключительно с русским языком и русской культурой . Несмотря на риск неудачи, он верит в миссию искусства за пределами России. Опыт работы над музыкальным альбомом «После России» (ранее упоминавшимся как проект, объединивший современных музыкантов вокруг поэзии эмиграции первой волны) показал, что такая деятельность востребована и дает надежду на продолжение работы за рубежом .
Режиссер прогнозирует «феноменальный интерес» к русской культуре в будущем. По его мнению, мир захочет понять, «кто эти русские», и как произошла трагедия, свидетелями которой мы являемся . Культура остается единственным способом объяснить миру природу процессов, происходящих в стране, которую международное сообщество не понимало на протяжении последних десятилетий . Либеров критикует западных политиков за то, что они годами вели диалог с Владимиром Путиным, не осознавая, что «офицер КГБ не может быть президентом» в демократическом понимании .
Важным индикатором для Либерова является статистика прослушиваний его проектов: он видит, что песни на стихи русских поэтов активно слушают в Украине, где люди сопереживают «русской тоске» . Режиссер описывает личный опыт столкновения с украинской культурой в Чехии, где он наблюдал за традиционным рождественским пением — колядками, описанными ещё Михаилом Булгаковым и Николаем Гоголем . Стоя рядом с молящимися украинцами, которые просили о победе над его страной, нерелигиозный Либеров поддержал их чувства .
В финале беседы, отвечая на традиционный вопрос о том, в чем заключается сила, Либеров выбирает категорию милосердия.
«Я думаю, мы все должны искать силу в милосердии. Милосердие важнее правды и, может быть, даже важнее свободы», — заключает он .
