Современный поп-хит сегодня — это не результат творческого порыва, а продукт конвейерной сборки, где над одной песней работают до 15 человек, а успех артиста зависит от навыков предпринимателя, а не только от музыкального таланта. В мире, где алгоритмы Spotify вытесняют живое кураторство, а ИИ ставит под угрозу само понятие авторства, музыкантам приходится выбирать: стать полноценными бизнесменами или уступить место бесконечному потоку сгенерированного контента.
🎸 Фабрика поп-хитов: соавторство, конвейер Нэшвилла и иллюзия искренности 0:00
Соавторство и создание современных поп-хитов 2:10
Разговор Криса Уильямсон (Chris Williamson) и Рика Беато (Rick Beato) начинается с обсуждения масштабов современных живых шоу, безопасности звезд уровня Бейонсе и огромных страховых полисов. Однако за этим скрывается более фундаментальный вопрос: что именно обычный слушатель не понимает в процессе создания современных поп-хитов?. Рик Беато развенчивает главный миф индустрии: тот факт, что артист исполняет песню, вовсе не означает, что он является ее автором.
Реальность такова, что большинство современных поп-исполнителей имеют минимальное отношение к написанию своих треков. В лучшем случае они приходят на студию с базовой идеей для истории, которую профессиональные соавторы помогают превратить в готовое произведение. Ситуация радикально изменилась по сравнению с прошлыми девятнадцатыми и двадцатыми веками, и даже с 1980-ми годами. Тогда рок-группы писали свои песни самостоятельно, а редкие приглашенные специалисты вроде Десмонда Чайлда, помогавшего Bon Jovi и Kiss, были исключением из правил. Даже поп-иконы уровня Мадонны всегда опирались на соавторов.
Сегодня же от артиста требуется быть не просто музыкантом, а собственным отделом продвижения. В качестве примера приводится поп-звезда Тейт Макрей, которая самостоятельно снимает по 20–30 роликов в TikTok для продвижения одного сингла. Без подобных вирусных моментов в соцсетях традиционные звукозаписывающие лейблы больше не способны выстраивать успешные карьеры.
Когда Крис Уильямсон выражает недоумение по поводу того, как в авторах одной песни Coldplay могут числиться 15 человек, Рик объясняет это естественным угасанием творческой искры с возрастом. Музыканты редко сохраняют прежний запал после 30 лет. К примеру, The Beatles распались, когда Джону Леннону исполнилось 30, успев записать 12 альбомов за 8 лет. В 1965–1966 годах они умудрились выпустить три знаковые пластинки (Help!, Rubber Soul и Revolver) всего за 364 дня, параллельно гастролируя. Современные же группы уходят в туры на полтора-два года, из-за чего просто «теряют форму» и навык регулярного сочинения музыки.
Продюсерский подход против личного творчества артиста 10:32
В индустрии существует четкое разделение между продюсерскими проектами (producer-driven) и песнями, рожденными из глубокого личного авторства (artist-driven). Ярким примером продюсерского подхода «под ключ» является хит Келли Кларксон "Since You've Been Gone". Эту песню, включая текст и все инструментальные партии, полностью создали Макс Мартин и Доктор Люк, а исполнительница лишь записала вокал.
Большая часть современной музыки создается на основе готового инструментального трека (bed track). Исторически авторы сначала сочиняли мелодию и лишь затем накладывали на нее лирику. Исключения редки: например, Элтон Джон создавал музыку, импровизируя на фортепиано под уже готовые тексты Берни Топина. В каталоге The Beatles известна лишь одна песня, написанная по схеме «сначала текст» — "Across the Universe" Джона Леннона.
Рик Беато делится личным опытом работы в Нэшвилле в 2014 году, куда он попал после того, как сочинил кантри-хит номер один. На местных студиях в комнате всегда сидят три человека. Это делается намеренно, чтобы вовлечь в процесс как можно больше различных издательских компаний (например, Sony ATV и Warner Chappell) и распределить между ними авторские права. В таких сессиях Рик выступал в роли «создателя трека» (track guy), принося на ноутбуке полностью спродюсированную инструментальную основу с барабанами, гитарами и банджо. Именно такой продюсерский подход сегодня формирует практически весь эфир кантри-радиостанций.
Нэшвилл как конвейер музыкального производства 13:48
Музыкальная индустрия Нэшвилла функционирует как отлаженная фабрика. Рик Беато прямо называет её «китайской потогонкой музыкального производства», где авторы создают по пять песен в неделю. Процесс записи демо-версий доведен до автоматизма благодаря выдающемуся уровню местных сессионных музыкантов, которых в индустрии сравнивают с «морскими котиками» (Navy Seals).
Типичная сессия выглядит следующим образом: группа из пяти-шести исполнителей и инженера-продюсера собирается в студии. Авторы раздают им листы с набросками, музыканты слушают черновое демо всего один раз, мгновенно записывают свои партии на бумаге и тут же выдают чистовой вариант.
Рик вспоминает, как продюсировал запись песни Дэниела Ташиана (продюсера Кейси Масгрейвс) вместе с топовым сессионным гитаристом Томом Букаваком. Барабанщик Крис Макхью и остальные участники группы сыграли свои партии безупречно с первого дубля, одновременно записывая живой вокал и гармонии Дэниела и Сесилии Кастлман в той же комнате. Профессионализм этих людей граничит с фантастикой: гитарист Тодд Ломбардо настоял на перезаписи одной ноты только потому, что его ноготь слегка задел соседнюю струну во время взятия аккорда.
Восприятие искренности исполнителя его аудиторией 17:23
Существование столь мощного производственного конвейера ставит перед слушателями сложный вопрос: стоит ли менять отношение к творчеству условной Сабрины Карпентер, зная, что в своей песне она могла изменить всего пару слов?. Аудитория склонна глубоко романтизировать образ артиста, пытаясь разглядеть в текстах песен отражение его реальной личной жизни, романов и переживаний, в то время как за продуктом стоит огромная команда.
В каком-то смысле происходит введение аудитории в заблуждение (gaslighting), подпитывающее иллюзию того, что исполнитель является главным креативным звеном. Рик подчеркивает, что сами артисты редко лгут об этом в интервью. В качестве исторического примера он приводит хит Гленна Кэмпбелла "Wichita Lineman" (1968 год). Эту гениальную песню написал Джимми Уэбб, и в те годы никто не допрашивал Кэмпбелла о значении метафор во втором куплете — все прекрасно понимали разделение ролей. Сегодня же весь маркетинговый цикл работает на создание мифа о том, что песня является искренним излиянием души певца.
Конечно, бывают редкие исключения, когда чужой материал становится визитной карточкой артиста. Так случилось с песней Трента Резнора "Hurt" в исполнении Джонни Кэша. Продюсер Рик Рубин предложил ее Кэшу в самом конце его жизни. Кэш изначально не воспринял оригинальную версию Nine Inch Nails из-за сложных диссонирующих аккордов, но после того как Рубин записал минималистичное акустическое демо, Кэш прочувствовал трек и гениально исполнил его, несмотря на тяжелую болезнь.
В современных реалиях, если не брать в расчет уникальные самодостаточные дуэты вроде Билли Айлиш и её брата Финнеаса, ценность поп-звезды сместилась в иную плоскость. Рик Беато формулирует жесткое правило новой эпохи: «Сегодня вам нужно стать знаменитым еще до того, как вы станете большой поп-звездой». Именно поэтому индустрию захватили выходцы из экосистемы Disney (Деми Ловато, Селена Гомес, Хилари Дафф, Сабрина Карпентер) или тиктокеры уровня Эддисон Рэй с 80 миллионами подписчиков. Их готовая медийная популярность становится фундаментом, который профессиональные фабрики хитов превращают в коммерческий успех.
🏃♂️ Атлетизм, алгоритмы и смерть субкультур 25:01
Физическая подготовка как новый стандарт поп-звезды 25:29
Современная поп-индустрия предъявляет к артистам требования, которые все больше смещаются из области чистого вокала в сферу профессионального спорта. Рик Беато (Rick Beato) отмечает, что хотя атлетизм всегда был частью поп-музыки (вспоминая Джеймса Брауна, Майкла Джексона или Принса), сегодня он стал обязательным условием выживания на сцене . Зритель ожидает от исполнителя не просто пения, а сложнейшей хореографии и физической выносливости.
В качестве примера Рик Беато приводит Тейт Макрей, чья мать — преподаватель танцев, и саму Тейт, являющуюся профессиональной танцовщицей . Он также упоминает Бенсона Буна, выполняющего сальто назад прямо со сцены во время выступления.
«Большинство из них — атлеты. Танцы стали массивной частью поп-музыки: от Леди Гаги и Бейонсе до Machine Gun Kelly. Я уважаю их атлетизм, но мы до сих пор ни слова не сказали о тональности, понимании музыкальной формы или контроле голоса» .
По мнению собеседников, доминирование визуального и перформанса заходит так далеко, что музыкальный талант становится вторичным. Если условная звезда соцсетей вроде Чарли Д’Амелио обладает огромной платформой, но не умеет петь, индустрия просто сделает из неё «сборного» диджея, пригласив профессионалов вроде Скриллекса или Fred again.. для написания треков . Музыка в данном контексте — лишь дополнение к уже существующему медийному бренду.
Алгоритмические «силосы» и утрата общего культурного кода 29:47
Одной из самых тревожных тенденций Рик Беато называет исчезновение доминирующих жанров и единого культурного пространства. Если раньше радио создавало общие нарративы и коллективный опыт, то сегодня слушатели изолированы в «алгоритмических силосах» .
В прошлом музыкальная индустрия работала по иным законам:
- Выход сингла за три месяца до альбома.
- Работа региональных промо-команд в крупных городах (например, в Атланте).
- Бюджеты на продвижение трека на радио, достигавшие 500 000 долларов .
- Система «независимых промоутеров», через которых лейблы легально обходили запреты на прямые выплаты радиостанциям (payola) .
Классическим примером «единого момента» Рик Беато называет появление Nirvana в 1991 году. Видео «Smells Like Teen Spirit» буквально за одну ночь изменило формат радио и уничтожило популярность глэм-метала . Сегодня такой тектонический сдвиг невозможен, потому что платформы вроде Spotify, YouTube и TikTok показывают каждому пользователю только то, что соответствует его личным предпочтениям.
Крис Уильямсон (Chris Williamson) предполагает, что такая персонализация должна вести к расцвету субкультур, но на деле происходит обратное — гомогенизация. Рик соглашается: из-за того, что музыка стала слишком легкой в производстве и потреблении, субкультуры (вроде готов или эмо прошлых десятилетий) просто не успевают «закостенеть» и сформировать свои правила . Любая сцена вспыхивает и гаснет быстрее, чем успевает обрести уникальное лицо.
Диктатура пресетов: почему современная музыка звучит одинаково 38:51
Доступность технологий привела к парадоксальному результату: имея бесконечный выбор звуков, музыканты стали звучать идентично. Рик Беато объясняет это повсеместным отказом от аналогового оборудования в пользу цифровых эмуляторов .
В его студии стоят десятки гитарных усилителей, но большинство современных групп используют одни и те же цифровые процессоры — Helix, Axe-FX или Kemper. В результате все используют одни и те же алгоритмы моделирования звука . Из музыки исчезают «счастливые случайности», которые раньше создавали уникальность записи — например, звук микрофона, случайно упавшего на пол, который в итоге давал невероятный резонанс .
Вторая причина потери качества — исчезновение финансовых стимулов для профессиональных продюсеров и миксинг-инженеров.
- В 80-х и 90-х топовый продюсер получал «роялти-поинты» (около 3% от розничной цены) и авансы (например, 30 000 долларов за альбом), что при миллионных продажах приносило огромные деньги .
- Сегодня доходы от стриминга не позволяют содержать таких специалистов.
- Новое поколение музыкантов записывается само, черпая знания из YouTube-туториалов, что Беато иронично называет «своей виной» .
Сравнивая современные записи с работами легендарных инженеров, таких как Энди Уоллес (сводивший Chevelle) или Брендан О’Брайен (Stone Temple Pilots, Pearl Jam), Рик отмечает потерю динамики, плотности и «панча» в звуке . Использование одних и тех же библиотек сэмпларных барабанов и плагинов-симуляторов превращает музыку в коммерчески стандартизированный продукт .
Личный бренд как единственный способ выделиться 44:36
В мире, где звук стал гомогенизированным, а вокал подвергается жесткой коррекции через Autotune, единственной точкой дифференциации артиста становится его личность и маркетинг. Крис Уильямсон отмечает, что фронтмен теперь важен не как голос, а как медийный актив .
«Выделяешься ли ты теперь не через искусство, а через свое присутствие в соцсетях? Через игру в Instagram и рекламные кампании? Именно так сегодня происходит дифференциация», — подтверждает Рик Беато .
Даже выдающиеся профессионалы, такие как австралийская группа Karnivool, чьи записи Рик считает эталоном качества из-за работы в настоящих студиях с живыми инструментами , вынуждены сталкиваться с новыми правилами игры. Теперь успех альбома зависит не только от сложности размера (например, 27/4 в треках Karnivool), но и от того, есть ли в песне «тикток-момент» .
Это создает ситуацию «зацикленности»: музыканты начинают создавать контент с прямой целью «взорвать» TikTok, что еще сильнее влияет на форму и структуру песен. Несмотря на то, что это открывает возможности для оригинальных артистов (стратегия «голубого океана» на фоне засилья одинаковой поп-музыки), общая тенденция остается неумолимой: маркетинг и алгоритмическая привлекательность стоят выше мастерства записи и глубины композиции . Ранее в разговоре они уже касались того, как это влияет на процесс соавторства.
📱 Новая архитектура хита: от TikTok к чартам 50:18
Современная музыкальная индустрия переживает тектонический сдвиг, где критерием успеха становится не целостность художественного высказывания, а его «виральный потенциал». Рик Беато отмечает, что сегодня авторы всё чаще подстраивают структуру треков под форматы коротких видео, чтобы обеспечить «мгновенное сцепление» с аудиторией.
Этот процесс, который можно назвать «TikTok-ификацией» музыки, превращает создание хита в своего рода 5D-шахматы. Артистам необходимо балансировать на тонкой грани: создавать фрагмент, который идеально впишется в формат короткого ролика, но при этом будет выглядеть естественно, не вызывая у слушателя ощущения, что песня была «сконструирована» как маркетинговый инструмент. Беато приводит пример с песней Imogen Heap «Hide and Seek»: спустя 20 лет после выхода трек обрёл новую жизнь, когда пользователи стали находить в нём конкретные «точки входа» — моменты, идеально подходящие для эмоционального отклика в TikTok. Как отмечает Крис Уильямсон, слушатели в эпоху «экономики внимания» голосуют своим временем, и именно эти виральные фрагменты становятся валютой успеха.
💸 От блокировок к монетизации: эволюция авторских прав 53:04
Долгое время отношения между крупными лейблами и пользовательским контентом на YouTube были откровенно враждебными. Рик Беато вспоминает, как в начале своей блогерской карьеры он постоянно сталкивался с тем, что его видео, в которых использовались классические рок-композиции, не просто подвергались блокировкам по Content ID, а полностью удалялись с платформы. Он открыто критиковал лейблы за эту недальновидную политику, называя использование их музыки в своих обзорах «бесплатной рекламой».
Ситуация радикально изменилась после вирального успеха видео с участием скейтбордиста, пьющего сок Ocean Spray под песню Fleetwood Mac «Dreams». Этот случай наглядно продемонстрировал лейблам, что пользовательский контент является мощнейшим маркетинговым драйвером, способным вернуть старый трек на первые строчки чартов. В результате многие видео, ранее заблокированные на каналах вроде канала Беато, начали массово открываться. Лейблы поняли: вместо того чтобы блокировать контент, выгоднее получать доход через систему монетизации Content ID.
🎸 Тупик рок-музыки: разрыв с блюзовыми корнями 1:01:40
В ходе беседы Крис Уильямсон и Рик Беато коснулись причин падения влияния рок-музыки на радиостанциях в последние десятилетия. Беато выдвигает любопытную теорию: причиной упадка рок-жанра стал разрыв фундаментальной связи с блюзом, которая была основополагающей для групп 90-х, таких как Pearl Jam или Soundgarden.
Появление ню-метала в середине 90-х и его доминирование в эфире ознаменовали собой приход музыки, во многом лишённой блюзовых мелодических ходов и гармонических структур. Как только рок-музыка перестала опираться на свои традиционные «корни», она начала терять ту органическую привлекательность, которая удерживала внимание широкой аудитории на протяжении десятилетий. Этот вакуум на радио постепенно заполнили другие направления, предложившие слушателю новый тип эмоциональной связи. Ранее в разговоре они кратко затрагивали тему алгоритмических силосов и влияния технологий на гомогенизацию общего звучания, что лишь усилило этот процесс.
🤠 Глобальный триумф кантри: поп-ификация жанра 1:04:56
Последние пять лет ознаменовались беспрецедентным взлётом кантри-музыки, которая сегодня прочно закрепилась в мировых чартах и топ-40. Беато и Уильямсон сходятся во мнении, что секрет успеха кроется в глубокой «поп-ификации» жанра. Современное кантри заимствует производственные приёмы поп-музыки: использование знакомых аудитории драм-луплов и студийных техник позволяет трекам таких артистов, как Морган Уоллен, звучать привычно даже для тех, кто никогда не был фанатом традиционного кантри.
Уильямсон описывает этот процесс как создание «доступного кантри» (pop country), которое резонирует с молодёжной аудиторией, выросшей на альтернативной музыке. Примечательно, что индустрия кантри в значительной степени построена руками бывших участников метал-групп и «сцена-кидов» 2000-х, которые привнесли в жанр свой опыт и навыки игры на гитаре. Этот стилевой маневр оказался настолько успешным, что артисты из совершенно других миров — от Бейонсе до Поста Малона — совершают громкие творческие пивоты в сторону кантри, стремясь расширить границы своей популярности.
🤖 Цифровой фронтир: Искусственный интеллект, права артистов и новая реальность музыкальной индустрии 1:15:24
Угроза ИИ-фейков в стриминге 1:15:51
Появление генеративного искусственного интеллекта поставило перед индустрией острый вопрос о финансовой безопасности независимых артистов. Рик Беато, делясь опытом участия в дискуссиях с представителями Spotify и законодателями, выразил убеждение: контент, созданный полностью с помощью ИИ, не должен подлежать авторскому праву. Отсутствие возможности защиты таких произведений — единственный способ лишить корпорации финансового стимула заполнять плейлисты «фейковыми» артистами.
Проблема уже вышла из теоретической плоскости в практическую. Беато указывает на пример проекта «Sundown», который в считанные дни набрал на Spotify 600 000 подписчиков, при этом не имея никакой истории, реальных участников или подтвержденной биографии. Хотя это может оказаться хитрым маркетинговым ходом, рост «артистов-ботов» создает реальную опасность замещения живых исполнителей в алгоритмических рекомендациях. Крис Уильямсон задается вопросом: если слушатели голосуют ушами и им нравится продукт, должны ли платформы банить ИИ-музыку? Беато признает, что это сложная задача, так как технологии позволяют создавать трек с помощью ИИ, а затем «перезаписать» его человеком, чтобы обойти любые фильтры.
Этика: между плагиатом и вдохновением 1:19:35
Граница между использованием инструментов ИИ и подлинным творчеством становится все более размытой. Беато предлагает переосмыслить само понятие «оригинальности», цитируя Уильяма Джеймса: «Оригинальность — это просто необнаруженный плагиат». Любой музыкант, обучаясь игре на саксофоне или используя стандартные барабанные ритмы, опирается на опыт тех, кто был до него.
Основная причина яростного сопротивления музыкантов внедрению ИИ кроется в высоком «пороге входа». В отличие от подкастинга, где любой может начать записываться, создание музыки требует колоссальных инвестиций времени в изучение инструмента, теории и продакшена. Музыканты воспринимают ИИ как «короткий путь», обесценивающий годы упорных тренировок. Тем не менее, Беато отмечает: если ИИ способен создавать музыку лучше, чем человек, аргумент о защите профессии становится шатким, особенно в условиях, когда мы уже приняли автоматизацию в графическом дизайне и подкастинге. Ранее в разговоре они также затрагивали вопросы авторства современных хитов, которые и без ИИ часто пишутся командами из десятков человек.
Битва за биометрию и цифровую личность 1:31:10
Клонирование голоса с помощью нейросетей перевело дискуссию в плоскость защиты прав на цифровую биометрию. Рик Беато лично столкнулся с этим, обнаружив, что его собственный голос, обученный на модели «Archer» в 11 Labs, был использован в рекламном ролике без его ведома. Хотя системы верификации требуют записи голоса владельца для создания модели, что предотвращает кражу личности у случайных людей, сама технология позволяет копировать тембр с пугающей точностью.
Сегодня Беато использует 11 Labs как инструмент для экспериментов: он озвучивает идеи, чтобы услышать их со стороны, или иногда вставляет синтезированные реплики в B-roll видео. Однако он признает, что законодательная база пока не поспевает за развитием нейросетей, и право на собственный голос вскоре станет предметом масштабных судебных разбирательств.
Экономика: туры как единственный «защитный ров» 1:36:00
Финансовая модель музыкальной индустрии претерпела значительные изменения. Несмотря на популярность стриминга, он приносит реальное состояние лишь узкому кругу топовых артистов (как Post Malone или Coldplay). Для подавляющего большинства профессиональных музыкантов единственным надежным источником выживания остаются живые выступления.
Именно поэтому мы наблюдаем феноменальный рост цен на билеты и длительные гастрольные туры — концерты позволяют финансировать всю операционную деятельность, которую больше не покрывают продажи записей. В эпоху стриминга также исчезла прозрачность: если раньше физический носитель содержал информацию о сессионных музыкантах и продюсерах, то сейчас эти данные часто скрыты, вынуждая фанатов искать информацию на сторонних ресурсах вроде AllMusic.
🎧 Трудности индустрии: Стриминг, алгоритмы и защита живого звука
Критика Spotify и проблемы распределения доходов
В современном музыкальном ландшафте отношения между артистами и стриминговыми гигантами, такими как Spotify, накалены до предела. Рик Беато отмечает, что, несмотря на удобство платформы для создания плейлистов, она породила серьезный эффект «невозвратных затрат»: пользователи и артисты оказались в заложниках экосистемы, из которой сложно выйти из-за накопленного за десятилетия контента и алгоритмических предпочтений.
Основная претензия музыкантов сводится к непрозрачности и недостаточности выплат роялти. Ситуация усугубилась после массовых сокращений штата Spotify, произошедших около двух лет назад, что привело к резкому переходу от человеческого кураторства плейлистов к полностью алгоритмическому. По мнению Беато, это делает систему уязвимой для манипуляций и менее справедливой, особенно для независимых авторов, которые не получают поддержки от алгоритмов, в отличие от топовых артистов, продвигаемых лейблами. Кроме того, существуют опасения по поводу того, что лейблы получают более высокие ставки за стрим, чем независимые музыканты, что создает опасный прецедент для будущей экономики стриминга.
Музыкант как вынужденный предприниматель новой эпохи
Нынешние реалии индустрии диктуют жесткие правила: артист больше не может позволить себе быть просто «пуристом», сосредоточенным исключительно на творчестве. Современный успех требует навыков предпринимательства, выходящих далеко за рамки написания песен и гастролей. Рик Беато подчеркивает, что наиболее успешные музыканты сегодня создают целую экосистему доходов: от собственных брендов гитарных педалей и амп-моделлеров до образовательных курсов, платных встреч с фанатами (VIP-миты) и подписок на эксклюзивный контент.
Этот сдвиг в сторону бизнес-моделей фактически отсекает тех, кто не готов или не способен заниматься предпринимательством, создавая среду, где выживают не столько талантливые музыканты, сколько эффективные бизнесмены. Беато призывает молодых артистов принять «оптимистичный подход»: вместо того чтобы жаловаться на изменение экосистемы, нужно воспринимать это как эволюцию и искать альтернативные способы монетизации, используя современные инструменты, такие как QR-коды для покупки мерча или геолокационный таргетинг концертов через стриминговые приложения.
Концерты как защитный ров человека против машин
Несмотря на то что музыкальное производство все больше поглощается алгоритмами и генеративными технологиями, живые выступления остаются последним «защитным рвом» человека. Беато уверен, что ИИ пока не способен воспроизвести эмоциональную глубину и уникальность подлинного живого опыта, где музыкант и аудитория взаимодействуют в одном физическом пространстве.
Живое выступление требует совершенно иных компетенций, чем просто запись трека, и для многих это становится новым способом дифференциации в эпоху, когда даже такие профессионалы, как Крис Уильямсон, признают необходимость создания собственного «невоспроизводимого рва» в условиях, где ИИ обучается на накопленных данных. Тем не менее, существует риск того, что из-за доминирования ИИ-контента в плейлистах слушателям будет сложнее достичь той «критической массы» популярности, которая необходима для организации успешных гастролей. В конечном итоге, считает Беато, на рынке неизбежно появятся платформы, позиционирующие себя как «исключительно человеческие» зоны, своего рода «органическая музыка» для аудитории, уставшей от алгоритмических генераций.
