Сверхвысокие расходы на здравоохранение в США парадоксальным образом приводят к снижению продолжительности жизни населения по сравнению с другими развитыми странами. В интервью ведущему Джордану Харбингеру известный врач и эксперт Джон Абрамсон раскрывает механизмы того, как крупные фармацевтические компании искажают научные данные и подчиняют себе доказательную медицину ради извлечения максимальной прибыли. Проблема кроется не в дефиците инноваций, а в системном рыночном сбое, лишающем врачей и пациентов доступа к объективной информации.
📉 Парадокс американской медицины: платим больше, живем меньше 0:00
Анализ статистических данных наглядно демонстрирует пугающую дивергенцию графиков: расходы США на медицину как процент от ВВП неуклонно растут, в то время как продолжительность жизни падает. По словам Джона Абрамсона, эта тенденция стала особенно очевидной после 2014 года. Когда в силу вступил закон об обязательном медицинском страховании (Obamacare) и около 40% ранее незастрахованных американцев получили полисы, показатель смертности с поправкой на возраст в США не улучшился, тогда как другие развитые страны смогли продолжить демонстрировать позитивную динамику. Хозяин подкаста Джордан Харбингер отмечает, что это противоречит здравому смыслу, ведь расширение доступа к медицине должно оздоравливать нацию.
Ежегодно США тратят на здравоохранение колоссальные $4 трлн, что примерно на $1,6 трлн превышает расходы сопоставимых богатых государств. Как подчеркивает доктор Абрамсон, этот избыток эквивалентен годовому бюджету масштабных инфраструктурных госпрограмм, однако американцы продолжают умирать быстрее своих зарубежных современников. Разрыв стал критическим в период пандемии:
- До начала пандемии COVID-19 граждане США в среднем жили на 3,3 года меньше, чем жители 19 других экономически развитых стран.
- За два года пандемии (2020–2021 гг.) это отставание увеличилось с 3,3 до 5,3 лет.
📺 Дикий Запад фарминдустрии и прямая реклама 4:04
Соединенные Штаты Америки — одна из двух стран в мире (наряду с Новой Зеландией), где фармацевтическим корпорациям официально разрешено рекламировать рецептурные препараты напрямую потребителям (DTC-реклама). Однако, как замечает Джордан Харбингер, Новая Зеландия осуществляет жесткий надзор за этим процессом, тогда как в США на телевидение пропускают практически любой контент. Джон Абрамсон объясняет, что в Новой Зеландии действует национальный фармацевтический план, обязывающий врачей выписывать наиболее эффективные и экономически выгодные лекарства.
В США полностью отсутствует система так называемой оценки медицинских технологий (Health Technology Assessment — HTA). В других странах HTA представляет собой независимый государственный или квазигосударственный орган, который тщательно изучает все клинические данные, сравнивает новые методы лечения со старыми и дает врачам рациональные рекомендации. Без такого фильтра в Америке процветает агрессивный маркетинг, позволяющий фармкомпаниям продавать брендовые препараты в 3,5 раза дороже, чем в других странах ОЭСР. Рекламные бюджеты на национальном ТВ исчисляются сотнями миллионов и миллиардами долларов. При этом производители защищают свое право на рекламу через Первую поправку к Конституции США, апеллируя к свободе слова.
По мнению Абрамсона, Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA) лишь формально следит за текстом объявлений, но совершенно не контролирует то, какое ложное впечатление реклама оставляет у зрителей. Потребителям не сообщают, скольких людей нужно пролечить ради улучшения состояния одного пациента (показатель NNT), можно ли заменить таблетки изменением образа жизни и какова реальная полная стоимость лекарства, напрямую влияющая на рост налогов и страховых премий.
💊 Хумира против Метотрексата: переплата в 150 раз
Ярким примером маркетингового манипулирования гость называет препарат «Хумира» (Humira), который долгие годы лидировал по продажам в США. Изначально созданный для лечения ревматоидного артрита, он получил еще 8 одобренных показаний. По мере агрессивного наращивания телерекламы производители подняли цену на «Хумиру» с относительно скромных $20 000 до $72 000 в год.
При этом на официальной этикетке FDA содержится таблица сравнения «Хумиры» со старым противовоспалительным препаратом «Метотрексат» (Methotrexate). Данные показывают, что «Метотрексат», годовой курс которого стоит всего $480, по эффективности не уступает «Хумире», а статистически даже слегка превосходит ее при схожем профиле побочных эффектов. Таким образом, лекарство, которое в 150 раз дешевле, оказывается эффективнее разрекламированного аналога.
🔬 Как Биг Фарма захватила доказательную медицину 16:54
Доктор Абрамсон утверждает, что современный фармацевтический маркетинг давно вышел за рамки телерекламы: корпорации фактически приватизировали доказательную медицину. Они полностью формируют повестку исследований, закладывают нужный дизайн испытаний и контролируют анализ данных. Около 86% клинических испытаний спонсируются самими производителями.
Главный системный абсурд, по словам гостя, заключается в том, что ни рецензенты, ни редакторы ведущих медицинских журналов при публикации статей не получают доступа к исходным сырым данным (raw data) клинических испытаний. Им присылают лишь краткие обобщенные рукописи, составленные сотрудниками компаний. На основе этих публикаций экспертные панели составляют клинические руководства для практикующих врачей. В итоге вся цепочка медицинских рекомендаций строится на вере в честность корпоративных отчетов, проверить которые извне невозможно.
Любые попытки реформ жестко блокируются фармацевтическим лобби, которое тратит в среднем по $500 000 на каждого члена Конгресса США. Причем этот процесс носит строго двухпартийный характер: в избирательном цикле 2020 года 8 из 10 главных получателей денег от фарминдустрии были представителями Демократической партии. По оценке собеседников, на капитолийском холме разыгрывается политический театр, цель которого — не допустить реальных перемен.
📉 Упадок академической науки
Бизнес-модель проведения исследований за последние десятилетия претерпела фундаментальные изменения:
- В 1991 году 80% клинических испытаний лекарств проводились на базе независимых академических медицинских центров при университетах.
- К 2004 году эта доля рухнула до 26%, а остальные 74% ушли в коммерческие контрактные исследовательские организации (CRO), полностью подконтрольные заказчикам.
В статье, опубликованной в New England Journal of Medicine (NEJM), анализировались даже те 26% контрактов, которые остались у университетов. Выяснилось, что в 80% случаев условия договора закрепляют за фармкомпанией исключительное право собственности на полученные данные. Более того, в 50% контрактов прописано, что текст итоговой научной публикации пишет сама компания, а независимые профессора-соавторы могут лишь предлагать мелкие правки.
🚨 Смертельные манипуляции: трагедии Виокс и Бекстра 22:04
Имея 10-летний опыт работы в качестве судебного медицинского эксперта, Джон Абрамсон лично изучил миллионы страниц закрытых документов в корпоративных компьютерах Биг Фармы. В качестве примера циничного манипулирования он приводит историю противовоспалительного препарата «Виокс» (Vioxx) от компании Merck. Лекарство позиционировалось как безопасное для желудка, но привело к гибели от 40 до 60 тысяч американцев от инфарктов и инсультов, что сопоставимо с потерями США во Вьетнамской войне (58 000 человек).
При проведении масштабного исследования VIGOR компания Merck пошла на умышленную хитрость: сбор данных о сердечно-сосудистых осложнениях был прекращен за месяц до официального окончания испытания. Прорецензированная журналом NEJM статья вышла с ложным выводом о безопасности «Виокса». Позже независимый анализ FDA вскрыл обман: в реальности риск тяжелых тромбозов, инфарктов и инсультов на фоне приема «Виокса» увеличивался более чем в два раза.
Несмотря на то, что редакторы NEJM узнали об этой фальсификации еще в начале 2001 года, они продолжали массово продавать компании Merck коммерческие оттиски (репринты) этой лживой статьи для раздачи врачам вплоть до отзыва препарата в 2004 году. Продажа репринтов — главная статья доходов авторитетных изданий. Ричард Смит, бывший главный редактор British Medical Journal, признавал, что в 2005 году британский журнал The Lancet получал 41% своего дохода именно от продажи оттисков фармацевтическим гигантам. Джон Абрамсон называет это «редакционной системой откатов».
Аналогичная история произошла с препаратом «Бекстра» (Bextra) от Pfizer. Столкнувшись с массовыми исками от 8000 пострадавших, компания предпочла засекретить суммы выплат. Доктор Абрамсон передал материалы Министерству юстиции США под федеральной субповеской, что привело к наложению на Pfizer крупнейшего в истории на тот момент уголовного штрафа в размере $1,195 млрд. Однако, по мнению эксперта, для гигантов такие штрафы — лишь обычные «издержки ведения бизнеса», ведь никто из топ-менеджеров не отправился в тюрьму. При продвижении нейролептика «Нейронтин» (Neurontin) компания Pfizer и вовсе задействовала маркетинговые фильтры для искажения результатов испытаний, за что судом присяжных была признана виновной в мошенничестве и рэкете по «мафиозному» статуту RICO.
Гость вспоминает свою встречу в марте 2005 года с главным редактором NEJM доктором Джеффри Дрейзеном. Дрейзен высказал Абрамсону личную обиду: «Как, по-вашему, я себя чувствую, когда во время обхода со студентами они говорят мне, что вы критикуете наш журнал?». Эта реакция иллюстрирует знаменитую мысль о том, что трудно заставить человека понять что-то, если его престиж или статус зависят от непонимания. Истинное отношение топ-менеджмента Биг Фармы к последствиям своей работы отражает внутреннее письмо президента по исследованиям компании Merck от 9 марта 2000 года, где по поводу смертельных исходов от «Виокса» было сказано: «Жаль, что есть сердечно-сосудистые события... но препарат покажет себя хорошо, и мы покажем себя хорошо». Альтернативная позиция фармкомпаний в судах обычно сводится к тому, что риски были непредвиденными, а польза препаратов превышала возможный вред, однако Абрамсон считает такие оправдания несостоятельными.
🛑 Уничтожение надзора и вакцинный парадокс 52:59
Любые попытки государства создать независимые институты оценки наталкиваются на жесткое сопротивление. В 2017 году государственное Агентство по исследованиям и качеству здравоохранения (AHRQ) запустило национальный реестр клинических руководств, где на самом верху страницы публиковалась оценка независимости и уровня конфликта интересов авторов. Но уже в середине 2018 года этот полезный ресурс был полностью лишен финансирования и закрыт.
Говоря о вакцинах против COVID-19, Абрамсон подчеркивает двойственную природу системы. С одной стороны, к июню 2021 года вакцины спасли более 1 миллиона жизней только в США и являются триумфом науки. С другой стороны, бизнес-модель привела к тому, что корпорации удерживают патенты ради продаж богатым странам. В то время как ВОЗ требовала вакцинировать минимум 60% населения планеты для остановки пандемии, в бедных странах этот показатель составляет всего 12%, что гарантирует постоянное появление новых штаммов.
- Разработка мРНК-вакцины компании Moderna почти на 100% была профинансирована американскими налогоплательщиками в рамках программы Operation Warp Speed.
- Генеральный директор Moderna на этой волне заработал личное состояние в $5,3 млрд.
- Фармкомпании заложили в стоимость вакцин чистую маржу прибыли на уровне 60–80%.
По мнению Абрамсона, это превращает коронавирус в бесконечный эндемик, обеспечивая производителям вечный рынок сбыта для бустеров. Тем не менее, доктор призывает разделять жадность корпораций и реальную медицинскую пользу: вакцинация и получение как минимум одного бустера критически важны для защиты здоровья.
💉 Инсулиновый кризис и ложное регулирование 1:04:34
Экономика США страдает от искусственного завышения цен на базовые лекарства, такие как инсулин. Около 80% всего инсулина в стране потребляют пациенты с диабетом 2-го типа. При этом 90% из них используют дорогие «аналоги инсулина» стоимостью до $300 за флакон вместо биоинженерного человеческого инсулина первого поколения, который стоит $35–$50.
Доктор Абрамсон утверждает, что нет ни одного научного доказательства превосходства дорогих аналогов инсулина над обычным человеческим инсулином при диабете 2-го типа. Медицинские ассоциации США рекомендовали дорогие аналоги вплоть до 2018 года из-за конфликта интересов. В то же время британский институт NICE, а также регуляторы Канады, Новой Зеландии и Германии прямо предписывают начинать лечение с дешевого человеческого инсулина, что экономит бюджетам до 90% средств.
Переход на рациональное использование инсулина позволил бы США высвободить порядка $20 млрд в год. Инициатива демократов по ограничению доплаты (co-pay) для пациентов на уровне $35 критикуется Абрамсоном как лоббистский обман. Эта мера защищает сверхприбыли брендов: пациент платит $35, а остальную сумму производителю компенсирует страховая компания. Через пару лет на рынок выйдут биосимиляры, полная розничная цена которых составит те же $35 без всяких субсидий, но закон о co-pay лишит врачей стимула переводить на них пациентов. В связи с этим гость напоминает позицию экономиста Мильтона Фридмана, который утверждал, что роль государства — обеспечивать честную работу рынков, а не защищать монополии. Лауреат Нобелевской премии Ангус Дитон прямо охарактеризовал американскую медицину как «изящный метод трансфера богатства» от бедных к богатым инвесторам.
🍏 Выход из ловушки: 80% здоровья в руках пациента 1:18:55
Вместо того чтобы вливать триллионы в дорогостоящие биотехнологии, государству следовало бы перераспределить ресурсы в сторону изменения образа жизни граждан. Научно доказано (исследование Diabetes Prevention Program, опубликованное в NEJM в 2002 году), что интенсивное консультирование по изменению привычек на базе обычных центров YMCA снижает риск развития диабета у людей из группы риска на 50%.
Аналогичная ситуация складывается со статинами для снижения холестерина. Фарминдустрия заставила врачей тратить драгоценное время приема на споры о целесообразности назначения статинов по методичкам. Однако правильный эпидемиологический вопрос должен звучать не «Нужно ли мне принимать статин?», а «Как мне минимизировать риск сердечных заболеваний?». В решении этой задачи лекарства закрывают лишь 20% потребностей, в то время как 80% успеха зависят от здорового питания, отказа от курения, умеренного алкоголя и физической активности по 5 раз в неделю.
Опираясь на свой 20-летний опыт семейного врача, Джон Абрамсон признает, что 95% пациентов не могут изменить свои привычки за первый месяц. Однако задача доктора — не опускать руки и не переходить слепо на таблетки, а стать партнером для пациента, постепенно обучая его преодолевать внутреннее сопротивление. Избавление от «паутины корпоративной дезинформации» позволяет пациенту уверенно посмотреть в глаза своему лечащему врачу и сказать: «Доктор, я пришел не за новейшим дорогим лекарством. Расскажите, что я лично должен сделать, чтобы стать здоровее».
