«Я залез пальцами в щеку, нащупал пулю 50-го калибра и вытащил её самостоятельно», — так Мэтт Хасби описывает будни спецназовца в Рамади, где каждый день мог стать последним. Его путь от подростка с патологической тягой к поджогам до элитного оператора «морских котиков» — это жесткая история о том, как дисциплина превращает хаос в инструмент достижения невозможного.
⚓ От гиперактивного поджигателя до элитного воина: первые уроки дисциплины Мэтта Хасби 7:11
Детство Мэтта Хасби: от опасных поджогов до суровой школы Mrs. A 7:11
Разговор Джоко Виллинка и Мэтта Хасби начинается с краткого экскурса в боевое прошлое в Рамади, включая инцидент на снайперской вышке, однако корни стойкости будущего «морского котика» уходят далеко в его непростое детство. Мэтт Хасби родился в городе Майнот, штат Северная Дакота. Его мать воспитывала его в одиночку, так как биологический отец решил уйти из семьи еще до рождения сына. Когда Мэтту исполнилось два года, его мать снова вышла замуж. Его отчим служил в Военно-воздушных силах США, а после выхода на пенсию стал гражданским управляющим автопарком на местной авиабазе. Из-за постоянной занятости родителей на работе и нехватки денег на нянь у юного Мэтта оставалось слишком много свободного времени.
В районе первого класса семья переехала в Иллинойс, на окраину Чикаго, и именно тогда Хасби стал для родителей настоящей головной болью. Оставаясь после школы в одиночестве всего на пару часов, мальчик поддавался непреодолимой, почти инстинктивной тяге к огню. Однажды мать застукала его прямо в гостиной, когда он пытался развести костер внутри стеклянной бутылки, решив, что сын собирает взрывное устройство. В другой раз Мэтт случайно устроил пожар, подпалив кусты прямо перед их жилым домом.
Ситуация осложнялась экстремальной формой СДВГ, из-за чего в школе его считали просто «плохим ребенком». В итоге Мэтта перевели в специализированный класс в неблагополучном районе Южного Чикаго. Его учительница, миссис А (Mrs. A), ездила на мотоцикле Harley-Davidson и практиковала спартанские методы воспитания: если ребенок начинал плакать или проявлять излишние эмоции, она могла буквально пнуть школьную парту прямо в него. Окружение Мэтта состояло из детей с тяжелой судьбой, чьи родители сидели в тюрьмах. Осознав, что Иллинойс пагубно влияет на сына, в четвертом классе мать приняла решение вернуть семью обратно в Северную Дакоту.
Тхэквондо как спасительный якорь дисциплины 13:57
В Северной Дакоте среди фермерских полей у Мэтта появилось гораздо больше пространства для активности и меньше объектов, которые можно было повредить. В школе он не отличался прилежанием, вовремя разгадав практичный «алгоритм»: можно было полностью игнорировать домашние задания, но за счет отличной сдачи финальных экзаменов стабильно получать итоговую оценку «C» (удовлетворительно). В традиционных видах спорта вроде футбола скромный и совершенно неагрессивный на тот момент Мэтт тушевался и сознательно избегал жестких стычек за мяч.
Переломный момент наступил в шестом классе, примерно в середине 1990-х годов, когда мать записала его в единственную доступную в Майноте спортивную секцию — тхэквондо. Это боевое искусство стало для Хасби персональным жизненным якорем, подарившим ему жесткую самодисциплину. Профессиональные инструкторы вложили много сил в юношу, благодаря чему он навсегда забыл об опасных играх с огнем. Мэтт начал успешно выступать на уровне штата и региона. Несмотря на то что турниры проходили по бесконтактной системе подсчета очков, где требовалось лишь обозначать удары, Хасби прекрасно понимал: в условиях реальной уличной драки этот навык позволит ему легко сокрушить любого соперника.
Путь во флот: от тайного чтения Марчинко до рекрутинга ради спортивного костюма 17:06
Параллельно с тренировками Мэтту пришлось рано узнать, что такое труд. Сначала он помогал матери в её собственной пекарне, производившей торты и декоративные букеты из печенья. Из-за регулярных споров с матерью в 16 лет он ушел работать в Wendy’s, где долгое время стоял за грилем, поджаривая фирменные квадратные котлеты, и искренне ненавидел эту потную работу. К тому моменту Хасби уже четко знал, чем хочет заниматься в будущем, и просто коротал время.
Одержимость элитными подразделениями началась в Рождество 1991 года, когда его дядя подарил отчиму книгу Ричарда Марчинко «Rogue Warrior» («Разрушитель»). Мать Мэтта посчитала произведение слишком жестоким и отобрала его. Однако Хасби, уже загоревшийся идеей стать спецназовцем, накопил карманные деньги, заработанные в пекарне, втайне купил собственный экземпляр и прочитал его в строжайшем секрете от родителей. С этого момента школа окончательно отошла на второй план — целью всей жизни стали исключительно «морские котики».
В конце своего предпоследнего (junior) года обучения в школе, в возрасте 17 лет, Хасби пришел к рекрутеру и записался в программу отложенного призыва (DEP). Обладая недюжинным даром убеждения, Мэтт уговорил своего близкого друга тоже записаться на службу. Истинная причина такой настойчивости была забавной: за привлечение нового человека в ряды ВМС Хасби полагался бонус в виде фирменного флотского спортивного костюма.
Подготовка и внезапный арест перед отправкой 21:12
Чтобы подготовиться к тяжелейшим испытаниям отбора, Мэтт проявил поразительную для подростка самоотдачу. Его утренний график и тренировочный режим включали несколько жестких пунктов:
- Ежедневный подъем ровно в 5:30 утра.
- Заплывы на дистанцию 800 ярдов в бассейне военно-воздушной базы, куда он проходил как член семьи военнослужащего.
- Отработка плавания исключительно брассом из-за сильной нелюбви к попаданию воды в уши при стандартном боевом гребке.
- Изнурительные пробежки на обжигающе ледяном зимнем воздухе Северной Дакоты.
- Постоянные подтягивания на турнике, в которых он удерживал абсолютное лидерство на школьной доске почета.
После окончания школы 18-летний Мэтт просто старался не влипать в неприятности до официальной отправки на службу. Однако всего за девять дней до отъезда в буткемп его грандиозным планам едва не пришел конец. Хасби остановил патрульный офицер за мелкое нарушение. В ходе проверки выяснилось, что из-за трех неоплаченных штрафов за превышение скорости, которые подросток беспечно проигнорировал, его водительское удостоверение было давно аннулировано.
Мэтта арестовали и отправили в местную тюрьму Майнота в пятницу вечером. Ситуация грозила обернуться катастрофой и потерей контракта SEAL Challenge, поскольку все анкеты для проверки безопасности уже были отправлены. Находясь в камере, Хасби позвонил отцу. Тот решил преподать сыну урок жесткой любви и не спешил на помощь, резонно заявив: «Почему это должно быть моей проблемой?». Ситуацию спас лишь отчаянный ультиматум Мэтта: он твердо объявил, что если отец не приедет, то он наберет номер дедушки. Понимая, что после этого его супруга устроит грандиозный скандал, отец немедленно выехал, чтобы внести залог и вызволить будущего Senior Chief из заключения.
⚓ От сигаретных ожогов до «черной метки» на BUDS: как Мэтт Хасби прошел сквозь ад 25:23
Испытание буткемпом: сигаретные ожоги и пять недель болезней 25:50
Ранее в разговоре Мэтт Хасби и Джоко Виллинк касались темы проблем перед буткемпом и краткого пребывания под арестом. Однако настоящие трудности начались прямо накануне отправки на службу. Находясь в городе Фарго, Северная Дакота, Мэтт заглянул на студенческую вечеринку, где нетрезвые молодые люди тушили сигареты о собственные руки, демонстрируя «крутизну». Будучи обладателем черного пояса по боевым искусствам, Хасби решил не отставать и тоже оставил себе несколько ожогов. На предполётном медицинском осмотре врач категорически отказался подписывать документы из-за повреждений на коже, назвав это открытой раной. Мэтту пришлось звонить матери, сообщать об отсрочке на две недели и терпеть домашнее уединение, пока его друг уехал на базовую подготовку в одиночку. Это разрушило их уговор пройти буткемп вместе.
Когда Хасби всё же прибыл в буткемп Great Lakes под Чикаго, это стало колоссальным шоком для организма. Мэтт вспоминает, что базовые тренировки показались ему едва ли не хуже, чем сам отбор BUDS, став худшим временем в его жизни. В первую же ночь новобранцев встретили яростными криками прямо в лицо. В замкнутом пространстве сотни парней со всей страны мгновенно подхватили инфекцию, и Хасби беспрерывно проболел следующие пять недель, страдая от насморка прямо в строю. Единственной передышкой для него стали два-три дня глубокого медикаментозного сна в казарме после удаления зубов мудрости. Из-за желания как можно скорее попасть в SEAL, Мэтт выбрал кратчайшую школу технической подготовки авиационных оружейников (AOA school), которая длилась всего шесть недель. Вместе с Джоко Виллинком они отмечают, что с точки зрения логики выбор этого пути абсолютно иррационален: статистика отсева в SEAL огромна. Если бы искусственный интеллект анализировал шансы на успешную и интересную карьеру среди различных спецподразделений, таких как:
- Рейнджеры (Rangers)
- Специальные силы (Special Forces)
- Морские рейдеры (Marine Raiders)
- Боевые контролеры ВВС (CCT/PJ)
то SEAL оказались бы на самом дне списка. В случае неудачи кандидат рискует провести годы на нелюбимой рутинной работе на флоте, например, в качестве помощника комендора.
Первые недели в Сан-Диего и преодоление «ахиллесовой пяты» 31:09
Террористические акты 11 сентября застали Мэтта в технической школе. Это изменило отношение курсантов к учебе: они осознали, что в случае успешного прохождения отбора BUDS они гарантированно отправятся на реальную войну. Прибыв в Сан-Диего, Мэтт поначалу ощутил обманчивое спокойствие — так называемую «четвертую фазу» подготовки перед официальным стартом первого этапа, когда курсантов отпускали уже в три-четыре часа дня, позволяя гулять по пляжу Коронадо. Однако с началом первого этапа в составе 239-го класса BUDS иллюзии рассеялись. Основными препятствиями для Хасби стали его былая незрелость, сопротивление авторитетам офицеров, развившееся из-за воспитания в качестве единственного ребенка, и бег.
Начальные нормативы по бегу давались Мэтту с огромным трудом; в Северной Дакоте из-за холодов он почти не тренировал дистанции и бегал как спринтер, совершая массу лишних движений руками и ногами. Спасением стал сосед по комнате из Колорадо, опытный легкоатлет, который полностью перестроил технику Хасби, научив его опускать руки к поясу и экономить силы. К несчастью, сам этот парень получил стрессовые переломы за день до «Адской недели» и в итоге покинул курс. Но благодаря его урокам Мэтт выровнял темп и к концу BUDS входил в топ-10% лучших бегунов. Еще одним серьезным барьером стало 50-метровое подводное плавание без дыхания. Из-за плохой формы Мэтт раз за разом сжигал кислород и почти терял сознание. Инструктор раскритиковал его технику за избыточные гребки вместо правильного скольжения. Лишь на финальной попытке Хасби сумел побороть психологический блок, заставив себя расслабиться в режиме скольжения на максимальной глубине. Примечательно, что Мэтт умышленно протиснулся в начало очереди перед тремя другими курсантами, чтобы не видеть их возможных провалов и не поддаться чужой панике.
Адская неделя: ледяная ловушка и смертельный отек легких 37:14
«Адская неделя» (Hell Week) выявила скрытую физиологическую уязвимость Хасби. Будучи худощавым, Мэтт сильно мерз и совершил роковую ошибку — перестал пить воду, ориентируясь только на чувство жажды, которое на холоде психологически притупляется. В ночь на вторник во время забега по вязкому песку перед приемом пищи обессиленный Хасби пришел последним. Инструкторы, заметив слабость, заставили весь класс бежать повторно, из-за чего Мэтт отстал еще сильнее, и вся группа подверглась жесткому физическому наказанию. Самого Хасби отправили под дезинфицирующий душ, где инструктор устроил ему жесточайшую индивидуальную проверку. Мэтт лежал на полу, содрогаясь от судорог, словно от отбойного молотка, и мысленно моля Бога забрать его, но не сдался.
Во время медицинского осмотра ситуация приняла критический оборот: пульсоксиметр показал падение сатурации до 80-х процентов, а температура тела опустилась до 92 градусов по Фаренгейту. У Хасби диагностировали SIPE — отек легких, вызванный плаванием, при котором его левое легкое оказалось наполовину заполнено жидкостью. Его экстренно госпитализировали на машине скорой помощи в госпиталь Балбоа. Из-за кислородного голодания Мэтт постоянно засыпал. Он вспоминает, как очнулся от дикой боли, когда медсестра ставила ему катетер, и стал умолять ее не делать этого, пока она ласково, по-матерински, не успокоила его, погладив по волосам. В госпитале Хасби провел неделю, стойко выдерживая расспросы проверявших офицеров в гражданском и защищая систему BUDS от подозрений в издевательствах. Самым болезненным моментом стало возвращение на базу: Мэтт сидел в медотделе и смотрел на своих изможденных, израненных товарищей, которые только что успешно завершили «Адской неделю», понимая, что отстал от них.
Вторая фаза: подводная паника и война с предвзятым инструктором 44:11
Врачи объяснили Мэтту, что триггером отека легких стало сильнейшее обезвоживание. Учтя этот урок, Хасби вернулся в состав следующего, 240-го класса BUDS и преодолел «Адскую неделю» без особых проблем, непрерывно поглощая воду. Новые трудности подстерегали его на второй фазе, посвященной дайвингу. Парень из Северной Дакоты никогда раньше не погружался в открытой воде и испытывал подсознательный страх перед глубиной, выполняя все упражнения с пунцовым от напряжения лицом. Во время одной из тренировок Хасби едва не поддался панике и замер на дне в готовности резко выпрыгнуть на поверхность. Заметив это, инструктор ударил его по затылку, чтобы предотвратить баротравму легких при экстренном всплытии на задержке дыхания, но с этого момента затаил к курсанту предвзятость, посчитав его ненадежным паникером.
Этот инструктор целенаправленно вызвался принимать у Мэтта зачеты по подводной подготовке (Pool Comp), из-за чего Хасби в итоге завалил экзамен и был отчислен еще раз — теперь уже в 241-й класс BUDS, где командиром (OIC) был Ле. На новом потоке Мэтт регулярно демонстрировал идеальные результаты на тренировках под водой, однако на официальных тестах тот же самый инструктор, преследовавший его, дважды подряд ставил ему незачет. Аномальная ситуация привлекла внимание руководства курса и главного старшины. Во время финальной, третьей попытки офицеры лично наблюдали за действиями Мэтта через смотровые окна бассейна. Хасби действовал безупречно, пока инструктор не завязал на его дыхательных шлангах «смертельный узел» (whammy knot) — намеренно нерешаемую задачу. Мэтт распознал ловушку, аккуратно уложил снаряжение, поднялся на поверхность и доложил, что всё в порядке, но инструктор хладнокровно объявил: «Провал, ты не попытался сделать вдох». В тот пятничный вечер, борясь со слезами, Хасби позвонил матери, уверенный, что его мечта стать SEAL разрушена. Однако в понедельник Мэтта вызвали на дисциплинарную комиссию. Офицеры, лично видевшие предвзятость экзаменатора, приняли беспрецедентное решение: они не стали отчислять Хасби, а официально утвердили сдачу норматива и продвинули его дальше по службе. Впереди Мэтта ждала сухопутная фаза подготовки и долгожданный официальный выпускной с большим флагом.
⚓️ Глава 3. От «Трезубца» до багдадских рейдов: пулеметный пот и взрывной дебют Мэтта Хасби 50:13
Трудности навигации и уроки зрелости в SQT 50:26
После завершения курса подготовки BUDS, суровых испытаний которого Джоко Виллинк (Jocko Willink) и Мэтт Хасби (Matt Hasby) подробно касались ранее в разговоре, наступал этап квалификации SEAL (SQT). В те годы порядок получения заветного «Трезубца» отличался от современного: бойцам просто выдавали сертификат, а полноценная торжественная церемония с флагами и семьями происходила уже на самом финише SQT. Для Хасби этот период стал временем ментального взросления. Он признает, что во время BUDS часто вел себя незрело. Вспоминается забавный случай из второй фазы обучения, когда он случайно взял спасательный жилет своего инструктора Лейфа Бабина, заставив того по-настоящему выйти из себя.
Тем не менее, на курсе SQT Мэтт начал демонстрировать успехи. Главным испытанием для него стала сухопутная навигация. В первый день, работая в паре с товарищем, Хасби отлично ориентировался по рельефу местности. Однако на следующий день, оставшись один, он полностью провалился, не сумев найти точку в тридцати футах от себя. Инструкторы решили, что сухопутная навигация — его слабое место. Но на финальном тесте Хасби совершил прорыв: он тщательно перепроверил все расчеты и финишировал уже к 11 часам утра, закрыв нормативы без особых проблем.
«Взвод анархистов»: прибытие в SEAL Team 3 54:48
Успешно завершив курс, группа из 14–15 выпускников получила распределение в команду SEAL Team 3. Мэтта Хасби сразу определили во взвод Charlie. Этот коллектив оказался уникальным по своей энергетике. Командир взвода ломал все стереотипы об офицерах: он был великолепным атлетом и носил два полных «рукава» татуировок. Главный старшина взвода, которого звали просто Зи, сочетал в себе черты жесткого лидера и заботливого отца. Обычно руководство балансирует взводы, сочетая условных «бойскаутов» и «ангелов ада». Однако во взводе Чарли у руля встали сразу два «ангела ада», пропагандировавших режим на полную мощность.
Атмосфера внутри взвода была суровой: ветераны, только что вернувшиеся из боевой командировки, относились к новичкам как к «свежему мясу». Среди этих ветеранов были Крис Кайл и Боб Холланд. Интересно, что изначально Хасби должен был попасть во взвод Alpha, но старшина Зи намеренно забрал его к себе. По отзывам инструкторов, Мэтт считался «проблемой для руководства» из-за своей привычки спорить. Зи искал именно такой вызов. Когда Хасби позже предложили перевестись, он наотрез отказался, почувствовав родную бунтарскую среду.
Тяжелый пулемет и «эффект Рэмбо» 59:04
Когда встал вопрос о распределении боевых ролей, старшина предложил Хасби пойти в школу связистов. Мэтт, понимая, что война на Ближнем Востоке набирает обороты, категорически не хотел таскать тяжелую радиостанцию и быть постоянно привязанным к командиру. На все вопросы он дипломатично отвечал, что сделает все ради блага взвода. Потеряв терпение, старшина отрезал: «Тогда будешь пулеметчиком». Так Хасби стал оператором тяжелого пулемета, известного как «Свинья». Весь его предыдущий опыт работы с этим оружием ограничивался ознакомительной стрельбой на 200 патронов.
Во время первых городских учений Хасби выдали пулемет и гору лент, но забыли снабдить специальным коробом для патронов. В итоге ему пришлось весь день таскать патронные ленты, обмотав их вокруг рук в стиле Рэмбо. Вечером, когда ветераны начали жестко отчитывать новичков, Хасби не выдержал и огрызнулся. Через десять секунд перед его лицом уже стояли трое разъяренных старослужащих. Мэтт быстро осознал ошибку, извинился и ночью соорудил самодельный короб из подручных материалов. Другой жесткий урок Хасби получил на стрельбище в условиях 120-градусной жары. Доведенный до белого каления настырным инструктором, Мэтт выбросил патроны прямо в пустыню и приготовился к драке. Произошло чудо: инструктор молча поднял патроны, отдал их пулеметчику и переключился на другого бойца. Позже Зи объяснил Хасби, что это была проверка на хладнокровие, и подобные срывы в реальном бою недопустимы.
От филиппинских хижин до рейдов в Багдаде 1:05:23
Долгожданное боевое развертывание было разбито на две части: три месяца на Филиппинах и три месяца в Ираке. Филиппинский этап в Замбоанге оказался настоящим испытанием. Бойцы жили в убогой хижине у воды, где уже к 7 часам утра температура поднималась до 90 градусов по Фаренгейту. В это же время снайперы их взвода вовсю воевали в Ираке. Читая боевые отчеты о подвигах товарищей, Хасби и его сослуживцы впадали в депрессию от вынужденного бездействия.
Наконец взвод перебросили в Багдад. К огромной радости бойцов, им досталась задача проведения прямых силовых рейдов (Direct Action). Хасби вспоминает, что их взвод состоял из настоящих «монстров». Незадолго до отправки Мэтт и еще трое новичков пожертвовали своим отпуском ради обучения в школе взрывотехников (Breacher School). На первой же боевой операции старшина назначил Хасби ведущим взрывником. Все сразу пошло не по плану: при преодолении забора старшина с грохотом рухнул на металлические ворота. Эффект внезапности был потерян. Хасби бросился к двери, чтобы закрепить заряд, но в этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился хозяин дома. Секундное замешательство сменилось инстинктивной реакцией: Мэтт протаранил араба с ног, ворвавшись внутрь со взрывчаткой в руках. Оперативный темп был бешеным: отряд выезжал на задания по 2–3 раза в неделю, штурмуя до трех адресов за одну ночь.
«Дети сестры» и разгром заброшенной базы 1:12:35
Именно в этом взводе за четверкой молодых оперативников закребилось ироничное прозвище «Дети сестры». История его появления связана с финальными учениями на полузаброшенной военной базе в Южной Калифорнии перед отправкой за море. Оказавшись без присмотра руководства на пустующем объекте, предназначенном под снос, молодые бойцы решили попрактиковаться в штурме.
Они загрузили в Хамви полный арсенал бретеров: кувалды, бензопилы и дисковые пилы. Четверка новичков безжалостно вскрыла каждую дверь в радиусе четырех кварталов. Более того, они умудрились протаранить раздвижную стеклянную дверь одного из зданий на внедорожнике, въехав прямо в гостиную. Весь этот погром они тщательно фиксировали на видеокамеру: на пленку попали кадры с выбрасыванием унитаза со второго этажа и эпичный снос несущих опор деревянного дома кувалдами, когда падающая крыша чуть не похоронила самих операторов. Парни искренне верили, что помогают сносу зданий, оставив после себя неопровержимые видеодоказательства своего хулиганства.
💥 Погром на учениях, рождение отряда Bruiser и крещение огнем в Рамади 1:15:35
🏚️ «Дети сестры» под крылом Джоко Виллинка: от разгромленной базы до суровых тренировок 1:15:35
Во время прохождения подготовки молодые бойцы, среди которых был и Мэтт Хасби (Matt Hasby), выполняли стандартные упражнения по зачистке и взлому дверей в заброшенных, предназначенных под снос зданиях. Для молодых «морских котиков» это было сродни веселому развлечению — крушить стекла и выбивать двери ради практики. Однако за их действиями издалека наблюдал один из военных строителей (Seabee), который сделал несколько размытых фотографий и отправил их высшему руководству. Дело дошло до командира базы (CO), начались серьезные разговоры об увольнениях. Отряду крупно повезло: их главный вэст-чиф (Ops Master Chief), суровый и преданный правилам лидер по прозвищу «Молочник», заступился за парней перед высшим руководством и принял весь удар на себя. Взводу это обошлось парой синяков под глазами и бритыми головами, но боеспособность была сохранена.
После возвращения из первой командировки взвод Хасби влился в состав легендарного отряда Bruiser под командованием Джоко Виллинка (Jocko Willink). Из-за того инцидента с погромом за четырьмя молодыми бойцами закрепилось ироничное прозвище «Дети сестры» (The Sister's Kids) — как намек на вечно доставляющих хлопоты племянников. В этот же отряд пришли новые бойцы, включая знаменитого Джонни Кима (Johnny Kim). Система сдержек и противовесов в отряде Bruiser была жесткой: неудержимый мастер-чиф Тони (BTF Tony) уравновешивался взводным командиром Лейфом Бабиным, а импульсивный «си» (SEA) — хладнокровным Джоко Виллинком.
Тренировки по сухопутной войне (Land Warfare) в пустыне Найленд были изнуряющими. Мэтта Хасби, несмотря на окончание снайперской школы, заставили таскать тяжелый пулемет, что вызывало у него чистую ярость: «Я бежал вперед, ведомый стопроцентной ненавистью к этому оружию». Там же произошла и жесткая встреча Джонни Кима с ветеранами: Ким умудрился попасть в престижную снайперскую школу в обход мнения взвода, за что «деды» сразу после прибытия на базу избили его и обрили налысо прямо перед первой встречей с командиром. В этот же период бойцы начали активно осваивать джиу-джитсу, собираясь на матах в 5:30 утра.
Изначально отряд Bruiser планировали отправить в Багдад для работы с элитным иракским контртеррористическим подразделением ICTF. Бойцы предвкушали динамичные операции, но в последний момент командование перенаправило их в Рамади. Солдаты были разочарованы, думая, что их «понизили». Только Джоко Виллинк понимал, что Рамади на тот момент превратился в самый опасный адский котел, куда стекались повстанцы после зачистки Фаллуджи. По прибытии на базу Коррехидор реальность настигла Мэтта Хасби мгновенно: поднявшись на крышу, они с напарником попали под обстрел снайпера и начали играть со смертью, прыгая туда-сюда перед дверным проемом под свист пуль.
🎯 Чудо на снайперской вышке: RPG против винтовки 1:36:15
Когда Лейф Бабин и Крис Кайл добились разрешения разместить снайперов на оборонительных вышках базы, это открыло отличные возможности для работы по целям. В свое свободное время Мэтт Хасби решил подняться на одну из 30-футовых вышек, которая возвышалась над печально известным переулком под названием «Аллея ада» (Hell's Alley) и выходила на Канал-стрит. На вышке дежурили двое армейских солдат. На вопрос Хасби, прилетают ли сюда снаряды RPG, они беспечно ответили: «Нет, чувак, никогда, все взрывается у основания вышки».
Через несколько минут Хасби заметил в прицел подозрительного мужчину в черном, который выбежал из переулка. Мэтт сместился в сторону, и в тот же миг над его ухом пролетела пуля. Разозленный снайпер прильнул к оптике, выцеливая противника, как вдруг вышку накрыл шквал из сотен выстрелов.
«У меня даже не было времени нагнуться, я просто позволил своим коленям подогнуться», — вспоминает Хасби.
В секунду, когда он падал на пол, снаряд RPG влетел прямо в амбразуру и разорвал его снайперскую винтовку ровно пополам. Осколки оружия посыпались на Хасби. Вышка размером пять на пять футов превратилась в ловушку: чтобы открыть единственный деревянный люк для спуска, нужно было встать во весь рост под непрекращающимся огнем. Один из солдат в панике закричал, что второй выстрел RPG их убьет, а второй боец сидел с открытым ртом, полностью оцепенев от шока. Хасби приказал вызвать по радио поддержку от других вышек, но из-за идеальной засады боевиков соседние посты просто не видели сектор обстрела и не могли открыть огонь по городу. Вышка осталась один на один с врагом над высохшим каналом.
💥 Хаос в Рамади: Анатомия трагического инцидента с дружественным огнем 1:40:41
Ранее в разговоре собеседники касались инцидента на снайперской вышке в Рамади, завершая описание которого Мэтт Хасби вспоминает, как они выбирались из полуразрушенной позиции. Джоко Виллинк добавляет важную деталь: тогда по ним вели огонь из тяжелого пулемета ДШК. Это стало мрачным предвестием того, что произошло всего двенадцать часов спустя, когда американские силы сами применили аналогичную огневую мощь против своих.
Изменение планов и роковое совпадение 1:43:14
После тяжелого дня отряд готовился к масштабной операции по зачистке города. Силы разделили на четыре отдельные группы:
- Элемент управления (C2);
- Союзное иракское подразделение;
- Две позиции прикрытия (OverWatch).
Снайперская группа под руководством бойца с позывным BTF Тони выдвинулась на позицию, но обнаружила, что целевая дорога не просматривается из-за построек. Действуя в рамках командирского замысла, Тони решил сменить здание. Джоко Виллинк получил это уведомление по рации, но не забил тревогу: по планам командования, в данном секторе вообще не должно было быть других дружественных сил.
Однако параллельно развивался непредвиденный сценарий. Одно из иракских подразделений (так называемый «роуг»-элемент) без какого-либо согласования решило продвинуться до самых границ зоны зачистки, чтобы развернуть собственную позицию наблюдения. С ними по собственной инициативе пошел один американский морпех. По роковому совпадению, для своей позиции они выбрали именно то здание, куда в этот момент заходил отряд Мэтта Хасби.
Ошибочная идентификация и начало боя 1:45:32
Американские спецназовцы и сопровождавший их штатный иракский солдат только начали оборудовать позиции. По стандартному протоколу безопасности они заблокировали входы пластиковыми стяжками, чтобы вовремя услышать чужое проникновение. Проверявший периметр боец заметил, что одна из дверей открыта, а во дворе движется вооруженный человек, и немедленно открыл огонь на поражение. Это был солдат из того самого несогласованного иракского отряда.
Вспыхнул хаотичный бой, усугубленный тотальной путаницей с экипировкой. Накануне операции бойцам показывали фотографии захваченной формы: повстанцы часто переодевались в «джунди» — официальную иракскую военную форму, носили американские камуфляжи «шоколадная крошка», бронежилеты и каски. К тому же дружественные иракцы были вооружены привычными для врага РПГ и автоматами АК-47. Ситуацию усложняло время суток — раннее утро, когда в приборах ночного видения уже ничего не разобрать, а без них еще ничего не видно. Мэтт Хасби, находившийся на крыше с Джонни Кимом, едва успел укрыться от брошенной во двор гранаты, после чего заметил бегущего по улице тяжелого пулеметчика союзников и выстрелил ему в грудь.
Под огнем своих: Пятьдесят калибров сквозь стены 1:49:22
Джоко Виллинк в этот момент находился в бронеавтомобиле Humvee с командиром роты. Услышав по радиосвязи панический запрос о помощи, они немедленно отправили группу быстрого реагирования (QRF). Легкий QRF на Humvee прибыл на место первым. Не имея точных координат снайперов и увидев иракцев с американским морпехом в доме напротив, пулеметчики QRF развернули крупнокалиберные пулеметы 50-го калибра и начали буквально аннигилировать здание, где засел отряд Хасби, с расстояния всего в 35 ярдов.
Бетонные стены крыши начали стремительно разрушаться под воздействием тяжелых пуль. Хасби вызвал Тони по рации, сообщив, что долго не продержится. В этот момент одна из пуль пробила стену и попала Мэтту прямо в лицо — в правую щеку чуть ниже глаза. Ощущение было как от мощнейшего удара кулаком. В состоянии шока Мэтт засунул пальцы в рану, нащупал застрявший в кости пулеметный раунд, вытащил его и выбросил в хаосе боя.
Спецназовцы оказались заблокированы на крыше, так как лестница вниз вела на полностью простреливаемую сторону. Командование вызвало тяжелый QRF — два танка M1 Abrams. Над зоной боя на сверхмалой высоте пронесся истребитель F-18, но авианаводчик вовремя запретил сброс бомб, так как точное положение сил оставалось неизвестным. Из-за сильнейшего стресса Хасби напрочь забыл о наличии у него сигнальных ракет, которые могли бы мгновенно обозначить союзников.
Развязка и осознание «голубого на голубом» 1:55:48
Трагедию остановил Тони, который догадался выбросить красный сигнальный дым. Огонь прекратился мгновенно. К Мэтту на крышу поднялся испуганный Джонни Ким. К этому моменту Хасби уже мысленно попрощался с жизнью: он достал пистолет и решил, что если убьет троих штурмующих, то выполнит свой долг. Быстро собрав секретное оборудование связи и криптографию, бойцы спустились вниз сквозь дом, где испуганная иракская семья смотрела на залитого кровью Мэтта.
На улице их встретил лично Джоко Виллинк. Пулеметчик Humvee, осознав, кого именно он едва не расстрелял, не мог поднять глаз на Хасби. Джоко отправился проверять здание. Увидев сорванную пластиковую стяжку на двери, он окончательно восстановил картину случившегося. Зайдя внутрь, он встретил Тони и прямо сказал: «Это был дружественный огонь (Blue on Blue)». После эвакуации раненых Виллинк доложил о случившемся командиру батальона. В условиях Рамади подобные инциденты происходили регулярно из-за высокой плотности разных подразделений. Комбат выслушал доклад и отрезал: «Сделайте так, чтобы это не повторилось. Выдвигаемся на следующую миссию через 40 минут».
Полевой госпиталь Charlie Med 2:02:56
Мэтта эвакуировали в полевой госпиталь Charlie Med на санитарном бронетранспортере М113. Из-за шока путаница в его голове продолжалась: он до последнего думал, что вел бой с боевиками Мухаджидина. В госпитале Хасби вкололи ударную дозу морфина. Находясь в наркотическом опьянении, 22-летний боец пытался шутить с окружившими его медсестрами: «Знаете, до этого момента я был довольно симпатичным парнем, так что постарайтесь там», пока старшая медсестра не разогнала персонал.
Врач проверил челюсть на предмет переломов и наложил швы. Из-за неразберихи Хасби на время «выпал из системы» учета: его подразделение потеряло его из виду, а начальник оперативного отдела (Ops Chief) был в ярости, думая, что раненый боец самовольно пытается вернуться на передовую. Очнувшись через шесть часов в чужой армейской форме, Мэтт вышел на порог госпиталя, чувствуя себя абсолютно потерянным.
🎬 Изнурительные дневные операции и цена превосходства в Рамади 2:05:51
Логика дневного ада: почему пришлось отказаться от ночного преимущества 2:05:51
Ранее в разговоре Джоко Виллинк и Мэтт Хасби касались ожесточенных боев в Рамади и инцидента с дружественным огнем. После тяжелого разбора полетов отряду пришлось сразу вернуться к изнурительной боевой работе. Возврат к рутине означал возведение передовых баз (Combat Outposts). Напряжение росло лавинообразно: новые опорные пункты обустраивались каждые три-пять дней на протяжении нескольких недель подряд, что требовало безумного планирования.
Для снайперов, таких как Мэтт Хасби, это поначалу казалось «магазином сладостей для ребенка». Работая вместе с Крисом Кайлом, Хасби занимал позиции, которые тот ему оставлял: Кайл забирал длинные проспекты, а Мэтту доставались узкие переулки длиной около 300 ярдов. Снайперы быстро изучили график противника, но условия в полуразрушенных зданиях оставались невыносимыми: температура поднималась до 130 градусов, а пот буквально заливал глаза.
Главной тактической аномалией кампании стала необходимость действовать днем. Ночью боевики почти не выходили на улицы, зная о превосходстве американцев в приборах ночного видения. Днем же повстанцы использовали мирное население как камуфляж. Вторым фактором стали союзные иракские силы: у них не было ПНВ, а порой даже обычных фонарей. Проводить ночные рейды с ними было невозможно, поэтому спецназу приходилось вести зачистки днем. Интенсивность боев была столь высока, что высшее руководство регулярно запрашивало отчеты, удивляясь числу уничтоженных боевиков.
Падение сквозь кровлю и ловушки 20-й улицы 2:12:58
Дневная война порождала ситуации колоссального риска, одну из которых Лейф позже описал в своей книге. Во время очередной операции боевики незаметно заложили СВУ прямо под входную дверь здания. Пока саперы готовили подрыв, Мэтт Хасби и Крис Кайл сидели в комнате, обложившись мягкими диванными подушками в надежде смягчить ударную волну.
После взрыва выходить через парадный вход было опасно. Бойцы пробили стену кувалдами и перебрались на соседнюю крышу. Пытаясь избежать смертельно опасной 20-й улицы, отряд продвигался по кровлям. Мэтт Хасби должен был занять позицию перед дверью, но случайно наступил на край скрытого пролома, прикрытого синим брезентом. Под тяжестью рюкзака и снайперской винтовки он потерял равновесие и рухнул с 20-футовой высоты спиной на бетонное покрытие 20-й улицы.
Удар был страшным: Хасби сильно разбил локоть, а магазин от автомата M4 в его руке согнулся пополам. Пока он лежал на простреливаемой улице под угрозой скорого взрыва ловушки, за разрядку которой отвечал сапер Ник Си, Лейф непрерывно вызывал его по рации. Из-за шока и боли Хасби лишь раздраженно ответил, что ему нужна минута, чтобы прийти в себя. В итоге Мэтт сумел одной рукой с помощью переданных болторезов перекусить замок на запертой двери, после чего товарищи затащили его внутрь.
Дилемма взрывника и слепой марш по Рамади 2:17:57
Помимо снайперских задач, Мэтт Хасби выполнял обязанности взрывника. В этот период командование ввело жесткие ограничения на использование направленных взрывов из-за риска потерь среди гражданских. Это создавало дилемму: взрыв моментально ошеломлял врага внутри, давая преимущество при штурме, тогда как ручной вылом кувалдой лишал эффекта неожиданности. Джоко Виллинк всегда требовал стопроцентной уверенности при выборе целей, напоминая, что гибель мирного врача или учителя будет означать провал всей кампании. Хасби изощрялся в расчетах, используя точные кумулятивные заряды, чтобы выбивать двери глубоко в коридоры.
Периодически Хасби приходилось подменять Криса Кайла на позиции головного дозорного. Навигация по старым серо-коричневым картам превращалась в кошмар, так как многие строения были разрушены. Во время одного из выходов Мэтт полностью потерял ориентиры в опасном секторе Рамади. Чтобы скрыть паническое состояние и уложиться в жесткий тайминг, он начал ускорять шаг, игнорируя требования Лейфа по рации замедлиться. Спасительным ориентиром выступал мост через канал, который Хасби нашел практически наугад, за что получил похвалу от товарищей. Джоко Виллинк с иронией называет это проявлением «элитарного мастерства SEAL» — двигаться напролом скрестив пальцы.
На грани выгорания: компромисс ради выживания 2:24:58
Бешеный оперативный темп неизбежно привел к критическому истощению сил. Бойцы, вовлеченные в планирование, понимали цели выходов, но для остальных постоянные приказы снова надевать снаряжение превращались в каторгу. Хасби признается, что в какой-то момент у него наступила опасная фаза выгорания:
«В определенный момент командировки мне стало абсолютно плевать, умру я или нет. Ты просто перестаешь держаться за жизнь, потому что постоянный страх слишком сильно тяготит».
Такое состояние делало бойцов бесстрашными перед лицом врага, но разрушало отряд изнутри. На уровне первого взвода начался глухой ропот. До Лейфа дошли слухи о недовольстве, и он ошибочно посчитал Хасби зачинщиком бунта, временно отстранив его от операций.
Мэтту пришлось пережить короткое отстранение и жесткий разговор с Лейфом за палаткой взвода. Хасби объяснил, что не поднимал мятеж, а наоборот, пытался выступить буфером между измотанными бойцами и руководством. В итоге компромисс был найден: отряд зафиксировал планку в четыре операции в неделю, гарантировав возможность хотя бы иногда поспать в нормальных кроватях. Только спустя два года после возвращения из Рамади, увидев стратегический слайд от Эндрю Пола, Мэтт Хасби и его товарищи смогли до конца осознать глобальное значение и логику того ежедневного хаоса, через который их провело командование.
🕯️ Тяжесть утраты и братство «Bruiser» 2:33:16
Трагедия и потери стали неотъемлемой частью службы для отряда «Bruiser», навсегда изменив восприятие войны и товарищества. Для Мэтта Хасби одним из самых болезненных моментов стал день 2 августа, когда он не смог быть рядом со своими братьями по оружию. Из-за травмы (падения сквозь крышу и поврежденного локтя) по настоянию медика он был вынужден остаться на базе, пропустив роковую операцию. В тот день Марк Ли погиб, а Райан получил тяжелые ранения.
Воспоминания Мэтта о Марке пропитаны горечью: за день до выхода они проводили время вместе, деля одну палатку, шутили о смерти и не предполагали, что это станет их последним разговором. Позже, когда он узнал о случившемся, реальность произошедшего не хотела укладываться в голове. Мэтт вспоминает сюрреалистичную картину: бронежилеты Марка и Райана, оставленные без владельцев и залитые кровью. В порыве глубокого почтения он лично очистил снаряжение, а позже в госпитале Charlie Med снял американский флаг с формы Марка, чтобы передать его близкому другу погибшего, не желая, чтобы этот символ был просто «списан» в общую массу.
Отсутствие руководства по скорби 2:37:40
Для молодых бойцов, большинству из которых было около 23 лет, столкновение со смертью стало испытанием, к которому их не готовили. Несмотря на отточенные навыки медицинской помощи и эвакуации, для эмоционального процесса потери не существовало «методички». Мэтт признается, что они были настолько растеряны, что даже наблюдали за реакциями окружающих и буквально искали в интернете информацию о том, как «должны» выглядеть стадии горя, чтобы хоть как-то синхронизироваться со своими чувствами.
Это замешательство проникало во все аспекты: они не понимали, как вести себя с близкими погибших или как возвращаться к привычной жизни после похорон. Единственным выходом, который нашел Мэтт, было немедленное возвращение к работе. В условиях непрекращающихся операций это стало их способом справиться: надеть снаряжение и вернуться «за ограждение».
Последняя встреча с Майки 2:44:42
Потеря Майкла Монсура 29 сентября стала еще одним сокрушительным ударом. Мэтт бережно хранит память о своей последней встрече с Майки в столовой в Кэмп-Маркли. Майк тогда вернулся из госпиталя после лечения ушной инфекции и, узнав, что его отряд готовится к выходу, приложил все усилия, чтобы «вписаться» в логистический конвой и успеть к своим. В тот момент они обменялись не просто привычным «бро-файвом», но крепким, долгим объятием — жестом, который они никогда прежде не использовали.
Для Мэтта этот момент остался светлым воспоминанием, за которое он благодарен судьбе, ведь это был последний раз, когда он видел друга живым. Позже Мэтту довелось встречать тело Майкла в аэропорту Сан-Диего, выполняя последнюю почетную обязанность перед товарищем, чья гибель, как и смерть Марка Ли, окончательно развеяла иллюзию неуязвимости, которая долгое время окружала их подразделение в глазах других военных частей.
⚓ Глава 8. От Белого дома до иракских траншей: уроки лидерства и схватка в Басре 2:56:09
Школа инструкторов и возвращение на Западное побережье 2:56:09
После тяжелейших испытаний прошлых боевых будней вся тактическая группа Bruiser прибыла в Вашингтон. Повод был исключительным — родители их погибшего товарища Майкла Монсура получали его Медаль Почета. Для 23-летнего Мэтта Хасби (Matt Hasby) это был абсолютно сюрреалистичный опыт: официальные церемонии в Пентагоне и Белом доме сменялись встречами с легендарными ветеранами прошлых лет. Торжественность момента парадоксальным образом соседствовала с чисто солдатскими курьезами. Молодые «морские котики» умудрились немного выпить прямо в стенах резиденции президента, а на следующее утро безуспешно пытались воссоздать культовую сцену из фильма «Незваные гости», проснувшись с бутылками на ступенях Мемориала Линкольна. Местная полиция, впрочем, отнеслась к ним с пониманием и даже провела для парней экскурсию по закрытым подземным туннелям.
Этот визит стал важной вехой, после которой Мэтт перешел к работе инструктором в тактическом тренировочном отряде TRADET. Джоко Виллинк (Jocko Willink) отмечает, что преподавание всегда заставляет расти над собой, позволяя со стороны увидеть, какие приемы работают, а какие нет. Именно в этой роли Хасби столкнулся с главным открытием своей карьеры: выдающийся исполнитель далеко не всегда становится хорошим командиром. Мэтту приходилось наблюдать, как первоклассные штурмовики и стрелки полностью проваливали простейшие лидерские сценарии под условным огнем, просто потому что их раздутое эго мешало им вовремя сделать шаг назад и хладнокровно оценить меняющуюся обстановку.
Осознав эти уроки, Хасби решил сменить обстановку и перевелся на Восточное побережье. Однако там он отказался «играть в политические игры» внутри нового подразделения, что привело к скрытому конфликту и временной изоляции. Этот щелчок по носу заставил Мэтта переосмыслить свой подход. Вскоре он вернулся на Западное побережье в команду SEAL Team 5, где взвод уже находился на середине цикла боевой подготовки. Местное руководство поначалу восприняло «чужака» настороженно и даже пыталось от него избавиться. Однако фанатичная работа Хасби и его колоссальный опыт штурмовых операций быстро расставили всё по местам — командир взвода признал свою неправоту и публично извинился. Перед самой отправкой на фронт встал вопрос о назначении старшего петти-офицера (LPO). По совету Джоко Виллинка, к которому Мэтт обратился прямо во время совместной тренировки по джиу-джитсу, Хасби уверенно заявил о своих правах лидера, основанных на старшинстве и боевом опыте, и официально возглавил взвод.
Инцидент в «Хеллбоксе» и сила Extreme Ownership 3:07:49
Едва заступив в должность, Хасби и его люди едва не сорвали грядущее развертывание из-за нелепой выходки во время финальных тренировок на острове Сан-Клементе. Оставшись вечером без четких задач, 25-летний Мэтт с товарищами заглянул в местный бар Salty Crab, после чего нетрезвая компания переместилась в «Хеллбокс» — закрытый клуб инструкторов BUDS. Обнаружив там картонные ростовые фигуры моделей, бойцы устроили соревнование по метанию ножей, в котором они были традиционно сильны. В пылу азарта никто не заметил, что ножи с силой пробивали картон, оставляя сотни глубоких отметин на деревянных шкафах за фигурами.
Как выяснилось утром, эти шкафы незадолго до инцидента вручную собрал и установил местный флотский строитель из подразделения Seabees. Разъяренный мастер доложил об акте вандализма напрямую руководству группы, существенно приукрасив историю слухами о погроме. Дело запахло трибуналом (Captain's Mast), и Group XO требовал крови. Мэтт вовремя понял, что ситуацию нужно спасать: он лично зафиксировал на фото реальный масштаб повреждений и отправил снимки напрямую командиру SEAL Team 5, доказав, что шкафы можно восстановить. Командир позже прямо сказал, что эти кадры спасли карьеру парней.
На дисциплинарной комиссии (DRB) Хасби продемонстрировал эталон принципа абсолютной ответственности: он приказал своему напарнику молчать, вышел вперед и взял всю вину на себя как старший по званию на объекте. Ошеломленное такой честностью руководство смягчило наказание — взвод отделался неделей ношения парадной формы и пятью днями исправительных работ на острове, которые они умудрились совместить с подводной охотой. Для Мэтта это стало фундаментальным уроком: признание ошибок работает куда эффективнее любых попыток оправдаться.
Охота в Басре и смертоносная чека 3:13:17
Долгожданная командировка началась в Басре, но вскоре взвод перебросили в Багдад, где они вошли в состав элитной ударной группы (Strike Force). Им предстояло выполнять задачи бок о бок с легендарным спецподразделением «Дельта», причем операции проводились в сверхмалом американском составе — всего четыре оператора SEAL руководили группой из 16 иракских союзников. Мэтт бессменно шел головным дозором. Во время одного из рейдов опустился настолько плотный туман, что высадившие их вертолеты не смогли эвакуировать группу, и Хасби выводил бойцов на объект буквально на ощупь, ориентируясь по прикосновениям к стенам домов.
Критический момент наступил во время зачистки поля, где на открытом воздухе спали двое боевиков. Пока основная часть сил блокировала главное здание, Мэтт с иракскими солдатами выдвинулся на задержание спящих. Противники оказали яростное сопротивление, завязалась жестокая рукопашная схватка. Мэтт навалился на одного из боевиков, но тот сумел перевернуться на спину, и в его глазах читался не страх, а чистая ярость. В следующее мгновение Хасби заметил в темноте искру — противник выдернул чеку гранаты и отпустил рычаг, запустив детонационный механизм.
Понимая, что времени на бросок или бегство в темноте нет, Мэтт мгновенно разорвал дистанцию и открыл огонь на поражение. Ликвидированный боевик выронил гранату под себя; взрывом ранило одного из иракских партнеров в колено. Тут же второй террорист попытался доползти до упавшего оружия и подорвать группу, но Хасби хладнокровно уничтожил и его. Чтобы сгладить шок и поддержать боевой дух ошеломленного иракского солдата, Мэтт похлопал его по плечу и поздравил с «удачным выстрелом» — впоследствии тот с гордостью рассказывал товарищам, как лично ликвидировал врага. Джоко Виллинк с иронией замечает, что это очень напоминает ему официальные отчеты об иракских силах, якобы самостоятельно спасших заложников в Рамади — ранее в разговоре они подробно касались боев в этом городе.
Боевая результативность группы Хасби была настолько высокой, что оперативники «Дельты», наблюдавшие за их бесконечными огневыми контактами через тепловизоры беспилотников, в шутку злились на феноменальное «везение» флотского спецназа. Командировка для Мэтта завершилась внезапно: его беременная жена попала в серьезную аварию на родине, и боевые товарищи из «Дельты» экстренно эвакуировали Хасби своим спецбортом прямо со взлетной полосы сразу после очередного боя.
⚓ Тяжёлые испытания: трагедия Extortion 17, семейный кризис и новый фронт Мэтта Хасби 3:21:13
Семейный кризис и трагедия Extortion 17 3:21:13
Переход от боевых действий к мирной жизни бывает стремительным, но для Мэтта Хасби он оказался по-настоящему экстремальным. Буквально за 24 часа он переместился из зоны ожесточенной перестрелки обратно в Сан-Диего, где столкнулся с тяжелейшим семейным кризисом. Его супруга находилась в отделении интенсивной терапии, а новорожденный ребёнок — в реанимации для младенцев. Когда госпитальный психолог настойчиво пыталась оказать Мэтту помощь, он лишь отмахнулся: после того, что ему пришлось пережить на передовой всего два дня назад, домашние проблемы казались вполне преодолимыми.
Едва ситуация с новорожденным стабилизировалась, Хасби принял решение отправиться в Афганистан в качестве прикомандированного специалиста, так как ранее он никогда не служил в этом регионе. Чтобы пощадить чувства супруги, Мэтт пошёл на хитрость, сказав ей, что у командования флота просто не было выбора и его отправляют принудительно. В Афганистане он действовал как совместный терминальный контролер наведения (JTAC) в составе группы из Команды 5. В тот период правила применения силы стали крайне жесткими: вызовы авиационной поддержки требовали долгого согласования на уровне командиров баз из-за рисков сопутствующего ущерба, что сильно замедляло операции.
Самым черным днем этой командировки стала катастрофа вертолета Extortion 17. Новость о сбитом борте потрясла все Силы специальных операций. Хасби вспоминает охвативший его ужас, когда выяснилось, что погиб весь личный состав, включая 17 «морских котиков». Понимая масштабы трагедии, Мэтт добровольно продлил свою командировку ещё на месяц, чтобы помочь оставшимся силам с ротацией подразделений. Как отметил Джоко Виллинк, гибель такого числа бойцов — это колоссальный удар по сообществу, ведь на активной службе каждый гарантированно теряет близких друзей.
Лидерские вызовы: от затишья на море до «монстров» в Гуаме 3:25:25
Вернувшись из Афганистана, Мэтт Хасби официально занял должность главного старшины взвода (LPO). Работа с новым подразделением приносила Мэтту огромное удовольствие, ведь он искренне любил тактику и расцветан в условиях высокой ответственности. Однако вскоре возникла серьезная кадровая проблема: новый шеф взвода (Platoon Chief) пришел из структуры, далекой от оперативной работы, и совершенно не ориентировался в тактической обстановке. Мэтту пришлось взять всю нагрузку на себя, пока инструкторы из учебного отряда не доложили руководству команды о профнепригодности начальника, после чего того отстранили.
Новым шефом взвода стал один из лучших друзей Мэтта, а старшим незадействованным офицером (SEA) назначили их старого знакомого по прозвищу Пеппер. Ранее в разговоре они детально касались службы в отряде Bruiser, и Пеппер был именно тем надежным человеком, который на прошлых миссиях безупречно управлял движением транспорта и координировал машины.
В этот период Мэтт столкнулся с чередой совершенно разноплановых задач и вызовов:
-
Противопиратская миссия: В 2012 году взводу предстоял выбор между Афганистаном и борьбой с сомалийским пиратством. Посчитав пиратство «новым фронтом», Хасби настоял на втором варианте, что оказалось тактической ошибкой — развертывание на Ближнем Востоке прошло в абсолютном затишье, и удерживать мотивацию рвущихся в бой оперативников стало тяжелейшим испытанием для лидерских качеств командования.
-
Командование взводом «Браво»: Вскоре Мэтт получил звание Чифа и возглавил взвод «Браво» в Команде 5. Это было подразделение настоящих «монстров», готовых воевать сутками. Однако программу по Афганистану внезапно закрыли. Чтобы бойцы не разнесли базу от нереализованной энергии, взвод экстренно перебросили на Гуам. Следующие полгода они непрерывно перемещались по разным странам, проводя совместные учения.
-
Реформирование обучения: После возвращения Хасби перешел в учебный отряд (TRADET), где возглавил морской блок подготовки. По поручению адмирала, требовавшего вернуть фокус на воду по мере завершения пустынных войн, Мэтт кардинально реформировал обучение, внедрив огневую подготовку боевыми патронами при выходе на берег (OTB).
Болезнь жены и завершение военной карьеры 3:36:45
Когда Мэтт Хасби готовился занять престижную должность SEA в Команде 1, его жизнь резко изменилась. У его супруги внезапно развился редкий неврологический синдром в области плеча, который полностью парализовал её руки. Она не могла совершать элементарные бытовые действия и заботиться о детях. Командование оказало колоссальную поддержку, предоставив Хасби нянь и свободное время для посещения лучших врачей. Потребовалось около пяти месяцев, чтобы выявить причину — редкую патологию нерва, усугубленную анатомически тонкими запястьями. Имея на руках двоих детей, Хасби пережил тяжелейшие ментальные потрясения, прокручивая в голове сценарии вплоть до участи отца-одиночки.
Болезнь супруги вынудила Мэтта отказаться от оперативных командировок. Чтобы остаться в Сан-Диего, он перевелся в Центр подготовки, где временно руководил полигонами. Он планировал позже перейти в другое подразделение на двухлетний контракт, но флот нарушил обещание, отдав должность представителям Восточного побережья.
Приближаясь к 20 годам выслуги, Хасби осознал, что пора искать себя на «гражданке». Ещё во время службы он получил диплом бакалавра в области политологии, стремясь подать личный пример своим детям. В качестве следующего шага Мэтт выбрал бизнес-школу и поступил на программу Executive MBA в UCLA. На протяжении двух лет Хасби каждые вторые выходные совершал изнурительные поездки в Лос-Анджелес, проводя в аудиториях по 12 часов в день.
Мэтт официально ушел в отставку в 2022 году. Его проводы сослуживцы в шутку назвали «мужской свадьбой» из-за невероятного размаха и бюджетов. Вечеринка запомнилась безумным весельем, дружескими борцовскими поединками и уникальным подарком от бойцов взвода «Чарли» из Команды 3. Действующие новобранцы привезли на праздник знаменитого огромного плюшевого медведя по имени Лейзер — талисман взвода, который молодые бойцы обязаны повсюду таскать за собой по традиции. Прямо во время терминального отпуска Хасби начал работать стратегическим консультантом в крупной фирме. На следующее же утро после грандиозной прощальной вечеринки ему пришлось превозмогать усталость, включаться в рабочий созвон и обсуждать корпоративную статистику, начав совершенно новую главу своей жизни.
🏢 Переход в корпоративный консалтинг и работа в Echelon Front 3:46:12
Мэтт Хасби прошел через разочарование в классическом корпоративном консалтинге, прежде чем найти свое место в компании Джоко Уиллинка Echelon Front. Опыт Хасби в индустрии показал ему, что реальность работы «консультанта по найму» сильно отличается от голливудских образов. Вместо командировок первым классом и насыщенной жизни в офисах, постковидные реалии превратили его работу в бесконечный цикл удаленных задач, где границы рабочего дня практически стерлись.
Хасби вспоминает момент осознания, когда в 10 часов вечера по его местному времени он обсуждал проекты с руководством на Восточном побережье, понимая, что этот изматывающий график не имеет конца. Однако главным поворотным пунктом стало понимание того, что консультанты зачастую лишь инструмент для подтверждения уже принятых решений.
- Иллюзия объективности: В ходе работы над 10-летними прогнозами для одной энергетической компании Хасби столкнулся с ситуацией, когда данные подгонялись под нужный заказчику вывод, даже если это противоречило логике и расчетам.
- «Профессиональная» интерпретация: В индустрии бытует циничная шутка, что аналитик интерпретирует данные, а «профессионал» ими манипулирует, чтобы получить желаемый результат.
Когда блеск консалтинговой карьеры окончательно потускнел, Хасби начал обсуждать свои сомнения с общим другом Карлосом. Именно Карлос стал связующим звеном, который помог Мэтту выйти на Echelon Front. Хасби прошел официальный процесс отбора, включающий серию брифингов и обучение лидерским принципам, в которых он уже имел преимущество благодаря совместному опыту службы с Джоко Уиллинком в составе спецподразделения Task Unit Bruiser.
Сегодня, работая в Echelon Front, Хасби находит глубокое удовлетворение в обучении бизнесов. Он описывает процесс трансформации скептически настроенных клиентов, которые поначалу сидят с закрытыми позами, но к концу дня обучения становятся одними из самых вовлеченных сторонников принципов лидерства.
🥊 Несостоявшаяся карьера в ММА и реальность «боев за хлеб» 3:54:41
Разговор о карьере Мэтта Хасби затронул важный исторический момент: в 2007 году Мэтт всерьез задумывался об увольнении с флота, чтобы попробовать свои силы в профессиональных боях ММА. В то время он был убежден, что сможет добиться успеха на ринге, однако Джоко Уиллинк сумел вовремя вмешаться, задав ему правильные вопросы и отрезвив суровой финансовой реальностью индустрии.
Джоко вспоминает, как они обсуждали этот план в боксерском зале после тренировки. Хасби, которому тогда было около 23–24 лет, грезил миллионными гонорарами, но столкнулся с жестким фактом: даже бойцы, выступающие в главном карде турниров UFC, часто получали скромные суммы, из которых еще нужно было оплачивать расходы на тренеров, менеджеров и питание.
- Реальность контрактов: В те времена стандартная ставка для бойца могла составлять «12 и 12» — 12 тысяч долларов за выход на бой и 12 тысяч за победу.
- Отсутствие гарантий: Джоко наглядно объяснил Хасби риски, связанные с травмами — отсутствие страховки и невозможность работать в случае повреждения конечности мгновенно сделали бы мечту о карьере бойца финансовой катастрофой.
Джоко признает, что Хасби действительно был подготовлен лучше многих обывателей и, вероятно, смог бы добиться успеха на локальных турнирах вроде King of the Cage, но уровень UFC того времени требовал совсем иных условий и стартовых позиций. Уиллинк часто использовал этот метод «бизнес-плана» для своих подчиненных: когда кто-то из бойцов хотел уволиться, он предлагал им сесть и расписать реальные расходы — аренду, страховку, налоги и семейный бюджет. Если план был нежизнеспособным, он убеждал людей остаться до тех пор, пока они не подготовят почву для гражданской жизни.
Ранее в разговоре они касались службы в отряде Bruiser и совместных тренировок по джиу-джитсу, которые связывали их задолго до начала работы в Echelon Front.
⚓ Навыки выковывания характера, цифровые угрозы и главный манифест борьбы с давлением 4:11:26
От кулинарных открытий к воспитанию юных воинов 4:11:26
В финальной части беседы Джоко Виллинк (Jocko Willink) и Мэтт Хасби (Matt Hasby) переходят от обсуждения суровых военных будней к более житейским, но не менее важным темам, начав с неожиданного гастрономического экскурса. Собеседники делятся мыслями о фуа-гра — деликатесе из утиной печени, к которому Мэтт изначально относился скептически, считая его излишне вычурным, пока общий знакомый не убедил его попробовать это блюдо. Джоко отмечает, что методы производства фуа-гра изменились: если раньше уток принудительно откармливали через трубки, что выглядело довольно жестко, то теперь фермеры нашли способы просто стимулировать их аппетит для получения жирной печени. Сам Джоко признается, что обожает добавлять кусочек фуа-гра прямо на стейк. Этот разговор плавно перетекает в интеграцию от спонсоров подкаста — качественного американского мяса от компаний Colorado Craft Beef и Primal Beef.
Однако истинный фокус ведущих быстро возвращается к вопросам развития личности и литературы. Джоко Виллинк (Jocko Willink) упоминает свои книги по лидерству, а также серию детских художественных произведений «Путь воина-ребенка» (Way of the Warrior Kid). Мэтт Хасби (Matt Hasby) с гордостью делится, что эти книги стали самыми любимыми у его дочери. Джоко тепло отзывается о подобной обратной связи, вспоминая недавнюю встречу с действующими бойцами спецназа, чьи дети также зачитываются этими историями. В свойственной ему полушутливой манере ведущий призывается слушателей покупать эти книги не только для своих детей, но и дарить их соседским сорванцам, «которые поджигают кусты», чтобы направить их энергию на правильный жизненный путь.
Лидерство как прикладной навык и поддержка ветеранов 4:14:05
Разговор о воспитании перерастает в глубокое осмысление методологии компании Echelon Front, где сейчас работает Мэтт Хасби (Matt Hasby), о чем ранее в разговоре они касались в контексте его гражданской карьеры. Джоко Виллинк (Jocko Willink) подчеркивает, что принципы лидерства, выкованные в жестоких боях, универсальны и одинаково эффективны для любых бизнес-структур и организаций. Для обучения этим принципам компания использует целый спектр инструментов: от выездных курсов FTX и Совета (The Council) до онлайн-платформы Extreme Ownership Academy.
Ключевой тезис Джоко заключается в том, что лидерство — это не врожденный дар, а тренируемый навык, аналогичный бразильскому джиу-джитсу или огневой подготовке. Ранее в разговоре они вскользь касались первого опыта Хасби в качестве пулеметчика и снайпера, и Джоко напоминает, что Мэтту потребовалось время, чтобы освоить это ремесло, равно как и снайперская школа занимает три долгих месяца. Точно так же концепция «абсолютной ответственности» (Extreme Ownership) — это навык, который нужно учиться применять на практике. Это необходимо для того, чтобы в критический момент, когда подчиненные совершают глупости (например, швыряют ножи в стену кубрика), старший командир умел взять всю ответственность на себя, а не искать оправдания перед начальством. Ни один человек не рождается с этим умением, его необходимо развивать.
Важной частью миссии ветеранов остается поддержка боевых товарищей и их семей через благотворительные проекты. Джоко и Мэтт выделяют несколько ключевых фондов, которые буквально спасают жизни ветеранов:
- Фонд Americas Mighty Warriors, которым руководит Мама Ли (Mama Lee) — мать погибшего героя Марка Ли. Организация координирует уникальные медицинские протоколы для реабилитации военнослужащих.
- Программа Heroes and Horses под руководством ветерана Мики Финка. Это уникальный 41-дневный курс в горах, где бывшие военные, часто никогда не видевшие лошадей, учатся объезжать диких животных и совершают тяжелейшие переходы, проходя психологическую трансформацию.
- Организация Beyond the Brotherhood, созданная Джимми Мэем для помощи уволенным в запас спецназовцам.
Алгоритмический капкан и философия стойкости перед лицом угроз 4:17:11
Оставив координаты для связи с Мэттом Хасби (Matt Hasby) в профессиональных сетях LinkedIn и Instagram, Джоко Виллинк (Jocko Willink) неожиданно переключается на критику современных социальных сетей. Он предостерегает аудиторию от бездумного пролистывания ленты, на которое легко потратить драгоценные 15–20 минут жизни. Ведущий описывает пугающую точность современных алгоритмов, которые скрупулезно отслеживают направление взгляда пользователя и время, проведенное на странице. Если человек задерживает внимание на изображении ножа, система тут же подкидывает ему другие варианты, проводя постоянное сплит-тестирование между охотничьими и боевыми клинками, чтобы непрерывно подпитывать мозг дофамином и удерживать в состоянии контролируемого хаоса.
Завершая этот масштабный многочасовой подкаст, Джоко выражает глубокую признательность своему гостю. Ранее в разговоре они детально вспоминали хроники боевых действий, и теперь Джоко искренне благодарит Мэтта за его стойкость в составе отряда Bruiser, где тот день за днем и ночь за ночью надевал снаряжение, сталкивался со смертью, нес смерть врагам и ни разу не дрогнул. Ведущий также передает слова благодарности всем действующим военнослужащим, полицейским, пожарным, парамедикам и другим спасателям, защищающим мирных граждан.
Финальный аккорд выпуска становится мощным напутствием для каждого слушателя. В жизни всегда можно найти способ избежать давления, придумать оправдание, переложить вину на обстоятельства или других людей, но, как подчеркивает Джоко, «это никуда вас не приведет». Единственно верный путь — это следовать примеру Мэтта Хасби: когда становится тяжело, проявлять твердость, делать шаг вперед, идти навстречу причине стресса, конфликту или битве и просто делать то, что ты должен делать.
