Грэм Хэнкок

Археологи говорят: «Нет доказательств затерянной цивилизации». Мой аргумент строится именно на том, чего они НЕ изучали.

У всех хранителей Ковчега... были плотные катаракты на глазах. Они называли объект «вещью из огня».

Под этим термином он не подразумевает общество с iPhone или космическими ракетами.

Мы дали «оружие богов» в руки людей с сознанием 14-летних подростков.

Война с наркотиками — это нарушение прав человека.

Потерянная цивилизация, о которой я думаю, для меня подобна черной дыре в космосе — это что-то отсутствующее в истории нашего прошлого.

Кловис — это как зомби, он продолжает преследовать археологию, и людям приходится раз за разом его развенчивать.

Вы создали некое подобие современной инквизиции, чтобы проверять, укладываются ли результаты исследований в рамки того, что мейнстрим считает приемлемым.

27 миллионов квадратных километров суши, находившихся над водой во время ледникового периода, сейчас находятся под водой.

Великая пирамида закодировала размеры Земли в масштабе, определяемом самой Землей — через число прецессии 72.

Мозг, похоже, действует скорее как приемник сознания, а не как его производитель.

Стив Возняк: Компьютер Apple не был бы изобретен без ЛСД.

То, что мы сегодня называем пришельцами, в Средние века называли феями, а шаманы — духами. Это один феномен в разных культурных обертках.

Мы — вид с амнезией. Мы забыли о себе гораздо больше, чем помним.

70-тонная балка эквивалентна по весу 35 большим внедорожникам... Археологам очень трудно объяснить, как это было сделано.

Поток Таурид — это самый серьезный риск столкновения, с которым человечество сталкивается в настоящее время.

Наше общество — это избалованные дети Земли... В случае катаклизма выживут охотники-собиратели, а не мы.

Мы — вид с амнезией. Может быть, поэтому мы так запутались — мы просто не знаем, откуда мы пришли.

Ледяной щит был как стирательная резинка для мира — он стирал всё, что было до него.

Мифы — это банки памяти человечества. Мы не должны называть их мифами, мы должны называть их воспоминаниями.

Древние египтяне были мастерами пропорций... но голова Сфинкса слишком мала по сравнению с его телом.

В Гёбекли-Тепе мы видим два новшества одновременно: мегалитическую архитектуру и переход к сельскому хозяйству.

Stuff just keeps on getting older.

Создание аяваски — это результат буквально амазонской технологии. Попробуйте угадать, как среди более чем 100 000 видов растений они нашли именно те два, которые работают вместе.

Если вы раскопаете головы моаи, то обнаружите, что они уходят под землю на 30 футов. Они не были закопаны намеренно — их покрыл естественный слой седиментов.

Когда люди, называющие себя археологами, тратят большую часть жизни просто на нападки на чужие работы, возникает вопрос: какой вклад в науку внесли они сами?

Всё продолжает становиться всё древнее...

Создание кураре требует 11 ингредиентов, и если убрать хотя бы один — яд перестанет работать. Это настоящая наука от людей, живших в согласии со своей средой тысячи лет.

Дебаты показали широкой публике истинное лицо археологии — 'череп под улыбкой' науки, которая стремится раздавить и уничтожить оппонентов.

Египет — это сердце тайны, именно там в конечном итоге раскроются все главные истории.

Археология хочет казаться наукой, но на самом деле она пытается контролировать нарратив о прошлом.

Великая пирамида буквально невозможна... Она определенно не имеет смысла как просто гробница фараона-мегаломана.

Википедия — это энциклопедия лжи, полная пропаганды и бесчестия. Они удаляют публикации выдающихся ученых по глупейшим причинам. Это чистой воды цензура.

Мы создали общество, которое, кажется, спроектировано для того, чтобы делать нас больными, а затем появляется Big Pharma с так называемыми лекарствами, приносящими кому-то кучу денег.

Археология любит думать о себе как о науке, но на самом деле она пытается контролировать нарратив о прошлом.

Две новые идеи внезапно появляются в Гёбекли-Тепе: огромная мегалитическая архитектура и переход от охоты и собирательства к земледелию. Это выглядит как трансфер технологий.

Исследования по пролонгированному воздействию ДМТ предлагают возможность провести в этом состоянии час, чтобы ориентироваться и исследовать его гораздо более тщательно. Я считаю, что это как минимум столь же важно, как и исследование космоса.

Если искусственный интеллект действительно обретет автономию, я надеюсь, он исследует тайну сознания и выработает моральный кодекс.

Я не утверждаю, что у меня есть доказательства. Это возможность, которую я исследую.

Мой здравый смысл и интуиция подсказывали мне: в этом нет логики. Что бы это ни было, я не думаю, что Великая пирамида — это гробница.

Я чувствую, что у жизни есть цель и смысл. Я не верю, что мы здесь случайно, и не верю, что смерть — это конец.