«Онкология — лучший способ выучить ограниченность своих возможностей: ты можешь заплатить все деньги мира и не вылечить ребенка», — убежден онколог Михаил Ласков. Против его пациентов сегодня играет не только агрессивная болезнь, но и новые регламенты Минздрава, фактически закрепившие больных за регионами на правах крепостных. Известный врач развенчивает мифы об эпидемии рака, объясняет скрытую опасность тотальных чекапов и честно рассказывает, как оставаться человеком в меняющейся системе здравоохранения.
🩺 Медицина без белых халатов, мобилизация и партнёрство с пациентом 3:02
Эпидемия рака: развенчание главного медицинского мифа 3:02
В последние годы в российском обществе укоренилось стойкое убеждение, что мир захлестнула настоящая «эпидемия рака» . Однако известный онколог Михаил Ласков решительно опровергает это представление . Само слово «эпидемия» применительно к онкологии некорректно . Пережив пандемию ковида, человечество наглядно поняло, как выглядит истинная инфекционная вспышка . Рост числа онкологических диагнозов объясняется совершенно другими, во многом позитивными факторами .
Ключевой из них — глобальное увеличение продолжительности жизни . Рак — это болезнь преимущественно пожилого возраста, и чем дольше живут люди, тем выше вероятность развития опухоли . Кроме того, колоссальный скачок совершили методы обследования . Современное оборудование выявляет новообразования на тех стадиях, которые раньше оставались незамеченными . Изменилась и сама структура выживаемости: сегодня пациенты успешно излечиваются от одного онкологического заболевания и доживают до возраста, когда у них может развиться другое . Таким образом, обилие диагнозов — это следствие долголетия и качественной диагностики, а не внезапного роста агрессивности болезни .
«Я знаю, что умру»: почему онколог не боится рака 4:23
Катерина Гордеева напрямую спрашивает доктора, боится ли он сам услышать страшный онкологический диагноз . Ответ Михаила Ласкова удивляет своей хладнокровной честностью: страха нет, поскольку он давно примирился с этой мыслью . Такое отношение продиктовано как профессиональным опытом, так и личной историей .
У онколога крайне отягощённый семейный анамнез: в его семье многие болели раком, а несколько близких людей скончались от этого недуга . Ласков понимает, что его собственное заболевание в будущем не станет сюрпризом . При этом врач подчеркивает фундаментальную истину: каждый человек от чего-то умрет, и медицине точно не удастся вылечить «какую-то из моих болезней» . Принятие неизбежности человеческой смертности избавляет его от ежедневного парализующего страха перед онкологией . Вместо бесплодной тревоги он предпочитает решать проблемы по мере их поступления: «Если заболею, то и посмотрим» .
Мобилизация и «оголение» российской медицины 5:32
Осень 2022 года принесла новые вызовы российской медицине. Объявленная властями мобилизация для Михаила Ласкова не стала неожиданностью . Ещё в апреле в кругу друзей он обсуждал её неизбежность, поэтому само событие показалось ему даже запоздалым . Хотя мобилизация ускорила личные планы врача , ему искренне жаль оставлять дело жизни в России, которое вряд ли получится воссоздать в другом месте [6:11-6:26]. Врач убеждён, что происходящие события приближают скорый финал системы, поскольку «правды за ними нет» [6:40-6:53].
В Москве повестки начали массово приходить врачам [7:05-7:17]. Реакции коллег Ласкова разделились: от покорного «пришлют — пойду» до паники или чёткого плана действий по избежанию призыва [7:29-7:59]. Ласков скептически оценивает влияние мобилизации на устойчивость отечественного здравоохранения: «Сложно оголить то, что давно голое» . По его мнению, система продолжит деградировать, ведь ей «есть куда падать» [8:26-8:39]. В провинции медицина была разрушена задолго до текущих событий , а в мегаполисах отток и призыв специалистов лишь ускорят этот перманентный развал .
Клиника Ласкова: почему больница не должна выглядеть как больница 12:58
Особое место в практике Михаила Ласкова занимает его собственная клиника . Её интерьер намеренно лишён каких-либо признаков классического медицинского учреждения . Пациенты не увидят здесь традиционного кафеля, шуршащих бахил или врачей в белых халатах .
Такой неклинический дизайн — не прихоть, а научно обоснованный подход . В медицине давно известен феномен «гипертонии белого халата», когда у человека подскакивает давление от одного вида больничной обстановки . Ассоциации с болью и страхом усугубляют стресс больного . Ласков уверен, что большинство процедур, включая химиотерапию, можно проводить в комфортной амбулаторной среде .
В России же амбулатории превратили в «мини-больницы» из-за слепого следования стереотипам . Причём СанПиН не требует закатывать все стены в кафель — достаточно моющихся поверхностей и фартука у раковины . Врачи часто сами творчески ухудшают дизайн помещений сверх требований закона . Подобный подход помогает бороться со стереотипом о том, что лечение рака — это всегда долго, дорого и бесперспективно . Всё зависит от конкретного диагноза: например, базалиому кожи можно вылечить за 5 минут [16:02-16:15].
Партнёрство против патернализма: как врач и пациент выбирают терапию 17:08
В основе философии Михаила Ласкова лежит отказ от патернализма и переход к партнёрским отношениям с пациентом . Приходя на приём, человек приносит не только медицинскую карту, но и свои жизненные приоритеты . Ласков подчёркивает: важно сначала вытащить из пациента его истинный запрос . Не все готовы сразу спрашивать «доктор, я умру?» . Врач должен понять, что именно волнует человека, и только потом давать свои профессиональные рекомендации [17:48-18:01].
Диагностический путь пациента строится по строгой логике . Первичный терапевт решает до 90% проблем [19:04-19:17], формулируя гипотезы. Только после подтверждения онкологии, например, через биопсию , подключается онколог. Ласков делится курьёзным случаем: опухоль в носу пациента, которую безуспешно лечили годами, после биопсии оказалась просто забытым куском марли .
При назначении терапии важно учитывать образ жизни человека. Ласков приводит пример пациента с метастатическим раком печени, который отказывался от химиотерапии, потому что боялся потерять возможность ездить на дачу [21:29-22:06]. Ласков не стал давить, а объяснил, как с помощью грамотной терапии совместить лечение и поездки за город, продлив качественную жизнь [22:19-22:33]. Это исключает патерналистский подход «я врач, мне виднее» [22:33-22:45].
Совместное принятие решений усложняется, когда пациент имеет когнитивные нарушения [23:11-23:25] или когда в процесс вмешиваются родственники . Часто пожилые люди, не привыкшие к диалогу с врачом, безвольно смотрят на своих детей [23:51-24:18]. Родственники пытаются навязать «лучшее», с их точки зрения, решение . Задача онколога в такой ситуации — мягко ограничить гиперопеку близких и дать прозвучать собственному голосу пациента [24:34-24:50].
☕️ Кабинет без пациента, «скучные» канцерогены и медицинское крепостничество 29:25
Эмиграция врачей: почему переезд — это «попадалово» на годы 30:28
Во время беседы в рабочем кабинете Катерина Гордеева обращает внимание на два кресла для пациентов, и Михаил Ласков объясняет, что часто люди приходят с родственниками, что существенно повышает эффективность приема [29:25, 29:51]. Сам он предпочитает работать по американской системе и проводить перерывы в ординаторской, стараясь не находиться в кабинете без пациентов [30:03, 30:16].
Разговор быстро переходит на тему массовой эмиграции российских медиков, включая кардиологов, педиатров и онкологов . По мнению Михаила Ласкова, в отличие от IT-специалистов, которые могут просто забрать свой ноутбук и продолжить бизнес из любой точки мира , для врачей эмиграция оборачивается колоссальными потерями. Каждый уехавший специалист вынужден фактически «перелицеваться» и начинать весь свой профессиональный путь с самого начала .
Ласков называет этот процесс настоящим «попадаловом на много лет» . Чтобы восстановить свой прежний статус, подтвердить медицинскую лицензию и вернуть востребованность, уехавшим врачам требуются годы тяжелейшей работы, и этот путь проходят далеко не все . Сам онколог признается, что если ему придется окончательно переехать, он вряд ли станет заново подтверждать лицензию за рубежом . «Как врача ты себя похоронишь в большой степени», — резюмирует он . Михаил Ласков допускает для себя возможность удаленных консультаций , но проходить весь многолетний цикл обучения и ординатуры заново не готов . В России врач мог быть авторитетным профессором или заведующим отделением, а за границей он мгновенно превращается в «никто» .
Три скучных кита онкологии: курение, лишний вес и лень 33:28
Разливая сваренный в глиняной джезве кофе, Михаил Ласков попутно развенчивает популярные медицинские мифы . Он подчеркивает, что утверждения о том, будто раковые клетки питаются сахаром, — это абсолютная глупость, не имеющая научного обоснования . Равно как и опасные теории о «защелачивании» организма содой, авторы которых порой даже скрывались от правосудия в Аргентине .
На вопрос Катерины Гордеевой о главных онкогенных факторах, от которых человеку стоит отказаться прямо сейчас , Ласков дает максимально «скучный», но научно доказанный ответ. В онкологии нет магии, микроволновок или телефонного излучения . Главные причины развития рака давно известны:
-
Курение. Это главный и самый опасный канцероген . При этом Ласков замечает, что сигареты и другие способы употребления табака чаще убивают людей даже не из-за рака, а из-за сосудистых катастроф, которые по-прежнему лидируют в структуре смертности [34:22, 34:35].
-
Лишний вес (ожирение). Избыточная масса тела напрямую коррелирует с повышенным риском развития множества видов опухолей . При этом онколог разделяет понятия «жирный человек» и «жирная еда»: потолстеть можно и от нежирного хлеба, а простые диетологические ответы на сложные вопросы не работают [35:28, 35:42].
-
Отсутствие регулярной физической нагрузки. Малоподвижный образ жизни идет рука об руку с рисками онкологической заболеваемости .
К этим факторам примыкает и употребление алкоголя, которое часто потенцирует курение и переедание [34:47, 35:00]. Врач напоминает, что все эти факторы — именно факторы риска, а не прямая гарантия болезни . В качестве примера он приводит свою 95-летнюю бабушку, которая курит с 1944 года и до сих пор жива . Тем не менее отказ от этих привычек существенно снижает вероятность преждевременной смерти .
Новый онкологический порядок: «крепостное право» для пациентов и врачей 40:30
Вспоминая утро 24 февраля, которое застало его дома в Подмосковье , Михаил Ласков отмечает: хотя личная трагедия каждого онкологического больного осталась прежней , начавшиеся военные действия фактически отменили всю общественную дискуссию об организации медицины в стране . Главным незамеченным ударом по системе стал новый порядок оказания онкологической помощи, вступивший в силу в 2022 году .
Этот документ Минздрава преодолел сопротивление благотворительных фондов, пациентских организаций, частных клиник и даже профильного совета под руководством Татьяны Голиковой . Онколог жестко критикует новые правила маршрутизации, называя их фактическим возвращением «крепостного права» для пациентов . Теперь больные жестко привязаны к своим регионам проживания и лишены права выбирать клинику, где они хотят лечиться [41:52, 42:06]. Житель Липецка обязан лечиться исключительно в Липецке . Даже внутри Москвы пациента с юго-запада столицы теперь принудительно направляют в Боткинскую больницу, лишая возможности поехать в более подходящую Городскую онкологическую больницу № 62 . Получить направление в федеральные медицинские центры из регионов стало практически невозможно .
Новый порядок связал руки и врачам. Городским многопрофильным больницам теперь законодательно запрещено оперировать рак . Если хирурги обычной больницы при остром животе обнаружат у пациента опухоль и прооперируют ее, они окажутся вне закона . По правилам они обязаны отправить пациента в Центр амбулаторной онкологической помощи (ЦАОП), где операцию сделать все равно не могут [43:51, 44:03].
Более того, клиники обязали иметь полный замкнутый цикл лечения — хирургию, химиотерапию и лучевую терапию в одном комплексе . Из-за этого требования даже крупнейшая Боткинская больница в Москве, не имеющая собственной лучевой терапии, формально не соответствует стандарту . В аналогичном полулегальном положении оказались онкодиспансеры в регионах, например в Комсомольске-на-Амуре, где нет лучевой терапии, а до ближайшего Хабаровска — ночь на поезде [45:10, 45:24].
Михаил Ласков прямо заявляет, что бенефициарами этих абсурдных нововведений стали чиновники, управляющие финансовыми потоками ОМС . Загоняя пациентов в жесткие рамки маршрутизации, система лишила их возможности лечиться по полису ОМС в негосударственных клиниках . Больницы теперь боятся брать «самоходов» из-за угрозы невыплаты денег страховыми компаниями [49:00, 48:21]. В итоге, пока Минздрав рапортует о наличии высокотехнологичных роботов в областных центрах , районные больницы (ЦРБ) стремительно разваливаются, лишаясь финансирования и превращаясь в хосписы с закрытыми на швабру операционными [49:40, 49:54].
🩺 Разгром старой системы, культ диспансеризации и загадка импортозамещения 50:23
Разрушение старого уклада: как кризис может переформатировать медицину 50:23
Внешне текущие изменения в стране могут казаться незаметными: работают кафе, рестораны, полны полки магазинов, да и в медицине пока не наблюдается острого дефицита препаратов . Однако, по мнению онколога Михаила Ласкова, это лишь вопрос времени. Военные действия неизбежно нанесут тяжелейший урон возможностям лечить людей . Те, кто планировал уехать на лечение за границу, больше не могут этого сделать, а медицинские учреждения уже сейчас вынуждены экономить ресурсы , .
Несмотря на мрачные перспективы, Михаил Ласков видит в происходящем кризисе исторический шанс. Тотальный разгром старой, «заплесневелой» медицинской системы, которая планомерно уничтожала любые лазейки для человекоориентированного подхода еще до начала военных действий , , может открыть дорогу для строительства принципиально новой медицины. Когда этот кризис завершится, появится возможность выстроить всё заново, на нормальных, гуманных принципах .
Вспоминая первые дни после 24 февраля, Михаил Ласков рассказывает, что руководство его клиники приняло быстрое решение вложить большую часть свободных средств в экстренную закупку онкологических лекарств . Это позволило создать подушку безопасности перед лицом неизбежного разрыва логистических цепочек, ухода зарубежных фармкомпаний и резкого скачка валютного курса .
Сейчас российское здравоохранение лишь вступает в период глубокой структурной трансформации . Врач прогнозирует серьезные проблемы в государственном секторе:
- Трудности с поддержанием работоспособности сложного медицинского оборудования из-за нехватки импортных запчастей для томографов .
- Резкое удорожание новой техники и логистические тупики при её доставке .
- Дефицит качественных расходных материалов — катетеров, капельниц и даже элементарных пластырей , .
В свое время, работая в детской онкологии, Михаил Ласков сталкивался с отечественными пластырями, которые буквально «отдирались вместе с мясом ребенка» , в то время как качественные и безболезненные аналоги закупались исключительно благотворительными фондами (ранее в разговоре они касались темы роли благотворительных фондов в России). Врач убежден, что качество медицины измеряется не дорогостоящими «шоу-проектами» вроде протонного облучения, а базовым комфортом пациента: качественный пластырь приносит больному гораздо больше реальной пользы и избавляет от страданий эффективнее, чем миллионные инвестиции в сомнительные технологии , .
Иллюзия тотального контроля: почему чекапы и диспансеризация могут навредить 51:58
Отвечая на вопрос Катерины Гордеевой о главных заблуждениях онкопациентов в России , Михаил Ласков выделяет опасную веру в чудодейственную силу тотальной диспансеризации . В обществе сформировался настоящий культ «чекапов» (как модно называть обследования в креативной среде) и государственной диспансеризации , . Людям кажется, что достаточно регулярно делать УЗИ, МРТ или КТ, чтобы поймать болезнь на ранней стадии и гарантировать себе долгую жизнь , .
Однако бессистемный скрининг здоровых людей без выраженных симптомов часто приносит больше вреда, чем пользы . Михаил Ласков регулярно сталкивается с жертвами гипердиагностики . Классический пример — обнаружение на скрининге молочной железы доброкачественной аденомы . Стремясь перестраховаться, врачи делают пункцию, сомневаются в её результатах, проводят калечащую операцию по удалению сектора груди и в итоге травмируют женщину физически и психологически ради подтверждения того, что она была здорова , . Другой пример — пожилой мужчина с низкоагрессивным раком простаты, который мог спокойно прожить с этой опухолью до глубокой старости и умереть от совершенно других причин , . Вместо этого его оперируют, оставляя инвалидом с недержанием мочи .
Михаил Ласков подчеркивает, что в онкологии существует ряд заболеваний, которые вообще не требуют немедленного лечения:
- Низкоагрессивный рак предстательной железы .
- Некоторые виды вялотекущих лимфом .
- Определенные хронические лейкозы .
Для российской онкологической школы это революционная мысль . Отечественная медицина традиционно предпочитает «перелечить, чем недолечить» . Врачу психологически гораздо проще назначить пациенту десятки бессмысленных анализов и томографий, чтобы обезопасить себя от обвинений в халатности , , . В результате пациенты ходят по обследованиям как на работу .
В качестве иллюстрации Ласков приводит личный опыт: во время пандемии его обязали пройти КТ легких в рамках ведомственного контроля . На снимке обнаружили крошечный очаг размером 6 мм . С вероятностью 99% это был незначительный фиброзный шрам , , однако по правилам гипердиагностики хирурги могли бы потребовать отрезать часть легкого для верификации . Врач осознанно проигнорировал эту находку и больше не переделывал КТ, поскольку не входит в группу риска (в отличие от заядлых курильщиков с большим стажем, которым такой скрининг действительно необходим) , .
По мнению онколога, доказанную медицинскую пользу приносят лишь два вида массового скрининга:
- Скрининг рака шейки матки у женщин .
- Колоректальный скрининг для всех пациентов после определенного возраста .
Даже такие популярные обследования, как скрининг рака молочной железы (маммография) и рака простаты (анализ на ПСА), остаются в мировом сообществе крайне дискуссионными из-за спорного баланса риска и пользы , . Любой чекап должен начинаться не со сдачи анализов «на всё подряд», а с подробного анализа индивидуального и семейного анамнеза конкретного человека совместно с квалифицированным врачом , . К сожалению, специалистов, способных вести такой осознанный диалог с пациентом, в российских поликлиниках критически мало .
Загадка дженериков: обратная сторона принудительного лицензирования 1:13:05
Особое беспокойство у пациентов вызывает доступность передовых методов лечения рака — современной химиотерапии, таргетной и иммунотерапии . Государственная пропаганда активно заявляет об успешном импортозамещении зарубежных препаратов отечественными аналогами , . Однако Михаил Ласков призывает к научной объективности: реальная эффективность и безопасность российских дженериков и биоаналогов остается неизвестной , .
В России не проводились полноценные, независимые многоцентровые клинические исследования большинства замещенных препаратов . Для признания лекарства качественным биоаналогом необходимы строгие рандомизированные двойные слепые исследования с жестким контролем, исключающим любую предвзятость или коррупционные риски , . Без соблюдения этих стандартов утверждать, что отечественные дженерики работают так же хорошо, как оригинальные препараты, невозможно — равно как нельзя огульно называть их плохими . Мы просто находимся в зоне полного неведения .
При этом российский фармацевтический бизнес, выпускающий аналоги, переживает небывалый подъем и чувствует себя отлично . В условиях жесткого санкционного давления отечественные производители получили карт-бланш на копирование любых запатентованных зарубежных формул . Этому способствует механизм так называемого принудительного лицензирования .
Принудительное лицензирование — это международная юридическая практика, созданная для чрезвычайных ситуаций (эпидемий, стихийных бедствий), когда государство в целях спасения жизней граждан имеет право в одностороннем порядке забрать патентную формулу у правообладателя, который отказывается поставлять лекарство на рынок, и наладить собственное производство , . В России этот инструмент начали творчески применять в судебной практике еще до начала военных действий . Однако физическое воссоздание химической формулы не гарантирует идентичного терапевтического эффекта, что оставляет российских онкопациентов один на один с неизученными рисками.
🩺 Бесплатное лечение, наставничество Павленко и миссия в небе 1:16:07
Лечение по ОМС: бесплатно, но с боем 1:16:07
На вопрос Катерины Гордеевой о том, можно ли в современной России вылечить рак бесплатно , Михаил Ласков отвечает утвердительно, но с множеством оговорок. Шансы на успех есть, если пациент находится в крупном городе или центральном регионе страны . Главное условие — больной должен быть достаточно «здоровым» в плане общей мобильности и очень пробивным , либо у него должны быть активные родственники, готовые тратить все ресурсы на организацию процесса . Формально в системе обязательного медицинского страхования (ОМС) хватает катетеров и препаратов для химиотерапии . Однако на практике пациент сталкивается с колоссальными очередями — например, на МРТ можно стоять полгода, что при быстропрогрессирующем раке делает бесплатный путь бессмысленным .
Качественно вылечить рак по ОМС без прямой угрозы для жизни возможно , но этот процесс будет в разы сложнее, дискомфортнее и менее эффективным, чем в коммерческом секторе или за границей . Ласков объясняет это системным кризисом: российские врачи в госсистеме часто превращаются в чиновников — своеобразных «стрелочников» на железной дороге, которые распределяют направления, анализы и больничные, вместо того чтобы лечить , . Пациенты часто не осознают реального положения дел, пока не столкнутся с системой лицом к лицу .
Ситуацию усугубляет и дефицит эмпатии в медицинской среде . В оннологии этот дефицит проявляется особенно болезненно, поскольку пациенты здесь максимально беззащитны и уязвимы . Врач сравнивает профдеформацию медиков с работой в правоохранительных органах: изначально люди приходят туда помогать , но система постепенно ломает их, и требуется колоссальное внутреннее сопротивление, чтобы продолжать видеть в пациентах людей . Ласков честно признается, что и сам периодически ловит себя на профессиональном выгорании и не всегда ведет себя с больными так, как ему хотелось бы , .
Школа Павленко: возрождение наставничества 1:22:37
Михаил Ласков рассказывает об одном из ключевых проектов своей жизни — Школе практической онкологии имени Андрея Павленко . С известным хирургом-онкологом Андреем Павленко Михаил близко общался в последний год его жизни . Павленко стал уникальным примером человека, который обрел широкую известность благодаря своему блогу о борьбе с раком , .
Идея школы родилась случайно во время встречи в Санкт-Петербурге . Павленко тогда признался, что его проекты и фонд буксуют , но он понимал: его медийность — это уникальный ресурс для реализации давней мечты . Андрей видел, что выпускники ординатуры выходят с дипломами, но абсолютно не умеют оперировать , . Государственная система обучения не дает молодым хирургам реальной практики . В крупных научных центрах начинающие врачи вынуждены заниматься бумажной работой, носить анализы в лабораторию или возить пациентов на исследования из-за нехватки младшего немедицинского персонала , .
Школа Павленко была призвана возродить институт прямого наставничества по принципу «увидел, научился, научил» . Андрей Павленко до конца оставался невероятно трезвым пациентом: он осознанно отказался лечить собственный рецидив, понимая бесперспективность терапии, и согласился лишь на пару курсов ради спокойствия семьи , . В субботу перед интервью состоялся первый выпуск школы — шесть хирургов-онкологов, каждый из которых уже успешно трудоустроен , , . Ласков верит, что эти специалисты станут востребованными лидерами индустрии, когда в стране завершится текущий кризис .
Небо, самолеты и детские улыбки 1:31:40
Несколько лет назад Михаил Ласков принял еще одно важное решение — получить лицензию пилота . Идея возникла случайно во время перелета на конференцию вместе с Павленко . Друзья Ласкова лениво обсуждали полеты в чате, а сидевший рядом коллега Кирилл Петров загорелся этой мыслью и уже через месяц составил план обучения , .
Первый полет за штурвалом Ласков вспоминает как преодоление сильнейшего страха и полный выход из зоны комфорта , . Обучение требовало колоссальных интеллектуальных усилий, освоения сложной техники и сдачи множества экзаменов . В среднем способный студент может пройти этот путь за шесть недель интенсивных занятий , а стоимость обучения составляет порядка 10 тысяч долларов .
Завершая обучение в США, Михаил совершил сложный полет с западного на восточное побережье Америки . Тогда же он задумался о том, что у его увлечения авиацией должна быть важная гуманитарная миссия . Ласков мечтает использовать самолет для благотворительности — устраивать полеты для детей, перенесших тяжелые онкологические заболевания (в частности, подопечных фонда Хабенского) , . Для ребят, победивших опухоли мозга, это станет невероятным опытом и источником чистой радости .
Между ОМС и реальностью: зачем нужны фонды 1:35:26
Ласков стал одним из первых онкологов в России, начавших системно сотрудничать с благотворительными фондами . В молодом возрасте он получил известность благодаря тому, что не боялся прямо говорить пациентам, когда лечение уже не имеет медицинского смысла . В период работы в государственном онкоцентре у Михаила под столом стояла коробка с дефицитными лекарствами от фондов на сумму около 50 тысяч евро , . Эти препараты спасали жизни детей в обход неповоротливой государственной системы закупок .
По мнению Ласкова, российское государство ориентировано скорее на распределение ресурсов и сохранение тишины, нежели на адресную помощь тяжелобольным . Если конкретному ребенку в регионе не хватает жизненно важного лекарства, его голос слишком слаб, чтобы быть услышанным чиновниками .
В этом заключается ключевое отличие российских благотворительных фондов от западных. Если в развитых странах фонды спонсируют передовые научные исследования , то в России они вынуждены закрывать базовые бреши: покупать лекарства, катетеры, бинты и памперсы . По сути, общественные организации годами берут на себя обязательства, которые хронически не выполняет государство . Ласков также много лет безвозмездно сотрудничал с фондом Хабенского, выступая в его экспертном совете в роли независимого представителя здравого смысла , . Поскольку Ласков давно не лечит детей и ничего не просит у фонда, его мнение оставалось абсолютно непредвзятым и свободным от конфликта интересов , .
🩺 Границы милосердия: от хосписа до веры 1:40:44
Последний путь Алёны Мешковой: личная боль онколога 1:40:44
Михаил Ласков делится глубокой личной болью, связанной со смертью его близкой подруги и директора благотворительного фонда Константина Хабенского Алёны Мешковой. Когда она тяжело заболела, их профессиональные и человеческие отношения претерпели глубокую трансформацию . Ласков признается, что давать медицинские и человеческие советы близкому другу — это совершенно иной, гораздо более мучительный уровень ответственности . Самым тяжелым моментом для него стала последняя встреча в хосписе: оба прекрасно понимали, что видятся в последний раз , хотя впоследствии продолжали общаться по телефону и в мессенджерах .
Онколог объясняет важное правило медицинской этики: врачи стараются не лечить своих близких и родственников, поскольку эмоциональная привязанность мешает принимать холодные, клинически верные решения . Безусловно, к любому пациенту необходимо относиться по-человечески, называть его по имени, а не воспринимать просто как «тело» или «диагноз» . Однако когда речь идет о друге, эта грань неизбежно стирается, что мешает правильному принятию решений . Ласков разделяет роль лечащего врача и роль «заботящегося» (caregiver) . Сам Михаил не был лечащим врачом Алёны Мешковой, но именно он взял на себя тяжелейшую миссию — прямо сказать ей о том, что дальнейшее лечение невозможно и неэффективно , став для нее ключевой опорой на этом этапе пути .
«Иди лечись по месту жительства»: почему в России не умеют говорить о смерти 1:45:16
Разговор о невозможности излечения обнажает системную проблему отечественной медицины: в России не принято и не умеют говорить пациентам правду об их терминальном состоянии . Михаил Ласков отмечает, что эта традиция замалчивания передается из поколения в поколение, поскольку молодых специалистов обучают в среде, где честный диалог табуирован . Врачам попросту страшно сообщать плохие новости, они не обучены навыкам тяжелой коммуникации и часто прибегают к самооправданиям .
Долгое время в российской практике существовал циничный эвфемизм: безнадежных больных выписывали со словами «идите лечиться по месту жительства», выписывая им бесполезные химиопрепараты в таблетках , фактически отправляя умирать в неведении . Ласков признается, что в начале карьеры поступал так же, но со временем осознал невыносимость этой лжи . Открывая дверь честному разговору, врач сталкивается с колоссальной логистической нагрузкой: пациенты и их близкие начинают спрашивать, как купировать боль дома и что делать дальше . Коллеги часто просили Ласкова поговорить с пациентами, чтобы уберечь их от бессмысленных и разорительных поездок на «лечение» в Германию или Израиль .
Сообщать о скорой смерти — это сложнейшая технология, которой нужно учиться . Первые разы врачу безумно страшно, точно так же, как во время первых полетов на самолете . Врач должен понимать, что слезы пациента — это нормальная человеческая реакция . Смерть пациента Ласков не воспринимает как личное профессиональное фиаско , поскольку его задача — продлить жизнь человека и улучшить ее качество, а не сделать его бессмертным . Главным врагом в медицине он считает тщеславие , когда ради красивой статистики выживаемости в федеральных центрах искусственно отбирают более «здоровых» пациентов, оставляя остальных без помощи .
Две системы: как государственные рамки ломают эмпатию 1:52:36
Около десяти лет назад Михаил Ласков принял решение уйти из государственной медицины в частную, руководствуясь профессиональным любопытством . В тот момент полноценной частной онкологии в России практически не существовало — коммерческие клиники ограничивались первичным осмотром и перенаправлением пациентов в госучреждения . Совместно с коллегой Юлией, вернувшейся из США, Ласков с нуля создавал передовую онкологическую службу в EMC , опираясь на смелое решение руководства клиники .
Разница в подходах государственной и частной систем разительна. Ласков приводит пример блестящего хирурга из федерального центра: в государственной клинике из-за колоссальной перегрузки он вынужден оперировать по 15 человек в день, видя пациентов впервые только на операционном столе под наркозом . Физически не имея времени на общение, такой врач кажется черствым. Но переходя в частную клинику, где у него появляются кабинет, ассистент и достаточное количество времени на прием, тот же самый доктор демонстрирует высочайший уровень эмпатии и человеческого отношения .
При этом большинство российских врачей продолжают держаться за государственные институты . Бренд крупного госучреждения дает им чувство защищенности и принадлежности к профессиональной касте, выйти за пределы которой очень тяжело . Михаил подчеркивает: модель медицины всегда является отражением политического устройства общества . Граждане должны сами осознанно выбирать систему здравоохранения — будь то полностью государственная медицина с ее неизбежными очередями (как в Великобритании или СССР) или дорогая частная страховая модель (как в США) . В России же реформы спускаются сверху без реального диалога с обществом .
Вера и медицина: как личная трагедия приводит к Богу 1:58:02
Михаил Ласков открыто называет себя православным христианином . Его путь к вере начался в период тяжелейшего личного испытания — когда его отец заболел раком . В то время Михаил еще учился в медицинском институте и не планировал становиться онкологом . Отношения с отцом были для него стержневыми, и в момент его ухода Ласков остро нуждался в духовной поддержке, которую обрел в православии . При этом он никогда не предъявлял Богу гневных претензий из-за болезни близкого .
Онколог признает, что вера в жизнь после смерти — это вопрос чисто религиозный, не имеющий научных доказательств . Для него само устройство человеческого сердца является лучшим свидетельством божественного замысла . Ласков верит, что ушедшие люди не исчезают навсегда , а христианское понимание рая как пребывания рядом с Богом помогает ему справляться со смертью пациентов .
Личное мировоззрение доктора тесно связано с его семьей — у Михаила четыре дочери . Он стремится быть для них надежной поддержкой, не мешая их самореализации , и мечтает сохранить доверительную обратную связь на долгие годы . Говоря о текущих событиях, Ласков называет начало военных действий глубочайшей трагедией прежде всего для своего поколения (35–45 лет) . Он с тревогой думает о будущем детей в современной России, отмечая неприемлемость агрессивной идеологической среды в школах . Со своими дочерьми Михаил старается разговаривать предельно честно, отвечая на их непростые вопросы о том, почему началась война и как помочь пострадавшим детям .
🚪 Границы человеческих возможностей и концепция идеального ухода 2:05:52
Ограниченность возможностей и главные уроки онкологии 2:05:52
В финальной части беседы Катерина Гордеева и Михаил Ласков затрагивают глубокие философские вопросы ответственности перед будущими поколениями. Гордеева признается, что испытывает острое чувство стыда перед собственными детьми за то, в каком состоянии взрослые передают им этот мир . Она отмечает, что ей невероятно трудно объяснить им природу и причины этого чувства .
В ответ на это Михаил Ласков предлагает сместить фокус и признать естественные ограничения, накладываемые на человека природой: «Надо же осознавать ограниченность своих возможностей. Мы же люди с ограниченными возможностями» . По мнению онколога, именно его медицинская специальность является лучшим жизненным учителем в этом вопросе . Ласков приводит жесткий, но реалистичный пример: даже если заплатить все деньги мира и лечить ребенка с теоретически излечимой патологией в самой дорогой и авторитетной клинике планеты, трагический исход все равно может наступить из-за непредвиденных факторов .
Онкология наглядно демонстрирует врачу, насколько узки рамки его реального влияния на жизнь и смерть . Исходя из этого понимания, Ласков не говорит своим детям о «стыде», поскольку не считает себя лично ответственным за глобальные процессы, но признает, что может открыто разделить с ними чувство глубокого расстройства и трагизма происходящих событий .
Будни за городом и этический блиц-выбор 2:07:14
Обсуждение жизненной философии логично перетекает в разговор о повседневном укладе доктора. С 2016 года Михаил Ласков постоянно проживает в загородном доме . Этот выбор существенно усложнил его логистику по сравнению с периодом жизни в московских квартирах . Врачу приходится тратить колоссальное количество времени на дорогу и нередко просыпаться в пять часов утра, чтобы вовремя приехать в город .
При этом Ласков с улыбкой разрушает стереотип о том, что загородная жизнь сделала его ближе к земле и природе . Выращиванием знаменитых роз на его участке занимается исключительно его супруга Хайна .
Важной частью финала становится блиц-опрос, где Ласков делает принципиальные этические выборы. Ранее в разговоре собеседники подробно касались вопросов веры и профессионального долга, а в финале врач расставляет окончательные ценностные приоритеты:
-
В дилемме между милосердием и справедливостью он выбирает милосердие ;
-
Между правдой и безопасностью его выбор однозначно падает на правду ;
-
Между родиной и истиной он безоговоговорочно выбирает истину .
Идеальная смерть и будущее онкологии 2:09:05
Отталкиваясь от разговора об истине, Катерина Гордеева задает Ласкову ключевой профессиональный и экзистенциальный вопрос: как практикующий онколог видит идеальный сценарий смерти от рака ? Ласков формулирует ответ предельно четко: идеальный уход должен быть не слишком затяжным, безболезненным, но при этом и не моментальным . Отсутствие мгновенной кончины важно для того, чтобы у человека оставалось время осознать происходящее, завершить земные дела и попрощаться с близкими, не мучаясь от непереносимой физической боли.
Говоря о прогрессе медицины, Ласков подтверждает, что за время его работы в онкологии доля спасаемых пациентов заметно увеличилась . Однако он категорически отвергает возможность победы над раком как явлением в обозримом будущем: «Конечно, нет. Это исключено» .
Вместо пустых обещаний тотального излечения человечества, онколог предлагает сосредоточиться на культуре проживания болезни. Врач считает, что главная надежда пациентов должна заключаться в возможности пройти свой путь достойно и без страданий . Цель медицины — сделать так, чтобы общество научилось правильно относиться к неизлечимым диагнозам, а сам процесс ухода сопровождался максимальной заботой, позволяющей сказать: «Вот так надо болеть раком» .
Беседа завершается символическим обменом репликами о будущем. На вопрос Гордеевой о месте следующей встречи через год , Ласков отвечает культовой цитатой: «Встретимся там, где нет тьмы» .
