Исследования функционального состояния мозга тибетских монахов во время глубокой медитации открывают новые горизонты для современной нейронауки. Известный российский ученый в области нейронауки и психолингвистики Татьяна Черниговская поделилась своими впечатлениями от участия в уникальном научном проекте, реализуемом в Гималаях. В центре внимания исследователей — скрытые механизмы работы сознания буддийских практиков, десятилетиями тренирующих свой ум.
🧠 Эксперименты в Гималаях: кто изучает мозг монахов? 0:19
Татьяна Черниговская подчеркивает, что хотя она лично присутствовала при экспериментах и обсуждала их с монахами и Его Святейшеством Далай-ламой, ключевым организатором и руководителем исследований является профессор Александр Яковлевич Каплан. По ее словам, Каплан — абсолютно блестящий физиолог, который занимается этой темой много лет.
Вместе с ним в экспедициях работают двое молодых сотрудников. Как иронично отмечает спикер, их внешность далека от классического образа кабинетных ученых из-за частой смены цвета волос, татуировок и серег. Тем не менее, Черниговская характеризует их как прекрасных, высокодисциплинированных в научном смысле и надежных специалистов, которым профессор полностью доверяет самостоятельное проведение сложных тестов.
☸️ Роль Далай-ламы и научный интерес монастырей 1:38
Успех этого масштабного проекта во многом обусловлен личным участием Далай-ламы. Как рассказывает Черниговская, Его Святейшество уже много лет глубоко интересуется естественными науками западного типа, включая нейрофизиологию, физику, математику и философию сознания.
Поскольку Далай-лама является высшим авторитетом в буддийском мире, его эксплицитный интерес открыл ученым двери в закрытые общины. Настоятели монастырей и сами монахи согласились на участие в экспериментах.
Спикер подчеркивает, что у них оставались степени свободы, и они вполне могли бы отказаться от исследований, посчитав приборы ученых пустыми игрушками. Однако вышло иначе: буддийским практикам самим стало искренне интересно увидеть объективные показатели того, что происходит в их мозге во время медитативных состояний.
🔬 Методология исследования: не «модная» медитация, а серьезная наука 3:13
В рамках проекта изучается состояние далеко не тех людей, которые следуют западной моде на майндфулнес. Черниговская с иронией упоминает условных европейских или американских домохозяек, медитирующих в коротких промежутках между фитнесом и домашними делами.
В экспериментах профессора Каплана участвуют исключительно монахи высокого ранга. Это продвинутые практики, которые живут в таком режиме десятилетиями и медитируют по много часов в день (вплоть до 40 лет опыта).
Для фиксации данных используется комплекс неинвазивного оборудования, которое не причиняет испытуемым дискомфорта или боли:
- На голову монаха надевается специальный шлем с датчиками.
- Электроэнцефалограф (ЭЭГ) непрерывно записывает электрические импульсы мозга.
- Параллельно фиксируются показатели кровотока методом ближней инфракрасной спектроскопии.
Во время сеанса исследователи наблюдают за двумя дисплеями, на одном из которых отображаются графики ЭЭГ, а на другом — динамика кровотока. Сам монах в это время находится в состоянии полной «отключки» от внешнего мира, ментально уходя, по выражению спикера, «в иные пространства».
🧩 Неожиданные находки нейрофизиологов: загадка левого полушария 5:43
Хотя поступающие с датчиков кривые требуют длительной компьютерной обработки узкими специалистами, Татьяна Черниговская поделилась первыми интригующими наблюдениями. Спикер выделила несколько моментов, которые ее удивили.
Во-первых, обнаружилась огромная роль правого полушария мозга во время глубокой медитации. Впрочем, Черниговская тут же оговаривается: если подумать, то именно так и должно быть, ведь логическому левому полушарию, отвечающему за алгоритмы, в этот момент делать нечего — его активность необходимо полностью «вышибить».
Во-вторых, у нескольких испытуемых было замечено практически полное отсутствие активности в левом теменно-затылочном участке мозга. На томографических картах эта зона оставалась абсолютно неокрашенной, и исследовательница признается, что пока не может найти этому логического объяснения.
⏳ Ступени медитации и 97-летний отшельник 6:52
Продвинутые буддийские практики обладают четкими внутренними алгоритмами перехода с одной ступени медитации на другую. Каждый практикующий точно знает, на каком именно этапе он находится в данный момент.
При этом, по словам Черниговской, даже среди этих «сверхлюдей» есть лишь единицы, способные дойти до высшей ступени, где окружающий материальный мир полностью исчезает. В тибетских текстах это состояние условно переводится как «яркий свет». Человек сидит с закрытыми глазами, но даже если бы они были открыты, он бы абсолютно ничего не видел, не слышал и не чувствовал, полностью погрузившись в иное ментальное пространство.
Профессор Каплан собирает по-настоящему уникальный материал, который сейчас не может получить ни один ученый в мире, поскольку посторонних исследователей в эти закрытые процессы попросту не допустят. Огромную роль играет предварительная работа: Каплан подолгу беседует с монахами, объясняя им суть экспериментов, благодаря чему они не чувствуют себя подопытными кроликами.
В качестве иллюстрации колоссального потенциала таких практик Черниговская рассказала о фотографии последнего обследованного в сезоне монаха, которую ей прислали на телефон. Это отшельник, живущий в Гималаях на высоте 4000 метров; ему 97 лет. Спикер признается, что на вид ему нельзя дать больше 50–60 лет, а его ясный взгляд свидетельствует о невероятно интенсивной, живой работе сознания.
🗺️ Предупреждение Карла Юнга и будущее изучения сознания 9:52
Взаимодействие западной науки с восточным опытом имеет глубокий философский контекст. Татьяна Черниговская напоминает, что еще в XX веке великий психоаналитик Карл Густав Юнг (частично под влиянием писателя Германа Гессе и собственных изысканий) предупреждал: западному человеку не следует заходить на территорию восточных медитативных практик. По мнению Юнга, европеец от этого может просто сойти с ума, поскольку его мозг функционально для этого не приспособлен.
Черниговская соглашается с тем, что практиковать глубокую медитацию «набегами» невозможно. Нельзя быть монахом только по вторникам, а в остальное время пить пиво и играть в карты. Чтобы этот механизм работал без разрушения психики, необходимо полностью изменить мир вокруг себя: уехать в Гималаи, дышать другим воздухом, есть другую еду и вести совершенно иной образ жизни.
Тем не менее, сегодня современная нейронаука и древняя экзотическая традиция сошлись напрямую. Буддисты на протяжении нескольких тысяч лет силами лучших умов изучали проблему сознания.
По мнению Черниговской, западный мир, вооружившись томографами, не должен высокомерно называть эти восточные практики «болтовней». Напротив, отказ от изучения этого опыта свидетельствовал бы против нашего собственного интеллекта; науке необходимо попытаться понять, до каких истин Восток добрался за тысячелетия непрерывного внутреннего развития.
Отвечая на сложнейший вопрос о том, сохраняется ли сознание в момент глубоких медитативных переходов, Черниговская предлагает два противоположных тезиса. Первый, более легкий, заключается в том, что привычное нам сознание в этот момент отключается. Второй, гораздо более глубокий, упирается в то, что сама наука до сих пор не способна четко сформулировать, что именно является сознанием. Буддийская традиция выделяет множество уровней и видов сознания, последовательно сменяющих друг друга, однако дать им исчерпывающее объяснение на языке западной науки еще только предстоит.
