«Поздравляем, вы не являетесь ядом!» — худшая пиар-кампания в истории маскулинности привела к тому, что современное общество полностью разрушило традиционные мужские роли, не предложив ничего взамен. Пока академические успехи мальчиков катастрофически падают, а уровень самоубийств среди молодых мужчин стремительно растет, политические институты и идеология DEI продолжают игнорировать этот системный кризис. Чтобы спасти целое поколение от одиночества и ухода в виртуальные суррогаты близости, нам необходимо срочно перейти от патологизации маскулинности к созданию нового, сильного и ответственного мужского сценария.
📉 Кризис маскулинности: от образовательного отставания до потери ориентиров
Отставание мужчин в сфере образования 2:16
Ричард Ривз подчеркивает, что мальчики и мужчины стремительно теряют позиции на всех ступенях академической лестницы — от дошкольного образования до аспирантуры. В типичном американском школьном округе мальчики отстают от девочек почти на целый учебный год по уровню грамотности и английского языка. Диспропорция проявляется и в высшей школе: если в 1970-х годах мужчины имели преимущество в получении степени бакалавра, то сегодня женщины на 16 процентных пунктов чаще заканчивают колледжи.
Сегодня американские вузы на 60% состоят из женщин. Ситуация усугубляется тем, что с 2010 года общее число студентов в колледжах сократилось на 1,2 миллиона человек, и подавляющее большинство из них — один миллион — это мужчины. Ривз отмечает тревожную тенденцию даже в исторически черных колледжах (HBCU), где сегодня обучается меньше афроамериканских мужчин, чем в 1976 году. Ранее в разговоре они кратко упоминали искусственные квоты и их влияние на меритократию, но в академической среде Ривз видит проблему прежде всего в неспособности системы признать масштаб отставания мужчин и адаптировать подходы к обучению.
Кризис традиционного института семьи 4:27
Масштабная трансформация семейного уклада стала одним из самых глубоких потрясений для современного мужчины. Ривз указывает, что для большинства людей без высшего образования рождение детей вне брака стало социальной нормой. Еще два-три десятилетия назад модель семьи была принципиально иной, но сегодня ситуация изменилась кардинально: для женщин, не имеющих университетского диплома, вероятность родить ребенка вне брака стала выше, чем в браке.
Этот сдвиг привел к тому, что многие мужчины чувствуют себя потерянными, не понимая своей роли в семье. Том Билью отмечает, что этот кризис связан с угасанием религиозных и культурных нарративов, которые раньше четко распределяли обязанности: роль женщины заключалась в деторождении, а роль мужчины — в защите и обеспечении своей семьи. Когда традиционный уклад рушится, а на его место не приходит понятная новая социальная концепция, мужчины оказываются в состоянии экзистенциальной неопределенности.
Допустимость социальной инженерии в профессиях 8:39
В ходе дискуссии собеседники затронули границы допустимого государственного вмешательства в выбор карьеры. Ривз аргументирует, что по умолчанию общество должно стремиться к отсутствию принуждения, чтобы люди могли реализовывать свои естественные предпочтения и навыки. Однако возникают вопросы, когда на рынке труда наблюдается явный дисбаланс, например, когда в инженерных специальностях представлено лишь 5% женщин.
В качестве примера он приводит «гендерный парадокс» в Скандинавии: в странах с самым высоким уровнем гендерного равенства наблюдается не рост, а стагнация или даже снижение доли женщин в сферах STEM (наука, технологии, инженерия, математика). Ривз объясняет это тем, что при отсутствии дискриминации женщины чаще выбирают сферы, связанные с людьми (гуманитарные дисциплины, педагогика, медицина), тогда как мужчины статистически чаще выбирают сферы, связанные с предметами и техникой. Билью и Ривз сходятся во мнении, что социальная инженерия становится опасной, когда она начинает манипулировать системой ради достижения искусственных квот, игнорируя реальные интересы людей. Вместо слепого стремления к показателям 50/50, исследователи предлагают сосредоточиться на устранении реальных, четко названных барьеров, если таковые существуют.
⚖️ Мужские роли: от разрушения сценариев к поиску новых ориентиров 28:26
Современное общество переживает болезненный период трансформации, в котором традиционные мужские роли защитника и кормильца оказались практически стерты. Ричард Ривз отмечает, что начиная с 70-х годов экономический прогресс женщин и возможности контроля фертильности кардинально изменили ландшафт. Если в 1979 году только 13% женщин в США зарабатывали больше среднего мужчины, то сегодня этот показатель составляет около 40%.
Для поколения отцов Тома Билью и самого Ричарда Ривза модель семьи была понятной: мужчина — экономический провайдер, женщина — хранительница домашнего очага. Это не означало отсутствия равенства, но роли были «неоспоримыми». Сегодня мы предложили женщинам новый вдохновляющий сценарий: «ты можешь быть кем угодно». Однако для мужчин старый сценарий был демонтирован, а взамен не предложено ничего нового.
Это привело к «кризису ориентиров»: современный 27-летний мужчина часто понимает, чего ему не следует делать (список «запретов» стал довольно длинным), но испытывает глубокий дефицит понимания того, в чем заключается его позитивная роль в обществе. Попытки вернуться к старым институтам Ривз называет «благородными, но обреченными», подчеркивая, что движение назад неэффективно и морально неверно. Мы должны адаптировать образ мужчины к реальности, где женщины стали сильнее, а не пытаться искусственно «отмотать» время назад.
🎮 Азарт, конкуренция и здоровая маскулинность 32:06
Один из аспектов мужской идентичности, который Ричард Ривз призывает не подавлять — это естественная склонность к соревновательности, риску и азарту. Том Билью отмечает, что предпринимательский подход требует «игры на полную», и этот драйв, часто проявляющийся в геймификации, является сильной стороной, которую стоит конструктивно направлять в бизнес и общественную жизнь.
Проблема многих современных дискуссий, по мнению Ривза, заключается в попытке «сжать» мужское начало: идее, что для успеха женщин мужчины должны стать менее уверенными, менее напористыми или менее склонными к риску. Это «патологизация» естественных различий. Примеры из бизнеса показывают, что команды с разным гендерным составом могут обладать разными профилями эффективности: мужские коллективы часто более прибыльны, но более рискованны, в то время как женские — более стабильны. Ривз уверен: нам не нужен патриархат или матриархат, нам нужно общество, которое признает эти различия и использует их для достижения общих целей, не делая одни качества «меньшими», чем другие.
🛑 Искусственные квоты и границы меритократии 38:03
В ходе дискуссии Том Билью ставит ребром вопрос о меритократии: важно ли, кто именно занимает руководящие посты, если критерием успеха остаются жесткие показатели эффективности? Ричард Ривз признает, что если в управлении корпорациями доминирует только один пол, это может сигнализировать о глубинных барьерах, препятствующих талантам. Тем не менее, он категорически против принудительного квотирования как метода «социальной инженерии» в бизнесе.
По мнению исследователя, введение квот в советах директоров — это лечение симптомов, а не самой болезни. Если мы видим диспропорцию, нужно анализировать систему образования и рынок труда, чтобы устранять реальные барьеры, а не «рисовать» статистику. Ранее в разговоре они затрагивали тему того, как социальная инженерия в образовании может приводить к искажающим последствиям в обществе. Ривз настаивает: путь к настоящему лидерству — это мастерство, при котором человек становится настолько хорош, что его невозможно остановить.
🗳️ Британский опыт и «женские» избирательные списки 44:20
Ситуация меняется, когда речь заходит о представительной демократии. Здесь Ричард Ривз допускает использование инструментов социальной инженерии, так как считает вопрос политического представительства морально значимым. В качестве примера он приводит политику Лейбористской партии в Великобритании, которая ввела «женские короткие списки» (women-only shortlists) — практику, при которой в определенных избирательных округах кандидатами могли стать только женщины.
Том Билью выразил скепсис, назвав это «искажением демократического процесса» и сравнив с навязыванием выбора. Ривз соглашается, что это спорный метод, но называет его «ускорителем», который помог изменить статус-кво в тех случаях, когда политическая система казалась «застрявшей». Хотя сейчас в Лейбористской партии более 50% женщин и Ривз считает, что «миссия выполнена» и пора отказываться от таких жестких мер, он настаивает: в других странах (например, в Мексике или Руанде) именно такие квоты позволили совершить резкий скачок в представительстве. Этот вопрос остается предметом острой полемики о том, где заканчивается необходимость в «подталкивании» общества и начинается подмена демократических принципов.
💡 Инструменты социальных изменений: от квот к процветанию 52:29
Центральный вопрос, который задает Ричард Ривз в диалоге с Томом Билью, заключается в том, что именно должно служить конечной целью любого общественного устройства или государственной реформы. Ривз настаивает на концепции «процветания человека» (human flourishing) как единственной значимой метрике успеха.
Согласно этой логике, формальные показатели — такие как гендерное представительство в органах власти или профессиональных институтах — вторичны по отношению к реальному результату. Ривз подчеркивает: если общество функционирует эффективно, обеспечивает справедливость и благополучие, то демографический состав кабинетов или жюри присяжных не является первостепенной проблемой. Том Билью поддерживает этот инструментальный подход, отмечая, что любые попытки «социальной инженерии» (например, искусственные квоты для увеличения доли женщин в политике) должны проходить жесткую проверку на соответствие заявленным целям. Ранее в беседе обсуждались сложности, связанные с женскими избирательными списками и институциональными барьерами, но теперь фокус смещается на вопрос о том, ведут ли подобные «ускорители» к реальному улучшению жизни граждан.
📉 Кризис отсутствия ролевых моделей: почему важен гендер в образовании 1:01:36
Одной из наиболее острых тем, затронутых в этой части интервью, является резкое сокращение доли мужчин в системе образования. Ричард Ривз указывает на существующую проблему: когда профессия становится почти моногендерной, она теряет привлекательность для представителей противоположного пола, создавая «порочный круг».
Для мальчиков отсутствие учителей-мужчин в школах имеет долгосрочные негативные последствия. Ривз приводит личный пример, как его собственный сын, привыкнув видеть только женщин-врачей, искренне удивился, узнав, что мужчины тоже могут быть докторами. Этот когнитивный барьер — «ты не можешь стать тем, кого никогда не видел» — становится негласным, но мощным ограничителем профессионального выбора.
Том Билью отмечает, что ситуация критична: в США доля мужчин-преподавателей упала до 23%, тогда как в эпоху Рональда Рейгана она составляла около 33%. Оба собеседника соглашаются, что игнорирование этого дисбаланса опасно: если ребенок с детства не видит мужчин в роли наставников, у него формируется ложное убеждение, что образовательная среда «не предназначена» для мужчин.
🎭 Сила культуры против административных директив 1:05:16
Вместо принудительных мер и жесткого государственного вмешательства, Ричард Ривз и Том Билью приходят к выводу о превосходстве культурного воздействия. Культура, сторителлинг, искусство и медиа обладают способностью менять социальные паттерны намного глубже и органичнее, чем административные указы.
В качестве убедительного доказательства эффективности «мягкой силы» Ривз приводит исследование экономиста Мелиссы Карни. Анализ данных показал, что реалити-шоу «16 and Pregnant» на MTV оказало значительное влияние на снижение уровня подростковой беременности в штатах США, где оно транслировалось, причем это воздействие было более ощутимым, чем любые государственные программы просвещения.
Том Билью развивает эту мысль, подчеркивая, что культурный сторителлинг — это способ донести идеи о необходимости перемен (например, о важности мужчин в педагогике) до широких масс на низовом уровне. В этой системе координат главной задачей становится не использование «молота» квот для исправления каждой «проблемы-гвоздя», а изменение восприятия реальности через честные и вдохновляющие истории, которые позволяют людям делать осознанный выбор для себя и своих детей.
🏛️ Политический вакуум и идеологический кризис: почему элиты игнорируют мужчин 1:15:25
На определенном этапе развития общества те, кто находится у власти, неизбежно начинают формировать мир согласно своим текущим убеждениям, порой игнорируя объективные данные. Ранее в разговоре собеседники касались темы искусственных квот в британской политике, и теперь Том Билью подчеркивает: когда элиты выбирают неверные метрики или используют «прокси-показатели» (например, 50% женщин в правительстве) как безусловный признак человеческого процветания, они рискуют упустить из виду реальные страдания других групп. Ричард Ривз соглашается, что политический класс в целом потерпел фундаментальную неудачу в признании системного кризиса, с которым сталкиваются современные юноши.
Системное игнорирование и политическая радикализация 1:18:33
По мнению Ричарда Ривза, неспособность национальных элит признать отсутствие «процветания» у значительной части мужского населения стала самостоятельным фактором дестабилизации. Сегодня многие мужчины чувствуют себя «невидимыми» и «неуслышанными» — это состояние Ривз называет зеркальным отражением того, что чувствовали женщины до начала активной борьбы за свои права.
Этот политический вакуум приводит к предсказуемым последствиям на электоральном поле. На национальном уровне политика США кажется «замороженной» в позиции игры с нулевой суммой.
- Демократическая партия сосредоточена на мобилизации женского электората, делая ставку на вопросы репродуктивных прав и отмены студенческих долгов (что более популярно среди женщин).
- В ответ на это республиканцы, в частности Дональд Трамп и Джей Ди Вэнс, активно привлекают молодых мужчин, включая представителей темнокожего и латиноамериканского населения, используя антифеминистскую риторику.
Ривз отмечает странный парадокс: политики, заявляющие о поддержке рабочего класса (состоящего преимущественно из мужчин), часто голосуют против инфраструктурных законопроектов, которые создают рабочие места в строительстве и производстве. В то же время прогрессивные «политологи» на левом фланге просто боятся открыто обсуждать мужские проблемы, чтобы не показаться противниками прав женщин.
Идеология DEI и патологизация маскулинности 1:21:24
Том Билью выдвигает гипотезу о «долгом марше через институты», в ходе которого гиперпрогрессивная повестка захватила образовательную систему. Результатом сорокалетней работы этой культурной машины стало поколение, воспитанное на нарративе об Америке как о «нации угнетателей». В этой системе координат мужские импульсы и естественные склонности к лидерству объявляются порочными или «токсичными».
Билью утверждает, что современная культура пытается представить мужчин как «сломанных женщин», навязывая им феминные модели поведения как единственно верный способ «исправления». Когда биологические реалии — такие как склонность людей выбирать более высоких и сильных лидеров в моменты кризиса — игнорируются в угоду теории «чистого листа» (tabula rasa), возникает когнитивный диссонанс.
Ричард Ривз добавляет, что термин «токсичная маскулинность» стал ведущим индикатором опасного тренда: вместо реформирования систем, которые не работают для мужчин, общество начало патологизировать саму мужскую природу. Это ведет к утрате смысла и цели, что Билью называет «земным адом».
Кризис отчаяния в цифрах 1:30:38
Масштаб проблемы подтверждается жесткой статистикой, которую политический мейнстрим предпочитает не афишировать. Ричард Ривз приводит данные, которые должны стать сигналом тревоги для любого государства:
- Ежегодно в США в результате самоубийств гибнет около 40 000 мужчин.
- Уровень суицидов среди молодых мужчин вырос на треть (33%) только с 2010 года.
- Масштаб мужской смертности от самоубийств сопоставим с числом женских смертей от рака груди.
Ривз подчеркивает, что социальная или физическая смерть наступает тогда, когда человек чувствует себя ненужным. Однако он видит признаки того, что «лед трогается». Примером служит решение Мелинды Френч Гейтс выделить 20 миллионов долларов на поддержку инициатив для мальчиков и мужчин, исходя из логики, что женщины не могут процветать в обществе, где мужчины деградируют.
Сам Ривз основал Американский институт для мальчиков и мужчин (American Institute for Boys and Men), чтобы перевести дискуссию из идеологической плоскости в плоскость конкретных данных и государственной политики. Он называет себя «умеренным центристом» и призывает расширить функции правительственных органов (таких как Совет по гендерной политике Белого дома), чтобы они начали учитывать интересы обоих полов, а не работали асимметрично, как это происходит сейчас.
🤖 Цифровое утешение и государственная маскулинность 1:43:35
ИИ-компаньоны: цифровой суррогат близости 1:43:35
Том Билью озвучивает интригующий и одновременно пугающий эволюционный факт: на протяжении всей истории человечества у нас в среднем было в два раза больше предков-женщин, чем предков-мужчин. В эпоху после зарождения аграрного общества этот разрыв достигал экстремальных масштабов, когда на одного размножающегося мужчину приходилось до 17 женщин. В качестве современного технологического ответа на этот древний вызов Том Билью видит стремительную конвергенцию ИИ-компаньонов и секс-роботов. По его оценкам, человечество находится всего в 7–10 годах от реальности, где каждый одинокий мужчина сможет построить полноценные, пусть и не ведущие к репродукции, эмоциональные и сексуальные отношения с виртуальным партнером, благодаря чему никто не останется покинутым.
Ричард Ривз воспринимает эту перспективу со смешанными чувствами. Он обращает внимание на показательную асимметрию: в культуре массово обсуждаются «ИИ-подруги», но практически нет дискуссий об «ИИ-бойфрендах», что наглядно иллюстрирует глубинную разницу между полами в вопросах восприятия секса и близости. При этом Ривз приводит забавный анекдот о своем друге, чья жена предпочла изливать душу языковой модели, а не мужу, когда у неё возникли проблемы на работе. ИИ проявил безграничное терпение и эмпатию, задавая вопросы о чувствах, пока сам муж раздражался, порывался «починить проблему» и мечтал уйти смотреть бейсбол. Это подводит к мысли, что алгоритмы могут стать эффективным суррогатом мужей в плане общения, а для мужчин — суррогатом женщин в плане секса.
Тем не менее исследователь призывает относиться к массовому спросу на искусственную интимность максимально серьезно. По его мнению, взрывной рост популярности ИИ-партнеров — это не повод для радости, а тревожный симптом глубокого кризиса человеческого процветания. Если альтернативой виртуальной подруге выступают здоровые реальные отношения, то ИИ — это очевидный шаг назад. В краткосрочной перспективе алгоритмы способны снизить остроту одиночества у социально изолированных молодых людей, но в долгосрочной перспективе полноценные человеческие связи гораздо более продуктивны для благополучия личности, и уход в цифровые иллюзии сигнализирует об упадке общества.
Исторический вызов «избыточных мужчин» и угроза целибата 1:45:59
Ричард Ривз контекстуализирует проблему, напоминая, что любое общество всегда сталкивалось с проблемой «избыточных мужчин» — тех, кто не оставит потомства. Исторически этот баланс удерживала моногамия, которая, как показывает в своих работах социолог Джо Генрих, за последние столетия дала большинству мужчин реальный шанс найти пару. В любую предыдущую эпоху рост числа нереализованных, исключенных из экономики и семейной жизни молодых людей неизбежно привел бы к резкому всплеску преступности и хаосу на улицах в духе «Безумного Макса». Однако в последние десятилетия лавинообразного роста насилия не произошло, несмотря на то что огромное количество мужчин выпало из рынка труда и потеряло жизненные ориентиры. Ривз объясняет этот феномен развитием технологий: видеоигры и порнография создали для мужчин безопасную, затягивающую альтернативную реальность, удержав их от уличных протестов и криминала.
Том Билью возражает, проецируя эту ситуацию на современные дейтинговые приложения, где женщины агрегируют свое внимание вокруг ничтожно малого процента мужчин с высоким статусом и ресурсами. В подтверждение этой динамики ведущий цитирует классическую дилемму: «Что выберет женщина — быть третьей или седьмой женой Джеффа Безоса или единственной супругой безработного сталевара?». Алгоритмы знакомств доказывают, что современные женщины предпочитают кратковременные связи с успешными мужчинами долгосрочным обязательствам со стагнирующими сверстниками. Ранее в разговоре собеседники вскользь касались темы кризиса отчаяния и того, как идеология DEI усугубляет мужские проблемы, но здесь демографические последствия выглядят еще более пугающе. Ривз констатирует: на смену культурно навязанной моногамии приходит не полиамория, а массовый вынужденный целибат и одиночество для обоих полов. В китайской и японской культурах для таких одиноких пожилых людей, оставшихся на закате жизни без единого родственника, даже существует пронзительное выражение — «пустые ветви». Это меняет и характер глобального демографического спада: если 15 лет назад рождаемость падала из-за того, что семьи заводили меньше детей, то теперь кризис подпитывается тем, что всё больше людей не заводят детей вообще.
Жесткий ответ Пекина: борьба с феминизацией на государственном уровне 2:01:45
В то время как западные страны фактически позволяют молодым людям плыть по течению и деградировать, руководство КНР делает ставку на жесткую централизованную социальную инженерию. Том Билью приводит официальную позицию Пекина, опубликованную BBC: высшие китайские чиновники открыто заявляют о тренде на «феминизацию» среди молодых мужчин. По мнению властей Китая, если этот процесс своевременно не взять под жесткий контроль, он неизбежно поставит под угрозу выживание и развитие всей китайской нации.
Чтобы переломить эту тенденцию, правительство КНР внедряет масштабный комплекс директивных мер, призванных принудительно вернуть молодым людям традиционную мужественность. Этот план включает в себя следующие шаги:
-
Радикальное усиление роли физического воспитания в школах с упором на агрессивные командные виды спорта и развитие выносливости.
-
Массовое привлечение бывших профессиональных спортсменов на должности школьных инструкторов по физкультуре.
-
Введение жесточайших, контролируемых на уровне провайдеров ограничений на время, которое несовершеннолетние до 18 лет могут проводить в видеоиграх.
-
Использование в медиа и массовой культуре исключительно маскулинных, физически крепких образов мужчин, занятых интенсивным трудом, вместо «мягких» поп-идолов.
Поскольку Компартия Китая обладает тотальным цифровым контролем над населением и способна отключать интернет или блокировать платежи за «недостойное» поведение, эти драконовские методы представляют собой уникальный по масштабам естественный эксперимент.
Как ученый, Ричард Ривз искренне восхищается возможностью исследовать результаты этих реформ. Он проводит параллель с политикой «одного ребенка», которая внедрялась в разных провинциях Китая в разное время, что позволило социологам спустя 18 лет детально изучить феномен появления «избыточных мужчин». При этом Ривз критикует официальную риторику Пекина, подчеркивая, что публичные обвинения мужчин в «изнеженности и потере мужественности» — это катастрофический с точки зрения пиара подход, который только вредит делу. Тем не менее исследователь соглашается с прагматической сутью самих реформ: катастрофический дефицит физической активности разрушителен для мальчиков, поэтому упор на спорт, здоровье и сильные мужские ролевые модели — это шаг в правильном направлении, если абстрагироваться от тоталитарных методов реализации.
👥 Падение романтических навыков и манифест подлинной маскулинности 2:08:04
Романтический вакуум: почему зумеры уходят в онлайн-отступление 2:10:04
Обсуждая современное положение молодых людей, Том Билью и Ричард Ривз обращают внимание на опасную тенденцию: новое поколение стремительно теряет базовые навыки живого общения и ухаживания. Ривз ссылается на исследование Даниэля Кокса из Американского института предпринимательства (AEI), подтверждающее, что современные подростки стали беспрецедентно мало ходить на свидания. Снижение уровня подростковой беременности — позитивный сдвиг, однако обратной стороной медали стало тотальное романтическое «разоружение» (deskilling) молодежи. Повседневный опыт свиданий, первой влюбленности и неизбежных отказов — это критически важный социальный тренажер. Без него молодые люди доживают до 25 лет, обладая коммуникативными навыками уровня 17-летних подростков. Они совершают грубые ошибки, у них отсутствует уверенность в себе, и вместо того, чтобы учиться на промахах, они полностью капитулируют перед трудностями.
Ривз бьет тревогу: наибольшую угрозу представляет не деструктивное поведение отдельных мужчин, а массовый, тихий уход молодых парней из реальной жизни. Как ранее упоминалось в беседе, системные провалы в сфере образования и стигматизация на рынке труда заставляют их пасовать перед вызовами взрослой жизни. Вместо поддержки современная культура предлагает юношам колоссальный список запретов — «не говори», «не делай», «не думай так». Оставшись без внятного позитивного руководства, мужчины становятся чрезвычайно осторожными и пассивными. Это напрямую выливается в кризис взросления (Failure to Launch): статистика показывает, что сегодня 34% 24-летних мужчин в США продолжают жить с родителями, тогда как среди женщин этот показатель составляет всего 24%.
Архетип «Красавицы и Чудовища»: женские фантазии против стерильной реальности 2:08:04
Этот социальный паралич особенно ярко проявляется на фоне того, как меняются запросы самих женщин. Ричард Ривз отмечает удивительный феномен: среди девушек поколения зумеров фиксируется взрывной бум популярности классических любовных романов. Опросы показывают, что молодые женщины ищут в литературе то, чего им остро не хватает в реальной жизни — ярких, определенных мужских архетипов. Том Билью метафорично называет такие романы «женской порнографией», где неизменно фигурируют образы пиратов, вампиров, оборотней или миллиардеров.
В основе этих увлечений лежит вечный психологический сюжет «Красавицы и Чудовища». Женское желание, по мнению Билью, заключается в том, чтобы покорить и приручить сильного, независимого «зверя», добравшись с помощью своей женственности до его глубокого, любящего, эмоционально открытого центра. Ошибочно полагать, что женщинам нужны слабые или андрогинные партнеры. Им необходим интегрированный мужчина, способный сочетать в себе первобытную силу с эмоциональным интеллектом и преданностью. Однако стерильный, излишне безопасный подход современного воспитания вытравливает из отношений всю романтику и страсть, лишая парней возможности стать теми самыми привлекательными мужчинами, которых подсознательно ищут женщины.
Манифест хорошего мужчины: почему концепция «нетоксичности» провалилась 2:18:46
Попытка вырастить новое поколение мужчин, опираясь исключительно на концепцию «нетоксичности», потерпела сокрушительное фиаско. Ричард Ривз приводит в пример публикацию феминистского философа Кейт Манн, которая восторженно назвала американского политика Тима Уолза эталоном «нетоксичной маскулинности». Ривз убежден, что продвигать образ мужчины через отрицание — «поздравляем, вы не являетесь ядом и патогеном!» — это худшая пиар-кампания в истории, которая лишь отталкивает юношей. Обществу жизненно необходимо перестать говорить о том, как «не быть плохим мужчинам», и наконец-то сформулировать позитивный сценарий того, как «быть хорошим мужчиной».
Маскулинность должна быть предметом гордости, а не вины. Молодые люди органически тянутся к образам силы и здоровья, что доказывает невероятная популярность таких ученых и фитнес-блогеров, как Эндрю Хуберман или Питер Аттиа. Быть физически развитым, выносливым и уверенным в себе — естественно для мужчины. Ривз подчеркивает, что биологическая склонность мужчин к защите и их физическое превосходство накладывают на них особую моральную ответственность перед теми, кто слабее. Ветеран-десантник и губернатор Мэриленда Вес Мур открыто заявляет, что его жена никогда не чувствует себя в такой безопасности, как дома рядом с ним, и эта защитная функция остается базовым элементом мужской идентичности.
Формулируя практическое руководство для молодых людей, Ривз делится тремя правилами, которые он привил своим троим взрослым сыновьям:
- Иметь мужество и уверенность, чтобы лично сделать первый шаг и пригласить девушку на свидание.
- Обладать внутренним достоинством и грацией, чтобы спокойно принять отказ, если она ответит «нет», без тени эгоизма или обиды.
- Брать на себя абсолютную ответственность за ее безопасность, обязательно убедившись, что в конце вечера она благополучно добралась до дома.
Даже в повседневных мелочах — например, проводить коллегу до машины на темной парковке — мужчины не должны бояться проявлять заботу из опасения быть неверно понятыми. Именно такая интеграция силы, благородства и ответственности способна вывести мужчин из состояния выученной беспомощности и вернуть им вдохновляющий вектор развития.
