Эскалация военного конфликта с Ираном в марте 2026 года спровоцировала резкие колебания на мировых финансовых рынках и усилила опасения инвесторов по поводу возвращения стагфляции. Ведущий программы Property Markets Эд Элсон вместе с экономическими экспертами проанализировал, как рост цен на энергоносители влияет на потребительский сектор и макроэкономическую стабильность. В центре дискуссии — очевидная недооценка рынками долгосрочных геополитических рисков и возможное вынужденное изменение монетарной политики Федеральной резервной системы США.
📉 Первая реакция рынков и иллюзия «короткой войны» 0:25
Начало полномасштабных боевых действий ознаменовалось высокой волатильностью на биржах. В ходе торгов ключевые американские индексы падали на 2,5%, однако к закрытию сессии смогли частично отыграть потери. Одновременно с этим доходность 10-летних казначейских облигаций США резко пошла вверх, а международный эталон нефти Brent впервые с 2024 года кратковременно коснулся отметки $85 за баррель. За одну неделю сырье подорожало на 13%.
Ситуацию временно стабилизировало заявление президента Трампа о том, что вооруженные силы США обеспечат эскорт и страховку для нефтяных танкеров, проходящих через Ормузский пролив. Тем не менее на зарубежных площадках паника оказалась более выраженной: европейские индексы снизились на 3%, а южнокорейский Kospi рухнул более чем на 7%. Инвесторы начали активно уходить в защитные валюты, из-за чего американский доллар достиг максимума с января, а швейцарский франк продемонстрировал десятилетний максимум по отношению к евро.
Финансовый комментатор Financial Times Роберт Армстронг считает, что в самом начале обострения рынки закладывали сценарий «короткой и аккуратной войны». По его мнению, инвесторы надеялись на быстрый исход в стиле «облегченной смены режима», как это планировалось в Венесуэле. Однако реальность оказалась иной: иранское сопротивление оказалось более устойчивым, что незамедлительно отразилось на ожиданиях по инфляции. Армстронг констатирует, что сейчас биржи закладывают лишь «слегка ухудшенный оптимистичный сценарий», полностью игнорируя худшие варианты развития событий.
Эту точку зрения разделяет шеф-экономист Moody's Analytics Марк Занди. Согласно его оценке, текущая реакция рынка — краткосрочное падение акций на пару процентов и умеренный рост доходности облигаций — полностью соответствует ожиданиям, что конфликт завершится за одну-две недели. Занди предупреждает: если противостояние затянется на месяцы, рыночная коррекция будет несопоставимо более глубокой и болезненной.
💥 Будни Персидского залива: паника в Дубае и спокойствие в Эр-Рияде 3:28
Руководитель бюро Semafor в Саудовской Аравии Мэттью Мартин отмечает резкий контраст в том, как на происходящее реагируют внутри самого ближневосточного региона. Находясь в Эр-Рияде, Мартин фиксирует внешнее спокойствие: деловое сообщество продолжает работу, рестораны заполнены, а война хоть и остается темой для разговоров, но не доминирует в повестке дня.
Совершенно иная картина наблюдается в Объединенных Арабских Эмиратах. По словам Мартина, в Дубае некоторые жилые и коммерческие здания подверглись прямым ударам иранских беспилотников. Для экспатов и местных жителей, которые не предполагали столкнуться с подобным, это стало шоком. В городе растут панические настроения, и многие задумываются об экстренном отъезде.
Мэттью Мартин утверждает, что международные инвесторы выработали опасную привычку игнорировать ближневосточные риски. После атак 7 октября на Израиль рынки привыкли быстро отыгрывать геополитический негатив и двигаться дальше. Эксперт считает, что сейчас биржи излишне оптимистично рассчитывают на дипломатический компромисс или прекращение огня в течение 10–15 дней. При этом реальные долгосрочные угрозы для физических поставок нефти на мировой рынок остаются критически высокими.
Дополнительным фактором неопределенности выступает позиция самих монархий Персидского залива. На текущий момент, как заявляет Мартин, абсолютно неясно, насколько глубоко арабские государства будут втянуты в этот конфликт и какой окажется финальная траектория ответа со стороны Тегерана. Прямые атаки Ирана на соседние страны уже застали врасплох многих аналитиков.
💸 Топливный шок: как пострадает американский потребитель 6:59
Для внутренней экономики США ключевым каналом трансляции военного шока остаются розничные цены на бензин. Марк Занди напоминает проверенное экономическое «правило большого пальца» для американского рынка:
- Каждый устойчивый рост стоимости барреля нефти на $10 увеличивает цену галлона бензина на АЗС примерно на 25 центов.
- До начала конфликта американская сырая нефть WTI торговалась в районе $65 за баррель, а сейчас котировки зафиксировались около $75.
- Соответственно, средняя цена галлона регулярного бензина в США уже поднимается с $3,00 до $3,25.
По мнению Занди, такой уровень цен сам по себе является управляемым, но он бьет по самой уязвимой точке — по психологии потребителей, которые и без того измучены общей инфляцией. До недавнего времени топливо оставалось едва ли не единственной категорией товаров, которая не росла в цене, но теперь и этот фактор стабильности утерян.
Экономист подчеркивает выраженное социальное неравенство этого процесса. Для обеспеченных американцев удорожание галлона бензина на четверть доллара пройдет незамеченным. Однако для семей с низким и средним достатком это превращается в дополнительные $200–300 незапланированных расходов в год, что вынудит их сокращать траты на другие товары.
🌍 Энергетический раскол между США и Европой 9:09
Глобальные последствия конфликта распределяются крайне неравномерно из-за разной степени энергетической независимости макрорегионов. Ситуация усугубилась после ударов по энергетической инфраструктуре Катара, повлекших за собой остановку ряда производственных мощностей. Поскольку Катар превратился в ключевого экспортера сжиженного природного газа (СПГ), этот шаг мгновенно спровоцировал дефицит топлива.
В то время как в США стоимость природного газа на бирже Henry Hub выросла на умеренные 6–7%, в Европе цены на газ взлетели сразу на 40%. Роберт Армстронг напоминает, что экономика Германии критически зависит от стоимости газового импорта, поэтому немецкий индекс DAX отреагировал на кризис наиболее болезненно.
США находятся в гораздо более выигрышном положении, так как на сегодняшний день страна является крупнейшим производителем нефти на планете и производит примерно столько же жидкого топлива, сколько сама потребляет. Американские добывающие компании в долгосрочной перспективе даже выиграют от высоких цен, хотя потребители внутри страны все равно примут на себя первый удар. В то же время такие государства, как Южная Корея или Германия, будучи чистыми импортерами, получают от роста цен исключительно чистый экономический ущерб.
При этом рассчитывать на то, что американские поставщики смогут быстро заместить катарский газ в Европе и заработать на этом, не стоит. По оценке Армстронга, Соединенным Штатам банально не хватает экспортной инфраструктуры и специализированных СПГ-терминалов, чтобы оперативно нарастить поставки.
🏦 Тупик для ФРС и угроза разрушения инфраструктуры 11:58
Самым опасным сигналом для инвесторов эксперты называют изменение корреляции между классами активов. В классических условиях падение рынка акций компенсируется ростом облигаций. Однако сейчас, как отмечает Роберт Армстронг, мы наблюдаем их одновременное падение. Нефтяной шок по своей природе инфляционен, что лишает облигации их защитных свойств и создает классические условия для стагфляции.
Ситуация усложняется тем, что американская экономика подошла к этому кризису уже ослабленной. Марк Занди указывает, что за последний год страна пережила три последовательных негативных шока предложения:
- Введение жестких торговых тарифов, разогревающих внутренние цены.
- Радикальное ужесточение иммиграционной политики, спровоцировавшее дефицит рабочей силы и рост издержек бизнеса.
- Текущий скачок цен на энергоносители.
Дополнительным ударом стали последние макроэкономические отчеты в США. Индексы цен производителей (PPI) и данные по стоимости сырья в производственном отчете ISM оказались хуже ожиданий. Армстронг полагает, что руководство ФРС уже начинает сомневаться в целесообразности запланированного смягчения монетарной политики. Новый виток цен на топливо, который неизбежно перекинется на стоимость продуктов питания, может заставить регулятора полностью убрать вопрос снижения процентных ставок с повестки дня на 2026 год.
В условиях, когда инфляция обесценивает гособлигации, а золото и криптовалюты (в частности, биткоин по $68 000) находятся на исторических максимумах и слишком дороги, у инвесторов практически не остается пространств для маневра. Занди констатирует: фондовый рынок изначально был перегрет и крайне хрупок из-за спекулятивного бума вокруг искусственного интеллекта. Единственным реальным убежищем для капитала становится уход в чистую наличность и американский доллар.
Главный скрытый риск, способный окончательно обрушить глобальные рынки, лежит в плоскости физического уничтожения ключевых объектов в Персидском заливе. Армстронг призывает не зацикливаться на самом факте перекрытия Ормузского пролива, так как судоходство там можно восстановить. По-настоящему катастрофическим сценарием станет массированный удар Ирана по нефтеперерабатывающим заводам, портам и опреснительным станциям сопредельных государств. Если эта критическая инфраструктура будет разрушена, на ее восстановление уйдут годы, что погрузит мировую экономику в затяжной и непредсказуемый кризис.
