Артур Хейс: крах долговой системы и эпоха ИИ-агентов

Мировой долг, достигший 360% от ВВП, сигнализирует не просто о финансовом кризисе, а о крахе самой модели фиатных денег, где «социализация убытков» окончательно уничтожает средний класс. В условиях, когда крупнейшие держатели казначейских облигаций США начинают избавляться от активов, а центробанки готовятся к скрытой девальвации через золото, инвесторам пора менять стратегию с накопления долга на владение децентрализованными протоколами. Артур Хейс объясняет, почему этот переход — единственный путь сохранить капитал в преддверии величайшей технологической мании в истории.

🚨 Долговой тупик и новая архитектура капитала 0:00

Экономическая реальность последних десятилетий напоминает натянутую до предела резиновую ленту. Каждое вливание ликвидности, каждый раунд печати денег усиливает это напряжение. Артур Хейс (Arthur Hayes) утверждает, что сегодня финансовый кризис «переместился на верхние этажи» — на уровень рынков суверенного долга . При глобальном соотношении долга к ВВП на уровне 360% инвесторы сталкиваются с математической невозможностью получить реальную прибыль по долгосрочным облигациям . В мире, где темпы роста населения падают, а энергетического чуда не предвидится, государства не смогут вернуть долги в валюте с прежней покупательной способностью .

Когда частные инвесторы отказываются покупать облигации, у государств остается два пути: либо закрыть банковскую систему, принуждая вкладчиков покупать госдолг (фискальное доминирование), либо перейти к контролю кривой доходности (Yield Curve Control, YCC). В рамках YCC центральный банк фиксирует процентную ставку на определенном уровне и печатает бесконечное количество денег для выкупа любых объемов облигаций, чтобы удержать эту ставку . Япония живет в этой реальности уже десятилетие, а США использовали этот механизм в конце 1940-х, чтобы выплатить долги после Второй мировой войны, ограничив доходность 10-летних облигаций на уровне 2,5% .

Артур Хейс подчеркивает: ключевой точкой кризиса станет вопрос, смогут ли власти удержать капитал внутри банковской системы. До появления биткоина и блокчейн-активов у граждан практически не было возможности вывести средства из-под государственного контроля, что позволяло правительствам постепенно «сжигать» долги через высокую инфляцию, фактически облагая население скрытым налогом .

Конец эпохи дешевого производства в Китае 5:49

Многие аналитики полагают, что мягкая инфляционная политика последних 20 лет была заслугой центробанков, но Хейс уверен: мировую экономику спасал Китай. Вступление Китая в ВТО в 2000 году превратило его в «мировую фабрику» . Страна была готова жертвовать экологией и использовать дешевый труд миллионов молодых людей ради захвата рыночных долей. Это искусственно занижало стоимость товаров по всему миру, позволяя Западу печатать деньги без немедленного взлета цен.

Однако эта эпоха подошла к концу по трем причинам:

• Демография: Население Китая стареет и, по прогнозам, может сократиться вдвое к концу столетия .
• Экологический запрос: Китайское общество больше не хочет жить в условиях тотального загрязнения ради комфорта Запада и требует от правительства защиты окружающей среды .
• Рост самосознания: Страны, которые раньше выступали в роли «дешевых доноров», больше не хотят продавать свои ресурсы и труд за бесценок. Они стремятся к высокому уровню потребления энергии и жизни, «как в голливудских фильмах» .

Надежды на то, что Индия сможет стать «новым Китаем» и продолжить дефляционный цикл, могут оказаться преждевременными, так как глобальный контекст распределения энергии и стоимости труда фундаментально изменился.

Почему США — это не Япония 9:36

В финансовых кругах популярна ставка на крах Японии (так называемый «Widowmaker trade»), однако Артур Хейс призывает не путать японский сценарий с американским. Япония — это «успешная версия Китая» с огромным запасом прочности . После Второй мировой войны страна выстроила систему, в которой прибыли корпораций реинвестировались во внешние активы.

Сегодня Япония является одним из крупнейших чистых инвесторов в мире с портфелем иностранных активов на сумму 1–2 триллиона долларов . Весь их госдолг сосредоточен внутри страны — японцы должны сами себе. Кроме того, их банковская система закрыта: власти не позволяют внешним игрокам, например Саудовской Аравии, скупать гособлигации в объемах, способных влиять на национальную политику .

Ситуация в США зеркально противоположна:

1. США зависят от иностранных покупателей для финансирования своего долга .
2. Страна живет в условиях двойного дефицита: дефицита текущего счета и бюджетного дефицита .
3. Внешние держатели капитала имеют рычаги влияния на американскую политику.

Хотя в Японии впервые за 40 лет начала расти инфляция (цены на пиво Asahi поднялись впервые за три десятилетия ), их накопленный «буфер» позволяет смягчать удары, которых у США просто нет.

Инвестиционная стратегия «штанги» и ликвидность 14:02

В условиях неопределенности Хейс рекомендует стратегию «штанги» (barbell strategy), которая позволяет зарабатывать в периоды спокойствия и защищать капитал при обвале системы. Суть подхода — в разделении портфеля на две крайности:

1. «Тормоза» (Cash/Brakes): Краткосрочные денежные инструменты (фонды денежного рынка, краткосрочные облигации), приносящие 5–6% доходности . Это ликвидные средства, которые покрывают текущие расходы и позволяют мгновенно выйти в кеш без потери капитала .
2. «Рисковые активы» (Straightaway): Активы с фиксированным предложением, которые выигрывают от печати денег. К ним Хейс относит биткоин, акции технологических гигантов (как Nvidia) и даже продуктивные сельхозугодья .

Волатильность в этой схеме — не баг, а фича. Инвестор должен использовать «тормоза», пока ставки высоки, но как только ФРС или другой регулятор объявит о спасении очередного банка (что фактически означает запуск печатного станка), нужно немедленно переходить в высокорисковую часть «штанги» . Артур отмечает, что такая стратегия не требует ювелирного тайминга: когда ликвидность начинает заливать рынок, это всегда коммуницируется властями официально, и у инвестора есть достаточно времени, чтобы сменить позицию . Главное — не вкладывать в риск больше, чем вы можете позволить себе потерять, чтобы эмоциональное давление не заставило вас продать активы на дне.

🤖 Мания ИИ и криптоэкономика будущего: величайший пузырь в истории 25:09

Когда финансовые рынки входят в фазу бурного роста, движимого избытком ликвидности, инвесторы всегда ищут «новую технологическую вещь», способную оправдать их азарт. В истории это были железные дороги, радио, персональные компьютеры и интернет . Каждый цикл печати денег находит свой драйвер, который обещает фундаментально изменить цивилизацию. Артур Хейс убежден: в текущем цикле этим драйвером стала мания искусственного интеллекта, которая в сочетании с рекордной эмиссией фиатных валют создаст крупнейший спекулятивный пузырь в истории человечества.

Самый быстрый взлет в истории технологий 29:49

Мания ИИ отличается от всех предыдущих технологических бумов своей беспрецедентной скоростью. ChatGPT стал самой быстрорастущей технологией по темпам адаптации, набрав 100 миллионов пользователей за считаные дни . Инвесторы, ослепленные этим ростом, уже начали игнорировать фундаментальные проблемы экономики.

По мнению Хейса, такие компании, как NVIDIA, демонстрируют феноменальный рост, потому что рынку «абсолютно наплевать» на банковский кризис, долговую нагрузку или демографические проблемы . Инвесторы просто хотят владеть «следующим Google» или «следующим Amazon» и готовы накачивать деньгами всё, что имеет в названии аббревиатуру AI .

Этот процесс подпитывается уникальным сочетанием факторов:

• Величайшим объемом напечатанных денег в истории, направленных на спасение государственных облигаций .
• Технологией, имеющей самый высокий темп внедрения за всю историю человечества .

Артур Хейс подчеркивает, что это создаст «фантазии о росте», которые никогда не реализуются в заявленные сроки, но коллективная вера инвесторов поднимет оценки компаний до небес . Сам Хейс участвует в этом тренде не только через публичные акции, но и через экзотические инвестиции — например, он является крупным акционером американского производителя робототехнических секс-кукол с ИИ .

Триада децентрализации: Биткоин, Эфириум и Filecoin 31:34

Ключевой тезис Хейса заключается в том, что искусственному интеллекту как экономическому агенту органически необходима децентрализованная среда. Автономные ИИ-агенты не могут открыть счет в традиционном банке или полагаться на централизованные юридические системы. Для их полноценного функционирования требуются инструменты, которые не зависят от человеческих посредников.

Хейс выделяет три столпа, на которых будет строиться экономика будущего, где ИИ взаимодействует с криптосферой:

1. Биткоин (Bitcoin) как деньги: Это идеальная валюта для ИИ, так как она нейтральна, защищена и не имеет границ .
2. Эфириум (Ethereum) как среда управления: Смарт-контракты и DAO (децентрализованные автономные организации) обеспечат логику контрактов и структуру управления для ИИ-агентов .
3. Filecoin как хранилище: Децентрализованное хранение данных критически важно для ИИ, чтобы избежать цензуры или уничтожения информации централизованными провайдерами .

Хейс активно инвестирует в это пересечение технологий через свой семейный офис, покупая как сами активы, так и акции майнинговых компаний . Он уверен, что ликвидность, которую правительства будут вливать в систему для спасения экономики (о чем они ранее упоминали в контексте кризиса суверенного долга), неизбежно потечет в эти сектора .

Психология пузыря: ловушка «мягкой посадки» и риск неликвидности 35:50

Большинство инвесторов сегодня находятся в плену консенсусного мнения о «мягкой посадке». Это вера в то, что несколько десятков чиновников в центробанках могут ювелирно настроить процентные ставки, снизить инфляцию до 2% и сохранить занятость после того, как напечатали триллионы долларов . Хейс называет это опасным заблуждением: при мировом долге в 360% к ВВП система не может находиться в покое — она всегда стремится к крайностям .

В условиях этой неопределенности Хейс дает несколько советов по управлению капиталом:

• Ожидание сигналов: Не нужно пытаться угадать момент краха. Центробанки сами «скажут» вам, когда начнут печатать деньги, потому что им нужно будет вернуть доверие рынка после очередного потрясения .
• Избегание неликвидных ловушек: Эйфория заставляет людей вкладываться в стартапы ранних стадий (Series A), где ликвидности не будет до 2030 года . Хейс предпочитает ликвидные инструменты, которые можно будет продать в 2025–2026 годах, когда «музыка смолкнет» .
• Альтернативные ставки: Помимо ИИ и крипты, Хейс держит крупную позицию в акциях урановой компании Cameco (CCJ), считая это долгосрочной ставкой на неизбежный переход мира к ядерной энергетике .

Биткоин для Хейса — это «маленькая дверь» в горящем здании фиатной системы . Сейчас через эту дверь пытаются пройти не только частные лица, но и институциональные инвесторы, осознавшие, что «игра подстроена» . Биткоин выступает как резервная валюта криптомира, предлагая самый консервативный и надежный способ сохранения богатства при переходе из аналоговой финансовой системы в цифровую .

💸 Иллюзия стабильности: почему современная экономика превратилась в азартную игру 51:34

Парадокс волатильности: почему государство пытается «подстричь газон» экономики 51:34

Волатильность — это естественное и неотъемлемое свойство финансовых рынков, однако традиционная государственная система видит в ней главную угрозу. Как отмечает Артур Хейс, весь аппарат традиционных финансов (TradFi) пытается совершить нечто глубоко противоестественное — полностью искоренить изменчивость цен и риски из экономической экосистемы.

Хейс сравнивает этот процесс с регулярным уходом за лужайкой перед домом. Согласно законам физики, энтропия во Вселенной постоянно растет, поэтому трава на газоне продолжает непрерывно расти просто в силу своей природы. Человек вынужден тратить колоссальное количество энергии, чтобы подстригать её, стремясь сохранить приятный глазу, неволатильный и статичный вид. Однако стоит хозяину дома прекратить прикладывать усилия, как природа мгновенно возьмет свое. Точно так же центральные банки и правительства расходуют огромные ресурсы на искусственное подавление рыночных колебаний, пытаясь убедить рядовых граждан в том, что система абсолютно безопасна.

Но безопасности в абсолютном смысле во Вселенной не существует — хаос неизбежен. Искусственное сдерживание естественных колебаний лишь накапливает системное напряжение, которое рано или поздно приводит к разрушительным взрывам: масштабным финансовым кризисам или затяжным войнам. В этом контексте криптовалюты представляют собой уникальный феномен децентрализации. Рынок цифровых активов ценен именно тем, что на нем отсутствует манипулятивная сила регуляторов с их безграничными запасами фиатных денег. Ранее в разговоре собеседники уже упоминали Эфириум как основу новой прозрачной финансовой системы, и Хейс подчеркивает: криптовалюты остаются последним островком свободного рынка, где люди (а вскоре и ИИ-агенты, о чьей роли в экономике шла речь в предыдущих главах) могут открыто выражать свои истинные представления о ценности.

Рынки как отражение естественного человеческого азарта 56:25

Когда Том Билью задает прямой вопрос о том, не являются ли финансовые рынки по своей внутренней природе обычной азартной игрой, Артур Хейс предлагает взглянуть на проблему с фундаментальной философской точки зрения.

«Мы все — заядлые игроки, причем постоянно, просто потому, что никто из нас не знает, что именно принесет будущее».

Любое человеческое решение в условиях неопределенности — это ставка на результат с определенной долей вероятности. В качестве иллюстрации Хейс приводит простой бытовой пример: выходя из офисного здания, человек ежедневно выбирает, спуститься ли ему по лестнице или поехать на лифте. Идти пешком на своих двоих гораздо безопаснее, но это требует много времени и физической энергии. Лифт экономит силы, но несет в себе гипотетический риск сорваться в шахту в любой момент.

Мозг человека непрерывно и бессознательно вычисляет шансы: перевешивает ли экономия времени риск потенциальной катастрофы? В итоге мы выбираем лифт, поскольку доверяем авторитету инженеров, строительным кодам и государственному контролю над обслуживанием техники.

Жизнь — это непрерывное присвоение вероятностей будущим событиям. Финансовый рынок — это лишь масштабный инструмент коллективного разума, транслирующий оценку этих вероятностей толпой. И эта оценка выражается в деньгах, которые Хейс определяет как абстрактную форму человеческого времени и энергии. Зарабатывая деньги, человек совершает своеобразное «доказательство работы» (proof of work). Именно поэтому девальвация валюты государством — это не просто макроэкономический маневр, а прямое посягательство на человеческое достоинство, буквально обесценивающее реальные усилия и жизненное время граждан.

Кейнсианская экономика и социализация убытков 59:56

Современная монетарная политика, построенная на кейнсианской модели, принципиально искажает эту систему координат. Как объясняет Том Билью, суть кейнсианства сводится к попытке искусственно сгладить экономические циклы. Когда рыночный механизм дает сбой, правительство вливает в систему ликвидность, напечатанную из ничего, чтобы заставить заводы работать, а людей — тратить. На первый взгляд это выглядит спасением, но на деле оборачивается циничной «социализацией убытков».

Когда финансовые элиты совершают грубые просчеты, приводящие к надуванию пузырей и краху (как в 1929 или 2008 годах), государство не позволяет им обанкротиться. Вместо этого включается печатный станок. Поскольку в экономику не добавляется новых товаров или реального труда, этот процесс размывает покупательную способность абсолютно всех граждан через скрытый инфляционный налог.

Результатом становится глубокое расслоение общества и планомерное уничтожение среднего класса. Богатые, владеющие реальными активами, только увеличивают свое благосостояние за счет притока ликвидности, тогда как у бедных и средних слоев населения катастрофически падает реальная покупательная способность. Том Билью делится личной историей о своей сотруднице, которая зарабатывает на бумаге хорошие деньги, но из-за инфляции теряет оптимизм, понимая, что больше не может позволить себе покупку дома или рождение детей. Это рождает глубокую социальную ярость и толкает людей на отчаянные шаги — такие как безрассудный спекулятивный трейдинг мемными акциями (например, GameStop) ради мимолетной наживы.

Артур Хейс делает важную оговорку: государственные займы и эмиссия могут быть оправданы, если они направлены на проекты высокой экономической значимости. В качестве примеров он приводит Закон о межштатных автомагистралях президента Эйзенхауэра в США в 1950-х годах и масштабное строительство гидроэлектростанций в Китае. Инфраструктурные проекты такого уровня снижают издержки всей экономики и приносят реальный доход, превышающий стоимость обслуживания долга.

Проблема в том, что политики не умеют вовремя останавливаться. Сегодня мировое сообщество находится на «стадии злоупотребления», когда триллионы долларов (например, через американский Закон о снижении инфляции) направляются на субсидирование неэффективных проектов ради политических уступок и кумовства.

Аргентинский сценарий и политика Хавьера Милея 1:09:35

Многие крупные экономисты склонны считать крах фиатных систем исторически неизбежным. Однако Хейс убежден, что у общества всегда остаётся альтернативный выбор, и ярким примером тому служит Аргентина. Будучи потрясающе богатой страной с огромной береговой линией, пахотными землями и ресурсами, она десятилетиями пребывала в нищете и гиперинфляции из-за радикальных кейнсианских и перонистских экспериментов правящей элиты.

В конечном итоге уставшее от страданий население осознанно выбрало жесткий путь экономии, проголосовав за Хавьера Милея. Милей пришел к власти с радикальной программой: закрыть ненужные министерства, урезать госрасходы и сбалансировать бюджет — и добился профицита уже в первом квартале своего президентства. Это доказывает, что общество способно отказаться от бесконечной эмиссии и заставить правительство жить по средствам, как это делает любое обычное домохозяйство.

Глобальный долг человечества к ВВП сегодня составляет астрономические 360%. Накопленные убытки от неэффективного управления огромны, и вопрос лишь в том, кто за них заплатит. Вместо того чтобы пустить под откос некомпетентных банкиров и отдать обанкротившиеся институты вкладчикам, как того требуют законы здорового капитализма, государства перекладывают этот груз на население через инфляцию. Хейс заявляет прямо:

«Посадите исполнительных директоров CityBank, JP Morgan и Goldman Sachs на улицу после кризиса 2008 года, а банки отдайте вкладчикам. Именно так должно работать законодательство о банкротстве».

Криптовалюты имеют колоссальную ценность ровно до тех пор, пока мировые лидеры отказываются признавать эти убытки и продолжают обесценивать фиат. Если США, Китай и Европа внезапно перейдут к сбалансированным бюджетам и урежут госсектор, Хейс готов пересмотреть свою инвестиционную стратегию, ведь тогда исчезнет главный драйвер роста крипты — дебазмент валют. Пока же этого не произошло, долговая нагрузка лишь растет: американское казначейство тратит около триллиона долларов в год только на выплату процентов по облигациям, обогащая и без того состоятельный класс, пока остальное общество оплачивает этот банкет.

⚔️ Искусственная экономика и путь к глобальному конфликту 1:20:36

В современной геополитической архитектуре, пронизанной кейнсианскими стимулами, создание избыточной денежной массы становится катализатором опасных процессов. Когда правительства прибегают к масштабной печати денег для поддержания фиктивной занятости, они неизбежно порождают перепроизводство товаров, которые внутренний рынок не в состоянии поглотить.

Артур Хейс проводит параллель с историей мировых войн, указывая на то, что накопление излишков производства всегда толкает государства к агрессивной внешней экспансии. В начале XX века великие колониальные державы — Великобритания, Франция, США — обладали своими закрытыми рынками сбыта, в то время как Германия и Япония чувствовали себя обделенными, что стало фундаментом для их попыток насильственного захвата территорий.

Сегодня ситуация повторяется на новом технологическом витке:

• Китай исчерпал возможности роста через строительство дорог и ипотечные пузыри, переключившись на агрессивный экспорт промышленной продукции.
• США и Европа, в свою очередь, пытаются реанимировать собственное производство, сталкиваясь с жесткой конкуренцией — например, в автомобильном секторе, где китайские электромобили вытесняют традиционные бренды.

Ни одна сторона не готова открыть свои границы для товаров соперника, так как для каждой из них критически важно сохранять рабочие места, созданные «печатным станком». Таким образом, стремление принудительно продать свои излишки на чужих рынках становится прямой дорогой к глобальному военному конфликту.

📉 Бегство от американского долга и крах традиционных моделей 1:25:26

В течение последних 40–50 лет финансовая система строилась на уверенности, что при росте доходности облигаций правительство всегда вмешается, напечатает деньги и «раздавит» волатильность, спасая банки и пенсионные фонды. Однако сейчас этот механизм дал сбой. США столкнулись с беспрецедентным дефицитом бюджета (7–8% ВВП), сравнимым с временами мировых войн, что требует постоянного рефинансирования колоссального долга.

Ключевая проблема заключается в том, что традиционные покупатели — Китай и Япония — перестали наращивать вложения в казначейские облигации (US Treasuries). Китай стремится снизить геополитическую зависимость от доллара, а Япония вынуждена распродавать активы для спасения собственной валюты. На Ближнем Востоке нефтеэкспортеры также сокращают участие в американском госдолге, не видя в нем прежней выгоды.

Артур Хейс подчеркивает важность показателя «реальной доходности»:

«Если экономика растет на 10%, а доходность облигаций составляет 5%, то я как кредитор получаю отрицательную доходность, субсидируя правительство».

Сейчас, когда номинальный рост ВВП США существенно опережает доходность 10-летних облигаций, крупные держатели понимают, что их обсчитывают. Когда рынок перестает верить в «безрисковость» долга, он начинает искать альтернативы — золото или другие активы, которые могут обеспечить лучшую доходность, не подвергая инвестора риску обесценивания при росте процентных ставок. Ранее в разговоре участники беседы касались темы скрытой неплатежеспособности банковской системы, которая в данной ситуации оказалась зажата между падением цен на облигации и оттоком депозитов в пользу более выгодных государственных инструментов.

🏦 Скрытый крах: почему банковская система США фактически неплатежеспособна 1:40:31

Математический тупик: как повышение ставок обесценило балансы банков 1:40:31

Текущее состояние финансовой системы США маскирует глубокий кризис ликвидности, который затронул сотни учреждений. Как отмечает Артур Хейс, государственные заверения в безопасности вкладов фактически вешают на правительство гигантские обязательства в размере до 4,4 триллиона долларов. В случае масштабной паники властям придется просто напечатать эти деньги, превратив банковский кризис в затяжную инфляционную катастрофу.

Главный корень проблемы кроется в действиях Федеральной резервной системы. Радикальное повышение процентных ставок до 5,5% или 6% обесценило портфели долгосрочных облигаций на балансах коммерческих банков. И хотя экстренная программа банковского срочного финансирования (BTFP) временно сгладила острые углы, сама системная неплатежеспособность никуда не исчезла. Обычный вкладчик сегодня может всего в два клика перевести свои средства на счета денежного рынка под прямые гарантии правительства и получать доходность, которую его банк математически не способен выплатить. Ранее в разговоре собеседники уже касались темы реальной доходности и ухода покупателей облигаций, и этот разрыв в ставках лишь подтверждает их выводы. Кризис продолжает тлеть, пока регуляторы откладывают неизбежное решение о том, кто именно будет оплачивать гигантские убытки по облигационным портфелям.

Сегрегация капиталов: привилегии гигантов и паника вкладчиков 1:41:08

На американском финансовом рынке сформировалось жесткое регуляторное неравенство. Существует всего восемь крупнейших банков, признанных «слишком большими, чтобы рухнуть». Такие гиганты, как JPMorgan, Citigroup или Wells Fargo, обладают негласной безлимитной государственной гарантией по всем депозитам. Политическое руководство США сознательно отказывается расширять эти стопроцентные гарантии на всю банковскую систему, мотивируя это борьбой с моральным риском.

Рациональное поведение общества в таких условиях предсказуемо — люди спасают свои деньги, переводя их под крыло крупнейших игроков. «Зачем вообще рисковать? Заберите мои деньги и отдайте их Джейми Даймону», — описывает логику вкладчиков Артур Хейс. В марте регуляторы позволили полностью обанкротиться банку Silvergate, оставив его клиентов без гарантий со стороны FDIC. При этом для вкладчиков SVB, Signature и First Republic были сделаны политические исключения и их полностью спасли. Такая избирательность лишь усиливает страх. Система держится на плаву только потому, что колоссальные капиталы заперты внутри традиционной западной финансовой структуры, где пенсионные фонды и банки нормативно обязаны удерживать государственные облигации. Стоит отметить, что криптовалюты, о роли которых в экономике пойдет речь в следующих главах, уже сейчас начинают восприниматься инвесторами как единственный доступный клапан сброса за пределы этой системы.

Кризис коммерческой недвижимости: новая черная дыра малых банков 1:43:47

Если проблемы с государственными облигациями и ипотечными ценными бумагами (MBS) правительство готово временно закрывать через механизмы BTFP, то огромный сектор коммерческой недвижимости остался абсолютно беззащитным. Банк не может принести кредит девелопера в ФРС и получить под него сто процентов стоимости в живых долларах. Между тем, именно малые региональные банки на протяжении последних десятилетий выступали ключевым двигателем и инвестором бума коммерческого строительства.

Сдвиг в структуре занятости, при котором сотрудники остаются на удаленной работе по 2–3 дня в неделю, сделал многие офисные здания невостребованными. Рынок недвижимости фактически замер: сделки не заключаются, так как продавцы отказываются фиксировать убытки, способные мгновенно сжечь их регуляторный капитал и обнажить неплатежеспособность, а покупатели ждут реального падения цен. Хейс предупреждает, что как только на рынке пройдут первые крупные принудительные транзакции, региональным банкам придется массово списывать эти активы с балансов. Ранее авторы упоминали масштабный кризис недвижимости в Китае и проблемы финансовой системы Японии, но локальная американская коммерческая недвижимость способна спровоцировать собственный автономный дефолт. Вопрос лишь в том, расширит ли ФРС программу BTFP на автокредиты, коммерческую недвижимость и потребительские займы, когда те начнут стремительно обесцениваться.

Осенний цикл потрясений и инфляционный налог 1:46:08

Том Билью напоминает, что масштабная накачка системы ликвидностью — это не бесплатный шаг, а инфляция по своей сути является скрытым налогом, который равномерно размывает стоимость каждого доллара в карманах граждан. Государственный долг США уже растет феноменальными темпами, увеличиваясь на 1 триллион долларов примерно каждые 100 дней, а процентные платежи по нему вышли на третье место среди всех расходов бюджета, обогнав национальную оборону.

Артур Хейс указывает на историческую закономерность: большинство крупнейших финансовых кризисов в Северном полушарии традиционно разворачиваются в осенне-зимний период. Это связано с долгосрочными аграрными циклами, когда осенью фермерам требуется резкое увеличение объемов кредитования для проведения зимнего сева. Именно для распределения и сглаживания этих сезонных пиков спроса на ликвидность в свое время и создавались отдельные региональные банки Федеральной резервной системы в разных дистриктах. Поскольку фундаментальные проблемы банковской системы США не решены, а лишь законсервированы, грядущий сезонный пик может стать критическим.

В конечном итоге регуляторам придется сделать жесткий политический выбор:

• Позволить малым и региональным банкам обанкротиться, в результате чего миллионы рядовых американцев с небольшими депозитами полностью лишатся своих денег.

• Провести масштабную спасательную операцию, включить печатный станок и выдать вкладчикам номинальные доллары, полностью переложив эти убытки на общество через инфляционный налог.

Хейс убежден, что власти выберут второй путь, напечатав деньги для покрытия дыр в балансах. Глобальные процессы дедолларизации и упадка нефтедоллара, которые подробно анализируются в следующей главе, лишь ускорят этот финал, лишая США возможности экспортировать инфляцию во внешний мир.

🌍 Глобальные сдвиги: дедолларизация и будущее активов

Дедолларизация и упадок нефтедоллара

Процесс ухода от доминирования доллара США — это не резкий обвал, а медленная, но системная трансформация мировой финансовой архитектуры. Артур Хейс отмечает, что мир движется к формированию отдельных экономических сфер влияния. В этой новой реальности страны продолжат использовать доллар для текущих расчетов, но при возникновении дисбалансов — например, когда государство экспортирует больше нефти, чем импортирует продовольствия, — потребность в «нейтральном» расчетном инструменте становится критической. Вместо того чтобы накапливать излишки в долларах, подверженных инфляционному обесцениванию, торговые партнеры все чаще предпочитают расчеты в золоте.

По мнению Хейса, попытки БРИКС и других блоков создать альтернативные механизмы — это ответ на отсутствие доверия к фиатным валютам, которые теряют свою привлекательность из-за бесконтрольного увеличения денежной массы. Золото здесь выступает не просто как товар, а как ультимативный актив для завершения расчетов между экономическими зонами, обеспечивая доверие, которое современные казначейские обязательства уже не могут гарантировать.

Переоценка золота как инструмент спасения

Волатильность золота в будущем, вероятно, будет связана не с рыночными колебаниями спроса, а с вынужденными государственными решениями. Артур Хейс описывает сценарий, в котором центральные банки, столкнувшись с долговым кризисом, могут прибегнуть к радикальной мере: переоценке золота на своих балансах. Сегодня золото на балансе ФРС США учитывается по исторической стоимости (около $35 за унцию), установленной еще в 1970-х годах.

Если правительство решит обесценить накопленный государственный долг, оно может «назначить» новую цену золота — например, $10 000 или $20 000 за унцию. Этот шаг фактически станет одномоментной девальвацией доллара в золотом эквиваленте. Для государства это способ превратить «бесполезные» долговые расписки в актив, обеспеченный золотом, не объявляя при этом прямого дефолта. Это превращает золото в своего рода «опцион» на выживание валютной системы: когда фиатные деньги перестают вызывать доверие, государство делает ход, переоценивая свои резервы, чтобы заявить: «Наш доллар теперь подкреплен золотом, и у нас его много». Подобные действия исторически совершались в кризисные моменты, и, хотя это выглядит как манипуляция, для суверенного эмитента это способ погасить unsustainable долги перед инвесторами, которые в итоге получают на руки валюту с сильно упавшей покупательной способностью.

Эфириум как «облигация интернета»

Переходя к цифровым активам, Артур Хейс выделяет Эфириум как уникальный инструмент, сочетающий свойства товара и доходной бумаги. В отличие от Биткоина, который является цифровым золотом, Эфириум функционирует как децентрализованный компьютер, и его нативная валюта (ETH) обладает встроенной доходностью. Благодаря механизму стейкинга, Эфириум предлагает около 4% годовой доходности, что делает его своего рода «облигацией интернета».

Этот нарратив становится крайне привлекательным для институциональных инвесторов, которые ищут способы распределения капитала в условиях, когда традиционные активы приносят сомнительную реальную доходность. Более того, дефляционная модель сети после перехода на Proof-of-Stake создает «двойной удар» для цены: с одной стороны, растет сетевая активность, сжигающая предложение монет, с другой — институциональный спрос через ETF выводит ликвидность из обращения. Для инвестора это возможность не просто участвовать в росте цифровой инфраструктуры DeFi, но и получать регулярный доход, который, как ожидает Хейс, может привести к значительной переоценке актива в будущем.

Ранее в разговоре они также касались вопросов фискальной политики США, будущего Социального обеспечения и влияния культуры на инвестиционные тренды, но основное внимание в этой части было сосредоточено на фундаментальной трансформации денег.

7. Биткоин на перепутье: от институционального захвата до экспансии через Гонконг 2:30:46

Ловушка спотовых ETF: финансовая свобода или новый инструмент контроля? 2:30:58

Одной из самых обсуждаемых тем в индустрии стало появление спотовых биткоин-ETF. На первый взгляд, это триумф: приток ликвидности от гигантов вроде BlackRock и Fidelity кажется неоспоримым благом для цены актива. Однако Артур Хейс призывает разделять владение «финансовой доходностью» биткоина и владение самим активом. Большинство институциональных инвесторов не хотят возиться с приватными ключами и безопасным хранением; они просто хотят заработать на росте курса, чтобы защититься от инфляции .

Проблема заключается в том, что, покупая ETF, инвестор оставляет свои средства внутри банковской системы. В случае продажи фиатные деньги возвращаются в те же структуры, которые правительство использует для финансовой репрессии . Хейс задается критическим вопросом: что произойдет, когда огромная доля биткоинов окажется в руках централизованных управляющих активами, которые, по сути, являются подразделениями традиционной финансовой экосистемы (TradFi)?

• Риск протокольных изменений: Владея огромными объемами актива и контролируя майнинговые пулы через инвестиции, гиганты TradFi могут начать лоббировать изменения в коде биткоина, которые нанесут ущерб его приватности и неизменности (immutability) .
• Угроза цензуроустойчивости: Если большая часть монет сконцентрирована в нескольких кастодианах, биткоин может утратить свой статус «денег на предъявителя», превратившись в еще один подконтрольный государству актив .

Том Билью отмечает, что насаждение культуры «сверху вниз» редко работает, и молодежь всегда будет выбирать тот формат взаимодействия с технологией, который ей удобен . Тем не менее, Хейс настаивает, что отрасль подходит к моменту «Гордиева узла»: удастся ли сохранить дух свободы биткоина в мире, где крупнейшими стейкхолдерами становятся те самые институты, для борьбы с которыми он создавался? Ранее в разговоре они касались того, как правительства замораживали счета участников протестов (например, в Канаде), и для Хейса это стало ключевым аргументом в пользу личного контроля над ключами .

Прогноз на миллион и глобальный бычий цикл 2:36:20

Несмотря на риски централизации, Артур Хейс остается крайне оптимистичным в отношении ценовой динамики. Его рабочий прогноз предполагает, что к концу 2024 года биткоин вернется к своим историческим максимумам в районе 70 000 долларов . Основными драйверами станут халвинг и запуск ETF не только в США, но и в Европе и Азии.

Однако настоящий «бал» начнется позже. Хейс ожидает, что в период до 2026 года мы увидим самый масштабный бычий рынок в истории человечества .

1. Целевой уровень: Хейс прогнозирует рост биткоина до диапазона от 750 000 до 1 000 000 долларов .
2. Всеобщая мания: Это будет время «абсурдных цен» не только на крипту, но и на традиционные активы — индексы NASDAQ и S&P 500 также достигнут небывалых высот из-за колоссальной инъекции ликвидности .

По мнению Хейса, этот цикл закончится мощнейшим крахом на 75–90%, но до этого момента рынки будут пребывать в эйфории, считая, что вечеринка никогда не закончится .

Гонконг как «песочница» Пекина: зачем Китаю крипто-хаб? 2:39:11

Важнейшим геополитическим сдвигом Хейс считает изменение позиции Китая через его посредника — Гонконг. Вопреки расхожему мнению, Китай никогда полностью не уничтожал крипту внутри страны. Запреты были продиктованы стремлением сохранить социальную стабильность и предотвратить массовые спекуляции среди населения, которые могли бы привести к беспорядкам .

Сейчас Пекин использует Гонконг как контролируемый полигон для экспериментов. Хейс выделяет несколько причин, почему это происходит именно сейчас:

• Контроль над капиталом: Китайское правительство считает, что если китаец владеет криптой, то государство должно иметь к ней доступ. Владение через гонконгские финансовые институты дает Пекину рычаги контроля, аналогичные тем, что имеет США через BlackRock .
• Битва за технологии: Китай понимает, что биткоин — это «самые твердые деньги в истории», и стратегически выгоднее, чтобы эти активы находились внутри их сферы влияния, а не утекали в США .
• Привлечение талантов: В то время как регуляторная неопределенность в США выталкивает криптокомпании из страны, Гонконг создает дружественную среду, чтобы переманить экспертизу и капитал .

Хейс, живущий в Гонконге, подчеркивает: лицензирование бирж и поддержка крипто-экосистемы администрацией города были бы невозможны без прямого одобрения из Пекина . Это часть национального плана по созданию хаба финансовых технологий, который сможет конкурировать с Западом.

Сценарий ошибки: что если «мягкая посадка» всё же случится? 2:45:21

В завершение беседы Том Билью задает вопрос: что если все апокалиптические прогнозы Хейса и других экспертов (упоминая Питера Шиффа) окажутся ложными и правительству удастся совершить «мягкую посадку»?

Хейс отвечает на это с позиции математической логики инвестора. Если всё пойдет по плану властей и кризиса не будет, то владение акциями вообще теряет смысл . При текущих ставках доходность по краткосрочным государственным облигациям США составляет около 5,5–6%, что сопоставимо с доходностью широкого рынка акций (если убрать из него несколько технологических гигантов вроде Nvidia), но при этом не несет рыночного риска .

Для того чтобы Хейс поверил в отсутствие кризиса, должны произойти два события:

1. Энергетическое чудо: Мгновенная коммерциализация термоядерного синтеза или повсеместное внедрение миниатюрных ядерных реакторов, что радикально повысит производительность .
2. Отсутствие оттока капитала: Капитал должен оставаться в долгосрочных облигациях, несмотря на отрицательную реальную доходность (когда инфляция и рост ВВП выше купонной ставки) .

Пока же Хейс считает долгосрочные облигации активом с «отрицательным математическим ожиданием» и предпочитает оставаться в краткосрочных инструментах и биткоине, ожидая неизбежного финала текущего долгового цикла .