В Королевском институте (The Royal Institution) состоялось выступление известного британского физикохимика Дэвида Клэри (David Clary), представившего свою новую книгу «Потерянные ученые Второй мировой войны» (The Lost Scientists of World War II). Автор рассказал трагические и удивительные истории выдающихся европейских исследователей, которые пытались спастись от нацизма в Великобритании, но получили отказ из-за формализма или равнодушия своих же коллег. Ключевой нитью лекции послужил глубокий анализ того, как сухие экспертные рекомендации академического сообщества становились для ученых скрытым смертным приговором.
📜 Академический исход: как британские ученые спасали коллег из Третьего рейха 0:04
Выступление профессора Дэвида Клэри символично совпало с Днем памяти павших (11 ноября). Свою лекцию он посвятил судьбам блестящих ученых, чьи имена оказались вычеркнуты из истории науки из-за геополитических потрясений XX века. Эта работа стала частью его исторической трилогии, первой книгой в которой было исследование «Шрёдингер в Оксфорде». Эрвин Шрёдингер, опубликовавший свою революционную теорию волновой механики в 1926 году, читал лекции в этом самом зале Королевского института в 1928 году. В своих письмах коллегам Шрёдингер иронично жаловался на «разбавленную, бесстрастную джентльменскую атмосферу» Англии, где постоянно приходится извиняться. Однако именно эта атмосфера вскоре стала единственной надеждой для сотен его коллег.
Темнейшим днем в истории века Дэвид Клэри называет 30 января 1933 года, когда президент Пауль фон Гинденбург назначил Адольфа Гитлера канцлером Германии. Нацисты незамедлительно ввели новый Закон о восстановлении профессиональной гражданской службы. Профессора, лекторы и исследователи еврейского происхождения или левых взглядов были мгновенно уволены из университетов и институтов. Огромная волна ученых хлынула из Германии, а позже из Австрии и Чехословакии, в поисках убежища.
Британское научное сообщество отреагировало оперативно, создав Комитет академической помощи (Academic Assistance Council, AAC). В число его попечителей вошли величайшие умы эпохи:
- Эрнест Резерфорд;
- Уильям Генри Брэгг и Уильям Лоренс Брэгг;
- Уильям Беверидж.
В 1936 году организацию переименовали в Общество защиты науки и обучения (SPSL). Ключевой фигурой исполнительного аппарата стала Тесс Симпсон, которая вела колоссальную переписку с заявителями. Ее уникальный архив сегодня хранится в Бодлеанской библиотеке Оксфорда. Процедура приема беженцев была строго регламентирована: соискатели присылали свои резюме, указывая в качестве поручителей таких титанов, как Альберт Эйнштейн или Макс Планк. После этого Комитет отправлял документы независимому эксперту в соответствующей области для беспристрастной оценки. Спасительная виза выдавалась только при наличии положительного отзыва.
Эта система оказалась невероятно успешной: более 1000 академических беженцев смогли въехать в Великобританию. Из их числа:
- 18 человек впоследствии получили Нобелевскую премию;
- 16 удостоились рыцарского титула;
- Более 100 стали членами Лондонского королевского общества или Британской академии.
Многие из этих физиков позже были привлечены Робертом Оппенгеймером в американский Манхэттенский проект. Уинстон Черчилль впоследствии емко сформулировал причину успеха: «Союзники выиграли войну, потому что наши немецкие ученые были лучше, чем их немецкие ученые». Однако у этой медали была и обратная, трагическая сторона — те, кто не получил заветной рекомендации.
🔬 Тайны Кавендишской лаборатории и тень Оппенгеймера 10:01
Для понимания внутренних механизмов британской науки Дэвид Клэри демонстрирует исторический снимок сотрудников Кавендишской лаборатории в Кембридже, сделанный в июне 1926 года. На нем запечатлены Джеймс Чедвик (открывший нейтрон), Джозеф Джон Томсон (открывший электрон) и Эрнест Резерфорд. Единственной женщиной на фото была Кэтрин Блоджетт, совершившая прорыв в создании антибликового стекла, но так и не получившая Нобелевскую премию. Рядом с будущим нобелевским лауреатом Патриком Блэкеттом стоит его тогдашний аспирант — молодой Джеймс Роберт Оппенгеймер, приехавший из Гарварда.
На фотографии Оппенгеймер выглядит крайне несчастным и буквально сжимает руки на шее Блэкетта. По словам Клэри, показанная в художественном фильме «Оппенгеймер» сцена с отравленным яблоком преувеличена, однако реальные свидетельства попыток Оппенгеймера навредить своему наставнику действительно существуют. Молодой американец страдал от необходимости заниматься рутинной экспериментальной работой, стремясь уйти в чистую математику и теоретическую физику.
Спасение Оппенгеймера произошло в июле 1926 года на заседании знаменитого Клуба Капицы в Кембридже. Туда с лекцией приехал Макс Борн, рассказавший о применении новой теории волновой механики Шрёдингера к квантовой теории столкновений атомов и молекул. По мнению Клэри, этот доклад стал одним из самых важных часов в истории XX века. Пораженный Оппенгеймер подошел к Борну и заявил, что у него есть американская стипендия, которую он может тратить где угодно, и попросил забрать его в Гёттинген. Этот момент навсегда изменил траекторию развития ядерной физики.
✍️ Макс Борн: великий арбитр и его роковые рецензии 13:57
Макс Борн руководил величайшим математическим и физическим центром в Гёттингене, где его ассистентами успели поработать Вернер Гейзенберг, Вольфганг Паули и Энрико Ферми. Из-за еврейского происхождения в 1933 году нацисты лишили Борна кафедры. Несмотря на мировую известность, в Великобритании ему смогли предложить лишь временную ставку лектора в Кембридже. Столкнувшись со сложным финансовым положением, Борн даже пытался уехать на работу в Индию, но получил отказ, и лишь в 1936 году возглавил кафедру в Эдинбурге.
Профессор Клэри демонстрирует уникальные архивные документы — официальные уведомления об увольнении Борна и Шрёдингера, датированные мартом 1935 года. Текст содержит стандартную благодарность за академические достижения и службу государству, но внизу документов стоит подпись: «Ваш фюрер и рейхсканцлер Адольф Гитлер».
Поскольку Макс Борн обосновался в Великобритании и имел безупречную репутацию, Комитет академической помощи выбрал его в качестве главного независимого рецензента для прибывающих физиков. Его экспертное мнение определяло, получит ли ученый работу и статус беженца. К сожалению, для некоторых соискателей честные, но прохладные отзывы Борна обернулись гибелью.
🌌 Трагедия Фрица Душинского: утерянное имя и эффект медузы 17:16
Первым «потерянным ученым», чью биографию Клэри восстановил буквально по крупицам, стал Фриц Душинский (Fritz Duschinsky). До этого исследования в мире не было известно ни одной его фотографии — автору удалось найти снимок в архивах бельгийской полиции. В современной науке имя Душинского хорошо известно благодаря его квантовомеханической теории (эффект Душинского), сформулированной им в 1937 году в СССР. Эта теория описывает электронные состояния в молекулах и сегодня используется, например, для расчета и предсказания флуоресцентного свечения белков у глубоководных медуз.
Душинский родился в чешском Габлонеце (центре стекольной промышленности), успел поработать в Париже с Марией Кюри, а в 1928 году приехал в Берлин, став фактически единственным настоящим учеником Эрвина Шрёдингера. В своей диссертации он заложил теоретические основы использования коротких вспышек света для исследования материи, что предвосхитило появление пико- и фемтосекундной спектроскопии, за которую позже дадут несколько Нобелевских премий.
После прихода нацистов к власти Душинский бежал в Брюссель. Не имея там средств к существованию, он подал заявку в британский Комитет академической помощи. Документы направили Максу Борну, жившему тогда в Кембридже на Хиллс-Роуд. В архивном ответе Борна от 1934 года содержались роковые слова:
«Я возвращаю письмо доктора Душинского, но я не знаю его работ и ничего не могу о нем сказать».
Для Комитета этого было достаточно, чтобы отклонить заявку. Оставшись без британской поддержки, Душинский уехал в Ленинградский государственный оптический институт, где написал свою главную фундаментальную работу, опубликованную в малоизвестном советском журнале. Однако советские власти потребовали от него принять гражданство СССР. Душинский отказался и был выслан из страны. Он предпринял отчаянную попытку прилететь в Лондон, в аэропорт Кройдон, где его встретил брат Эрик. Но британская иммиграционная служба не впустила его из-за советского штампа в паспорте.
Душинский осел в Париже, где после начала войны работал с чешским правительством в изгнании над оптическим прибором для обнаружения вражеских самолетов по отраженному свету. В 1942 году его арестовало гестапо. Исследователь был отправлен в транзитный лагерь Дранси, а оттуда — в Освенцим, где его убили. Самое трагичное, что его имя на долгое время исчезло из списков жертв Холокоста из-за банальной опечатки французского машиниста: в лагерной ведомости поезда смерти он был записан как «Бедрих Бински» (Bedrich Binski) при абсолютно верной дате и месте рождения.
🥀 Другие жертвы безразличия: Альфред Бык и Мари Ренер 24:11
Схожая участь постигла Альфреда Быка (Alfred Byk), профессора физики из Берлина, ассистента Макса Планка и близкого друга Альберта Эйнштейна. Эйнштейн лично просил Борна обратить внимание на работы Быка по квантовой теории. Когда Бык лишился работы из-за еврейского происхождения и обратился в AAC, Комитет вновь запросил мнение Макса Борна. Ответ Борна оказался суров:
«Бык — пожилой человек, очень хороший математик, но не наделенный выдающейся физической интуицией. Не знаю, примет ли он приглашение в Россию».
Профессор Бык остался в Берлине. Его дочерям Хильде и Марианне удалось спастись и уехать в Австралию благодаря рекомендательному письму Эйнштейна. Самого Альфреда Быка арестовали во время Хрустальной ночи в ноябре 1938 года. Не выдержав потрясения, его жена покончила с собой, а сам ученый был депортирован в лагерь Заксенхаузен, где погиб.
Не менее драматичной оказалась история Мари Ренер (Marie Rner), работавшей в Институте кайзера Вильгельма под руководством Макса Планка и Фрица Габера. Она зарегистрировала один из первых в мире патентов на лечение онкологических заболеваний с помощью капсулированных лекарств (совместно с Лоуренсом Лоэбом). Ее идея помещать радиоактивные вещества внутрь защитной суспензии для инъекций опередила свое время на столетие: сегодня по такому же принципу липидных нанокапсул работают мРНК-вакцины против COVID-19 от компаний Pfizer и Moderna.
В 1939 году Мари Ренер обратилась в британский Комитет. Однако эксперты, принимая во внимание гендерные предрассудки эпохи, вместо научной работы предложили ей вакансию домашней прислуги. Ренер написала ответ на безупречном английском языке, отметив, что «все ученые занимаются домашней работой», но она хочет заниматься наукой. Ее кандидатуру никто не поддержал. Она осталась в Берлине и, получив 7 ноября 1941 года уведомление о депортации в Минское гетто, покончила с собой.
💥 Шпионы, партизаны и создатели Gasparcolor 26:37
В то же время некоторым ученым Макс Борн давал исключительно восторженные рекомендации. Одним из таких избранных стал молодой немецкий физик Клаус Фукс (Klaus Fuchs), которого Борн назвал «блестящим молодым человеком, уже проявившим себя с лучшей стороны». Благодаря этому отзыву Фукс легализовался в Великобритании, а после войны Комитет внезапно обнаружил его секретный почтовый ящик в Санта-Фэ (Нью-Мексико). В своем письме Фукс признавался, что с 1941 года участвует в разработке атомной бомбы в Бирмингеме, а затем в Лос-Аламосе. Клаус Фукс вошел в историю как один из самых ценных советских атомных шпионов, передавший СССР детальные чертежи как урановой, так и водородной бомб.
Дэвид Клэри отмечает поразительный исторический парадокс: Макс Борн, убежденный пацифист, лично воспитал и дал путевку в жизнь четырем физикам, возглавившим ядерные программы четырех противоборствующих держав:
- Роберт Оппенгеймер (руководитель Манхэттенского проекта, США);
- Пэн Хуанву (директор атомной программы КНР);
- Вернер Гейзенберг (глава Ядерного проекта нацистской Германии);
- Клаус Фукс (ключевой источник информации для атомного проекта СССР).
Счастливее сложилась судьба венгерского химика Пауля Гольдфингера (Paul Goldfinger), работавшего у Габера. Он женился на Кэте Депнер, которую буквально увел у великого физика Вольфганга Паули. Паули обиженно шутил среди коллег: «Если бы она ушла к тореадору, я бы понял. Но к химику, да еще к такому посредственному химику!».
Получив отказ от британского Комитета, Гольдфингер застрял в Бельгии и во время оккупации ушел в подполье, став главным экспертом по взрывчатке в Бельгийской партизанской армии. Он оказался одним из двух выживших бойцов своего отряда, после войны внес огромный вклад в развитие масс-спектрометрии белков и долгие годы сотрудничал с Клэри в научном журнале Chemical Physics Letters. Его родной брат Эрнё Гольдфингер стал известным архитектором-бруталистом в Лондоне. Из-за строительного спора он крупно поссорился со своим соседом — писателем Яном Флемингом. В отместку Флеминг обессмертил его фамилию, назвав главного злодея своей книги о Джеймсе Бонде «Голдфингером».
Еще один беженец, Пауль Дрейфус (Paul Dreyfus), работал в Бельгии с изобретателем Беллой Гаспаром над уникальной технологией сверхъяркой цветной фотографии Gasparcolor. После немецкого вторжения Дрейфус как обладатель немецкого паспорта был интернирован бельгийцами во французский лагерь Гюрс. Его бывший работодатель Гаспар, успевший бежать в Лос-Анджелес, прислал ему официальный контракт. Поскольку США на тот момент оставались нейтральными, Дрейфуса отпустили. Его отважная жена Ирен совершила подвиг, пройдя через немецкие линии фронта, чтобы забрать его визу в консульстве на юге Франции. Месяц спустя Дрейфус уже работал химиком в Голливуде. Именно на пленку Gasparcolor культовый фотограф Ричард Миллер сделал первые всемирно известные цветные портреты молодой актрисы Нормы Джин, будущей Мэрилин Монро.
🚀 Фридрих Хаутерманс: термоядерные звезды и ядерная гонка 38:44
Самой невероятной Клэри считает биографию физика Фридриха Хаутерманса (Friedrich Houtermans). Он был убежденным коммунистом и имел еврейские корни, что делало его идеальной мишенью для гестапо. В Гёттингене он учился вместе с Оппенгеймером, и они жестко соперничали за сердце сокурсницы Шарлотты Рифеншталь. Хаутерманс выиграл эту дуэль, сделав Шарлотте предложение во время научной конференции на Черном море в СССР, а шафером на их свадьбе стал все тот же Вольфганг Паули. В своей диссертации Хаутерманс первым в истории использовал в научной публикации термин «термоядерный», описав с помощью квантовой механики синтез элементов внутри звезд.
В 1933 году он бежал в Англию, где устроился в компанию EMI (HMV), занимавшуюся записью грампластинок, и там едва не изобрел лазер. Однако его жене Шарлотте категорически не понравилась однообразная застройка пригорода Хейз в Мидлсексе, и пара приняла решение переехать в Харьков — один из главных научных центров СССР того времени.
В 1938 году во время сталинского Большого террора Хаутерманса арестовали органы НКВД по обвинению в шпионаже в пользу Германии. Физика подвергали жестоким пыткам. Альберт Эйнштейн и Нильс Бор лично писали письма Сталину и Лаврентию Берии, пытаясь его спасти. Хаутермансу сохранили жизнь, а после подписания пакта Молотова — Риббентропа советские спецслужбы осуществили обмен заключенными и выдали его на границе прямо в руки гестапо, где его снова начали пытать как коммуниста.
Из тюрьмы гестапо его вызволили Вернер Гейзенберг и Макс фон Лауэ, убедив нацистское руководство привлечь ученого к урановому проекту. Работая на Германию, Хаутерманс написал секретный доклады о том, как в реакторе из урана можно выводить новый элемент — плутоний, пригодный для создания сверхмощного заряда. Этот доклад лег на стол Гейзенбергу, но тот, к счастью, не дал ему ход.
Находясь в командировке в оккупированной нацистами Харьковской области, а затем в Швейцарии, Хаутерманс улучил момент и отправил тайную телеграмму своему другу Юджину Вигнеру, работавшему с Оппенгеймером:
«Поторопитесь, мы на правильном пути».
Получив это предупреждение, Оппенгеймер, который, по шутливому замечанию Клэри, очень не хотел снова проигрывать Хаутермансу, резко ускорил работы по Манхэттенскому проекту, что привело к созданию американской атомной бомбы. В конце войны советские структуры отчаянно пытались снова захватить Хаутерманса, зная ценность его урановой экспертизы, но Гейзенберг успел спрятать друга на кафедре в Гёттингене. Вместо него в СССР вывезли немецкого физика Николауса Риля (в транскрипте — Карл Генрих Ру), который в итоге руководил очисткой урана для первой советской атомной бомбы.
🧮 Забытые математики, медики и современные параллели 44:12
Аналогичные трагедии разворачивались и в других дисциплинах. Четыре блестящих математика из Праги и Германии, чьими именами названы теоремы, пытались уехать в Великобританию. Однако они получили весьма прохладные отзывы от ведущего кембриджского математика Годфри Харолда Харди. Визы им выдали слишком поздно, в конце 1939 года, ученые не успели выехать и все погибли в концлагерях.
Еще хуже обстояли дела у медиков. Британская медицинская ассоциация (BMA) открыто выступала против предоставления убежища коллегам из Европы, мотивируя это защитой рынка труда и рабочих мест для местных врачей. Из-за этого выдающийся онколог Блюменталь (глава ведущей раковой клиники Берлина) и основоположник немецкой гематологии Людвиг Гершфельд получили отказ на основании сухих экспертных отзывов.
Клэри демонстрирует рисунок Гершфельда с микроскопом, сделанный в концлагере Терезиенштадт за месяц до гибели профессора. После окончания войны один из немецких врачей, сотрудничавших с нацистами и ставивших эксперименты на людях, присвоил неопубликованные рукописи покойного Гершфельда, выдал их за свои собственные исследования и благодаря этому занял пост вице-канцлера университета.
Завершая лекцию, Дэвид Клэри подчеркивает, что деятельность Комитета академической помощи не прекратилась. Его преемник — Совет по делам ученых из групп риска (Cara) — продолжает эту работу прямо сейчас. Сегодня эксперты точно так же рассматривают заявки и запрашивают рецензии на исследователей, бегущих из зон боевых действий: Украины, Сирии, Афганистана и сектора Газа.
«Мне самому несколько раз приходилось писать подобные экспертные заключения, — делится опытом Дэвид Клэри. — Помня о том, к чему привели сухие отзывы Макса Борна, эти письма нужно формулировать очень взвешенно и осторожно. Ведь ты никогда не знаешь, станет ли твой отзыв для коллеги путевкой в жизнь или скрытым смертным приговором».
Примером того, как важен шанс на спасение, служит третья книга Клэри, посвященная судьбе Вальтера Кона (Walter Kohn). Мальчиком он успел уехать из Вены в Великобританию в августе 1939 года на одном из последних поездов программы «Киндертранспорт». В 1940 году на фоне паники из-за французской катастрофы Черчилль отдал приказ интернировать всех граждан Германии и Австрии, включая евреев («Изолируйте их всех!»). Подростка Вальтера Кона отправили в лагерь на острове Мэн, а затем на корабле через кишащую немецкими подлодками Атлантику сослали в лагеря в лесах Канады. Несмотря на все преграды, Вальтер Кон выжил, стал одним из самых цитируемых физиков мира и получил Нобелевскую премию по химии.
