Профессор Гарвардского университета и историк науки Наоми Орескес (Naomi Oreskes) в интервью для The Royal Institution анализирует механизмы, с помощью которых крупные корпорации и идеологические группы подрывают доверие общества к научным данным. Она объясняет, как «торговцы сомнением» превращают здоровый скептицизм в инструмент разрушения общественной безопасности и почему государственное финансирование фундаментальных исследований остается критически важным для выживания человечества.
🌪️ Искусственный скептицизм: как сомнение превратили в товар 0:00
По мнению Наоми Орескес, в современном мире существует категория людей и организаций, которые намеренно разжигают недоверие к науке. В своей известной работе «Merchants of Doubt» («Торговцы сомнением») она описывает, как сомнение продаётся как товар, чтобы подорвать доверие к неудобным для бизнеса фактам .
Историк выделяет две основные причины такой деятельности:
- Экономические интересы: Наука демонстрирует вред коммерческих продуктов, таких как табак или ископаемое топливо .
- Политическая идеология: Сторонники свободного рынка опасаются, что признание реальности глобального потепления неизбежно приведёт к необходимости государственного регулирования экономики .
Орескес подчеркивает критическую разницу между здоровым научным поиском и «разъедающим скептицизмом». Если задавать вопросы об уликах — это нормально, то группы интересов, по словам профессора, создают атмосферу, в которой люди начинают отвергать науку категорически . Это ставит под угрозу общественное здоровье и окружающую среду .
🚬 Уроки табачной индустрии: стратегия замешательства 2:25
Наиболее изученным примером манипуляции общественным мнением Наоми Орескес называет деятельность табачных компаний. Благодаря многочисленным судебным искам стали доступны внутренние документы, которые доказывают: индустрия действовала преднамеренно .
Ключевая стратегия заключалась в оспаривании причинно-следственных связей:
- Хотя связь курения с раком и ещё примерно сотней заболеваний была установлена, индустрия десятилетиями твердила: «Мы не знаем точно» .
- Они указывали на альтернативные факторы, такие как радон или асбест, чтобы размыть ответственность .
По утверждению Орескес, это была не прямая ложь, а создание путаницы. Им не нужно было доказывать безопасность сигарет, достаточно было убедить публику, что «учёные ещё спорят» .
🌡️ Климатический кризис и «естественная изменчивость» 3:29
Сегодня ту же стратегию, по мнению профессора, использует индустрия ископаемого топлива. Орескес приводит следующие факты:
- Содержание углекислого газа в атмосфере увеличилось примерно на 40% со времён промышленной революции .
- Это привело к усилению тепловых волн, наводнений и интенсивности циклонов .
Индустрия, по словам гостьи, продолжает использовать аргумент о «естественной изменчивости» климата, игнорируя прямые измерения солнечной радиации и результаты моделирования, которые показывают невозможность таких изменений без участия человека . Кроме того, по мнению Орескес, целенаправленно дискредитируются альтернативные источники энергии: их называют слишком дорогими или ненадежными, хотя их эффективность растёт при масштабировании .
🏫 Почему люди перестали верить учёным? 5:00
Наоми Орескес связывает недоверие к науке с недоверием к правительству, так как большая часть исследований в США и Европе финансируется из государственного бюджета . Она признаёт, что скептицизм по отношению к власти бывает оправданным, но считает ошибкой отказ принимать доказанные ответы на важные вопросы .
Профессор выделяет две проблемы коммуникации:
- «Башня из слоновой кости»: Учёные часто не выходят из лабораторий, чтобы объяснить не только что они знают, но и как они это узнали .
- Финансовый дисбаланс: Средства, вкладываемые в дезинформацию, кратно превышают бюджеты на популяризацию науки .
Орескес призывает научные институты признать коммуникацию своей прямой обязанностью, а не перекладывать её на других .
💰 Государство vs Частный сектор в науке 7:47
В начале XX века наука в США финансировалась частными филантропами (фонд Рокфеллера) и лабораториями крупных компаний, таких как General Electric или Westinghouse . Однако Орескес утверждает, что современный частный сектор не способен полностью закрыть потребности науки по нескольким причинам:
- Квартальная отчетность: Корпорации нацелены на быструю прибыль, в то время как решение крупных научных задач может занять 20–30 лет .
- Фундаментальная база: Пандемия COVID-19 показала, что Pfizer и Moderna смогли быстро создать вакцины только благодаря десятилетиям предыдущих фундаментальных исследований, оплаченных из госбюджета .
Орескес сравнивает науку с армией: никто не предлагает строить авианосец только в момент нападения . Научный потенциал и кадры (вирусологи, иммунологи) должны быть подготовлены заранее, иначе в момент кризиса система будет бессильна .
⚖️ Рыночные неудачи и подмена понятий свободы 11:57
С точки зрения экономики, изменение климата — это пример «провалов рынка», когда внешние издержки (триллионы долларов ущерба от катаклизмов) не включены в цену литра бензина . По словам Орескес, именно учёные первыми обнаружили эти скрытые издержки, что сделало их мишенью для атак со стороны противников госрегулирования .
В финале беседы Орескес критикует аргумент о том, что регулирование рынка — это посягательство на свободу:
- По мнению историка, этот аргумент «вооружен» (weaponized), чтобы пугать людей налогами на выбросы углерода .
- Профессор напоминает о концепции «конкурирующих свобод»: свобода размахивать кулаками заканчивается там, где начинается нос другого человека .
Она утверждает, что свобода сжигать ископаемое топливо сегодня оборачивается «кражей» собственности у тех, чьи дома сгорают в лесных пожарах или затапливаются наводнениями . По мнению Орескес, современное общество теряет понятие «общего блага» (general welfare), прописанное даже в Конституции США, из-за влияния индустриальных лоббистов .
