В нью-йоркском культурном центре The 92nd Street Y состоялась глубокая дискуссия между знаменитой американской писательницей Мэрилин Робинсон и литературным критиком Полом Эли. Поводом для встречи стал выход нового сборника лекций и эссе Робинсон, в котором она исследует деградацию современного интеллектуального дискурса, кризис гражданской идентичности и искажение американской истории. Робинсон представила подробный антропологический и исторический анализ того, как слепые идеологические клише лишают общество способности видеть подлинную ценность культуры и гуманизма.
📚 Честный жанр: возвращение к форме эссе 0:00
Пол Эли во вступительном слове отметил, что в современной издательской индустрии существует негласная тенденция маскировать или минимизировать истинную природу сборников эссе, заменяя это слово более коммерческими определениями. Однако новая книга Мэрилин Робинсон открыто озаглавлена как сборник эссе, большая часть которых представляет собой лекции, прочитанные в церквях, семинариях и университетах по всему миру — от Гарварда до Вестминстерского аббатства.
По мнению Эли, через эти публичные выступления Робинсон фактически воссоздает и укореняет ту самую культуру свободного гражданского диалога, которую она так ценит и исчезновения которой сегодня опасается. Ведущий подчеркнул, что эссеистику Робинсон отличает удивительное единство мысли и уникальный «контрарианский» метод: писательница исходит из предпосылки, что как преобладающая в обществе точка зрения, так и ее зеркальное противоположное отражение одинаково ошибочны. Ее тексты шаг за шагом выстраивают альтернативные способы мышления, способные зафиксировать то, что сама Робинсон называет «ощущением избытка смыслов».
🏛️ Капитализм, Маркс и мифы о Гражданской войне 4:58
В начале своего выступления Мэрилин Робинсон зачитала фрагмент из предисловия к своей новой книге. Писательница констатировала, что, вопреки расхожему мнению о радикальной поляризации американского общества, левые и правые силы на самом деле разделяют одни и те же ложные и глубоко порочные предпосылки, которые никогда не подвергаются критическому анализу. Главную вину за это Робинсон возлагает на современную интеллектуальную культуру гуманитарных факультетов.
По наблюдениям Робинсон, большинство современных преподавателей гуманитарных наук исходят из тезиса, что США изначально и фундаментально были капиталистическим государством, вкладывая в это понятие марксистский смысл. При этом писательница утверждает, что в 99,5% случаев эти люди никогда не читали ни одной страницы Карла Маркса. Робинсон напомнила исторический контекст: капитализм времен Маркса представлял собой глобальную торговлю между американскими хлопковыми плантациями и британскими фабриками, порождая колоссальное богатство на одном полюсе и абсолютную нищету английских рабочих и американских рабов на другом.
Писательница подвергла жесткой критике устоявшийся стереотип о том, что капитализм был исключительно американским изобретением, а Гражданская война стала столкновением «жадного, агрессивного и индустриального» капиталистического Севера с «пасторальным» Югом. Робинсон заявляет, что:
- Карл Маркс в своих эссе о Гражданской войне в США никогда не утверждал подобного.
- Южное рабство являлось полноценной частью международной индустриальной рабочей силы, ориентированной на Англию, а тактика эксплуатации на Юге была предельно агрессивной.
- Истинной целью лидеров Конфедерации, включая Джефферсона Дэвиса, было масштабное распространение рабства и производства хлопка вплоть до Калифорнии и всей Латинской Америки.
🔄 Ловушка идеологий: цинизм левых и эгоизм правых 9:23
Искажение исторической правды, по мнению Робинсон, имеет катастрофические последствия: оно легитимизирует хищнический капитализм как основу американского национального характера и источник всех свобод. По словам писательницы, такое плоское восприятие реальности порождает две крайности:
- Среди либералов формируется поверхностный, автоматический цинизм, заставляющий видеть во всем лишь корыстные мотивы.
- Среди консерваторов это вызывает откровенный восторг перед чистым эгоизмом, напоминающий идеи Айн Рэнд.
В результате многовековые гуманистические достижения американской культуры объявляются «ненастоящими». Робинсон с тревогой отметила, насколько беззащитными в последние годы оказались защита окружающей среды, права бедных и даже права избирателей. Ни левые, ни правые не защищают эти институты как базовые американские ценности, считая их лишь побочным продуктом экономических интересов.
Робинсон убеждена, что сведение любых человеческих поступков исключительно к эгоизму и личной выгоде лишает общество таких понятий, как мудрость, мужество, щедрость и личное достоинство. Левые интеллектуалы не умеют объяснять гражданские добродетели в теоретических терминах и стесняются говорить о них на языке религии, поскольку правые силы сделали религиозный язык токсичным, используя его в целях, оскорбляющих человеческое достоинство.
🎓 Кризис образования и «рабский труд» профессуры 14:53
Идеологическое мышление, как утверждает гостья, создает ложную структуру восприятия истории как циклического повторения одних и тех же процессов, где любые индивидуальные усилия объявляются тривиальными. Робинсон иронично заметила, что порой это приводит к абсурдным ситуациям, когда профессора, слетающиеся со всего мира на престижные конференции, на полном серьезе называют себя «наемными рабами» (wage slaves) только потому, что живут на зарплату.
В то же время правые используют концепт «классовой борьбы» для сопротивления любым реформам в сфере экономической справедливости, видя в них экзистенциальную угрозу своему благополучию. При этом реальные рабочие оказываются исключены из дискуссии. По мнению Робинсон, марксизм и социальный дарвинизм — это лишь «две версии одной сказки», которые зародились одновременно и подпитывают друг друга, выстраивая ложную бинарную оппозицию.
Эта фальшивая поляризация привела к реальному ущемлению прав малоимущих граждан в сфере образования. Робинсон перечислила ключевые проблемы:
- Сокращение налогов привело к резкому росту стоимости обучения в вузах, сделав высшее образование недоступным для бедных.
- Постоянные нападки на государственную систему школьной подготовки разрушают социальные лифты.
- Искусственно раздувается миф о том, что происхождение из элитной семьи определяет успешность учебы в колледже.
Опираясь на свой многолетний опыт преподавания в крайне селективной программе, куда поступают студенты самых разных сословий, Робинсон заявила: нет никаких доказательств того, что выпускники элитных школ имеют хоть малейшее интеллектуальное преимущество. Подчинение подобным догмам писательница назвала предательством человеческого разума и культурных ресурсов.
⛪ Реабилитация пуританства и свобода совести 19:34
Продолжая чтение, Робинсон обратилась к эссе «Свобода совести» и указала на то, как современная историография мифологизирует и клеймит раннюю американскую историю Новой Англии через искаженное понятие «пуританства». Пуритан принято изображать мрачными религиозными фанатиками, ненавидящими жизнь. Однако Робинсон подчеркивает, что пуританское общество Новой Англии было не более теократическим, чем современное ему папство в Риме или англиканская церковь, каравшая за отказ от официального культа.
Писательница отметила, что в эпоху, когда в Англии и Европе обычным делом были жестокие судебные членовредительства, пуританское правосудие демонстрировало поразительную сдержанность. По мнению Робинсон, знаменитая «Алая буква» Натаниэля Хоторна и пьеса Артура Миллера «Суровое испытание» (The Crucible) лежат как ледник на американской истории, закрывая от нас радикальное, прогрессивное и гуманистическое прошлое раннего Севера. Из-за этого современное общество не способно понять, почему к моменту написания Конституции в 1789 году рабство рассматривалось как специфический институт исключительно Юга, хотя изначально оно было легально и на Севере. Историографию США Робинсон назвала «токсичной смесью цинизма и клише», требующей немедленного очищения ради обретения ясности и душевного здоровья.
🧠 Утрата души и языка возвышенного 26:34
В ходе диалога Пол Эли обратил внимание на взаимосвязь между романами и эссеистикой Робинсон, напомнив, что ее знаменитый роман «Гилеад» во многом вырос из глубокого изучения истории аболиционизма. Робинсон подтвердила, что всегда ищет в прошлом ответы на искажения современного мышления.
Писательницу глубоко возмущает современная интеллектуальная мода, которая пытается полностью деконструировать человеческую личность. По словам Робинсон, сегодня утверждается, будто разума не существует, души нет, а человеческий мозг — это просто эффективный кусок ткани, работающий по законам компьютерных наук. Обществу навязывается идея, что подлинной щедрости не бывает, а за каждым действием стоит шкурный интерес.
При этом Робинсон не считает, что люди стали менее религиозными; скорее, они потеряли способность артикулировать свою веру. Уход от многовековых традиций, таких как регулярное повторение Псалмов, лишил человека «языка возвышенного, чистого и прекрасного».
🤝 Политическая зрелость и феномен Барака Обамы 32:20
По мнению Робинсон, критический поиск недостатков в собственной культуре — неотъемлемый долг гражданина свободной страны. Однако современные интеллектуалы используют эти недостатки как повод для полного отречения от своей цивилизации и ее осуждения. Утрата исторической памяти приводит к тому, что выдающиеся прогрессивные фигуры прошлого — такие как писательница Гарриет Бичер-Стоу — сегодня либо игнорируются, либо исследуются исключительно ради поиска их личных изъянов и слабостей, в то время как их колоссальный освободительный подвиг забывается.
Этот тотальный цинизм ослепляет общество и в оценке современности. В качестве примера Робинсон привела тот факт, что, вопреки всеобщему ощущению катастрофы и паники, уровень насильственной преступности в США на протяжении последних десятилетий стабильно снижается и находится на гораздо более низком уровне, чем, например, в Великобритании. Однако медийная культура заставляет людей пребывать в постоянном страхе.
Вспоминания свою знаменитую встречу с Бараком Обамой, который признавался, что книги Робинсон изменили его к лучшему, писательница выразила глубочайшее уважение к экс-президенту. В своем эссе для журнала The Nation она защищала его как добродетельного и честного лидера. Робинсон жестко раскритиковала либеральных избирателей, которые на промежуточных выборах решили бойкотировать голосование, чтобы выразить недовольство отдельными шагами Обамы (например, ударами беспилотников), что привело к сокрушительной победе оппозиции. В сердцах писательница сыронизировала:
«Если бы я была Владимиром Путиным и хотела уничтожить либеральную политику в США, я бы просто отправляла хорошо одетых людей на шикарные вечеринки, чтобы они шептали: „Ну, я точно не пойду за него голосовать“. Так можно разрушить партию за одни выборы».
✍️ Справедливость против жестокости: спор с Фланнери О’Коннор 41:42
Отдельной темой для разговора стало отношение Робинсон к творчеству другой великой американской писательницы — Фланнери О’Коннор. Робинсон призналась, что испытывает глубокое отторжение к моральному видению О’Коннор, несмотря на восхищение ее великолепной прозой.
По оценке Робинсон, художественное воображение О’Коннор жестоко: она создает своих персонажей лишь для того, чтобы подвергнуть их безжалостному осмеянию и сделать своими жертвами, не оставляя им никакого пространства для компенсаторного человеческого достоинства. Робинсон подчеркнула, что во время преподавания ей постоянно приходится «отучать» студентов от деструктивного влияния этого метода.
Свою собственную писательскую философию Робинсон строит на принципах «справедливости» и «мягкости» по отношению к героям. Справедливость в литературе, с ее точки зрения, заключается в полном и честном признании многомерности и сложности человеческой натуры, без цензуры ее светлых и гуманных сторон.
🗽 Граждане вместо налогоплательщиков 45:37
Отвечая на вопросы аудитории о том, как вернуть обществу коллективную мораль, Робинсон решительно отвергла модный тезис об отсутствии объективного смысла жизни. По ее словам, смысл существует объективно — в том, что человечество веками называло гуманным, щедрым, милосердным и изящным.
Главное изменение, которое необходимо произвести в общественном сознании, заключается в возвращении к подлинному институту гражданства. Как считает Робинсон, люди должны перестать воспринимать себя исключительно как «налогоплательщиков». Современная рыночная логика приучила человека мелочно подсчитывать, сколько центов из его кармана уходит на содержание условного Йеллоустонского парка, и ради этой грошовой экономии жертвовать коллективной поддержкой важнейших институтов. Гражданство же накладывает серьезные этические обязательства и веру в сакральность базовых прав человека. В связи с этим писательница процитировала любимого пуританского автора:
«Мы будем судимы дважды: первый раз — когда умрем, и второй раз — когда последнее последствие наших слов исчезнет из этого мира, не оставшись ни в одном живом уме».
📈 Иллюзия линейного прогресса и децентрализованная культура 51:08
Комментируя популярные тезисы социолога Стивена Пинкера, который на основе массивов данных доказывает, что человечество становится менее жестоким и кровавым, Робинсон выразила осторожную надежду на его правоту. Однако она считает его антропологические аргументы спорными и предупреждает против слепой веры в автоматический прогресс.
Человеческие общества, по мнению писательницы, остаются крайне волатильными и хрупкими. Сегодня человечество обладает ядерным оружием, способным уничтожить все живое за одну ночь, сталкивается с угрозами утечек из секретных лабораторий и внезапными экономическими коллапсами процветающих государств (как это произошло в Венесуэле). В этих условиях никто не имеет права снимать с себя личную ответственность за судьбу мира.
Тем не менее, основанием для надежды Робинсон считает повседневный опыт общения с обычными людьми, в которых скрыто гораздо больше доброжелательности и здравого смысла, чем транслируют депрессивные новостные ленты. Надежда, по ее словам, сама создает возможности для блага.
В финале встречи писательница указала на уникальный, децентрализованный характер американской цивилизации, который часто не понимают даже сами американцы. В отличие от Франции или Англии, где культура исторически была жестко стянута к Парижу или Лондону, в США первопроходцы, отправляясь на самые глухие и дикие окраины континента (например, в Айову), первым делом основывали там университеты и колледжи. Культурная жизнь Америки изначально распределена по всей ее площади, формируя колоссальную и глубокую цивилизацию в лучшем смысле этого слова.
