Суицидальный импульс или трудоголизм — это не поломка психики, а отчаянная попытка внутренних «пожарных» спасти человека от невыносимого эмоционального затопления. Модель Internal Family Systems (IFS) доказывает, что наш разум множественен по своей природе, а любые деструктивные субличности — лишь травмированные части, застрявшие в прошлом. Понимание этой внутренней экосистемы позволяет пробудить Self — неразрушимое ядро личности, способное исцелить ментальные раны и сделать человека лучшим родителем для самого себя.
🧠 Множественность разума: основы модели Internal Family Systems 2:39
В начале беседы Эндрю Губерман представляет своего гостя как создателя революционного подхода в психотерапии, который в последние годы приобрел статус полноценной жизненной практики . Ричард Шварц объясняет, что модель Internal Family Systems (IFS) строится на фундаментальном допущении: человеческий разум не является унитарным. Вместо этого он состоит из множества субличностей, или «частей». Это не признак патологии или диссоциативного расстройства, а естественное состояние психики; мы рождаемся с этим внутренним сообществом .
Шварц пришел к этому открытию в 1983 году, будучи системным семейным терапевтом. Пытаясь лечить молодых пациентов с булимией, он обнаружил, что традиционные методы перестройки внешних семейных связей не приносят результата . Его пациенты начали описывать внутренние диалоги:
- «Внутренний критик», который нападает и провоцирует чувство никчемности;
- «Часть, чувствующая пустоту», которая не может вынести этой критики;
- «Часть, вызывающая приступ переедания», которая включается, чтобы заглушить эмоциональную боль .
Ричард Шварц осознал, что взаимодействия внутри человека поразительно похожи на динамику в обычных семьях. Эти части не являются тем, чем кажутся на первый взгляд: критик не является воплощением злого родителя, а лишь пытается защитить систему, хотя и делает это деструктивным образом . В IFS любая субличность изначально обладает ценными ресурсами для выживания, но травмы и «раны привязанности» вынуждают их принимать на себя экстремальные и часто вредоносные роли .
Архитектура внутренней системы: Изгнанники и их защитники 11:00
Ричард Шварц делит внутреннюю экосистему на три основные группы в зависимости от их функций и реакции на травму. По его словам, травма — это не просто плохое событие, а процесс, при котором наши самые чувствительные и нежные части оказываются «запертыми» в моменте этого события .
Основные категории частей в модели IFS:
- Изгнанники (Exiles): Это самые уязвимые, чувствительные части нас. Когда случается нечто болезненное, они впитывают чувства никчемности, ужаса или стыда . Чтобы человек мог продолжать функционировать, система «запирает» их глубоко внутри. Однако, будучи изолированными, они становятся более хрупкими, и любой триггер во внешнем мире может заставить их чувства «вспыхнуть», угрожая захлестнуть сознание .
- Менеджеры (Managers): Это защитники, действующие превентивно. Их задача — управлять жизнью так, чтобы Изгнанники никогда не были потревожены . Менеджеры могут проявляться как перфекционизм, стремление угождать окружающим, гиперконтроль или тот самый внутренний критик, который ругает вас, чтобы вы выглядели лучше и не столкнулись с отвержением .
- Пожарные (Firefighters): Если Менеджеры не справляются и Изгнанник «прорывается» наружу с потоком боли, включаются Пожарные. Это реактивные защитники, которые действуют импульсивно и радикально . Их цель — любой ценой «потушить пожар» эмоций. Они используют алкоголь, наркотики, переедание, самоповреждение или другие способы диссоциации, чтобы отвлечь человека от невыносимых чувств, не считаясь с долгосрочными последствиями .
Шварц подчеркивает важный инсайт: эти роли не являются истинной сущностью частей . Как и дети в дисфункциональных семьях, субличности вынуждены брать на себя тяжелое бремя, чтобы спасти всю систему. Цель терапии — не избавиться от частей, а помочь им освободиться от экстремальных ролей.
Терапевтическая сессия: внутренний защитник Эндрю Губермана 19:41
Чтобы продемонстрировать метод в действии, Ричард Шварц проводит экспресс-сессию с Эндрю Губерманом. Эндрю описывает недавнюю ситуацию: тяжелый конфликт с близким человеком, в котором он почувствовал сильное разобщение и напряжение, несмотря на глубокую взаимную любовь . В момент спора он ощутил давление в теле — от середины живота до лба .
Процесс исследования части Эндрю включал несколько этапов:
- Локализация и идентификация: Эндрю описывает это ощущение как «нечто размером с плюшевого мишку», которое давит изнутри и воспринимается как неприятное .
- Смена отношения: По просьбе Шварца Губерман пробует отодвинуть в сторону части, которые испытывают неприязнь к этому давлению, и проявляет любопытство . Как только появилось любопытство, физическое ощущение начало смягчаться и «рассеиваться» по телу .
- Диалог с частью: Эндрю спрашивает свою часть, чего она боится. Ответ приходит мгновенно: часть боится, что без этого напряжения он не сможет «распознать истину» .
Выясняется, что эта защитная субличность Губермана активируется именно тогда, когда кто-то другой пытается интерпретировать его мотивы или чувства, навязывая неверную версию реальности . Для этой части «удержание своей истины» является вопросом выживания и сохранения смысла происходящего . Этот пример наглядно иллюстрирует, как физический дискомфорт или гнев на поверку оказываются защитным механизмом, охраняющим внутреннюю целостность человека.
🕊️ Природа «Self»: Раскрытие истинного Я через восемь качеств 25:08
Путь от защиты к любопытству 25:23
В процессе исследования своего внутреннего мира Эндрю Губерман описывает сложную защитную структуру, которую он метафорически называет «титановым медведем» . Эта часть его психики активируется в моменты, когда он чувствует угрозу искаженного понимания его мотивов со стороны близких людей. Ричард Шварц объясняет, что за этим «титановым блоком» скрывается другой слой — часть, склонная к жесткому суждению окружающих, которую Эндрю долгое время пытался изгнать, считая ее «энергетически расточительной» и грустной .
Ранее в разговоре собеседники коснулись того, как работают защитные части, но здесь Шварц делает важный акцент: трансформация начинается не с борьбы с этими аспектами, а с момента, когда человек занимает позицию «сострадательного свидетеля» . Когда Эндрю удается немного дистанцироваться от своего «титанового защитника» и посмотреть на него со стороны, в нем естественным образом просыпается любопытство .
По словам Шварца, это состояние не нужно создавать искусственно — оно является естественным проявлением нашего ядра. Когда защитные части (даже те, что кажутся деструктивными или «молодыми» в своем развитии) чувствуют, что их готовы выслушать без осуждения, они начинают расслабляться, открывая доступ к тому, что в модели IFS называется Self — Я с заглавной буквы .
Восемь качеств «Self» (8 C’s) 43:57
Центральным открытием Ричарда Шварца за сорок лет клинической практики стало то, что внутри каждого человека — независимо от пережитых травм — существует неповрежденное ядро. Это не просто пассивный наблюдатель, а активная исцеляющая сила. Шварц обнаружил, что когда части психики «отступают», высвобождая пространство, люди во всем мире начинают проявлять одни и те же качества .
Он классифицировал их как «Восемь С» (в английском оригинале все слова начинаются на эту букву):
- Любопытство (Curiosity): желание понять роль части, а не избавиться от нее.
- Спокойствие (Calm): внутренняя устойчивость даже в присутствии сильных эмоций.
- Уверенность (Confidence): вера в свою способность справиться с ситуацией.
- Сострадание (Compassion): глубокое принятие боли (своей и чужой).
- Смелость (Courage): готовность идти в пугающие области психики и защищать уязвимых.
- Ясность (Clarity): способность видеть ситуацию без искажений, вносимых защитниками.
- Креативность (Creativity): поиск новых путей взаимодействия с миром и собой.
- Связанность (Connectedness): чувство общности с другими людьми и всеми своими внутренними частями .
Шварц подчеркивает, что это состояние — не «просветление», доступное лишь избранным, а биологически заложенная данность, которая находится «чуть ниже поверхности» наших повседневных защитных реакций . Как только человек входит в состояние Self, терапевт может отойти в сторону: система клиента сама знает, как исцелять свои части .
Терапевт внутри: концепция внутреннего лидерства 49:26
Эндрю Губерман отмечает радикальное отличие этого подхода от классического психоанализа или когнитивно-поведенческой терапии (КПТ). В традиционных моделях терапевт часто выступает в роли «здоровой фигуры привязанности» . В системе IFS акцент смещается: вы сами становитесь родителем или лидером для своих внутренних частей .
Это меняет динамику исцеления. Вместо того чтобы полагаться на внешнего эксперта, человек учится использовать качества своего Self для установления доверительных отношений с «внутренними детьми» или защитниками. Шварц приводит пример из собственной жизни: когда в общении с женой у него активируется защитная часть, он старается вернуться в состояние «восьми С», что полностью меняет ход разговора, делая его конструктивным, а не конфликтным .
Концепция «Self-лидерства» предполагает, что части начинают доверять вашему истинному Я. Они видят в нем мудрого руководителя, который может обеспечить безопасность без необходимости прибегать к экстремальным мерам (таким как гнев, диссоциация или самокритика) . Эндрю резюмирует, что такой подход созвучен современной идее «самородительства» (re-parenting), которая помогает человеку обрести автономию и внутреннюю целостность .
🛡️ Внутреннее лидерство: от самопомощи до исцеления поколений 50:18
Модель системной семейной терапии (IFS) часто воспринимается как клинический метод, требующий присутствия специалиста, однако Ричард Шварц подчеркивает, что в её основе лежит идея «Self-лидерства», доступного каждому. Эндрю Губерман, делясь своим опытом руководства научной лабораторией, проводит параллель: управление коллективом часто требует от него качеств «родителя-одиночки», где приходится балансировать между избыточным патернализмом и нехваткой материнских инстинктов . Этот внешний опыт отражает внутреннюю динамику IFS — возможность человека стать «надежной привязанностью» для самого себя.
IFS как инструмент переродительства и самопомощи 50:18
Хотя Ричард Шварц долгое время с осторожностью относился к идее самостоятельного применения метода — опасаясь, что неподготовленный человек может столкнуться с мощным сопротивлением «защитников» или «затоплением» эмоциями изгнанников — сегодня IFS активно адаптируется для широкой аудитории. Основная цель здесь не в том, чтобы сразу идти в глубокую травму, а в том, чтобы наладить диалог с частями-протекторами.
Ключевые аспекты самостоятельной работы в рамках IFS:
- Дистанцирование от частей: Важно осознать, что критикующая или судящая часть — это не всё ваше «Я», а лишь отдельный субъект с определенной функцией .
- Любопытство вместо борьбы: Вместо того чтобы пытаться подавить «внутреннего критика», Шварц предлагает проявить к нему искренний интерес. Часто выясняется, что даже самые жесткие части (например, «титановый мишка» Губермана, о котором они говорили ранее) отчаянно пытаются уберечь человека от боли и разочарования .
- Модель переродительства: Человек обучается давать своим внутренним частям ту заботу и внимание, которых им, возможно, не хватало в детстве. Это превращает терапию в процесс самообразования и «внутреннего воспитания».
Эндрю отмечает, что попытка почувствовать ту боль, от которой защищают протекторы, часто вызывает кризис идентичности и ролевую путаницу . Шварц подтверждает: это происходит потому, что без доступа к состоянию Self человек начинает отождествлять себя с конфликтующими частями, теряя внутренний стержень.
Политическая поляризация и «бремя культурного наследия» 54:30
Одной из самых инновационных концепций Шварца является понятие «бремени культурного наследия» (Legacy Burdens). Он утверждает, что многие социальные конфликты, включая современную политическую поляризацию, подпитываются травмами предков, которые передаются из поколения в поколение.
Губерман признается, что чувствует себя « unaffiliated» (неприкаянным) в современной политике США: он видит рациональные и абсурдные зерна как у левых, так и у правых . Это состояние «двойной ненависти» или отчуждения Шварц интерпретирует как результат того, что общественный дискурс ведут не «истинные Я» (Self) граждан, а их защитные части, движимые страхом и старыми травмами.
Шварц выделяет несколько уровней работы с коллективным бременем:
- Бремя предков: Экстремальные убеждения и эмоции, унаследованные от предыдущих поколений (например, последствия Холокоста или гонений) .
- Масштабное исцеление: Шварц видит миссию IFS в проведении программ по «разгрузке» коллективных травм. Примером может служить работа в зонах конфликтов, таких как Ближний Восток, где целью является помочь обеим сторонам увидеть друг друга из состояния Self, а не через призму защитников .
- Принцип «говорить ЗА, а не ИЗ»: В конфликтных ситуациях важно вовремя взять тайм-аут, найти часть, которая ведет спор, и вернуться в диалог из состояния спокойствия и ясности . Когда люди говорят за свои части («Часть меня сейчас злится»), конфликт разрешается значительно легче, чем когда они говорят из них («Я тебя ненавижу»).
Ричард подчеркивает, что Self обладает такими качествами, как мужество и ясность, что позволяет ему быть активным лидером, способным исправлять несправедливость, не впадая в агрессию защитных механизмов .
Интеграция IFS в психоделическую терапию 1:04:20
Психоделики, такие как кетамин, МДМА и псилоцибин, становятся мощными катализаторами в работе по методу IFS. Шварц отмечает, что IFS стала одной из основных моделей, используемых в современных клинических испытаниях психоделиков, поскольку она идеально объясняет происходящие процессы.
Главный механизм взаимодействия: Психоделики временно «отключают» или усыпляют части-менеджеры . Это высвобождает огромный ресурс Self и открывает доступ к «изгнанникам» — частям, которые несут в себе основную боль. В состоянии после приема кетамина Шварц может провести за 15 минут работу по исцелению травмы, которая в обычных условиях потребовала бы пяти сессий .
Важные уточнения в разговоре:
- Риски и безопасность: Губерман предостерегает молодых людей от рекреационного использования психоделиков, указывая на пластичность их мозга и риск дестабилизации без надлежащего руководства .
- Миф о нейротоксичности МДМА: Эндрю упоминает о громком скандале в науке: статья, утверждавшая, что МДМА убивает нейроны, была отозвана из журнала Science, так как в эксперименте по ошибке использовали метамфетамин . На данный момент при соблюдении чистоты вещества и дозировок нейротоксичность МДМА не доказана .
- Природа «плохих трипов»: С точки зрения IFS, «плохой трип» — это не ошибка системы, а отчаянная попытка «изгнанника» получить внимание . Вместо подавления паники терапевт помогает пациенту проявить сострадание к этой испуганной части, что превращает кошмар в глубокий исцеляющий опыт .
Кроме того, Губерман и Шварц обсуждают альтернативные пути доступа к этим состояниям: дыхательные практики и лиминальные состояния (момент сразу после пробуждения), когда «менеджеры» еще спят, и человек может напрямую соприкоснуться со своим подсознанием .
🌀 Теневые стороны, поиск «искупителя» в отношениях и практика диалога с собой 1:15:25
В процессе внутренней работы человек неизбежно сталкивается с частями, которые вызывают острое чувство стыда или социального неприятия. Ричард Шварц подчеркивает, что традиционный подход — попытка подавить или «изгнать» такие проявления — лишь усиливает внутреннее напряжение. Вместо этого модель IFS предлагает радикальный метод: исследование самых темных уголков психики через призму сострадания и любопытства.
Внутренний расизм и трансформация стыда 1:16:19
Одним из самых сложных примеров работы со стыдом Ричард Шварц называет тему внутреннего расизма. В своих воркшопах он часто предлагает участникам исследовать части, которые могут нести в себе идеи превосходства или предубеждения . Большинство людей склонны отрицать наличие таких черт, однако Шварц объясняет: это не сущность человека, а «бремя», которое субличность когда-то подхватила из внешней среды.
Если попросить «стыдящиеся» части (менеджеров) отойти в сторону и проявить искренний интерес к той части, которая транслирует расистские взгляды, выясняется, что она просто хранит усвоенные когда-то убеждения . Важный постулат IFS гласит: субличности не являются теми «бременами», которые они несут. Когда такая часть освобождается от навязанных идей, она трансформируется в нечто полезное и доброе.
Шварц отмечает, что люди, ненавидящие определенные качества в себе, проецируют эту ненависть вовне . Если человек находится в конфликте со своей внутренней «осуждающей» частью, он будет проявлять ту же нетерпимость к окружающим. Однако, установив доверительный контакт с внутренним критиком и поняв, что тот лишь пытается защитить нас от боли или ошибок, мы обретаем способность видеть «изгнанников» (уязвимые части) в других людях и сопереживать им, не теряя при этом собственной устойчивости .
Романтические отношения: в поисках «искупителя» 1:22:34
Разбирая динамику пар, Ричард Шварц обращается к своей книге «You’re the One You’ve Been Waiting For» («Ты тот, кого ты ждал»). Он описывает феномен, который в психоанализе называют навязчивым повторением: люди подсознательно выбирают партнеров, напоминающих им родителей, которые когда-то причинили им боль .
С точки зрения IFS, внутри нас живет «изгнанник», несущий груз никчемности или отверженности. Эта часть отчаянно ищет «искупителя» — человека, который своим признанием и любовью наконец «исправит» старую травму. Когда партнер ожидаемо начинает проявлять те же негативные черты, что и родитель, внутренние защитники впадают в один из четырех режимов:
- Попытка изменить поведение партнера, чтобы он стал «правильным» искупителем.
- Попытка изменить себя под требования партнера.
- Разочарование и поиск нового «искупителя» на стороне.
- Понимание того, что истинный искупитель — это наше собственное Я (Self) .
Цель терапии в парах — помочь каждому стать «хорошим объектом привязанности» для самого себя. Когда человек берет ответственность за своих «изгнанников», партнер перестает чувствовать себя обязанным обслуживать чужие детские травмы, что освобождает отношения от непомерного груза ожиданий .
Практическое упражнение: знакомство с защитником 1:31:29
Для того чтобы слушатели могли ощутить разницу между когнитивным пониманием и реальным опытом, Ричард Шварц провел медитацию по поиску и диалогу с защитной частью. Эндрю Губерман отметил, что это напоминает биологическую настройку циркадных ритмов: пока не почувствуешь эффект на себе, теория остается лишь набором слов .
Шварц предлагает пошаговый алгоритм знакомства с внутренней субличностью:
- Идентификация: Выберите часть, которая проявляется как внутренний критик, перфекционист или тот, кто слишком сильно заботится о других .
- Локализация: Сосредоточьтесь на физических ощущениях и найдите, где эта часть располагается в теле или пространстве вокруг него .
- Проверка отношения: Спросите себя: «Как я отношусь к этой части сейчас?» Если есть раздражение или страх — это другие защитники. Попросите их «расслабиться» и отойти на время сессии .
- Диалог: С позиции простого любопытства спросите часть: «Что ты хочешь, чтобы я о тебе знал?», «Чего ты боишься для меня, если перестанешь делать свою работу?» .
- Признательность: Даже если действия части деструктивны (например, вспышки гнева), важно признать, что она делает это из желания защитить вас .
- Обновление возраста: Часто защитники застревают в прошлом. Шварц рекомендует спросить часть: «Как ты думаешь, сколько мне сейчас лет?» . Удивительно, но многие части «думают», что человеку всё еще 5 или 10 лет. Сообщение им актуального возраста часто вызывает мгновенное облегчение .
Завершая главу, Шварц подчеркивает, что работа с частями — это не разовая акция, а постоянная жизненная практика. Подобно тому как мы проверяем самочувствие близких людей, необходимо каждое утро спрашивать свои части, что им нужно и как они себя чувствуют .
🛡️ Тень и спасение: суицидальные мысли, трудоголизм и исцеление «никчемности» 1:40:35
В процессе глубокого самопознания человек неизбежно сталкивается с частями своей психики, которые кажутся деструктивными или даже опасными. Однако в модели системной семейной терапии (IFS) даже самые пугающие импульсы рассматриваются не как патология, а как отчаянная попытка внутренней системы защитить себя от невыносимой боли. В этой части беседы Эндрю Губерман и Ричард Шварц разбирают природу экстремальных защитных ролей — от суицидальных мыслей до социально одобряемого, но разрушительного трудоголизма.
«Пожарные» души: взгляд IFS на зависимости и суицидальные мысли 1:43:20
Ричард Шварц выделяет отдельную категорию защитных частей, называемых «пожарными». В отличие от «менеджеров», которые стремятся контролировать жизнь превентивно, «пожарные» вступают в игру реактивно и импульсивно, когда боль «изгнанников» (ранее упомянутых уязвимых частей) прорывается наружу . Их задача — любой ценой потушить эмоциональный пожар, даже если методы «тушения» вредят самому человеку.
К типичным ролям «пожарных» относятся:
- Различные формы зависимостей (наркотическая, алкогольная, пищевая);
- Диссоциация и уход от реальности;
- Вспышки ярости;
- Суицидальные наклонности.
Ричард Шварц подчеркивает радикальное отличие IFS от традиционных методов: вместо того чтобы бороться с этими импульсами, терапевт пытается понять их защитную функцию. Когда человек испытывает суицидальные мысли, это часто воспринимается системой как «стратегия выхода» . Если боль становится слишком сильной, часть-пожарный верит, что смерть — единственный способ спасти человека от страданий, которые, по ее мнению, буквально «взорвут мозг» или приведут к аннигиляции .
В IFS работа с такими частями строится через любопытство. Шварц спрашивает суицидальную часть: «Чего ты боишься для Эндрю, если не убьешь его прямо сейчас?» . Ответ почти всегда один — страх перед затоплением невыносимой болью. Как только «пожарный» понимает, что есть способ исцелить саму рану (изгнанника), он готов отказаться от своей экстремальной роли и трансформироваться в часть, которая, напротив, помогает человеку жить . Аналогичный подход применяется и к зависимостям: вместо борьбы с тягой, IFS предлагает исцелить стыд и боль, которые эта тяга пытается заглушить .
Трудоголизм как диссоциация и страх небытия 1:48:50
Эндрю Губерман делится личной историей о том, как одна из форм «менеджмента» — сверхпродуктивность — служила ему защитным механизмом. В период обучения в аспирантуре и в начале профессорской карьеры Губерман работал по 80–85 часов в неделю, буквально живя в офисе и спал под рабочим столом . Хотя это принесло академические успехи и ученые степени, такая деятельность была формой диссоциации .
Губерман описывает это состояние как попытку «переиграть» другие чувства через конкуренцию и бесконечную занятость. При попытке замедлиться он сталкивался с парализующим страхом «исчезновения» или аннигиляции . В ходе саморефлексии Эндрю осознал, что за его трудоголизмом скрывался глубинный страх смерти и собственной смертности . Работа служила инструментом, позволяющим не соприкасаться с ужасом конечности бытия.
Путь к исцелению начался через практику «замедления», которой Губерман, по его признанию, учился даже у своего бульдога, осознавая ценность простого присутствия . Ричард Шварц отмечает, что это классический пример работы в модели IFS: задавая вопрос «чего я действительно боюсь?», Эндрю обнаружил «пожарного», который верил, что без работы система погибнет .
Технологии как препятствие для контакта с собой 1:54:58
Современный мир, по мнению Ричарда Шварца, сконструирован так, чтобы максимально заполнять пространство между активностями, лишая нас возможности побыть наедине со своими мыслями . Смартфоны и социальные сети стали идеальными инструментами для «частей-отвлекателей».
Постоянная занятость и потребление контента служат барьером, не позволяющим «изгнанным» частям (нашим старым травмам и боли) выйти на поверхность . Шварц подчеркивает:
- Люди боятся тишины, потому что в ней становятся слышны голоса тех, кого они заперли внутри.
- Технологии подпитывают защитные части, оставляя «изгнанников» в еще большей изоляции.
- Неспособность находиться в покое — это индикатор того, что внутри системы накопилось много боли, требующей отвлечения.
Личный путь Ричарда Шварца: исцеление никчемности 1:56:28
Создатель метода IFS откровенно рассказывает о своих внутренних демонах. Ричард вырос в семье выдающегося исследователя в области эндокринологии, будучи старшим из шести сыновей . Из-за недиагностированного в детстве СДВГ он не был блестящим учеником, что навлекло на него гнев отца, считавшего его «ленивым и никчемным» .
Это сформировало глубокое внутреннее бремя неполноценности. Именно это чувство стало двигателем для создания модели IFS: одна часть Ричарда отчаянно хотела доказать отцу, что он ошибался . Этот драйв помог Шварцу выстоять против нападок академической среды и традиционной психиатрии, где его идеи часто подвергались уничижительной критике .
Шварц упоминает случай на «больших обходах» (Grand rounds) в психиатрическом отделении, где его публично унижали коллеги за «ненаучный» подход . Лишь работа со своим внутренним «изгнанником», несущим чувство никчемности, позволила ему перестать зависеть от внешнего одобрения и стать более эффективным лидером своего сообщества . Он отмечает, что часто именно болевые точки терапевта становятся источником его величайшего вклада в мир, если они должным образом исцелены.
В завершение главы обсуждается сложность лечения таких расстройств, как булимия. Шварц утверждает, что традиционная медицина часто терпит неудачу, потому что борется с симптомом, в то время как нужно слушать часть, которая заставляет человека совершать эти действия, и понимать, какую боль она пытается заглушить .
🕊️ Мир внутри и перемены снаружи: IFS как фундамент социального активизма 2:05:44
В завершение беседы Эндрю Губерман и Ричард Шварц подходят к вопросу, который часто становится камнем преткновения для людей, стремящихся к социальным изменениям: как совместить глубокую внутреннюю работу с активной позицией во внешнем мире. Шварц уверен, что эти два процесса не только не исключают друг друга, но и являются необходимыми условиями для достижения реального, а не временного прогресса в обществе.
Преодоление ложного выбора между самопознанием и борьбой за права 2:06:11
В среде активистов долгое время существовало убеждение, что время, потраченное на медитацию или психотерапию, — это время, отнятое у борьбы . Возникает своего рода поляризация: либо вы «сидите и смотрите внутрь себя», либо вы активно меняете мир. Ричард Шварц подчеркивает, что этот дуализм ложен. Более того, игнорирование своего внутреннего состояния часто приводит к тому, что активизм становится токсичным и малоэффективным.
Работая с известными общественными деятелями, Шварц заметил общую закономерность: многие из них действуют из того, что он называет «праведной, осуждающей частью» своей личности . Хотя их цели могут быть благородными, энергия, которую они транслируют, наполнена стыдом и агрессией. Шварц утверждает, что для устойчивых перемен необходимо, чтобы активисты действовали из состояния «Self», а не из своих гневных защитных частей.
Психология устойчивых перемен: почему «праведное суждение» не работает 2:07:03
Основная проблема активизма, основанного на гневе и осуждении, заключается в реакции, которую он вызывает у окружающих. Ричард Шварц отмечает, что когда человек вещает из своей «праведной части», его слова воспринимаются как попытка пристыдить . В ответ на стыд люди инстинктивно закрываются, включают защитные механизмы и перестают слышать аргументы, какими бы логичными те ни были.
Истинный «Self»-лидер в активизме обладает иным влиянием:
- Люди более склонны прислушиваться к тому, кто говорит из состояния спокойствия и ясности .
- Действия из «Self» позволяют видеть в оппоненте не врага, а человека с его собственными защитными частями и «бременем культурного наследия» (которого собеседники касались ранее).
- Это не означает отказ от борьбы, но меняет её качество: вместо разрушения противника фокус смещается на трансформацию системы.
Ричард Шварц подчеркивает, что работа над собой и социальная активность должны идти параллельно: «Это не одно за другим, а как минимум одновременно» . Внутренний мир становится фундаментом, который не дает активисту выгореть или превратиться в подобие того, с чем он борется.
За пределами терапии: IFS как инструмент глобальной трансформации 2:08:26
Эндрю Губерман выражает глубокую признательность доктору Шварцу за его решение посвятить жизнь психотерапии, а не эндокринологии, которую тот рассматривал в начале карьеры . Губерман отмечает, что модель системной семейной терапии (IFS) — это не просто клинический метод, а «действительно новый подход к самопомощи, который способен изменить культуру и мир» .
В процессе записи подкаста Ричард Шварц сам продемонстрировал работу модели в реальном времени. В начале беседы он ощущал, как его «маленькие нервные части» создавали дискомфорт, но по мере диалога он смог установить с ними контакт и перейти в состояние связи «Self-to-Self» с ведущим . Этот личный пример подтверждает конкретность и практичность метода: это не абстрактная философия, а набор инструментов для управления своим состоянием в любой момент.
В завершение выпуска Эндрю Губерман делится собственными новостями и ресурсами для тех, кто стремится к оптимизации жизни:
- Книга «Protocols: An Operating Manual for the Human Body»: Результат более чем пятилетней работы и тридцатилетнего опыта исследований Эндрю Губермана . Книга содержит научно обоснованные протоколы для сна, физических упражнений, контроля стресса и концентрации .
- Информационные ресурсы: Бесплатная рассылка «Neural Network», включающая краткие резюме эпизодов и PDF-протоколы по оптимизации дофамина, закаливанию и фитнесу .
- Социальные сети: Площадки под брендом Huberman Lab, где обсуждаются научные инструменты, дополняющие контент подкаста .
Диалог завершается на оптимистичной ноте: модель IFS предлагает путь не только к индивидуальному исцелению, но и к созданию более сострадательного общества, где лидеры действуют из своего истинного Я, принося в мир ясность и заботу вместо конфликтов и разделения .
