«Позор для меня — роскошь, я ничего не стыжусь», — заявляла Юлия Финесс, зарабатывая 8 миллионов в месяц на рекламе наркошопов и имитации безумия ради рецептурных препаратов. Сегодня, пережив серию эпизодов насилия, перелом позвоночника после прыжка из окна следственного комитета и два года принудительных работ в морге армянской психбольницы, она пытается понять, где заканчивается её «маска мрази» и начинается настоящий человек.
🏚️ Семья, школа и первые диагнозы: корни «отрицательного лидерства» Юли Финесс 0:42
Интервью Ксении Хоффман с Юлией Финесс начинается с возвращения к истокам — в село Крутец Пензенской области, где население едва достигает тысячи человек . Несмотря на сельское детство, Юля отмечает, что этот опыт научил её базовому труду: она умеет полоть грядки и справляться с сельскохозяйственными задачами, хотя к животным всегда оставалась равнодушна. Её мать, стремясь обеспечить дочери лучшие перспективы, отдала её в городскую школу, однако семейная история Юли оказалась далека от идеала.
Семейная драма и «наследство» дедушки-капитана 2:42
Отношения родителей Юли были продиктованы попыткой матери удержать «плохого парня» — биологического отца блогерши. В 17 лет Юля узнала шокирующие подробности его биографии: мужчина закончил свои дни в тюремной психиатрической больнице после того, как совершил убийство собственной матери холодным оружием из-за отказа дать деньги на алкоголь . Чтобы обеспечить Юле социальные гарантии и «дать отчество», её официально записали на дедушку — капитана и военного лётчика .
Это решение имело и прагматичную сторону: после смерти дедушки Юле была назначена военная пенсия по потере кормильца в размере около 15 000 рублей . Именно эти деньги, которыми Юля начала распоряжаться самостоятельно в обход материнского контроля, стали её первым финансовым фундаментом. Она признаётся, что фактически «сосала» эти средства из семьи, тратя их на алкоголь и съёмные квартиры для сомнительных компаний .
Школьный террор и письма президенту 5:10
В школьные годы Юлия Финесс, по её собственному определению, была «белой вороной» и «отрицательным лидером» . Её протест выражался в эксцентричном внешнем виде и систематическом срыве уроков. Однако главным инструментом манипуляции стали жалобы в вышестоящие инстанции: Юля писала в Министерство образования и даже президенту РФ, инициируя прокурорские проверки в своей школе . Поводом могло стать любое «недоразумение», например, требование учителей смыть стрелки на глазах . В итоге педагоги, опасаясь проблем, начали просто «рисовать» ей хорошие оценки .
Параллельно с борьбой против системы Юля занималась буллингом сверстников. Она сколотила компанию из девочек из неблагополучных семей и целенаправленно издевалась над теми, кто был слабее:
- Оскорбляла одноклассницу из многодетной семьи, чья мать злоупотребляла алкоголем .
- Насмехалась над девочкой с инвалидностью .
Сейчас блогерша признает, что её поведение было обусловлено глубокими проблемами в семье, и утверждает, что не умеет давать любовь, так как сама её не получала .
Эстетика Lil Peep и первая симуляция безумия 11:48
Интерес к психиатрии возник у Юли в 15 лет под влиянием западной рэп-культуры и творчества Lil Peep . Романтизация аптечных препаратов в треках подтолкнула её к имитации симптомов тяжелых расстройств. На приёме у платного невропатолога она, предварительно изучив симптомы в интернете, жаловалась на голоса в голове, галлюцинации и селфхарм, надеясь получить рецепт на специфические лекарства . Когда врач направил её в государственную клинику, Юля восприняла это как часть «крутого вайба».
Первый опыт употребления рецептурных препаратов закончился инцидентом в супермаркете: Юля подделала рецепт на феназепам, выписанный психиатром, приняла сразу 10 таблеток и уснула в холодильнике цветочного магазина . Её нашла полиция. К этому же периоду относится и начало проблем с алкоголем: чтобы понравиться мальчику, она начала пить и наносить себе порезы на центральной площади Пензы, подражая своим кумирам . В ходе беседы Юля также вскользь упоминает, что ранее они с Ксенией касались темы её первого сексуального опыта и заработка через интернет, но в тот период это было лишь способом найти средства на разгульный образ жизни .
Создание Telegram-канала: побег от одиночества 21:28
Путь в блогосфере начался с Instagram и TikTok, где Юля выделялась на фоне сверстников эстетичными фото в одежде брендов вроде Supreme . Однако настоящий успех пришёл с созданием Telegram-канала. Юля решилась на этот шаг, когда поняла, что её никто не понимает — ни семья, ни окружение в Пензе.
«Я думала, что на планете Земля нет таких людей, как я. Меня никто не способен понять», — вспоминает она своё состояние .
Канал набрал первую тысячу подписчиков всего за день . Популярность принесли «кружочки» и голосовые сообщения, в которых Юля транслировала свой маргинальный образ жизни без прикрас. При этом сама она признаётся в острой неприязни к собственному контенту: Юля не может слушать свой голос и смотреть видео со своим участием, объясняя это глубокой самоненавистью, развившейся на фоне зависимости .
💎 Миллионные доходы и московская ловушка 25:00
Период жизни в Москве стал для Юлии Финесс временем экстремальных контрастов: с одной стороны — баснословные заработки и атрибуты «красивой жизни», с другой — полная потеря дееспособности в быту и тяжелые психологические травмы. В разговоре с Ксенией Хоффман героиня признается, что из-за многолетнего употребления веществ её эмоциональное развитие остановилось на уровне пятнадцатилетнего подростка . Несмотря на вызывающий образ в сети, Юлия описывает себя как «бытового инвалида», неспособного даже запустить стиральную машину или организовать собственное питание .
Золотая клетка: 8 миллионов в месяц и жизнь на Пресне 25:54
На пике своей популярности Юлия Финесс достигла доходов, которые кажутся нереальными для индустрии трэш-стриминга. По её словам, в самые прибыльные месяцы через её кошелек проходило до 7–8 миллионов рублей . Эти деньги приходили от рекламодателей, которые фактически превратили девушку в «живой рекламный баннер» — доходило до того, что она набивала татуировки с логотипами компаний просто потому, что ей предлагали за это огромные суммы .
Приехав в столицу в 17 лет, Юлия сразу окунулась в мир люксового потребления. Её жизнь была ограничена пределами ТТК:
- Аренда квартиры в Пресненском районе (рядом с Москва-Сити) за 104 000 рублей в месяц .
- Передвижение исключительно на автомобилях классов «Майбах» и «Элит Премьер» .
- Хаотичные траты: 120 000 рублей на наращивание волос, покупка брендовой одежды за десятки тысяч и питание в дорогих ресторанах Афимолла .
«Я думала: господи, они там шатаются по каким-то каморкам, а мне 17 лет, я такая крутая», — вспоминает Юлия своё тогдашнее состояние . Однако за этим фасадом скрывалась полная зависимость от менеджеров Telegram-каналов. Они не только платили ей (начиная с 35 000 рублей в неделю и доходя до тысяч долларов), но и бесплатно снабжали любыми запрещенными веществами в неограниченных количествах, лишь бы она продолжала генерировать шокирующий контент .
Конфликт поколений и «пыль в глаза» 35:57
Деньги не принесли Юлии Финесс стабильности или признания в семье. Она вспоминает, как пришла к матери и подарила ей iPhone 11 Pro Max и 50 000 рублей наличными. Вместо радости она встретила подозрение: «Ты что, украла?» . Это непонимание привело к тому, что Юлия на долгое время заблокировала мать во всех соцсетях, предпочитая общение с менеджерами и подписчиками.
Сейчас, оглядываясь назад, Юлия называет тот период «тупым флексом» и показухой . Она осознала, что её родители, работавшие честным трудом, оказались мудрее её. «Им не нужны эти несчётные миллионы... им нужна нормальная адекватная дочь», — говорит она, подчеркивая, что теперь ценит наличие собственной квартиры в Пензе гораздо выше, чем арендованные апартаменты в Сити . Московский период она характеризует как состояние перманентного отсутствия адекватности: «Два дня трезвости — это был максимум» .
Трагедия лишения девственности и сексуальное насилие 43:08
Одной из самых тяжелых тем интервью стал рассказ Юлии о потере девственности и последующем насилии. Героиня описывает это не как романтический опыт, а как череду унижений, происходивших под воздействием препаратов. Лишение девственности произошло в 17 лет с 23-летним соупотребителем, к которому она сбежала из дома, чтобы избежать контроля родителей . Юлия признается, что из-за невменяемого состояния она часто подвергалась насилию, которое снимали на камеру. Ей приходилось самой выкладывать эти записи в сеть, чтобы избежать шантажа со стороны «друзей»: «Я сама всё сливаю... чтобы не делали сливы на меня» .
Другой эпизод связан с 35-летним мужчиной с уголовным прошлым, которого Юлия в состоянии сильного наркотического опьянения (под Ксанаксом) пригласила к себе домой . Этот человек воспользовался её беспомощностью.
«В моём понимании это было насилие. Пользоваться положением невменяемого человека — это не круто», — констатирует Юлия .
Дальнейшие события развивались по сценарию абьюзивных отношений: мужчина избивал её ногами, растоптал её новый iPhone 14 Pro Max, но Юлия, находясь в измененном сознании, продолжала с ним общаться и даже оплачивала совместные апартаменты в Москва-Сити . Несмотря на тяжесть содеянного, Юлия отказывается писать заявление в полицию, аргументируя это тем, что «не хочет делать людям проблемы» и уповает на «высшие силы» . Она с горечью отмечает, что её попытка создать «красивую историю» вокруг первого сексуального опыта обернулась блудом и грехом, который она теперь глубоко переживает .
🔞 «Моё тело было рекламным баннером»: изнанка даркнет-маркетинга и предательство близких 50:10
Период жизни Юлии Финесс, связанный с пиком её популярности в Telegram, стал временем тотальной деградации и эксплуатации. Оглядываясь назад, девушка признается, что из-за постоянного употребления её чувства были заблокированы, а реальность превратилась в «обыденный кошмар». В разговоре с Ксенией Хоффман Юля отмечает, что её либидо было на нуле , а любые интимные отношения в тот период она воспринимает как нечто «грязное», на что она никогда бы не пошла в трезвом состоянии.
Реклама наркошопов: тело как рекламная площадка 55:07
Одним из самых темных пятен своей биографии Юлия Финесс считает сотрудничество с даркнет-площадками. Она открыто признает, что её тело использовали как рекламный баннер для шопов, торгующих запрещенными веществами . На пике зависимости Юля даже набила татуировку с названием одного из таких магазинов — решение, которое сейчас вызывает у неё глубокое отвращение и желание немедленно удалить символ позора.
«Я себе это никогда не прощу. Я ненавижу себя за то, что из-за меня жизни детей и девушек были погублены», — со слезами говорит блогер . Юля осознает масштаб катастрофы: рекламные посты рисовали картинку «офигенной жизни», завлекая подростков в употребление и криминал. Она называет себя «лицом, которое превратилось в ужас к 20 годам» .
Одним из самых пугающих эпизодов того времени стала поездка на «физическую работу» на Рублёвку. За обычное присутствие на вечеринке и прогулки рядом с баннером наркошопа Юле платили 1 300 000 рублей чистыми . Для сравнения: другим блогерам за полноценную татуировку с рекламой платили всего 300 тысяч. Юлия вспоминает тусовку как «самое дно»: пока организаторы-школьники сорили деньгами, приглашенные гости кололись прямо в комнатах, а один из присутствующих — по описанию похожий на известного Пашу Техника — едва не скончался от передозировки, посинев на глазах у толпы .
Тотальный обман: адвокаты в крипте и менеджеры-манипуляторы 1:01:44
Огромные заработки не приносили Юле стабильности. Напротив, её невменяемым состоянием пользовались все, кто находился рядом. Менеджеры ставили лимиты на её карты, пока сама девушка тратила сотни тысяч рублей на сомнительные знакомства и мужской эскорт, пытаясь избавиться от одиночества и создать иллюзию «красивого трэша» для контента .
Особую роль в её финансовом крахе сыграл московский адвокат, с которым семья сотрудничала много лет. По словам Юли, юрист откровенно вымогал у неё деньги, пользуясь её паранойей и страхом перед тюрьмой.
- Он убеждал девушку, что за ней «уже едут» правоохранительные органы.
- Требовал переводы в криптовалюте для «решения вопросов» .
- Оплачивал несуществующие юридические услуги за счет Юлиных средств.
Беспомощность блогера доходила до того, что она была неспособна самостоятельно оформить загранпаспорт, из-за чего неоднократно становилась жертвой мошенников, обещавших сделать документы нелегально . В этот период Юле был поставлен диагноз — шизотипическое расстройство личности (вялотекущая шизофрения), хотя сама она скептически отнеслась к результатам экспертизы в больнице имени Кащенко, считая 30-минутное обследование недостаточным .
Конфликт с доктором Шуровым и ужасы частного рехаба 1:08:00
Переломным моментом стало знакомство с известным психиатром-наркологом Доктором Шуровым. Юля утверждает, что пришла к нему на интервью, находясь под действием 20 таблеток транквилизатора , и врач не мог этого не заметить. По версии блогера, Шуров «подставил» её, представив ситуацию так, будто она сама обратилась в его клинику, чтобы избежать тюремного срока во время следствия .
Вместо обещанной помощи Юлия Финесс оказалась в подмосковном реабилитационном центре «Чистые сердца» (Серпухов), условия в котором она описывает как пыточные:
- Голод и изоляция: Рацион состоял из пустых макарон, хлеба и гречки; передачи от матери и деньги скрывались администрацией .
- Физическое насилие: Юля рассказывает, что её обливали ледяной водой в постели, заставляли выполнять грязную работу и даже «выводили в подвал и били» .
- Психологическое давление: Телефонные звонки матери разрешались раз в неделю строго под диктовку психологов. Любые жалобы пресекались, а родственникам внушали, что Юля в невменяемом состоянии и её нельзя забирать .
Юля вспоминает, что в центре содержались люди с разной стоимостью проживания — от 10 до 60 тысяч рублей, но ко всем относились одинаково жестоко. В итоге, чтобы сбежать из этого «ада», Юле пришлось тайком связываться с техподдержкой своего криптокошелька, разблокировать последние деньги и переводить их матери, чтобы та приехала за ней в Москву . Выйдя из рехаба, девушка находилась в еще более тяжелом психическом состоянии, чем до госпитализации.
🇦🇲 Армянский плен: самосуд «спортиков» и прыжок в пустоту 1:15:25
Побег в Ереван и роковая «интеграция» 1:15:25
Очередной виток проблем с законом в России поставил Юлию Финесс перед выбором: принудительное лечение или побег. После звонка из прокуратуры с вопросом, почему она не находится в больнице, блогер приняла решение немедленно покинуть страну . Местом назначения стал Ереван. Юлия признается, что Армения в каком-то смысле спасла ей жизнь: если бы она осталась в Москве и продолжила прежний образ жизни, всё закончилось бы либо передозировкой, либо насильственной смертью .
Жизнь в эмиграции не стала началом исцеления. Оказавшись в чужой стране без стабильного заработка, Финесс продолжила снимать трэш-контент, чтобы обеспечивать свою зависимость. В Ереване доставать запрещенные вещества стало сложнее и дороже, чем в Москве . В этот период Юлия, находясь в измененном состоянии сознания, фактически лишилась своих основных активов: она передала права на свои Telegram-каналы сторонним менеджерам всего за 400 тысяч рублей .
Для новой «хайповой» интеграции Юлия нашла через Instagram местного парня по имени Эрик. Съемка предполагала сексуальный подтекст, и Финесс, верная своему принципу «быть тру», отказалась от постановки в пользу реальности . Однако это знакомство стало отправной точкой к катастрофе. Эрик начал манипулировать блогером, выкладывать фрагменты их переписки и провоцировать конфликты, что в консервативном армянском обществе вызвало волну ярости.
Нападение «спортиков» и публичное унижение 1:21:09
Реакция местной общественности на поведение российской трэш-блогерши была стремительной и жесткой. Информацию о Юлии подхватил паблик «Хайтарак» (в переводе — «Позор»), специализирующийся на «разоблачении» людей, чье поведение не соответствует местным моральным нормам . За «голову» Финесс фактически была назначена награда, а в комментариях звучали открытые призывы к расправе.
Развязка наступила в ереванском коливинге, где жила Юлия. Группа мужчин, так называемых «спортиков», ворвалась в дом и поставила девушку перед ультиматумом: либо её избивают всей толпой, либо она подчиняется их требованиям на камеру .
Процесс «перевоспитания» включал в себя:
- Публичное извинение перед армянским народом;
- Бритье головы налысо (Юлия сама состригала волосы под давлением);
- Обливание марганцовкой — химическим антисептиком, который крайне трудно смыть ;
- Физическое насилие (удары ногами по голове и телу) .
Кроме того, нападавшие потребовали перевести один миллион драм (около 400 тысяч рублей) в фонд помощи детям Арцаха . Несмотря на тяжесть ситуации, Юлия утверждает, что не испытывает ненависти к нападавшим. Более того, она считает, что это унижение стало необходимым «стоп-краном», который вырвал её из бесконечного наркотического трипа .
Прыжок с четвертого этажа: между тюрьмой и инвалидностью 1:26:11
После инцидента со «спортиками» в дело вмешалась полиция, но не для защиты Юлии, а для её задержания. В отделении выяснилось, что при нападении ей надкололи ребра . Однако самым страшным для блогера была перспектива оказаться в армянской тюрьме. Ранее в разговоре Ксения и Юлия уже касались темы её патологического страха перед несвободой, который здесь обострился до предела.
Во время допроса в следственном комитете Кентрона Юлия решилась на отчаянный шаг. Попросившись в туалет и оказавшись на мгновение без присмотра на четвертом этаже, она выпрыгнула из окна .
«Я не хотела в тюрьму возвращаться. Я думала, меня всегда в этом штрафном изоляторе будут содержать... Я спрыгнула, всё, мне приписали побег. Это три года тюрьмы», — вспоминает Юлия .
Результатом падения стал перелом позвоночника. В госпитале врачи констатировали: травма не операбельна, необходим строгий постельный режим в течение месяца . Состояние Юлии было критическим: она находилась под морфином, не могла самостоятельно двигаться, была прикована к катетеру . Даже в таком беспомощном состоянии она подвергалась давлению: полицейские возили её на опознание нападавших прямо на передвижной кровати, а один из сотрудников позволял себе сексуальные домогательства, пользуясь её неподвижностью .
Тюремные будни и новый диагноз 1:33:02
Едва Юлия начала немного восстанавливаться, её перевели в женскую тюрьму в Абовяне . Там она провела полтора месяца в условиях, крайне тяжелых для человека с травмой спины. Конфликты с сокамерницами возникали на бытовой почве: однажды Юлию едва не задушили из-за упавшего на чужую кровать полотенца . В итоге её перевели в камеру к иностранкам — иранкам и бразильянкам, осужденным за контрабанду наркотиков, с которыми, по иронии судьбы, ей удалось поладить лучше всего .
Судебная система Армении долго не могла определиться со статусом задержанной. В конечном итоге была назначена психиатрическая экспертиза .
Ключевые итоги экспертизы:
- Юлию признали невменяемой на момент совершения инкриминируемых деяний ;
- К материалам приобщили российские медицинские документы;
- Диагноз был уточнен: вместо «шизотипического расстройства» армянские врачи поставили «шизоидное расстройство личности» .
После признания невменяемой Финесс перевели в специализированное судебное тюремное отделение. Там она оказалась в окружении женщин с крайне тяжелыми судьбами (одна из которых сожгла человека, а другая — совершила детоубийство) и мужчин — «воров в законе» . В этом отделении Юлия провела несколько месяцев, где её ждали новые столкновения с тюремной иерархией и домогательства со стороны криминальных авторитетов, считавших её своей собственностью .
⛓️ Стены, трупы и спасительный суд: армянский плен Юлии Финесс 1:40:11
После перевода из закрытого судебного отделения в так называемое «свободное», Юлия Финесс столкнулась с реальностью, которая оказалась намного страшнее предыдущей. Несмотря на статус «лайт-режима», это место было конечной точкой для многих пациентов, а персонал и порядки внутри напоминали скорее декорации к фильму ужасов, чем лечебное учреждение.
«Я должна была мыть мёртвых бабушек»: быт тюремной больницы 1:40:52
В новом отделении Юлия оказалась самой молодой — остальной контингент составляли женщины, находящиеся на пожизненном заключении, многим из которых было далеко за 60 . Больница в Нубарашене, расположенная рядом с мужской тюрьмой, фактически была местом, откуда люди не выходят годами. Героиня вспоминает ужасающие условия: антисанитарию, отсутствие воды и света в течение трёх дней, из-за чего не работали туалеты и не готовилась еда .
Одной из самых жутких обязанностей, возложенных на Юлию, стала работа с умершими пациентами. Из-за её высокого роста и крепкого телосложения персонал решил, что именно она должна заниматься транспортировкой тел.
«Они думали, если я в такой комплекции, значит, я должна мыть этих мёртвых бабушек и тащить их. Мне приходилось это делать», — вспоминает Юлия .
Смерть была обыденностью: кто-то давился едой, кто-то задыхался во сне. За время пребывания Юлии в отделении на её глазах умерли три женщины . Общая атмосфера усугублялась поведением заведующего, который позволял себе крики, унижения и мат во время обходов . О враче ходили пугающие слухи: Юлия пересказывает историю о старшей медсестре, которая якобы покончила с собой из-за принуждения к аборту со стороны этого руководителя .
Психотропная блокада и сексуальное давление 1:41:17
Медикаментозное лечение в армянской больнице Юлия описывает как бесконечную череду «тяжёлых, страшных уколов» . После инъекций нейролептиков и транквилизаторов пациенты едва могли передвигаться физически. Многие женщины годами находились в овощном состоянии — лежачие, в памперсах, с нарушенной координацией глаз .
Тема сексуального насилия и домогательств пронизывала всё пребывание в системе. Юлия упоминает эпизоды харассмента со стороны персонала и принудительные контакты в судебном отделении . Даже заведующий, несмотря на своё богатство и статус, создавал атмосферу тотального бесправия больных женщин перед властью мужчин в белых халатах. Единственной защитой для Юлии стала её «иностранность» и молодость — врачи признавали, что помогают ей выйти только потому, что иначе она «станет законченной» и навсегда осядет в этих стенах .
Когда пришло время ставить официальный диагноз перед судом, армянские психиатры не стали углубляться в детали её прошлого (включая прыжок с балкона, о котором упоминалось ранее в интервью). Юлии поставили «мозаичную психопатию» . По мнению директора учреждения, она не была психически больна в классическом смысле, а являлась выраженным «психопатом» по темпераменту .
Последний шанс: суд и роль матери 1:50:11
Освобождение Юлии стало возможным только благодаря самоотверженности её матери. Чтобы прилететь в Армению, родители, живущие скромно, были вынуждены взять кредит . Для них это был первый полет на самолёте и первый выезд за границу, совершённый в состоянии глубокого шока от происходящего с дочерью.
Судебный процесс проходил в напряжённой обстановке. Юлия присутствовала на заседании в наручниках и находилась в настоящей клетке, как опасная преступница . Прокурор категорически возражал против её освобождения, напоминая суду о её деструктивном поведении в интернете и попытке самоубийства .
«Я максимально сделала всё, что в моих силах. Я боялась, что мама впустую приехала. Мне на себя уже было всё равно, я переживала, чтобы они не просто так проделали этот путь», — делится Юлия .
Мать Юлии выступила в суде с требованием отдать ей дочь, пообещав обеспечить домашнее лечение в России. Решающим фактором стало признание прокурора: он увидел, что с девушкой «работали», и она является слишком молодой личностью, чтобы оставлять её в тюремной психбольнице навсегда . Судья вынес оправдательный приговор с условием немедленного выезда домой под опеку представителя .
«Она мой главный человек»: переосмысление жизни 1:57:27
Возвращение в Россию через Шереметьево было омрачено допросами пограничников, которые узнали скандальную блогершу и задавали унизительные вопросы о её прошлом и наркозависимости . Однако этот опыт окончательно изменил отношение Юлии к семье.
Если раньше она полностью обесценивала мать, считая её «недалёкой» и лишенной авторитета , то теперь признает её главным человеком в своей жизни. Юлия взяла на себя полную ответственность за все свои беды, перестав винить генетику или биологического отца . История отца, который, по документам, обещал «продать дочь за ящик пива» в случае её рождения и позже умер в тюремной психбольнице, больше не служит для неё оправданием.
Сегодня Юлия признаётся, что испытывает острое чувство стыда и даже страха перед матерью. Она боится, что не сможет словами искупить ту боль, которую причинила семье своими выходками и двухлетним заключением в Армении . Теперь её главная цель — доказать своё исправление поступками, хотя она всё ещё борется с жёсткой паранойей и последствиями пережитого ужаса .
💎 Новая искренность и фальшь русского трэпа 2:05:24
Финальная часть беседы Юлии Финесс с Ксенией Хоффман посвящена попытке блогера заглянуть в собственное будущее. После пережитых потрясений в Армении и возвращения в Россию перед девушкой встает вопрос: кем она является теперь, когда старый образ «безумной наркопотребительницы» больше не приносит ничего, кроме боли? Юлия признается, что переход к нормальной жизни дается ей с трудом из-за глубокого внутреннего конфликта и страха довериться даже самым близким людям .
Страх уязвимости и маска «мрази» 2:05:49
Несмотря на то что ранее в разговоре Ксения и Юлия касались темы примирения с матерью, Юля признается, что до сих пор боится показывать свои настоящие чувства. По её словам, в голове царит неразбериха, а страх быть отвергнутой блокирует любые попытки к искреннему сближению . Годы деструктивного поведения сформировали специфическую защитную реакцию, которую сама блогер называет «ролью мрази».
Юлия описывает это состояние как застывшую маску: она привыкла никого не уважать, слать окружающих подальше и транслировать полное безразличие к чужому мнению . Однако за этим фасадом скрывается тотальная зависимость от немногих оставшихся рядом людей. «Если с мамой что-то случится, я — всё. Моя жизнь будет закончена», — откровенно говорит Юлия, подчеркивая, что боится раскрывать эту слабость миру .
Она также отмечает сложности в выстраивании любых здоровых отношений. Юлия признается, что не готова работать над связью с другим человеком, принимать его недостатки или терпеть поражения. Её девиз — «либо идеально, либо никак», что в реальности приводит к одиночеству . При этом у девушки сохраняются специфические взгляды на верность: она заявляет, что спокойно относится к мужским изменам, считая, что мужчина в такие моменты «изменяет детородным органом, а не сердцем» .
Планы на будущее: между Майбахом и реальностью 2:07:52
Ксения Хоффман задает вопрос о дальнейших творческих планах, на что Юлия отвечает с заметной долей самобичевания. Несмотря на миллионные охваты и армию фанатов, у неё сохраняется стойкое ощущение, что её «никто никогда не ждал» . Цифры статистики для Юли не являются показателем искренней любви.
Тем не менее, перспективы развития блога выглядят внушительно:
- Юля имеет большую поддержку среди западной аудитории, которая активна даже на утренних трансляциях в 6:00 по московскому времени .
- Ей регулярно поступают предложения о переезде в другие страны с полной оплатой всех расходов.
Основная проблема, по мнению Финесс, заключается в том, что аудитория (особенно иностранная) влюблена в её старый визуальный образ: «красотка на Майбахе» . Сама же Юля теперь стремится к тому, чтобы её любили настоящей, без фильтров и напускного пафоса. Своей главной задачей на ближайшее время она видит демонстрацию своей истинной личности, какой бы сложной она ни была .
Критика трэп-культуры и «картонные» гангстеры 2:09:12
Одной из самых эмоциональных тем финала интервью стала критика современной российской музыкальной сцены, в частности трэп-исполнителей. Юлия Финесс с иронией заявляет, что, когда она слушает популярные треки про «гетто» и криминал, она понимает: все эти песни на самом деле написаны про её жизнь, а не про жизнь артистов . «Эти гангстеры — они вообще этого не переживали никогда», — утверждает она.
В качестве примера Юлия приводит несколько личных историй:
- Конфликт с YABEE. В прошлом Юля пыталась приобрести у него запрещенные вещества. Несмотря на имидж опасного парня, рэпер отказал в сделке, испугавшись, что Финесс может его «сдать» правоохранительным органам . Для Юлии, прошедшей через реальные тюремные больницы и столкновения со «спортиками», такая осторожность выглядит трусостью, несовместимой с жанром трэпа.
- Взаимодействие со Скали Милано. Артист писал Юле слова поддержки и признавался, что скучал, однако их деловое общение не задалось. Когда Юлия, горевшая идеей заниматься музыкой, предложила записать совместный трек (фит), Скали Милано запросил за это один миллион рублей . Хотя у Юли на тот момент были такие деньги, сама ситуация показалась ей абсурдной и комичной, из-за чего она «зарофлила» исполнителя .
В завершение выпуска Юлия Финесс еще раз подчеркивает, что у неё существует только один официальный Telegram-канал, а все остальные ресурсы в сети являются фейковыми и мошенническими . Ксения Хоффман благодарит гостью за честный рассказ об ужасах, через которые ей пришлось пройти, и выражает надежду на её восстановление . Интервью заканчивается призывом к аудитории поддержать Юлию в её новом пути и следить за развитием событий в её официальных соцсетях .
