Публицист Сэм Харрис пригласил исследовательницу Ближнего Востока Далию Зиаду и правозащитницу Ясмин Мохаммед, чтобы подробно обсудить природу политического ислама, методы его интеграции в западные демократические институты и слепые зоны либерального дискурса. Поводом для разговора стали как личный опыт бегства Зиады из Египта после событий 7 октября, так и стремительная институционализация исламистского влияния в политике стран Запада.
🏃 Личная история: бегство из Египта после 7 октября 2:03
Далия Зиада, выросшая в Египте и учившаяся в США в Школе Флетчера при Университете Тафтса, долгое время надеялась реализовать свои идеалы на родине, однако столкнулась с последствиями радикализации египетского общества . По ее наблюдениям, страна, которая в поколении ее матери была светской (женщины тогда не носили хиджаб), постепенно подпала под влияние не только «Братьев-мусульман», но и более радикальных салафитских и джихадистских настроений . Зиада вела последовательную политическую борьбу с исламистами после «арабской весны», защищая права женщин и коптских христиан, а также развивая арабо-израильский и мусульманско-иудейский диалог .
Ситуация достигла критической точки после нападения ХАМАС на Израиль 7 октября:
- Зиада возглавляла в тот момент аналитический центр в Египте и оказалась одной из трех человек на всю стомиллионную страну, кто открыто и публично осудил террористические действия ХАМАС и признал право Израиля на самооборону .
- Она столкнулась с прямыми угрозами ликвидации от ХАМАС, «Братьев-мусульман» и местных салафитов, которые пришли с поисками к дому ее семьи .
- В египетских СМИ ее портрет демонстрировался с ярлыком «сионистской шпионки», а в прокуратуру поступили иски с обвинениями в государственной измене и подрыве национальной безопасности .
Зиада смогла покинуть страну в течение пяти часов благодаря экстренному содействию еврейских друзей из Нью-Йорка и Израиля, задействовавших свои дипломатические и политические каналы давления в Вашингтоне . Однако, прибыв в Соединенные Штаты, она обнаружила, что те же исламистские структуры развернули масштабную активность уже внутри западных институтов .
🧭 Спектр ислама: от суфизма до политического террора 9:05
Участники беседы подчеркнули терминологическую путаницу в публичном пространстве: концепции «джихадизма», «исламизма» и самой религии ислама нередко смешиваются. Сэм Харрис разделяет эти понятия функционально:
- Джихадизм — готовность жертвовать жизнями (своей и чужих людей) ради триумфа веры путем вооруженного насилия .
- Исламизм — попытка задействовать правовые и политические механизмы либеральной демократии против нее самой ради установления теократических порядков .
Ясмин Мохаммед заметила, что исламисты и джихадисты имеют одну конечную цель и различаются лишь методами: находясь в меньшинстве, исламисты действуют ненасильственно, но, получив власть, сразу переходят на территорию прямого принуждения и джихада . В коалиции CLARITy Coalition для описания этого явления используется зонтичный термин «неоджихадисты» .
Для объяснения структуры современного ислама Далия Зиада предложила модель спектра:
- Левый фланг: либеральные и секулярные мусульмане, а также суфии, ориентированные на духовную и философскую практику .
- Правый фланг: экстремисты (джихадистские структуры «Аль-Каида» и ИГИЛ), гибридные группировки (салафиты и ХАМАС), политические исламисты во главе с «Братьями-мусульманами» и официальные институты вроде каирского университета «Аль-Азхар» .
- Центр спектра: подавляющее большинство рядовых мусульман, которые, по словам Зиады, не являются идеологически «умеренными», а зависят от интерпретаций, доминирующих в текущий исторический момент .
По оценке Зиады, поскольку большинство мусульман мира не владеют классическим арабским языком Корана, нарратив для центристского большинства сегодня формируют ультраправые исламисты . В результате миллионы людей безоговорочно принимают тезисы о том, что вооруженная борьба за Палестину является безусловным религиозным долгом, хотя в самом Коране термин «Палестина» не упоминается, а земля обетована еврейскому народу . Дополнительным фактором радикализации служит ностальгия по ранней истории ислама, воспринимаемой через призму военных завоеваний Пророка . Мохаммед добавила, что в случае победы радикалы преследуют в первую очередь реформаторов, суфиев, открытых мыслителей и женщин, отказывающихся от хиджаба .
🛡️ Концепт «исламофобии» как инструмент цензуры 17:45
Харрис выразил резкое возмущение тем, как западные либеральные медиа используют концепт «исламофобии», фактически приравнивая его к антисемитизму . По его оценке, этот термин применяется исламистами цинично, чтобы исключить доктрину ислама из любого критического анализа, выставляя защиту прав женщин, атеистов или ЛГБТ-сообщества в мусульманской среде проявлением слепого расизма .
В дискуссии были обозначены базовые различия между антисемитизмом и критикой ислама:
- Иудаизм не является прозелитической религией; еврейская идентичность носит родовую, этнокультурную природу, тогда как мусульмане представляют сотни различных этносов в десятках стран мира .
- Религиозные убеждения представляют собой набор идей, которые можно оспаривать и менять через диалог; изменить происхождение человека через интеллектуальную дискуссию невозможно .
- Неприятие исламизма логичнее сравнивать с критикой коммунистической или фашистской идеологии: осуждение доктрины не означает ненависти к отдельным людям, ставшим ее заложниками .
По утверждению Зиады, термин «исламофобия» стал активно внедряться исламистами в США после терактов 11 сентября для предотвращения расследований и критики . Выбор корня «фобия» (иррациональный страх) призван внушить западной аудитории чувство вины за обоснованные опасения перед терроризмом, превращая потенциальную жертву в агрессора .
Мохаммед подчеркнула, что конструкция строилась по аналогии со словами «гомофобия» и «ксенофобия», чтобы эксплуатировать эмпатию прогрессивного общества . Харрис процитировал популярный в сети афоризм, часто ошибочно приписываемый Кристоферу Хитченсу: «Исламофобия — это слово, изобретенное фашистами и используемое трусами для манипулирования глупцами» . Зиада констатировала, что без права на критику доктрины ислам не сможет пройти внутреннюю модернизацию .
🏛️ «Братья-мусульмане»: вековая эволюция стратегии 30:45
Зиада подробно описала историческую мутацию организации «Братья-мусульмане», основанной в 1928 году:
- Первое поколение (Хасан аль-Банна): зародившись в Исмаилии среди изолированного и бедного населения, движение противопоставило себя светскому и демократическому Каиру, пообещав молодежи духовное превосходство через верность идеям джихада .
- Второе поколение (Сейид Кутб, 1960-е): движение перешло к открытому революционному насилию ради смены политического строя; труды Кутба легли в основу идеологии «Аль-Каиды» и были переведены молодым аятоллой Али Хаменеи на персидский язык для исламской революции в Иране .
- Третье поколение (Юсуф аль-Кардави, 1990-е): после бегства активистов от преследований ближневосточных светских режимов на Запад центр тяжести переместился в США, Великобританию и Канаду .
По словам Зиады, ключевой вклад аль-Кардави состоял в создании концепции «фикха меньшинств» (фикх аль-акаллият) и использовании спутникового телеканала «Аль-Джазира» для трансляции указаний мусульманской диаспоре . Была разработана долгосрочная стратегия:
- Создание исламских центров для контроля над общинами на Западе .
- Использование палестинского вопроса как универсального объединяющего клея для этнически разрозненного мусульманского населения Запада (выходцев из Южной Азии, Африки, афроамериканцев) .
- Инструментализация демократических институтов с целью саботажа западной цивилизации «ее собственными руками» .
Мохаммед напомнила, что в большинстве арабских стран, включая ОАЭ и Саудовскую Аравию, «Братья-мусульмане» официально признаны террористической организацией, однако на Западе они беспрепятственно развивают свои структуры, прикрываясь свободой слова и религиозными свободами .
🚪 Энтризм и избирательный джихад: от НКО к государственным должностям 38:10
Гости выпуска отметили феномен энтризма (проникновения) во властные и общественные структуры. В 2004 году материалы расследования ФБР в отношении фонда Holy Land Foundation зафиксировали внутренние документы «Братьев-мусульман», где открыто декларировалась столетняя стратегия разрушения западной цивилизации изнутри .
Изначально исламисты создавали разветвленные сети «гуманитарных» и правозащитных фондов (например, CAIR в США или NCCM в Канаде), играя роль защитников гражданских прав мусульман . Как подчеркнула Зиада, когда деятельность этих НКО привлекла внимание спецслужб, организация перешла к концепции так называемого «электорального джихада»: прямым инвестициям накопленного влияния и ресурсов в победу своих кандидатов на демократических выборах .
Собеседники подробно разобрали феномен американских политиков Зохрана Мамдани и Абдула Эль-Сайеда:
- Зохран Мамдани в прошлом, будучи рэп-исполнителем, записал трек в поддержку осужденного руководства Holy Land Foundation («Holy Land 5») .
- Супруга Мамдани демонстрировала в соцсетях симпатию к ХАМАС сразу после резни 7 октября, на что политик ответил сухим заявлением о ее праве на свободу слова как частного лица .
- Абдул Эль-Сайед и его супруга были руководителями Ассоциации студентов-мусульман (MSA) — структуры, фигурировавшей в антитеррористических расследованиях о связях с «Братьями-мусульманами» .
- Нападение на синагогу в своем штате и угрозу жизни еврейских детей Эль-Сайед прокомментировал абстрактной фразой: «Травмированные люди травмируют других» .
Зиада назвала подобных деятелей «исламистами без ярлыка исламизма»: публично они поддерживают повестку прав меньшинств (включая ЛГБТ), но по своей риторике и связям остаются верны установкам исламистского фундаментализма . В качестве примера приводился кандидат Адам Хамуи из Нью-Джерси, завершивший победную речь в Конгресс призывом к аудитории скандировать «Аллаху Акбар» . Мохаммед отметила, что западные либералы панически боятся показаться «исламофобами», поэтому приветствуют жесты, которые категорически отвергли бы в исполнении христианских националистов .
🧪 Лакмусовые тесты и уязвимость исламской теологии 1:02:00
На вопрос Сэма Харриса о том, какие вопросы могли бы стать лакмусовой бумажкой для выявления скрытых мотивов политиков подобного толка, Зиада и Мохаммед предложили две ключевые темы:
- Отношение к ХАМАС и государству Израиль: требование прямо выразить отношение к ликвидации еврейского населения и идеологии ХАМАС всегда вынуждает таких спикеров либо уходить от ответа, либо атаковать интервьюера .
- Вопрос вероотступничества (ридда): признание права мусульманина публично отречься от веры и критиковать ислам без угрозы смертной казни .
Зиада описала концепцию «палестинизации» западных обществ: метод, при котором любые внутренние социально-экономические кризисы (инфляция, проблемы образования, коррупция) увязываются исламистской пропагандой с ближневосточным конфликтом, а боевики ХАМАС возводятся в статус борцов за глобальную справедливость .
Развивая тему глубинных проблем ислама, Зиада подчеркнула:
- Фактор численности: мусульманское население превышает 2 миллиарда человек. Даже если радикальное меньшинство составляет лишь 1%, речь идет о 20 миллионах потенциальных экстремистов .
- Историческая специфика: ислам сформировался в условиях жесткой междоусобной племенной борьбы Аравийского полуострова за скудные ресурсы, поэтому джихадисты сегодня черпают буквальные прецеденты в средневековых практиках ранней общины .
Мохаммед возразила против тезиса о том, что исламская солидарность (умма) — это лишь конструкт «Братьев-мусульман». По ее оценке, идея племенной круговой поруки заложена в самом писании: мусульмане откажутся критиковать насилие или рабовладение, поскольку они описаны в канонических текстах, но никогда не поддержат либерального мусульманина вроде Зиады, выступившего против террора .
🌐 Иммиграция, кризис в Великобритании и угроза ультраправого реванша 1:23:20
Собеседники затронули практические аспекты миграционной политики. Сэм Харрис отметил, что не поддерживал огульный «мусульманский бан» Дональда Трампа, так как считает светских мусульман и экс-мусульман ключевыми союзниками Запада в войне идей . Тем не менее, масштабы происходящего в Европе вызывают у него тревогу:
- В Великобритании наблюдается фактическое возвращение законов о богохульстве через преследование критиков ислама в социальных сетях .
- Многолетний скандал вокруг банд растлителей (grooming gangs), в ходе которого пакистанские преступные группы подвергали сексуальному насилию тысячи несовершеннолетних британских девушек, годами замалчивался полицией из страха обвинений в расизме .
- Даже при 6% мусульманского населения в Великобритании и 8–10% во Франции исламский электоральный фактор начинает сковывать политическую волю элит .
Зиада подчеркнула необходимость строгого разграничения:
- Индивидуальная миграция людей обогащает принимающие страны .
- Транспортировка враждебной идеологии через общины ведет к коллапсу институтов .
- Культурные обычаи (например, коллективные перекрытия улиц для показных молитв) не имеют отношения к подлинному богопочитанию, а являются формой демонстрации политической силы .
Гости выпуска сошлись во мнении, что западные государства обязаны проводить детальную проверку ценностной совместимости иммигрантов . По прогнозу Харриса, паралич леволиберального истеблишмента неизбежно приведет к власти откровенно ультраправые и фашистские силы: «Если либералы отказываются защищать границы и институты, это сделают фашисты» . В завершение беседы спикеры призвали западную аудиторию поддерживать умеренных и реформаторских авторов через координацию в таких организациях, как ISGAP и CLARITy Coalition .