Концепция «запутанной политической экономии» предлагает радикально новый взгляд на то, как взаимодействуют государственные институты и частный сектор, отказываясь от привычного разделения на изолированные сферы рынка и политики. В данном материале на основе беседы в рамках подкаста программы Ф. А. Хайека рассматриваются ключевые идеи экономиста Дэвида Хеберта, особенности формирования налоговых кодексов и истинная роль политических партий в современной демократии. Анализ академического наследия Университета Джорджа Мейсона позволяет переосмыслить механизмы принятия государственных решений через призму спонтанных порядков и эмерджентных процессов.
🎓 Наставничество Ричарда Вагнера и академический дух Университета Джорджа Мейсона 3:53
Академический путь Дэвида Хеберта неразрывно связан с Университетом Джорджа Мейсона (GMU), где его ментором стал Ричард Вагнер — заслуженный профессор и фактический создатель концепции запутанной политической экономии. По воспоминаниям Хеберта, участие в семинарах Вагнера было уникальным опытом совместного научного поиска. Вагнер проявлял поразительную академическую щедрость по отношению к студентам: каждую неделю, когда аспиранты представляли свои проекты исследований, они получали развернутые письменные комментарии объемом в несколько абзацев уже на следующее утро после занятий. Хеберт отмечает, что значительная часть его последующей научной карьеры заключалась в банальной доработке идей и черновиков, зародившихся под влиянием этих писем.
Одной из самых ярких деталей университетской жизни была политика «открытых дверей» профессора Вагнера. Хеберт шутит, что за все годы обучения в аспирантуре GMU он может пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда дверь кабинета его наставника была закрыта. Профессор Вагнер мгновенно останавливал любую текущую административную работу, которой всегда перегружены преподаватели, и переключал свое абсолютное внимание на зашедшего студента.
Ведущий подкаста подчеркнул, что такой стиль работы Вагнера во многом воспроизводил модель его собственного учителя — нобелевского лауреата Джеймса Бьюкенена, рассматривавшего обучение аспирантов как процесс совместного интеллектуального производства. При этом метод Вагнера, когда студент заходил в кабинет с одним ясным вопросом, а выходил с восемью сложными и неочевидными проблемами, во многом перекликается со стилем учителя Бьюкенена — выдающегося экономиста Фрэнка Найта.
📜 Налоговый кодекс как эмерджентный порядок, а не централизованный план 10:50
В совместной статье Дэвида Хеберта и Ричарда Вагнера 2014 года «Налогообложение как квазирыночный процесс», опубликованной в журнале Public Choice, государственные финансы рассматриваются как каталлактический процесс. Это прямо противоречит мейнстримному экономическому подходу, где государственная политика моделируется как инструмент в руках внешнего «благожелательного деспота». В рамках традиционного подхода предполагается, что политик просто крутит ручки налоговых ставок и нажимает на кнопки программ расходов, чтобы магическим образом исправить мир.
По словам Хеберта, традиционный анализ политических решений концентрируется лишь на намеренных целях и последующих непредвиденных последствиях. В качестве примера он приводит предложение Дональда Трампа ввести 10%-ный тариф на весь импорт для защиты внутренней промышленности. Большинство экономистов в такой ситуации указывают, что вред от побочных эффектов подобного регулирования превысит пользу, делая политику неэффективной.
Однако Хеберт и Вагнер пошли дальше, задавшись фундаментальным вопросом: почему налоговые системы современных демократий устроены настолько сложно? Если рассматривать налоги через приводимый Оливером Венделлом Холмсом подход — как простую «плату за цивилизованное общество», — налоговый кодекс должен напоминать лаконичное меню в ресторане. Но реальность иная: в США ведутся легитимные дебаты о том, составляет ли реальный объем налогового законодательства 400 страниц или же он превышает 70 000 страниц.
Хеберт утверждает, что такая сложность — это не просто техническая проблема форматирования, а глубокий философский вопрос. Налоговый кодекс не создается одним рациональным агентом с транзитивными предпочтениями. Он является результатом эволюционного, исторически обусловленного процесса (path dependence), в котором финальный результат зависит не только от текущих решений Конгресса и президента, но и от:
- Решений Верховного суда США, трактующих спорные нормы;
- Ежегодных технических поправок и циркуляров, выпускаемых Налоговой службой (IRS);
- Постоянно меняющихся внутренних определений и стандартов многочисленных бюрократических ведомств в Вашингтоне.
🔄 Обратная связь частного сектора и феномен «непостижимых» систем 18:27
В рамках запутанной политической экономии любые изменения законодательства происходят под влиянием сложного и распределенного механизма обратной связи. Когда в парламенте инициируются слушания по изменению налогов, в них участвуют не только конгрессмены и чиновники ведомств, но и представители корпораций, отраслевых ассоциаций и рядовые граждане. Именно в этот момент происходит переплетение интересов, когда сигналы из частного сектора напрямую проникают в государственные порядки и деформируют их.
Ведущий подкаста отмечает, что стандартная экономическая теория часто предполагает наличие внешнего наблюдателя, который фиксирует «провал рынка» и пытается переписать «рукопись общества» под свои предпочтения. Запутанный подход, напротив, трактует формирование законов как динамическое поле множества акторов с распределительными интересами.
Этим объясняется знаменитое заявление бывшего секретаря казначейства Австралии Кена Генри, сделанное около 15–20 лет назад, о том, что австралийский налоговый кодекс в процессе своей эволюции развился «за пределы человеческого понимания». В рамках традиционной теории государственных финансов этот факт выглядит как необъяснимая аномалия, но для теории запутанных систем это вполне объяснимый и закономерный итог.
Хеберт подчеркивает очевидный демократический парадокс: если спросить любого человека на улице, хочет ли он упрощения налоговой системы и ликвидации лазеек для мошенников, абсолютное большинство ответит утвердительно. Тем не менее, каждый год демократический процесс производит прямо противоположный результат, усложняя систему.
Традиционная теория общественного выбора объясняет это созданием номенклатурной ренты и лоббизмом в рамках логики коллективного действия Мансура Олсона. Однако Хеберт и Вагнер предлагают альтернативную теоретическую рамку, квалифицируя это как «порочный эмерджентный результат» — спонтанный порядок, который не планировался и не желался ни одним отдельным участником политического процесса.
🗳️ Раскрытие «черного ящика» политических партий: сила фрейминга 24:01
В традиционной экономической науке политические партии зачастую рассматриваются как аналитические «черные ящики». Экономисты редко задаются вопросом, зачем рациональным политическим акторам вообще кооперироваться в партии и нести огромные трансакционные издержки по поддержанию этих структур. Хеберт перечисляет основные существующие в литературе теории партий:
- Информационный ярлык: Партия служит простым брендом («R» или «D» в США), снижающим издержки избирателей на поиск информации перед голосованием.
- Клиринговая палата для логроллинга: Инструмент контроля за соблюдением взаимных обязательств законодателей при торговле голосами (что подробно исследовал Томас Стратманн).
- Картельное соглашение большинства: Реализация «правила большинства от большинства» (как описывал бывший спикер Деннис Хастерт), когда законопроект блокируется, если его не поддерживает большая часть правящей партии.
- Финансовый пул: Инструмент централизованного сбора и последующего распределения партийных бюджетов на избирательные кампании между ключевыми округами.
В своей статье 2018 года «Политические партии: взгляд из триадической модели политической экономии», опубликованной в журнале Constitutional Political Economy, Хеберт и Вагнер предложили альтернативный тезис. Они утверждают, что партии играют активную, ненейтральную роль во фрейминге (структурировании) общественных проблем, делая их понятными и привлекательными для электората. Партия выступает когнитивным посредником между сложной реальностью и избирателем.
В качестве иллюстрации авторы приводят дискуссию вокруг ветряных электростанций. С чисто теоретической точки зрения сложно определить, являются ли они избыточными из-за государственных субсидий или же они недопроизводятся свободным рынком и требуют пигувианских субсидий для исправления ситуации. Финальная позиция гражданина по этому вопросу зависит исключительно от того, как именно политические партии фреймируют эту тему, смещая фокус на экологию или на растрату бюджетных средств. Хеберт иронично замечает, что экономист Рэнди Холкомб в своей книге Following Their Leaders пришел к схожим глубоким выводам, хотя и забыл сослаться на их более раннюю статью.
📉 Почему падает качество политиков: взгляд через призму Хайека 32:38
Каждый электоральный цикл сопровождается повсеместными жалобами граждан на то, что им приходится выбирать из худших возможных кандидатов. Хеберт обращает внимание, что это публично декларировалось и в 2008, и в 2012 годах, продолжается сегодня и наверняка повторится в 2028 году. В настоящее время Хеберт совместно с выпускником Aquinas College (который продолжит обучение в Джорджтаунском университете) работает над исследованием, призванным ответить на вопрос: почему демократические институты систематически осуществляют отрицательный отбор, выдвигая все более низкокачественных кандидатов с точки зрения общества?
Ведущий напоминает, что этот феномен во многом объясняется классическим аргументом Фридриха Хайека «Почему к власти приходят худшие» из книги Дорога к рабству. Согласно хайековской концепции, тоталитарные и бюрократические системы начинают отбирать людей со специфическими принудительными навыками.
Кроме того, если 30–50 лет назад база отбора кандидатов внутри партий была диверсифицированной, то сегодня в США и других странах она критически сузилась. Левоцентристы (Демократическая партия) преимущественно рекрутируют выходцев из профсоюзов, а правоцентристы — бывших министерских клерков и партийных аппаратчиков. По мнению ведущего, политические партии превратились в институты идеологического рационирования, которые жестко отсекают независимых кандидатов.
🌀 Спонтанный порядок политики и отсутствие проблемы редкости 37:21
В статье 2019 года «Спонтанный порядок политики» Хеберт развивает идеи, представленные им на летней научной конференции в Канаде, организованной в рамках серии семинаров. На этом мероприятии присутствовали видные представители австрийской школы экономики: Стив Хорвиц, Линн Кислинг, Ричард Эблинг и Винсент Джелозо. Выступление Хеберта вызвало у коллег серьезный дискомфорт, смешанный с научным азартом, из-за его тезиса об отсутствии в политике классической проблемы редкости ресурсов.
Хеберт поясняет, что в экономике ресурсы ограничены физически. Однако в сфере государственного регулирования принятие политики X (например, введение субсидии) юридически и технически не мешает государству одновременно принять противоречащую ей политику Y (например, ввести налог на эту же сферу).
Это ставит перед исследователями сложнейший теоретический вопрос: что представляют собой альтернативные издержки (opportunity cost) в контексте законотворчества и с какими реальными компромиссами сталкиваются чиновники в своих кабинетах? Хеберт стремится расширить концепцию Вагнера о «политике как бизнесе» на все сферы государственного регулирования, пытаясь нащупать континуум между жестким централизованным планированием и полностью спонтанным, эмерджентным порядком.
📚 Сеть EPERN и будущее запутанной политэкономии 41:53
Выходу фундаментального сборника «Эмерджентность, запутанность и политическая экономия», который Хеберт соредактировал с Дианой Томас, напрямую способствовала неформальная и открытая академическая культура Университета Джорджа Мейсона. Хеберт вспоминает, как регулярно бегал трусцой с Кристофером Койном и Эбби Холл, играл в гольф с Питером Бёттке и общался с Питером Лисоном в сигарных лавках. Именно эти неформальные связи помогли снизить издержки общения и выйти на руководство престижного научного издательства Springer. Книга, которая сейчас доступна бесплатно на сайте издательства, наглядно продемонстрировала миру, что движение сторонников запутанной политэкономии — это не маргинальная группа, а полноценное научное течение.
Созданная в 2020 году исследовательская сеть запутанной политической экономии (EPERN) на сегодняшний день насчитывает более 70 ученых со всего мира. В рамках регулярных виртуальных семинаров сети выступают специалисты самых разных направлений: от классических историков до математических моделлеров. В частности, Сантьяго Хосе Ганготена представил доклад об интеграции агент-ориентированного компьютерного моделирования (agent-based modeling) в анализ запутанных политических систем. Хеберт признается, что сознательно отказывается делать долгосрочные прогнозы о развитии этой дисциплины, поскольку уровень креативности участников слишком высок, а комбинация идей историков и компьютерных специалистов может породить совершенно непредсказуемые научные результаты в краткосрочной перспективе.
Недавно Дэвид Хеберт покинул Aquinas College и занял пост старшего научного сотрудника в Американском институте экономических исследований (AIER). В своей новой, более практической и ориентированной на государственную политику роли он планирует активно опираться на монографию Ричарда Вагнера «Макроэкономика и подковерные игры политики» (Macroeconomics and the Shell Games of Policy). Хеберт уже готовит масштабную серию публикаций и аналитическое эссе, посвященное природе, расчету и факторам формирования торгового дефицита. По его мнению, теоретический инструментарий запутанной политэкономии обладает колоссальным прикладным потенциалом для демифологизации современной макроэкономической политики государств.
