«Выиграть миллион долларов — это потрясающе, но проиграть десять миллионов — это ощущается ещё лучше», — утверждает знаменитый художник Дэвид Чо, чья жизнь соткана из экстремальных аддикций, ментальных расстройств и оглушительного успеха. Вместо гарантированного гонорара за роспись первого офиса Facebook он выбрал акции компании, превратившие его в миллиардера, но настоящее спасение нашел не в богатстве, а в ежедневной капитуляции перед собственными демонами. Эта бескомпромиссная исповедь обнажает изнанку человеческой психики, в которой полное отсутствие нейронных тормозов заставляет балансировать между гениальным искусством и абсолютным саморазрушением.
🎨 Зависимость, тишина и психология цвета 0:00
Первые минуты диалога между профессором нейробиологии Эндрю Хуберманом и художником Дэвидом Чо задают тон всему интервью: это не академическая беседа, а глубокое, порой болезненное погружение в психику человека, который превратил свои внутренние страдания в радикальное искусство. Дэвид Чо, известный своей эксцентричностью и феноменальным успехом, начинает разговор с предельно честного признания: он называет себя тяжелым игровым зависимым, уточняя, что в его понимании любая форма аддикции — это, по сути, азартная игра с собственной жизнью .
Зависимость как бегство от самого себя 0:00
Для Дэвида Чо зависимость никогда не была вопросом логики или химического удовольствия. Это был способ справиться с невыносимостью собственного «я». «Люди спрашивают: „Дэйв, от чего ты бежишь?“ А я бегу от самого себя. Я не хочу смотреть в зеркало. Я ненавижу себя», — признается художник .
Его жизнь на протяжении десятилетий напоминала непрекращающийся марафон. Постоянная активность — будь то рисование граффити, побег от полиции, игра на барабанах в группе, поездки по миру с Vice или бесконечные часы в казино — служила единственной цели: никогда не оставаться в неподвижности . Тишина для Дэвида была врагом, потому что в ней он вынужден был «сидеть с самим собой», что долгое время казалось ему невозможным .
Эндрю Хуберман, представляя гостя, отмечает, что путь Дэвида — это путь преодоления глубокого стыда и циклов успеха и падения . В научной терминологии Хуберман называет Чо «N of one» — уникальным случаем, не имеющим аналогов, прежде всего из-за его готовности быть абсолютно уязвимым перед аудиторией .
Дэвид описывает свою внутреннюю борьбу через призму постоянного движения:
- Необходимость быть «в процессе» 24/7, чтобы заглушить внутренний голос.
- Отрицание логики: зависимый человек понимает вред своих действий, но не может остановиться, так как страх встречи с реальностью сильнее страха смерти .
- Трансформация боли в искусство как единственный легальный способ сублимации этого бега .
Критика эстетики минимализма: почему черный цвет — это ловушка 6:56
В середине первого часа беседы Дэвид Чо переходит к неожиданной, но резкой критике окружения Эндрю Хубермана. Несмотря на симпатию к ведущему, Чо заявляет, что «ненавидит» черную студию подкаста . Черные футболки, черные кружки, черные стены — для Дэвида эта стерильная и мрачная эстетика является симптомом более глубокой психологической проблемы современного человека.
«Я раньше носил только черное, потому что я художник, я всегда грязный, не хотел видеть пятна кетчупа на свитере. Но цвета критически важны», — объясняет Чо . Он связывает избыток черного и серого в жизни с состоянием депрессии и отсутствием жизненной искры. Дэвид проводит параллель с тем, как «современный человек» проводит свои дни: едет в сером или черном авто из бежевого дома в серый офис, чтобы в итоге умереть «скучной смертью» в больничной палате .
Художник призывает Эндрю и слушателей к радикальному добавлению цвета в повседневность:
- Отказ от перфекционизма: «Разлей краску на пол, раскрась свою машину, позволь детям разрисовать твой свитер» .
- Связь цвета и внутреннего состояния: Для Чо его прошлый период «тотального черного» был временем тяжелого психологического кризиса. Переход к ярким цветам стал для него символом исцеления и нового «сезона» жизни .
- Деконструкция образа профессора: Дэвид признается, что хотел бы видеть Хубермана не как «профессора из Стэнфорда в черном», а просто как «Энди в белой футболке», более открытого и менее защищенного своим академическим статусом .
Психологический портрет: на грани гениальности и хаоса 21:46
Завершая первый этап разговора, Дэвид Чо перечисляет целый спектр своих диагнозов и черт характера, которые определяют его творчество и страдания. Он открыто говорит о клинической депрессии, биполярном расстройстве и тяжелом обсессивно-компульсивном расстройстве (ОКР) . К этому добавляется целый список «процессуальных зависимостей»: еда, секс, шопоголизм и трудоголизм .
Дэвид подчеркивает свою гиперчувствительность и антисоциальные черты, которые делают обычное общение для него испытанием . Он признается, что часто носит маски, пытаясь быть тем, кого хочет видеть в нем собеседник, но в этом интервью он ставит цель — показать свое настоящее «сердце» .
Несмотря на мировую славу (включая кратко упомянутую историю с росписью офисов Facebook в 2007 году), Чо описывает свои внутренние качели как постоянный переход от нарциссического ощущения «я величайший художник в мире» до сокрушительного чувства «я ничтожество» . Эта предельная честность, по мнению Хубермана, и делает Дэвида уникальным гостем, чья история заставляет каждого заглянуть внутрь себя и использовать как радость, так и боль для личностного роста .
🎨 Слепая вера и эстетика вандализма 25:15
В середине большого разговора с Эндрю Хуберманом Дэвид Чо признается: сейчас, в возрасте 49 лет, он ведет тихую жизнь «домашнего папы», скрытую от посторонних глаз . Его нынешнее спокойствие — результат долгой борьбы с собственным эго и болезненным прошлым. Раньше им двигал нарциссизм, заставлявший верить, что любая его картина, подкаст или книга жизненно важны для мира. Сегодня тысячи его работ и сотни часов записей пылятся в архивах, никогда не видев света, и Дэвид чувствует себя в безопасности за «цифровыми барьерами», которые он выстроил, даже не имея паролей от собственных соцсетей .
Но корни этой убежденности в собственной исключительности лежат не в успехах взрослого художника, а в фанатичном воспитании, которое он получил от матери.
Слепая вера: мать, религия и «промывка мозгов» 28:51
Дэвид описывает свою мать как убежденную христианку, для которой факты, наука и логика не имели никакого значения . В её мире библейские сюжеты — от Ноева ковчега до говорящего змея — были абсолютной реальностью, не требующей доказательств. Этот дар «слепой веры» она перенесла и на сына. Несмотря на то что Дэвид рос в хаотичной, нестабильной семье, подвергался насилию и чувствовал себя «заброшенным ребенком», мать внушала ему одну-единственную мысль: «Ты — величайший художник в мире» .
Его назвали Дэвидом в честь библейского царя Давида. Мать игнорировала «темные» стороны прототипа — его зависимости и ошибки, — фокусируясь только на триумфе над Голиафом . Для пятилетнего ребенка, страдавшего от низкой самооценки и буллинга, это было формой «промывки мозгов». Мать создавала вокруг него реальность, где он был королем, в то время как сам Дэвид ненавидел себя и ощущал мир как враждебную среду .
Этот фундамент «веры вопреки реальности» сформировал у Чо особый тип мышления:
- Убежденность в том, что правила и объективные факты — лишь досадные помехи.
- Способность к радикальной трансформации (глядя на мать, которая надевала фальшивые украшения перед бизнес-встречами, чтобы казаться богатой, выходя из старой Toyota с разбитым окном) .
- Ощущение, что «ложь ради правды» — это допустимый инструмент .
Граффити как «чистый криминал» и позор семьи 39:12
Если мать видела в Дэвиде великого творца, то для отца и всей иммигрантской общины его ранние увлечения были чистым позором. Дэвид подчеркивает: то, чем он занимался, не было «уличным искусством» или «стрит-артом» в современном понимании. Это был вандализм и криминал .
Родители Дэвида переехали в Лос-Анджелес из Кореи, спасаясь от нищеты и последствий войны. Их философия была проста: работай до изнеможения, получи образование врача или юриста, добейся статуса . Дэвид же стал воплощением их худшего кошмара. Пока сверстники-азиаты стремились к среднему баллу 4.0, Чо воровал баллончики с краской и возвращался домой с руками, черными от эмали .
Конфликт с отцом часто переходил в физическую плоскость. «Мы приехали в эту страну не для того, чтобы ты пачкал стены», — кричал отец, швыряя его об стену . В те годы Дэвид находился в состоянии «берсеркерской ярости». Он слушал тяжелый панк-рок и Soundgarden, избивая самого себя в своей комнате, чтобы достичь транса перед тем, как отправиться «бомбить» улицы .
Для родителей его творчество было:
- «Позором всей расы» .
- Бессмысленным вандализмом, ведущим в тюрьму.
- Отказом от всех шансов, которые дала им Америка.
Философия отсутствия правил: от Vice до Шона Паркера 46:17
Ранний опыт жизни в парадигме «реальность — это то, во что ты веришь» помог Дэвиду в карьере. Когда он начал сотрудничать с журналом Vice в его ранние годы, он столкнулся с Гэвином МакИннесом, который разделял этот подход . Дэвид мог писать статьи под именами вымышленных людей — чернокожего парня или женщины, — не занимаясь фактчекингом, а просто заполняя страницы хаосом и креативностью . Он осознал, что мир пластичен.
Именно эта энергия «мне плевать на ваши правила» привлекла к нему Шона Паркера (основателя Napster). В период, когда Паркер находился под судом на триллион долларов, он увидел в работах Чо ту же ярость и бескомпромиссность, которой жил сам . Паркер был очарован вандальской энергией Дэвида, который в тот момент находился в глубоком «чистилище» — жил в Сан-Хосе, погряз в долгах после японской тюрьмы и чувствовал себя абсолютно потерянным .
Для Дэвида этот период стал подтверждением того, что искусство — это «одиночный спорт», где чувствительность художника постоянно сталкивается с грубостью внешнего мира .
🎭 Радикальная уязвимость и «хакерский» декор Facebook 55:53
Дневник позора: как предательство братьев закалило художника
Дэвид Чо проводит четкую грань между физической и эмоциональной болью. За свою жизнь он перенес множество травм: переломы, ножевые ранения, ожоги и жестокие избиения . Однако, по его словам, физические страдания со временем стираются из памяти, в то время как душевная боль — разбитое сердце, предательство или покинутость — остается навсегда . Фундаментальный опыт, сформировавший его как художника, произошел в детстве и был связан не с насилием, а с глубочайшим чувством стыда.
Все началось с требования отца вести дневник. Изначально это было упражнение по письму: после каждого похода в кино семилетний Дэвид должен был писать короткую рецензию . Но постепенно он стал доверять тетради свои самые сокровенные мысли. Втайне от братьев, с которыми делил комнату, он прятал дневник под ящиком стола, считая это место абсолютно надежным. Со временем записи становились всё более откровенными: Чо писал о влюбленности в девочку из школы и даже о своей ненависти к отцу .
Настоящая катастрофа случилась, когда Дэвид обнаружил своих братьев на кровати, читающих его записи вслух.
- «Мое лицо горело от жара. Это было абсолютное предательство, — вспоминает Чо. — Я чувствовал себя более голым, чем в душевой с кучей парней» .
- Братья были беспощадны, высмеивая его чувства и секреты на протяжении многих лет .
Этот опыт «смерти от стыда» парадоксальным образом стал его суперсилой. Пройдя через максимальное унижение и выжив, Дэвид осознал, что ему больше нечего бояться в искусстве. В то время как многие художники застревают в одном стиле, боясь потерять одобрение публики, Чо выбрал путь радикальной открытости. Он сравнивает это с поведением Andre 3000 или Фли из Red Hot Chili Peppers, которые не боятся выглядеть глупо или непонятно . Для Дэвида искусство — это не демонстрация мастерства, а способность вывернуть душу наизнанку, даже если окружающие скажут, что это худшее, что они когда-либо видели .
Офис Facebook: задача напугать инвесторов 1:00:25
В 2005 году Шон Паркер, который был младше Дэвида, но уже обладал невероятным чутьем на таланты, познакомил его с молодым Марком Цукербергом . В то время Facebook был лишь амбициозным стартапом в Кремниевой долине, а Цукерберг ходил в резиновых шлепанцах. Шон пригласил Чо расписать их первый офис, причем задача была сформулирована максимально странно: «Я хочу, чтобы инвесторы пугались, когда заходят сюда. Я хочу, чтобы они видели, что мы — не MySpace или eBay» .
Дэвид вспоминает ту атмосферу как «ботанический панк-рок». Программисты работали круглосуточно под грохот Daft Punk, устраивали хакатоны и жили идеей изменить мир .
- Условия работы были экстремальными: Чо распылял краску из баллонов прямо в закрытом помещении без масок и вентиляции .
- «У меня до сих пор проблемы с памятью и повреждения мозга из-за тех токсичных паров», — признается он .
- Команда Facebook была настолько поглощена работой, что их не волновал вред для здоровья; они просто хотели «взломать мир» .
Когда пришло время обсуждать оплату, Дэвид, по его собственному признанию, применил «глупую математику». До этого он лишь однажды продал картину за 10 000 долларов. Исходя из размеров стен, он запросил 60 000 долларов, которые были ему крайне необходимы для покрытия долгов . Однако, вдохновившись примером матери (ранее в разговоре они касались темы её слепой веры) и увидев фанатичную преданность Цукерберга своему делу, он решил рискнуть. Чо попросил акции компании вместо наличных, хотя в тот момент акции других стартапов в его портфеле были просто мусором .
Дэвид был поражен аскетизмом Марка: «Ему предлагали миллиард долларов за компанию, а он продолжал спать на матрасе на полу и есть Doritos. Он вообще не думал о деньгах, только о глобальной цели» . В итоге агрессивная роспись офиса с зубастыми приматами и хаотичными линиями стала легендой, а решение взять оплату акциями превратило художника в мультимиллионера.
Уроки адаптации: от Стэна Ли до материнского стоицизма 1:11:05
Размышляя о своем пути, Дэвид Чо подчеркивает важность адаптации. Он вспоминает пример своей матери, чей бизнес сгорел во время бунтов в Лос-Анджелесе (LA Riots). Вместо того чтобы впадать в отчаяние, она просто сказала: «Окей, теперь мы занимаемся чем-то другим» . Эта способность «крепко держаться, но легко отпускать» стала для Чо ключевым жизненным навыком .
Важный урок человеческой психологии Дэвид получил в 18 лет, работая в магазине комиксов в Беверли-Хиллз. Однажды туда пришел Стэн Ли, и к нему выстроилась огромная очередь . Чо с возмущением наблюдал, как Стэн подписывает комиксы про Бэтмена и персонажей Archie, к созданию которых он не имел никакого отношения.
- Когда Дэвид спросил его: «Стэн, зачем ты это делаешь? Ты же не изобретал Бэтмена!», Ли ответил: «Ты видел их лица? Они так счастливы. Зачем мне вставать на пути их счастья?» .
Этот анекдот иллюстрирует философию Чо: не нужно пытаться навязать логику там, где правят эмоции. Он критикует «умников», которые пытаются решать духовные или эмоциональные проблемы с помощью рацио . По мнению Дэвида, художник должен уметь «притворяться, пока не получится» (fake it till you make it) и действовать так, будто он лучший в мире, даже если его раздирают сомнения . Эта внутренняя гибкость и отказ от жесткой логики в пользу чувств позволяют ему выживать в меняющемся мире, даже когда традиционные творческие профессии начинают исчезать под натиском технологий .
🎨 Между манией величия и полным крахом 1:15:17
В творческом процессе Дэвида Чо (David Choe) нет места полумерам: либо он чувствует себя «мусором», либо «богом искусства». В середине 2000-х, когда его карьера начала стремительно набирать обороты, эта внутренняя поляризация привела к серии столкновений с крупнейшими корпорациями мира. Дэвид уверен, что детских травм — того «топлива», которое он получил в юности — достаточно для творчества на всю оставшуюся жизнь . Однако в тот период он продолжал неосознанно искать ситуации, которые приносили бы ему новую боль и стыд, превращая его путь в череду конфликтов и радикальных выходок.
Корпоративная жадность и битва за обложку Jay-Z 1:17:28
Одним из самых болезненных уроков коммерческого искусства для Дэвида стала работа над обложкой альбома Collision Course — совместного проекта Jay-Z и Linkin Park. Для молодого художника это был шанс всей жизни: «Самая большая рок-группа и самый великий рэпер планеты делают альбом вместе, и они хотят меня, маленького Дэвида Чо» . Однако реальность оказалась далека от мечтаний. Лейбл Warner Brothers не только «изуродовал» предоставленный арт, наложив поверх него безвкусные шрифты и фейковые эффекты баллончика , но и предложил унизительный гонорар в 2000 долларов .
Когда Дэвид узнал, что его иллюстрации используют повсюду — от гигантских рекламных щитов до полностраничных объявлений в журналах, — он попытался добиться справедливости. В ответ на просьбу о дополнительной компенсации в 5–10 тысяч долларов за использование прав в рекламе, глава юридического отдела Warner по имени Чип (Chip) перешел на прямые оскорбления .
«Он разговаривал со мной так, будто я никчемный уличный вандал. Он использовал юридическую абракадабру, чтобы раздавить меня словами, и прямо заявил: "Ты можешь судиться, ты можешь быть даже прав, но ты связался с Warner — ты никогда не получишь от нас ни цента"» .
Этот инцидент стал для Чо триггером. Он вспоминает, что в те годы художнику приходилось иметь «толстую кожу» и буквально воевать за свои деньги. В какой-то момент он даже угрожал взорвать парковку рекламного агентства Nike, чтобы получить честно заработанный чек, который «якобы уже отправили по почте» .
Ультиматум Шона Паркера: Верность превыше миллионов 1:22:34
Ситуация с Warner Brothers разрешилась самым неожиданным образом благодаря Шону Паркеру. В то время Дэвид как раз занимался росписью офисов Facebook (тема, подробно разобранная в предыдущей главе). Увидев подавленное состояние друга, Паркер узнал о конфликте. По чистой случайности на следующий день у руководства Facebook была запланирована встреча с Warner Brothers по поводу крупной рекламной сделки на миллионы долларов .
Шон Паркер проявил беспрецедентную лояльность. Прямо на встрече, когда представители лейбла уже были готовы подписать контракт, он заявил: «Тот парень, Чип, обошелся по-свински с моим другом Дэвидом Чо, поэтому мы не будем иметь с вами никаких дел» . Паркер отказался от огромных денег ради защиты достоинства своего художника. Для Дэвида это стало моментом катарсиса: «Я плакал и обнимал его. В тот день маленький человек победил» .
«Я — бог искусства»: Самогипноз и провал в Marvel 1:26:00
Несмотря на внешние успехи, Дэвид Чо боролся с глубоким чувством неполноценности. Глядя на своих братьев с высоким IQ, он считал себя «тупым» из-за дислексии и неспособности усваивать школьную программу . Чтобы выжить, он создал защитный механизм — радикальный самогипноз. Каждое утро он просыпался с мыслью «я — величайший художник на планете», буквально вдалбливая это в свое подсознание .
Эта самоуверенность привела его в Marvel Comics. В 23 года его пригласили рисовать серию X-Men. Однако из-за отсутствия интернета и специфического характера Дэвид узнал о своем увольнении из гостевой книги на каком-то сайте . Реакция была мгновенной и разрушительной: он разослал по всем адресам компании Marvel десятистраничное гневное письмо, полное оскорблений и ненависти .
Это стало первым опытом «виральности» Дэвида в эпоху до соцсетей. Индустрия комиксов в унисон заявила, что этот парень совершил карьерное самоубийство . Чо признается Эндрю Хуберману (Andrew Huberman), что он — «охотник за стыдом» (shame chaser), который получает своего рода дофаминовый кайф от циклов саморазрушения и общественного порицания .
Психосоматика зависимости: От азартных игр до физической боли 1:36:24
Разговор о стыде неизбежно перешел к теме зависимости. Дэвид утверждает, что любая аддикция — будь то наркотики, переедание или трудоголизм — в своей основе является лудоманией . Он описывает себя как тяжелого игрока в завязке, который когда-то мог проигрывать и выигрывать состояния в баккару, не меняясь в лице и чувствуя себя «мертвым внутри» .
Эндрю Хуберман отметил интересную деталь: многие зависимые со временем начинают испытывать «зависимость от проигрыша», так как это единственный способ закончить цикл напряжения . Дэвид подтвердил это, связав свои психологические состояния с физиологией. В разгар своих зависимостей он страдал от тяжелой формы синдрома раздраженного кишечника (СРК).
- В периоды активной игры и стресса он посещал туалет минимум 7 раз в день .
- После вступления в программу выздоровления и работы со своим стыдом его организм пришел в норму.
- Даже подготовка к этому подкасту вызвала у него краткосрочный рецидив СРК, что он связывает с возвращением ответственности и социального стресса .
Для Чо творчество, зависимость и физическая боль сплетены в единый узел. Он долгое время не мог сидеть на месте, потому что остановка означала необходимость встретиться лицом к лицу с самим собой — человеком, которого он долгое время искренне ненавидел .
🎨 Психология «погони за стыдом» и опыт порнографа 1:40:30
Для Дэвида Чо успех и признание никогда не были конечной целью. Напротив, в основе его творческого двигателя лежит механизм, который он называет «погоней за стыдом». В беседе с Эндрю Хуберманом художник признается, что для него, как для человека с глубокими аддикциями, достижение дна зачастую оказывается более притягательным, чем триумф. «Выиграть миллион долларов — это потрясающе, но проиграть десять миллионов — это ощущается ещё лучше» . По мнению Чо, логика здесь бессильна: когда ты находишься на самом дне, в состоянии абсолютного позора, ты воспроизводишь паттерны своего небезопасного детства, превращая боль в привычный, хоть и разрушительный «кайф» .
Гениальность как ментальное джиу-джитсу 1:45:11
Дэвид выдвигает теорию о прямой связи между уровнем интеллекта и масштабом перенесенной травмы. Он замечает, что самые блестящие люди, которых он встречал — гении, способные уничтожить оппонента в зале суда или создать невероятное произведение искусства — часто выходцы из крайне деструктивной среды . Для таких людей интеллект становится формой «ментального джиу-джитсу», способом защитить себя там, где они были бессильны в детстве .
Ранее в разговоре Эндрю Хуберман упоминал о своем опыте столкновения с агрессией в юности, но Дэвид подчеркивает, что именно чувство стыда, а не просто физический страх, является самым мощным катализатором. «Ты становишься преследователем стыда (shame chaser). Ты подсаживаешься на это чувство», — объясняет Чо . Его собственное детство, наполненное насилием и ощущением покинутости, научило его, что мир вознаграждает за «плохое» поведение: стоит начать кричать, нарушать закон или рисовать граффити, как система начинает обращать на тебя внимание, предлагать контракты и обложки альбомов .
Выставка в мороженице и первые продажи 1:52:37
Путь к признанию в мире искусства начался для Дэвида не с престижных галерей, а с магазинчика мороженого «Double Rainbow» на перекрестке Ла-Брея и Мелроуз . На тот момент Чо был полон ярости и нарциссизма, считая себя лучшим художником в мире, несмотря на бесконечные отказы. Владелица заведения позволила ему завесить стены картинами — от пола до потолка, сотни работ без всякого минимализма .
Продажи шли тяжело:
- Оригинальные картины, на которые уходили месяцы труда, уходили по $50 .
- Покупатели пытались торговаться, предлагая за холсты цену наклеек.
- Однажды Чо обменял огромную картину на разбитый Plymouth Fury 1972 года без тормозов .
Дэвид с иронией вспоминает, как создавал себе имидж «героя», рассказывая, что меняет искусство на автомобили, хотя на деле машина была грудой металлолома, которую он не мог даже починить . Эти «маленькие победы» подпитывали его эго, пока официальный мир искусства продолжал присылать отказы.
Скрытая сторона индустрии: «Сьюзи Сузуки» и Buttman 1:55:53
Нужда в деньгах привела Чо в сегмент изданий, которые он называет «кожными тряпками» (skin rags). Узнав от друга-панка, что порнографические журналы платят художникам столько же, сколько Rolling Stone, но имеют гораздо более низкий порог входа, Дэвид начал сотрудничать с такими изданиями, как Hustler и Buttman .
Несмотря на специфику жанра, Чо относился к работе с предельной серьезностью, тщательно прорисовывая анатомические детали для заказов вроде «Супермен против Лоис Лейн» . Однако вскоре редакция попросила большего — «реальных» историй. Так Дэвид начал выдумывать письма от лица азиатских женщин под псевдонимами вроде Сьюзи Сузуки или Триша Тойота .
Он создавал нелепые мужские фантазии, написанные ломаным английским:
«Я стала порнографом. Я писала самые абсурдные вещи: „Привет, я не говорить по-английски, я приехать в Америка, мне нужна работа...“» .
За каждую такую историю ему платили по $40. Чо признается, что в тот период он жил двойной жизнью: дома родители видели его грязную от краски одежду и разочаровывались в его занятиях граффити, не подозревая, что их сын зарабатывает на жизнь, создавая контент для журналов об анальном сексе .
Финал этой карьеры в журнале Buttman оказался комичным: арт-директор Хайди уволила его, когда поняла, что «Сьюзи Сузуки» не существует . Она заявила, что их издание, несмотря на название, «публикует только правду», и выбросила все работы Чо . Не растерявшись, Дэвид тут же позвонил в офис Hustler, решив сэкономить на доставке и лично привезти свои картины, чтобы продолжить путь «преследователя стыда» .
🎨 Хаос на съемочной площадке и фиксация падения 2:05:19
В начале 2000-х жизнь Дэвида Чо представляла собой странную смесь творческого триумфа и глубокого личного кризиса. Несмотря на то что он начал получать первые гонорары как профессиональный автор и художник, его внутреннее состояние оставалось нестабильным . Ранее в разговоре они касались его работы порнографом, и этот период наложил на него отпечаток: Чо признается, что чувствовал себя «хамелеоном», пытающимся подстроиться под окружающих из-за глубокой созависимости и страха перед миром . В это время его быт был заполнен коробками с продукцией Hustler, которые он получал в качестве оплаты, а единственным средством передвижения был старый автомобиль, ставший билетом в мир большого кино.
Плимут 1972 года и неловкая встреча с Джонни Деппом 2:11:42
Дэвид передвигался по Лос-Анджелесу на Plymouth Fury 1972 года — машине, у которой периодически отказывали тормоза и которая в любой момент могла стать причиной аварии . Однажды он обнаружил на лобовом стекле записку: киностудия искала аутентичные автомобили той эпохи для съемок исторического фильма. Ему предложили невероятную по тем временам сумму — около 1000 долларов в день .
Машина оказалась на съемочной площадке фильма «Кокаин» (Blow). Чо вспоминает, как декораторы преобразили его «Плимут», установив сирены и заменив номера, чтобы он выглядел как автомобиль полиции под прикрытием . Однако настоящий сюрприз ждал его внутри салона: рабочие площадки обнаружили, что багажник и заднее сиденье доверху забиты порножурналами, которыми Дэвиду платили за работу .
На этих съемках произошла первая встреча Чо со звездой мирового масштаба — Джонни Деппом. Художник описывает это событие через призму своего тогдашнего состояния:
- Джонни Депп появился в образе своего героя с длинными светлыми волосами .
- Окружающие шумно обсуждали количество порнографии в машине Чо, на что тот гордо отвечал: «Я работаю на Hustler» .
- В попытке произвести впечатление Дэвид решил показать актеру свои работы, среди которых были и те самые «картины с задницами», опубликованные в журналах .
Реакция Деппа была сдержанной: он пролистал портфолио и вежливо заметил, что у художника «довольно специфическое видение», после чего вернул работы . Для 23-летнего Чо этот момент стал болезненным уроком столкновения реальности и его собственных иллюзий о величии. Уходя со съемок, он даже пытался оставить Деппу записку с признанием в любви и предложением нарисовать что-то другое, но в итоге в ужасе убежал, чувствуя невыносимый стыд .
Подкаст DVDA: Документация саморазрушения 2:26:20
Задолго до того, как подкастинг стал мейнстримом, Дэвид Чо вместе с порнозвездой Асой Акирой и комиками Бобби Ли и Стивом Ли запустил проект под названием DVDA. В то время индустрией правили Говард Стерн и Адам Королла, а концепция свободного цифрового вещания только зарождалась . Для Чо этот формат стал «новым холстом», где не существовало цензуры и правил .
Однако истинная цель DVDA была далека от простого развлечения. В ретроспективе Дэвид называет этот период «погоней за стыдом» (shame chasing) . Он намеренно использовал микрофон, чтобы задокументировать свой собственный распад.
Основные мотивы создания подкаста:
- Фиксация падения: Желание публично записать процесс своего «спуска на дно» как зависимого человека .
- Проверка границ: Постоянное прощупывание того, как далеко он может зайти в саморазрушении и насколько ужасные вещи может сказать в эфире, чтобы проверить, будет ли кому-то не все равно .
- Борьба с демонами: Попытка артикулировать внутреннюю боль через провокацию и юмор, которые со стороны часто казались безумием .
Несмотря на хаотичность, подкаст привлек внимание даже таких титанов, как Говард Стерн. Стерн пригласил Чо в свое шоу и в частной беседе признался, что Дэвид «абсолютно неуправляем» — для Чо это стало высшим комплиментом . Вдохновившись этим общением, Дэвид даже начал отправлять Стерну свои акварельные работы, что позже подтолкнуло легендарного ведущего самому заняться живописью . Тем не менее, сегодня Чо признает, что многие вещи, сказанные в рамках того проекта, были ошибкой, вызванной его психическим неблагополучием и неспособностью выражать эмоции иначе, чем через шок и агрессию .
🤝 Наставничество Энтони Бурдена и радикальные методы самоконтроля 2:30:23
На пике своей карьеры Дэвид Чо оказался в странном положении: мир видел в нем триумфатора, обладателя премии «Эмми» и успешного художника, в то время как сам он ощущал себя «психически больным человеком, который отчаянно пытается собрать себя по кускам» . Этот период жизни Дэвида ознаменовался встречей, которая могла полностью изменить его профессиональную судьбу, и одновременно — пугающей интенсификацией его борьбы с внутренними демонами.
Преемник Энтони Бурдена: аутентичность через «Сиззлер» 2:32:10
Дружба с легендарным шеф-поваром и телеведущим Энтони Бурденом началась органично, через общего знакомого Дэвида Чанга . Чо сразу почувствовал в Бурдене родственную душу — бывшего героинового наркомана, который заменил одну зависимость другой, превратившись в неистового трудоголика . Дэвид вспоминает, что Бурден выглядел бесконечно уставшим, но при этом одержимым идеей проживать максимально интересную жизнь.
Бурден видел в Дэвиде не просто эксцентричного художника, а своего потенциального преемника. «Он готовил меня, Чанга или Роя Чоя к тому, чтобы мы со временем перехватили эстафету», — делится Чо . Для Дэвида, чьё эго всегда нуждалось в подпитке, признание со стороны «самого интересного человека на планете» стало мощнейшим стимулом .
Отношения с Бурденом были лишены фальши. Когда Энтони приезжал в Лос-Анджелес, он предпочитал домашнюю еду матери Дэвида пафосным ресторанам, всегда принося с собой азиатские груши в знак уважения к корейским традициям . Кульминацией их сотрудничества стал эпизод шоу Бурдена о Корейском квартале (Koreatown) в Лос-Анджелесе. Когда продюсеры просили Дэвида показать «аутентичные» места, он настоял на походе в сетевую закусочную Sizzler .
«Я сказал им: если вы хотите правдивую историю о том, где едят корейцы моего поколения, у которых не было денег — это Sizzler. Дома мы едим корейскую еду, а в свет выходим в Sizzler или Denny’s», — объясняет художник .
Бурден, ценивший истинную правду жизни выше глянцевой картинки, пришел в восторг. Эпизод, где Чо в ярко-красном костюме смешивает тако с тефтелями, стал одним из самых рейтинговых в истории шоу .
Телохранители от самого себя: мазохистский контроль зависимости 2:43:26
Параллельно с телевизионным успехом, Дэвид погружался в пучину неконтролируемого трудоголизма и гемблинга. Ранее в разговоре он упоминал, что зависимость для него всегда была способом убежать от реальности, но в этот период она достигла пугающих масштабов. Осознавая, что в состоянии азарта он превращается в «лжеца и вора», которому нельзя доверять, Чо разработал уникальную, почти мазохистскую систему сдержек .
Дэвид начал нанимать близких друзей, давая им официальное разрешение на физическое насилие в отношении себя. Инструкции были предельно простыми:
- Никогда не позволять Дэвиду касаться собственных денег во время игры .
- Если он отказывается отходить от стола в казино — бить его по лицу .
- Силой уводить его с места, если он начинает проявлять признаки «любовной зависимости» или теряет контроль .
«Я платил этим людям только в том случае, если им удавалось меня остановить», — признается Чо . Этот экстремальный метод «стоического мазохизма» работал на практике, но не решал внутренних проблем. В 35 лет организм Дэвида не выдержал: из-за тотального отсутствия сна и постоянного напряжения у него случился тяжелый приступ стенокардии, который он сначала принял за сердечный приступ . Он потерял сознание и временно ослеп, но, придя в себя спустя 30 часов, просто вернулся к привычному ритму жизни и азартным играм .
Гнев как топливо и крах надежд на CNN 2:48:20
Энтони Бурден планировал запустить для Дэвида собственное шоу на CNN, которое структурно повторяло бы его проект, но было сфокусировано на искусстве и путешествиях . Для Чо это должно было стать моментом окончательной валидации его таланта. Однако «призраки прошлого» и скандальная репутация, связанная с его подкастами (о которых они с Хуберманом говорили ранее), сыграли роковую роль.
Несмотря на личную поддержку Бурдена, продюсерская компания 0.0 отказалась работать с Чо, сославшись на «плохую оптику» и репутационные риски . Для Дэвида это стало очередным кругом ада в цикле «признание — позор».
«Я сидел за столом, и они сказали: "Мы любим Тони, но с тобой работать не будем". Это дало мне новую дозу моего любимого наркотика — гнева и стыда», — вспоминает Дэвид .
Вместо того чтобы сломаться, Чо использовал это отвержение как топливо. Он называет это состояние «посттравматическим расстройством роста» (Post-Traumatic Growth Disorder) . Вся его жизнь превратилась в попытку доказать миру: «Вы не имели права меня минимизировать. Теперь я уничтожу вас своим успехом» . Этот «корейский гнев» (K-rage) позволял ему создавать невероятные вещи, но цена была непомерно высока — постоянная внутренняя боль и ощущение, что он всё еще недостаточно хорош, сколько бы наград ни стояло на его полке .
Смерть Энтони Бурдена оставила в душе Дэвида незаживающую рану. Он до сих пор не может смотреть выпуски их совместных программ, чувствуя, что потерял человека, который по-настоящему понимал его сложность и тьму .
🎨 Идолы, разочарование родителей и ультиматум для Хубермана 2:57:51
Встреча с «богом искусства»: Пи-ви Херман и признание мастерства
Для Дэвида Чо признание со стороны кумиров всегда было формой внешней валидации, в которой он отчаянно нуждался, чтобы начать любить самого себя . В пантеоне его личных героев особое место занимали Боб Росс и Мистер Роджерс, но «богом искусства» для него всегда оставался Пол Рубенс, более известный как Пи-ви Херман . Дэвида восхищала его полная самоотдача персонажу, голос и сюрреалистичная эстетика шоу Pee-wee's Playhouse.
Их знакомство произошло случайно в сетевом ресторане Sizzler, куда Дэвида пригласили на празднование дня рождения. Оказавшись за одним столом с Сашей Бароном Коэном и Полом Рубенсом, Чо почувствовал себя «чувствительным художником», чей внутренний ребенок трепетал перед величием этих людей . Несмотря на то что Рубенс не был детально знаком с работами Дэвида, между ними сразу возникла творческая химия. Позже, когда Чо запустил собственный проект «Шоу Чо» (The Choe Show) на FX, он мечтал видеть Рубенса в качестве гостя.
Пол Рубенс, ссылаясь на проблемы со здоровьем, вежливо отказался от съемок, не желая больше появляться в кадре, но предложил Дэвиду свою менторскую помощь и обратную связь по эпизодам . На протяжении нескольких лет Рубенс поддерживал связь с художником, присылая ему поздравления с днем рождения и Рождеством, что Дэвид хранит как величайшее сокровище . Самым трогательным и смешным моментом их общения стало голосовое сообщение, в котором легендарный комик, признавая уникальный стиль Чо, резюмировал: «Ты чертовски здорово рисуешь задницы» . Это простое признание от человека, создавшего целую вселенную образов, стало для Дэвида высшей формой профессионального одобрения.
Путь художника лежит через разочарование родителей 3:01:20
Обсуждая свою идентичность, Дэвид Чо подчеркивает, что его успех как творца был бы невозможен без радикального разрыва с ожиданиями семьи. «Я эксперт в разочаровании своих родителей», — заявляет он, добавляя, что это необходимый этап для любого настоящего художника . В традиционной корейской культуре, в которой рос Дэвид, доминировала установка «не раскачивать лодку» и стремиться к стабильным профессиям — адвоката или врача .
Дэвид описывает этот конфликт как выбор между своей истинной природой и социально одобряемым сценарием:
- Если бы он не разочаровал отца, он бы получил высокие баллы SAT, сейчас был бы во втором браке, работал юристом и играл в гольф по выходным .
- Вместо этого он выбрал путь бунта, используя искусство как способ показать, что азиаты не обязаны быть тихими и послушными .
Хотя его отец долгие годы пребывал в глубоком разочаровании, сегодня он гордится сыном. Однако путь к этому примирению лежал через годы боли и «грязного» искусства. Дэвид убежден, что только набравшись смелости стать «позором семьи» и отказавшись от роли «гостя в этой стране», иммигрант или любой другой человек может обрести свой голос . Ранее в разговоре они уже касались темы граффити как семейного стыда, но здесь Чо выводит это на уровень универсальной философии самоактуализации. Теперь, находясь в процессе долгой терапии и восстановления, он учится говорить «нет» не только родителям, но и крупным корпорациям, чтобы защитить свой «внутренний свет» .
Зеркало для ведущего: Год тишины для Эндрю Хубермана 3:18:18
К концу третьего часа интервью роли внезапно меняются: Дэвид Чо, анализируя состояние своего собеседника, переходит в наступление. Он замечает, что Эндрю Хуберман, несмотря на свою экспертность в вопросах нейробиологии, страдает от той же болезни, что и сам Дэвид — хронического трудоголизма . Когда Хуберман признается, что его самый длинный отпуск за всю жизнь длился всего четыре дня, а рабочая неделя с 19 лет составляет от 50 до 100 часов, Чо ставит ему диагноз: «Ты платишь огромную цену за то, где ты сейчас находишься» .
Дэвид выдвигает Эндрю радикальный ультиматум: полностью оставить работу на один год . Он аргументирует это тем, что:
- Первые месяцы уйдут только на то, чтобы «разучиться» работать и перестать связывать свою ценность исключительно с продуктивностью .
- В образовавшейся пустоте появится место для настоящих идей и красок, которые сейчас вытеснены бесконечным планированием и ответственностью за команду .
- Это единственный способ встретиться со своим «теневым я» и по-настоящему восстановить ментальное здоровье .
Хуберман, хотя и пытается шутить о «начале переговоров с года до недели», признает глубину этого наблюдения . Дэвид напоминает Эндрю о трагическом примере их общего знакомого Энтони Бурдена, чья неспособность остановиться привела к катастрофе. Художник настаивает, что Эндрю «заслужил» этот отдых не потому, что много работал, а просто по праву своего существования. Этот момент становится кульминацией их взаимной уязвимости: Чо, видевший «черно-белый мир» через призму своих зависимостей и даже проходивший сканирование мозга (которое выявило аномалии в работе лобных долей), теперь предлагает профессору Стэнфорда лекарство, которое не купишь в аптеке — тишину и отсутствие обязательств .
🎨 Иллюзия наследия и биология «отсутствия тормозов» 3:20:46
В финальной части беседы Дэвид Чо и Эндрю Хуберман переходят от личных историй к глубокому философскому и нейробиологическому анализу состояния человека, живущего на грани гениальности и саморазрушения. В этом сегменте раскрывается фундаментальный конфликт между общественным стремлением «оставить след в истории» и суровой биологической реальностью работы мозга, лишенного естественных механизмов сдерживания.
Конец эпохи гигантов: Почему наследие — это миф 3:23:41
Дэвид Чо выдвигает провокационный тезис: концепция «наследия» (legacy), ради которой художники и лидеры тратят десятилетия жизни, полностью лишена смысла. Он иллюстрирует это примером из повседневной жизни: во время поездки в Uber заиграла «Smells Like Teen Spirit» — гимн поколения, созданный Nirvana. Когда Дэвид спросил 27-летнего водителя, знает ли тот, кто это поет, парень ответил отрицательно .
Этот момент стал для Чо моментом истины: если даже Курт Кобейн, чье влияние казалось абсолютным, забыт молодежью всего через четверть века, то надежда обычного человека на «память в веках» — чистое тщеславие. «Легендарные фильмы вроде "Крестного отца" или "Славных парней" — современным детям на это плевать, — констатирует Дэвид . — Единственное, что у нас есть, — это текущий момент, здесь и сейчас».
Ранее в разговоре они уже касались темы разочарования родителей как пути к свободе, и здесь Чо возвращается к этой мысли: истинная победа — это не накопление достижений для будущих поколений, а способность «сдаться» (surrender) настоящему моменту. Для человека, привыкшего «побеждать» и доказывать свою правоту вопреки всему, концепция сдачи кажется признаком проигрыша, но Чо утверждает обратное: «Я побеждаю каждый день, потому что постоянно сдаюсь» .
Биологический «мостик стыда»: Сканирование мозга «естественного психопата» 3:35:11
Обсуждая свои безрассудные поступки и склонность к риску, Дэвид Чо ссылается на результаты профессионального сканирования и картирования своего мозга . Исследования выявили специфическую биологическую аномалию, которую Чо называет отсутствием «мостика стыда» или тормозных механизмов.
В норме между возникновением импульса и действием в мозге существует фильтр, который оценивает последствия, вызывает чувство социального стыда или страха. У Дэвида этот механизм практически отсутствует, что делает его «естественным психопатом» в клиническом смысле:
- Отсутствие тормозов между желанием и реализацией .
- Гипертрофированная потребность в новизне, заставляющая постоянно повышать ставки.
- Жесточайшая внутренняя критика, которая заменяет внешние социальные фильтры .
Хуберман отмечает, что Дэвид превратил себя одновременно в наковальню, молот и металл . Из-за отсутствия биологических «предохранителей» Чо вынужден строить их искусственно, используя внешние инструменты: блокировку гаджетов в сейфах на время работы или радикальные методы контроля внимания. Он признается, что его внутренний монолог полон «карательных» самообвинений, которые он сейчас пытается заменить осознанным «самовнушением», записывая на зеркале в ванной дезодорантом фразы «Я достоин» и «Я хороший человек» .
Метод «прокрутки пленки»: Логика как антидот зависимости 3:36:05
Одной из самых эффективных техник, позволяющих Дэвиду выживать при его биологической предрасположенности к импульсивности, стал терапевтический метод «прокрутки пленки до конца» (play the tape out). Чо объясняет, что зависимость всегда питается иллюзией того, что «в этот раз все будет иначе» или «я просто немного расслаблюсь».
«Если у тебя есть хоть какой-то интеллект, ты должен спросить себя: как это закончится?» — говорит Дэвид . Он применяет этот метод к любым деструктивным импульсам:
- Зависимость: Вместо кайфа от первой дозы он визуализирует финальную стадию — деградацию, потерю семьи и смерть .
- Измены: Он представляет не кратковременное удовольствие, а разрушенную жизнь и предательство ценностей .
- Творчество: Выбирая между образом «мучимого гения» и «счастливого человека», он прокручивает пленку «гениальности» и видит там только одиночество и саморазрушение .
Чо подчеркивает, что зависимость всегда ищет новизны и быстро эскалирует. Тот, кто сегодня «сосет за крэк в подворотне», не планировал этого в детстве — он просто не умел прокручивать пленку до конца на каждом этапе эскалации . Для Дэвида этот метод — не просто психологический трюк, а жизненно необходимый когнитивный протез, заменяющий отсутствующий в его мозге биологический тормоз.
В завершение главы Эндрю Хуберман вновь подтверждает свою веру в путь Дэвида, отмечая, что его пример «выжившего и процветающего» крайне важен в эпоху эпидемии мужских суицидов и депрессии . Дэвид признает, что путь от «головы к сердцу» — самый длинный и трудный в жизни любого человека .
🎅 Вера в чудо и преодоление цифрового шума 3:45:50
В финальной части масштабного диалога Дэвид Чо (David Choe) и Эндрю Хуберман (Andrew Huberman) приходят к обсуждению того, как сохранить рассудок и человечность в мире, перенасыщенном негативной информацией и технологиями. Для художника этот путь лежит через радикальное признание собственной беспомощности и возвращение к почти детской способности верить в невозможное.
Исцеление через уязвимость: искусство просить о помощи 3:46:03
Дэвид Чо признается, что самым сложным этапом его трансформации стало умение просить о поддержке. В моменты глубокого кризиса, когда внутренний голос не способен произнести ни одного доброго слова, он научился обращаться к окружающим с обезоруживающей честностью. «Я не могу сказать о себе ничего хорошего прямо сейчас. Ты можешь сказать мне что-то приятное?» — этот вопрос, по мнению Дэвида, кажется эгоистичным лишь на первый взгляд . На самом деле это жизненно необходимый инструмент для тех, кто находится на дне.
Получая доброе слово от другого, человек закладывает фундамент для того, что Чо называет «надеждой и верой» . Ранее в разговоре они касались истории Пола Рубенса как примера стойкости, и теперь Дэвид подчеркивает: надежда часто выглядит как своего рода безумие или «делириум» в глазах рационального мира. Однако именно этот отказ от сухих фактов и цифр позволяет выжить. Дэвид сознательно дистанцируется от «апокалиптического шума» , будь то новости о гибели мира от искусственного интеллекта или хоррор-фильмы, выбирая вместо этого заботу о своем духовном состоянии.
Смена внутреннего состояния ярко иллюстрируется музыкальными предпочтениями художника. Если раньше его частота резонировала с агрессией хардкор-панка, то теперь он находит покой в регги — музыке, которую он презирал всю жизнь за «счастье» слушателей . Это изменение «вибрационной частоты» стало для него индикатором исцеления: от крика о помощи к способности сопереживать радости.
Цифровая аскеза как путь к подлинным чувствам 3:48:50
Одним из ключевых условий сохранения эмоционального здоровья Дэвид Чо считает жесткое ограничение использования электроники. По его мнению, невозможно испытывать настоящие, глубокие эмоции, постоянно находясь в плену смартфона или телевизора . Он убежден, что избыток глобальной информации о трагедиях в странах, на которые мы не можем повлиять, лишь парализует волю.
Художник описывает своеобразный «секретный язык» людей, сознательно выбравших упрощение:
- Использование «глупых» телефонов (кнопочных «раскладушек» или «кирпичей») ;
- Отказ от бесконечного скроллинга новостей;
- Приоритет реального общения над цифровым суррогатом.
«Когда я вижу кого-то с кнопочным телефоном, я подмигиваю ему, потому что знаю — этот человек заботится о себе», — говорит Чо . Эта позиция перекликается с его стремлением к «вере в то, что мы все здесь не просто так», что требует тишины и отсутствия внешних цифровых раздражителей.
Философия Санта-Клауса: выбор в пользу надежды 3:49:40
В кульминации беседы Дэвид Чо делает неожиданное признание: он призывает взрослых людей вернуть в свою жизнь веру в Санта-Клауса. Для него это не просто рождественская сказка, а мощная философская практика. Он предлагает «закоренелым, разочарованным взрослым» хотя бы на время «примерить» это состояние .
Чо наделяет фигуру Санты характеристиками, близкими к мифологическим или супергеройским:
- Способность к телепортации и особые мутантские способности ;
- Абсолютное знание о поступках человека («плохо он себя вел или хорошо»);
- Воплощение чистой надежды в тяжелые времена.
Этот призыв к «глупому», на первый взгляд, верованию является стратегией выживания. В мире, где факты часто ведут к отчаянию, сознательный выбор веры в чудо становится актом протеста против цинизма. Чо признает, что такая позиция может казаться бредовой, но именно она дает силы двигаться дальше, когда рациональные аргументы исчерпаны.
Завершение: от хаоса к протоколам жизни 3:51:13
Завершая трехчасовой марафон, Дэвид сравнивает этот глубокий, спокойный диалог со своим прошлым опытом в подкасте DVDA (о котором упоминалось ранее в контексте фиксации падения), где он мог говорить девять часов подряд, превращая это в хаотичный монолог . Сегодняшняя встреча с Эндрю Хуберманом стала для него актом «сдачи» и подлинного соединения с собеседником.
Эндрю Хуберман (Andrew Huberman) подводит итог встречи, выражая глубокую благодарность гостю за искренность. В заключительном слове ведущий напоминает слушателям о миссии своего проекта — предоставлении бесплатных знаний о науке и здоровье. Он упоминает о выходе своей первой книги «Protocols: An Operating Manual for the Human Body», которая стала результатом 30-летней исследовательской работы и 5-летнего труда над текстом .
Прощаясь, Хуберман подчеркивает важность инструментов для оптимизации жизни — от сна до контроля стресса — и призывает аудиторию использовать научный подход для улучшения своего состояния, подобно тому как Дэвид Чо использует искусство и веру для исцеления души . Беседа, начавшаяся с обсуждения темных сторон зависимости, заканчивается на ноте благодарности науке и человеческой способности к трансформации.
