Чтобы переучиться на фехтование левой рукой после травмы шеи, пилотировать коммерческие лайнеры в зоны военных конфликтов и собирать стадионы, оставаясь при этом в гармонии с собой, нужно обладать симметрией мозга, недоступной обычному человеку. Брюс Дикинсон — это живое доказательство того, что искусство и мастерство не терпят компромиссов, будь то управление сценой или полет над охваченной войной страной.
🎸 Манифестация рок-бога: от подпольного Сохо до кастинга в Iron Maiden 2:56
В самом начале разговора ведущий Рич Ролл вскользь касается таких тем, как профессиональная гражданская авиация Брюса Дикинсона, его борьба с раком и увлечение фехтованием, однако глубинная история артиста раскрывается через его бунтарские корни и абсолютную независимость.
Безумный Сохо и удушливая кожа: первая встреча двух эксцентриков 2:56
История Брюса Дикинсона (Bruce Dickinson) — это череда невероятных и порой абсурдных совпадений. Как вспоминает давний друг подкаста Саша Джервази, их первая встреча произошла в начале 1980-х годов в Лондоне, когда Саше было всего 15 лет. Проводником в мир рок-богемы для них стал харизматичный эксцентрик Филип Харви, известный в тусовке как «лорд рок-ролла» или «лорд металла». В его квартире в районе Марилебон, где когда-то жила бывшая девушка Джими Хендрикса Моника, гремели легендарные вечеринки Новой волны британского хэви-метала.
Саша Джервази живо описывает обстоятельства знакомства: Филип Харви, только что вернувшийся из Африки и принципиально не мывшийся всю поездку, вёз его по Сохо на своём старом джипе Land Rover. Салон автомобиля насквозь пропитался удушливым запахом его несвежих кожаных вещей. По дороге Харви мимоходом объявил, что они должны подобрать его приятеля — Брюса Дикинсона. Брюс тогда ещё пел в группе Samson, но о его переходе в Iron Maiden уже ходили упорные слухи. Сам Дикинсон признаётся Ричу Роллу (Rich Roll), что плохо помнит ту встречу, так как всегда держался в стороне от безумного угара и «ничего не нюхал». Зато уже через год Саша, будучи преданным фанатом, наблюдал за Брюсом на сцене Hammer Smith Odeon в эпохальном туре The Number of the Beast.
Наглость как суперсила: кастинг в Iron Maiden 6:34
Замена вокалиста Пола Ди’Анно налагала на Брюса колоссальную ответственность, ведь именно Ди’Анно делал группу авангардной. Однако Дикинсон всегда обладал феноменальной, граничащей с дерзостью уверенностью в себе. Впервые он увидел Maiden на сборном туре «Heavy Metal Crusade». Само понятие «Новая волна британского хэви-метала» Брюс считает выдумкой пьяных рок-журналистов Малкольма Доума и Джеффа Бартона из журнала Sounds, кооптировавших обычные паб-рок группы ради создания противовеса панку.
Увидев гиперактивную подачу Iron Maiden в забитом клубе, Брюс, чьё воображение было подогрето культовым живым альбомом Deep Purple Made in Japan, мгновенно загорелся. В своём разуме — подобно маркизу де Саду, писавшему БДСМ-фантазии на туалетной бумаге в тюремной камере — он нарисовал образ идеального рок-шоу. Реальные кумиры того времени казались ему слишком статичными на сцене. «Боже мой, если бы я пел для них, что бы мы могли сотворить!» — подумал он.
Когда группа Samson из-за судов и долгов в четверть миллиона фунтов стерлингов пошла на дно, Брюса после триумфального выступления на фестивале в Рединге с барабанщиком Мелом Гейнором пригласил в гостиничный номер менеджер Maiden Род Смолвуд.
Перед тем как согласиться на прослушивание, Дикинсон выдвинул менеджменту ряд жёстких условий:
- Он не станет слепо копировать манеру Пола Ди’Анно и останется самим собой.
- Он намерен открыто высказывать своё мнение по творческим вопросам, даже если это сделает его «неудобным» участником.
- Вся старая система работы группы должна быть готова к его оригинальной, гиперактивной подаче.
В ответ Смолвуд молча высыпал на стол огромную дорожку кокаина и предложил Брюсу раздать её вместе. Дикинсон отказался, поскольку наркотики его искренне не интересовали. На репетициях в студии в Хакни музыканты весело гоняли каверы Deep Purple, разряжая гнетущую атмосферу, связанную с неизбежным увольнением предыдущего вокалиста. Позже, записав четыре трека под руководством продюсера Мартина Бирча, Брюс был официально принят в состав. Праздновать это событие они отправились на концерт группы UFO в Hammer Smith Odeon.
«Дитя Сатаны»: суровое детство и корни независимости 18:22
Свою феноменальную уверенность Брюс Дикинсон объясняет ранней вынужденной самостоятельностью. «Я был ошибкой», — прямо признаётся артист. Его матери было всего 16 или 17 лет, когда он родился. Первые годы Брюса воспитывал дедушка-шахтёр в небольшом рабочем городке. Родная бабушка невзлюбила внука, считая, что он украл у неё единственную дочь. Брюс отчётливо помнит, как в детстве бабушка тащила его по улице и кричала, что он — «дитя Сатаны», что оказалось весьма ироничным пророчеством перед выходом главного хита Iron Maiden.
Мать Брюса была талантливой балериной, выигравшей стипендию в Королевскую балетную школу, но родители её не пустили. Забеременев от красивого солдата — отца Брюса, она уехала с ним в большой город зарабатывать на жизнь. Когда Брюса в четырёхлетнем возрасте забрали от дедушки к родителям, мальчик был в ярости. Он совершенно не понимал, кто эти чужие люди и по какому праву они лишают его общения с любимым дедом. Именно этот ранний семейный надлом воспитал в нём абсолютную ментальную автономность и нежелание быть жертвой.
Бунт в интернате: две тонны навоза и цена свободы 21:02
В 12 лет родители отправили Брюса в закрытый интернат, где он подвергся жестокому систематическому буллингу. Каждую ночь сверстники избивали его после отбоя. Однако парень не сломался: чем сильнее его били, тем яростнее он доказывал мучителям, что они идиоты.
Несмотря на жестокую атмосферу, Брюс активно развивался в направлениях, которые увлекали его больше всего:
- Английская литература, театр и актёрское мастерство.
- Военная история и участие в армейском кадетском корпусе.
- Тактические тренировки, включая прыжки из вертолётов и учения с регулярной армией.
Его неприятие лицемерной лагерной системы интерната, скрывавшей насилие над детьми, вылилось в открытый саботаж. Школа пыталась имитировать Кембридж с целью воспитания «капитанов индустрии». Однажды Брюс увидел в городе объявление о продаже удобрений и решил устроить масштабный розыгрыш. Позвонив из автомата, он от имени классного наставника заказал две тонны конского навоза с доставкой к дверям корпуса Сидни Хаус. Тракторист без лишних вопросов вывалил пахучую гору на парадные ступени здания, оформленного в стиле «Аббатства Даунтон».
Администрация школы ответила коллективным наказанием, пригрозив отключить электричество во всём здании. Поскольку музыка была единственным способом сбежать от реальности для учеников, Брюс не стал подставлять товарищей. Он открыто признал вину и отправился к директору, готовый принять жестокое телесное наказание.
🎤 Глава 2. Секретные агенты и паровозные топки: из семейного подвала на мировые стадионы 25:23
Тайная жизнь «секретного агента» и шахматный эндшпиль с отцом 27:00
Ранее в разговоре собеседники подробно обсуждали тему школьного бунта и жестоких телесных наказаний, однако истоки стойкости музыканта крылись глубже — в его собственной семье. Рич Ролл интересуется, помог ли Брюсу переезд к родителям в возрасте четырех лет выстроить с ними близкие отношения. Оглядываясь назад, Брюс Дикинсон признается, что чувствовал себя «секретным агентом в собственном доме», ведя полную двойную жизнь. Из-за ощущения постоянной небезопасности мальчик никогда не делился своими мыслями и чувствами. Отношения с отцом были натянутыми: после того как Брюс однажды обыграл его в шахматы, отец больше никогда не садился с ним за доску. Он совершенно не понимал сына и смотрел на него словно через увеличительное стекло, как на «двухголового чумного младенца».
Отец Брюса был умным бизнесменом и талантливым механиком, но отличался жесткой, злобной жилкой. Мать родила артиста очень рано, и в доме катастрофически не хватало тактильного тепла — детей здесь никогда не обнимали. Спустя годы отец музыканта скончался от рака легких в Германии, до последнего отрицая свой диагноз. Находясь при смерти, он часами смотрел в окно на строительные краны — символ непрерывности поколений, ведь его собственный отец был строителем. Несмотря на глубокую эмоциональную отстраненность и тот факт, что настоящим отцом для Брюса всегда оставался его дедушка, родители все же застали триумф сына и искренне им гордились. Брюс же научился держать оборону, отвечая на расспросы лаконичным: «Я вам ничего не скажу».
Галька в пруду: как крик в церкви открыл певческий талант 33:07
Когда Рич Ролл спрашивает, в какой момент Брюс осознал силу своего голоса, артист отмечает, что судьбы людей часто меняются под влиянием крошечных моментов — подобно гальке, пускающей непредсказуемые круги по воде. В детстве, пока родители тяжело работали, управляя маленьким отелем, автосервисом и строительным бизнесом, семья жила в подвале. Из-за их постоянной занятости по утрам мальчик был предоставлен сам себе и развивал воображение через музыкальный театр, хотя всерьез увлекся музыкой только к 13 годам.
Поворотный момент произошел в подготовительной школе в Шеффилде. Местный священник, преподобный Б. С. Шарп по прозвищу «Бэтти», полностью оглох на одно ухо на войне и во время служб ходил по проходам, подставляя к детям свое здоровое ухо. Чтобы подурачиться, Брюс решил назло заорать церковный гимн во всю глотку. Преподобный неожиданно подошел к нему и произнес: «А у тебя очень хороший голос, мальчик». Эта похвала изменила все. Спустя четыре года, когда Брюс безуспешно играл на бонго в подростковой рок-группе, вокалист не смог вытянуть верхние ноты. Брюс вызвался помочь, открыл рот, и басист группы тут же заявил, что отныне он певец. И хотя коллектив вскоре распался из-за творческих разногласий, Брюс навсегда усвоил урок: маленькие знаки судьбы могут изменить жизнь, если вовремя заметить их.
Бизнес Iron Maiden, священная музыка и победа над раком 37:31
Этот случайный щелчок привел к феномену Iron Maiden: более 130 миллионов проданных альбомов и превращение группы в мировую империю. Менеджер Род Смолвуд точно сформулировал их статус: они находятся в «бизнесе Iron Maiden». Брюс Дикинсон подтверждает, что коллектив всегда оставался аутсайдером для официальной индустрии, став стержнем жизни для миллионов самых разных людей — от генеральных директоров до лиц с особыми потребностями. Брюс признает, что это чистая химия, ведь в обычных условиях он никогда бы не встретил Стива Харриса или Дэйва Мюррея, но музыка стала для них непреложной святыней.
Священный статус творчества прошел проверку на прочность, когда у Брюса диагностировали рак горла. Первым делом музыкант думал о выживании, а мысли о сцене оставались на последнем месте. Брюс был готов к тому, что больше не сможет выступать, и открыто заявляет: если бы его голос пострадал, он лично помог бы группе найти достойную замену, поскольку наследие коллектива важнее его личного эго. Если бы Брюс потерял способность петь эффективно, он бы ушел раскладывать товары на полках супермаркета из чувства гордости. Рич Ролл вспоминает, что на недавнем концерте группа звучала даже лучше, чем 42 года назад во время их выступления в 1982 году. Музыкант объясняет это тем, что опухоль находилась в основании языка, не затронув сами голосовые связки. Пройдя через изнурительные курсы химиотерапии и радиации, Брюс вернул свой диапазон, а верхние ноты стали чище, ведь из горла исчез мешавший «мяч для гольфа». При этом Iron Maiden никогда не понижают строй гитар и принципиально не используют фонограммы, считая это фальшивым миром Диснейленда.
Философия живой топки: как соединить «темные пятна» в зале 46:00
Рич Ролл упоминает автора книг по стоицизму Райана Холидея, преданного фаната группы, разбирающего уроки Iron Maiden в подкасте The Daily Stoic. На примере коллектива реализуется концепция Кевина Келли о «тысяче истинных фанатов», масштабированная до стадионного уровня. Дикинсон соглашается, что они работают в индустрии служения людям, где ключевую роль играет установление контакта со зрителем. На живых выступлениях Брюс руководствуется правилом «Дорогая, я уменьшил зал», стремясь превратить стадион в камерный клуб с помощью обычного человеческого взгляда.
Человеческий зрительный аппарат эволюционно заточен под удержание контакта со своими соплеменниками. Когда Брюс со сцены пристально смотрит на конкретного человека, находящегося в шестидесяти ярдах на самом верхнем ярусе, этот импульс улавливают сотни людей вокруг. В этот момент толпа мгновенно синхронизируется. Секрет управления этой энергией Брюс почерпнул из своего опыта вождения настоящего паровоза. Кочегар научил его, что уголь нельзя бросать хаотично — необходимо искать «темные пятна», то есть остывающие зоны топки. Только подбрасывая уголь туда, можно добиться ровного жара во всем котле. Точно так же Дикинсон работает со стадионами: он оставляет в покое горячую фан-зону и переносит все внимание на «темные пятна» — боковые трибуны и людей со случайными билетами. Так Брюс вовлекает пассивную часть зала в общий процесс, объединяя тысячи незнакомых людей в единую физическую сеть, альтернативную виртуальному миру интернета.
🎸 Глава 3. Музыкальное путешествие, бремя популярности и магия полета 51:11
Бескомпромиссность в искусстве: почему Iron Maiden играют для себя 51:11
В продолжение темы живых выступлений и эмоциональной связи с залом, Брюс Дикинсон подчеркивает принципиальное различие между концертами и студийной работой. Студийный альбом — это моментальный снимок того, где группа находилась ментально, эмоционально и музыкально в конкретный отрезок времени. Первые четыре-пять пластинок Iron Maiden записывали, когда музыкантам было за двадцать, но с годами они взрослели, заводили детей и менялись внутренне. Современный этап творчества группы, ярким примером которого стал альбом Senjutsu, тяготеет к прогрессивному року. И хотя некоторые ворчливые фанаты требуют, чтобы коллектив навсегда застрял в образце 1981 года, это не мешает сотням тысяч людей заполнять стадионы.
Философия Iron Maiden строится на абсолютной творческой независимости.
«Наше музыкальное творчество — это путешествие, и это наше путешествие, а не путешествие фанатов, — объясняет Брюс Дикинсон. — Их задача — быть в этом путешествии вместе с нами».
Музыканты никогда не задаются вопросом, что именно они должны сыграть в угоду публике; они делают то, что интересно им самим. Фанаты могут спорить, любить или не любить конкретные релизы, но они уважают этот бескомпромиссный подход, попутно открывая для себя огромный бэк-каталог группы.
Дикинсон сравнивает преданную аудиторию Iron Maiden со столом из многослойной фанеры. Каждый новый год и каждый новый альбом накладывают очередной прочный слой древесины, и главная цель группы — никого не потерять в процессе. За 40 лет такой работы «стол» стал невероятно массивным. Сегодня на концерты приходят целые династии: ветераны рока начала 80-х приводят своих детей и внуков, и даже писатель Райан Холидей берет на шоу своего ребенка.
Роль настоящего художника заключается в самовыражении, а не в потакании чужим ожиданиям. Iron Maiden не боятся бросать вызов своей аудитории. Ярким примером стал тур в поддержку альбома A Matter of Life and Death, когда группа принципиально отыграла всю новую пластинку от начала до конца. Тогда в американском сегменте интернета поднялась волна возмущения: недовольные слушатели заявляли, что заплатили деньги за «это дерьмо», и требовали классический хит Run to the Hills. Критики обвиняли группу в высокомерии. Однако в следующем году на концерты Iron Maiden в Америке пришло в два раза больше людей. Это доказало, что самые громкие голоса в сети не отражают реальное мнение сотен тысяч обычных фанатов. Успех группы строится на подлинном, органическом «сарафанном радио», которое работает в реальном мире, вопреки законам современной музыкальной индустрии. Индустрия зациклена на сиюминутных трендах и миллиардах просмотров в TikTok, о которых через пять минут никто и не вспомнит, тогда как Iron Maiden играют вдолгую, сознательно игнорируя эти алгоритмы.
Обратная сторона славы: лондонская подземка и безумие за рубежом 56:52
Примирить статус легенд, продавших более 130 миллионов альбомов, с отсутствием регулярных радиоротаций или хайповых синглов бывает непросто. Рич Ролл предположил, что если в Великобритании Брюс Дикинсон является признанным национальным достоянием (в чью честь даже выпускают почтовые марки), то в других уголках планеты он может наслаждаться абсолютной анонимностью. На самом деле всё обстоит с точностью до наоборот.
В родном Лондоне музыкант ведет на удивление скромный образ жизни: у него даже нет собственного автомобиля. Брюс спокойно передвигается по городу на велосипеде, ездит на автобусах и в метро. Американские водители часто не могут поверить, что мировая рок-звезда пользуется общественным транспортом, ведь представить в подземке Боно или Криса Мартина довольно сложно (хотя Мартин тоже старается вести себя неприметно). На лондонских маршрутах Дикинсон успешно сливается с толпой: он просто садится в вагон, разворачивает местную газету Evening Standard и принимает вид типичного угрюмого английского пассажира, который ни с кем не разговаривает. Если кто-то всматривается в его лицо и нерешительно спрашивает: «Вы Брюс?», музыкант просто опускает газету, удивленно качает головой и отвечает: «Кто? Извините, нет».
Однако за пределами Великобритании анонимность мгновенно улетучивается. Стоит Брюсу оказаться в Греции или Бразилии, как он превращается в настоящего «узника гостиничного номера». Ему не раз приходилось тайно пробираться наружу через подземные кухни отелей, чтобы просто выйти на улицу. Похожая история произошла, когда во время совместной работы в офисе на Портобелло-Роуд музыканты решили зайти в греческую кофейню. Стоило владельцу-греку незаметно сделать один телефонный звонок, как еще до того, как принесли кофе, заведение штурмовали 60 восторженных соотечественников, буквально атаковавших Брюса.
Даже в самом Лондоне его могут случайно рассекретить иностранные туристы — например, толпа бразильцев у входа в универмаг Harrods. Анонимность рок-звезды напрямую зависит от культурных особенностей страны: если во Франции (где Брюс частично живет с женой в Париже) люди ведут себя сдержанно и лишь вежливо кивают, а в Австралии фанаты в Перте во время трехнедельных репетиций деликатно извинялись за беспокойство, то в таких странах, как Уругвай, Индия или Южная Корея, скрыться от бурной народной любви практически невозможно.
Путь в кабину пилота: от детских моделей до профессиональной лицензии 1:08:17
Рассматривая Брюса Дикинсона как классического человека эпохи Возрождения и полимата, преуспевшего в литературе, бизнесе и искусстве, Рич Ролл переводит разговор на его главную страсть — авиацию. Дикинсон соглашается с идеей о том, что для достижения успеха нужно уметь сужать фокус внимания до состояния жесткого лазерного луча. Но для этого необходимы искреннее вдохновение и любопытство. Например, к игре в гольф у музыканта нет никакой страсти, а вот авиация увлекла его целиком.
Корни этой страсти уходят в детство. Маленького Брюса, родившегося в 1958 году, часто оставляли под присмотром двоюродного дяди — ветерана Королевских ВВС (RAF). Дядя служил в 200-й эскадрилье, летал на бомбардировщиках Consolidated B-24 Liberator и Lockheed Ventura, выслеживая подводные лодки в небе над Европой и Западной Африкой. Мальчик часами слушал его рассказы и вместе с ним собирал масштабные модели самолетов. Главными героями юного Брюса были летчики-испытатели и космонавты. Он отчетливо помнит газетные заголовки о полете Юрия Гагарина в 1962 году и то, как во время аварии на «Аполлоне-13» завел целый блокнот, до отказа заполнив его хронологией и техническими заметками о катастрофе.
Несмотря на любовь к небу, в школе Брюс ненавидел математику и физику, считая тригонометрию и уравнения абсолютно бесполезными. Из-за подростковой агрессии в 15-16 лет он собирался пойти в армию, чтобы драться. Путь в военную авиацию казался закрытым из-за плохих оценок по точным наукам. Лишь спустя годы Дикинсон понял, что армейская образовательная система — одна из лучших в мире: при наличии нужного склада характера человека там способны научить всему, включая необходимую математику.
Поворотный момент наступил гораздо позже, когда Брюсу было около 28 или 29 лет. Находясь на отдыхе с детьми в Киссимми (Флорида) неподалеку от Диснейленда, он решился на пробный полет, который стоил всего 30 долларов за 25 минут. Подойдя к небольшому самолету Cessna 152, Брюс с удивлением осознал, как много он знает о его устройстве еще из детских книг. Как только шасси оторвались от земли, его накрыло невероятное ощущение счастья, усиливавшееся по мере набора высоты. На высоте 1500 футов в лучах заката произошло настоящее озарение: Брюс почувствовал себя частью трехмерного пространства. В этот миг перед ним открылся безграничный внутренний и внешний мир.
Дикинсон не хотел оставаться просто пилотом-любителем, летающим по выходным ради «гамбургера за 100 долларов». Его привлекали полеты с четко заданной целью и миссией, где можно проверить себя на прочность. Он стал летным инструктором, последовательно сдал все сложнейшие экзамены и получил полные пакеты профессиональных лицензий как в американской, так и в британской/европейской авиационных системах.
В период своего временного ухода из Iron Maiden, длившегося около шести лет, Брюс рассматривал авиацию как полноценную альтернативную карьеру на случай, если его сольное творчество прогорит. Однако в тот самый момент, когда он успешно сдавал профессиональные экзамены, группа предложила ему вернуться. Осознав, что плотный гастрольный график поставит крест на работе в коммерческих авиалиниях, Брюс принял решение: «К черту всё, я просто куплю собственный самолет». Свою первую крылатую машину он приобрел в Санта-Монике, открыв совершенно новую главу в своей жизни.
✈️ От военных зон до Ed Force One: логика и безумие рок-авиации 1:20:37
К комендантскому часу в Сьерра-Леоне и через пепел 11 сентября 1:20:37
Ранее в разговоре Брюс Дикинсон и Рич Ролл уже касались его пути в профессиональную гражданскую авиацию, однако реальные коммерческие будни подкинули новоиспеченному первому офицеру совершенно иные вызовы. После прохождения базовой подготовки Брюсу Дикинсону необходимо было отлетать обязательный минимум из 40 секторов (взлетов и посадок) для финальной линейной проверки. Чтобы набрать часы быстрее, его авиакомпания договорилась с British Airways, где музыкант выполнил первые 20 коротких европейских рейсов.
Сразу после этого начались экстремальные командировки. Одним из первых серьезных испытаний для Дикинсона стали регулярные ночные полеты в Сьерра-Леоне, где в самом разгаре шла гражданская война. В стране действовал жесткий военный комендантский час, поэтому логистика рейса напоминала спецоперацию. Экипаж приземлялся в районе семи утра, быстро высаживал пассажиров и улетал в соседнюю безопасную Гамбию, где пилоты получали обязательный 12-часовой дневной отдых. Ровно в полночь они возвращались обратно в Сьерра-Леоне, забирали людей, добравшихся до аэропорта после снятия ограничений, и брали курс на лондонский Гатвик. Эту изнурительную рутину артист совмещал со своей основной деятельностью в рок-группе.
Именно на стыке авиации и музыки Брюса застала трагедия 11 сентября 2001 года. Он находился в Нью-Йорке по делам Iron Maiden, готовясь к мероприятию на MTV. Будучи на тот момент младшим вторым пилотом с двумя полосками на погонах, Дикинсон сидел на крыше отеля Parker Meridian у Центрального парка, раскладывая мануалы и готовясь к очередному чеку на симуляторе. Когда сотрудница отеля спросила у смотрителя бассейна, не слышал ли кто-то о самолете, врезавшемся во Всемирный торговый центр, Брюс сначала подумал о трагической случайности с участием легкой Сессны. Но услышав от охраны, что речь идет о коммерческом лайнере, он мгновенно осознал масштаб катастрофы: «Большие самолеты просто так не врезаются в небоскребы». Вскоре над Гудзоном на низкой высоте пронеслись истребители, а спустившись в номер и включив телевизор, Брюс увидел обрушение башен. Следующие 3–4 дня Дикинсон провел в опустевшем мегаполисе, погруженном в сюрреалистическую атмосферу «зоны сумерек».
Бизнес-модель Ed Force One: как обмануть авиационную экономику 1:26:58
Авиакомпания, в которой Брюс работал во время терактов 9/11, обанкротилась всего через две недели после трагедии. Тем не менее, за последующие 10 лет Дикинсон налетал более 6,5 тысяч часов на тяжелых реактивных лайнерах. Помимо стандартных коммерческих контрактов, его авиакомпания выполняла специфические задачи: эвакуацию туристов из Египта, вывоз беженцев и войск из Ливана и Афганистана, а также транспортировку ямайских гангстеров. Однако главным триумфом Брюса как предпринимателя стало создание Ed Force One — кастомизированного самолета Iron Maiden, совершившего переворот в гастрольной логистике.
Идея родилась из жесткого конфликта с бухгалтерами. Менеджмент заявлял, что группа больше не может позволить себе туры в Индию, Южную Африку или Австралию из-за колоссальных расходов на карго-перевозку сотен тонн сценического оборудования. Тогда Дикинсон решил использовать законы сезонности авиационного бизнеса:
- В северном полушарии пик чартерных перевозок приходится на лето, из-за чего аренда самолетов становится баснословно дорогой.
- Зимой лайнеры месяцами стоят на земле, обходясь владельцам примерно в 500 тысяч долларов ежемесячно только за парковку.
- В южном полушарии в это время наступает лето — идеальный сезон для проведения масштабных рок-фестивалей.
Дикинсон связал эти точки и предложил руководству своей авиакомпании сдать борт группе на два зимних месяца. Но возникла техническая проблема: массивное шоу Iron Maiden не помещалось в стандартные багажные отсеки. Брюс лично просчитал и разработал инженерный компромисс: превратить заднюю треть пассажирского салона в грузовой отсек формата «комби». Для этого демонтировали кресла и кухни, рассчитанные на 60 пассажиров, разместив там 5,5 тонн оборудования. Самолет не страдал от перегрузок, поскольку вместо положенных 220 человек на борту летели лишь 50–60 участников команды. Пройдя суровую сертификацию CAA, включавшую установку противопожарных перегородок, датчиков дыма и видеокамер, модифицированный Boeing 757 трижды успешно доставил группу во все уголки планеты.
Колбаса из Индии, шорты в Перте и две стороны перформанса 1:33:58
Подобный совмещенный формат требовал от Брюса Дикинсона беспрекословного подчинения правилам Британского управления гражданской авиации (CAA). Концерт Iron Maiden официально приравнивался к полетной смене, после которой пилоту необходим 12-часовой отдых. Покидая цену в 23:00, Брюс запускал строгий отсчет: до 11:30 следующего дня он не имел права садиться за штурвал или даже участвовать в предполетном брифинге. В итоге все самые сложные ночные и трансатлантические перелеты Дикинсон выполнял строго в дни, свободные от живых выступлений.
Эта подстраховка спасла турне во время перелета из Индии в Австралию через Сингапур. В тот день Брюс летел отдыхающим пассажиром — в шортах и футболке, попивая кофе в салоне. Спустя три часа полета его срочно вызвали в кабину: один из дежурных капитанов съел на завтрак индийскую сосиску и полностью выбыл из строя из-за острейшего отравления. К счастью, на борту находился квалифицированный подменный пилот. Прямо в шортах и светоотражающем жилете Брюс занял рабочее кресло, провел промежуточную посадку на дозаправку и благополучно доставил группу в Перт в 7 часов утра.
Правда, на земле командира ждал курьез: пока Дикинсон завершал бумажную работу с документами, музыканты и техники уехали в отель, напрочь забыв о нем. Оставшихся на летном поле пилотов выручил местный таможенник, открывший для них VIP-лаунж. Когда Брюс и его коллега Джон открыли по бутылке австралийского пива VB, в коридоре послышался недовольный голос официального лица: «Надеюсь, за дверью нет этих чертовых музыкантов! Терпеть их не могу, сидел тут недавно со Стингом и его экологической чушью». Брюсу пришлось лично успокаивать австралийца, указывая на свою форму: «Мы пилоты, приятель, честное слово, никаких музыкантов!».
Размышляя в беседе с Ричем Роллом о том, как в одной жизни уживаются строгость авиационных чек-листов и хаос рок-сцены, Брюс Дикинсон вывел красивую формулу их пересечения:
«Полет — это сугубо внутренний перформанс. Твой успех как пилота измеряется тем, насколько рейс был скучным, гладким и незаметным для людей в салоне. Это абсолютная противоположность моим шоу в Iron Maiden, где перформанс выкручен наружу, а моя главная задача — сделать так, чтобы его запомнили абсолютно все».
🤺 Симметрия разума и клинка: уникальная физиология Брюса Дикинсона 1:40:44
Травма на сцене и вынужденная смена рук 1:40:44
Брюс Дикинсон начал заниматься фехтованием довольно рано — в возрасте 14–15 лет. На протяжении десяти лет он усердно тренировался и соревновался как правша, демонстрируя отличные результаты. Однако на пике своей музыкальной карьеры артист столкнулся с серьезным испытанием. Во время масштабного мирового турне в поддержку альбома The Number of the Beast Брюс серьезно повредил шею из-за яростного хедбэнгинга на сцене. Диагноз оказался пугающим — грыжа межпозвоночного диска C4–C5, из-за которой музыкант практически полностью потерял контроль над левой рукой прямо посреди гастролей. Ему пришлось носить фиксирующий воротник и буквально терпеть адскую боль, чтобы довести тур до конца и лишь затем обратиться к специалистам.
Травма ограничила его возможности, но природное любопытство заставило искать новые пути развития тела. Брюс наткнулся на книгу профессора Хансена «Левый мозг, правый мозг», содержащую комплексные тесты на определение доминирующего полушария. Результаты обследования поразили певца: его показатели оказались ровно посередине шкалы. Дикинсон в равной степени задействует обе половины мозга одновременно. Эта редкая особенность накладывает свой отпечаток на повседневную жизнь:
- Ему приходится мысленно подстраиваться под тип мышления собеседника перед началом разговора.
- Это дает колоссальное преимущество в кабине пилота гражданской авиации (тема его увлечения полетами подробно раскрывалась в предыдущих главах), позволяя легко находить общий язык как с прагматичными технарями, так и с творческими натурами.
Окончательное решение полностью переучиться на левую руку в фехтовании созрело, когда Брюс заметил за собой деструктивную, неестественную агрессию во время соревнований правшой. Его наставник — легендарный польский чемпион мира и олимпийский тренер Яцек Войциковский (Jacek Wojcikowski) — без лишних вопросов вложил оружие в левую руку музыканта. Результат превзошел все ожидания: Брюс мгновенно стал двигаться эффективнее. Чтобы подтвердить уникальную симметрию мозга подопечного, тренер провел эксперимент: Брюс нарисовал правой рукой сложный многоугольник, а затем закрыл глаза и с легкостью воспроизвел его точную зеркальную копию левой рукой, сохранив все пропорции.
Философия тайминга и перерождение на дорожке 1:45:49
Переход на левую руку стал для Дикинсона не просто спортивным экспериментом, но и полноценной реабилитацией после старой травмы шеи. Несмотря на то, что его левая конечность из-за повреждения нерва навсегда осталась чуть слабее правой, фехтование открылось для него с совершенно иной, метафизической стороны. Музыкант признается, что за целое десятилетие удержания клинка в правой руке он так и не смог осознать истинную суть тайминга.
Раньше его действия на дорожке напоминали механическое подражание по принципу «обезьянка видит — обезьянка делает», где он просто заученно выполнял финты. Работа левой рукой позволила ему увидеть «пространство между движениями». Брюс научился считывать реакцию оппонента и выдерживать идеальную гроссмейстерскую паузу перед уколом. Эту способность чувствовать неуловимый миг он сравнивает с гениальной манерой игры теннисиста Джона Макинроя, который выжидал до самого последнего момента, прежде чем принять и отразить мяч. Именно после этой радикальной трансформации Брюс Дикинсон завоевал свои главные спортивные трофеи.
Стереоскопический взгляд и одержимость спортом 1:47:24
Удивительная физиологическая симметрия Брюса позже подтвердилась на строжайшей медицинской комиссии для пилотов гражданской авиации в Гатвике, которую он проходил в возрасте около тридцати лет. Проверяя координацию и баланс его зрения с помощью приборов, имитирующих оптический прицел, врачи обнаружили невероятную аномалию. У Дикинсона полностью отсутствовал доминирующий глаз — оба органа зрения выдавали абсолютно равную, идеальную стереоскопическую картинку строго по центру. Ошеломленный доктор тогда прямо заявил музыканту: «Из вас получился бы превосходный пилот-истребитель».
Этот факт вызвал оживленную дискуссию в студии. Ведущий Рич Ролл и режиссер Саша Джервази в шутку развили теорию о том, что Брюс — законспирированный оперативник британской разведки MI6, собирающий данные о ядерных объектах во время мировых турне Iron Maiden. Артист со смехом поддержал шутку, вспомнив шпионскую пародию «Наш человек Флинт» и вымышленную организацию Z.O.W.I..
За шпионским юмором скрываются реальные, выдающиеся спортивные достижения Брюса, который в определенный момент занимал седьмую строчку в общенациональном рейтинге фехтовальщиков Великобритании, едва не попав в олимпийскую сборную. Даже сейчас, в возрасте 66 лет, Дикинсон продолжает активно соревноваться на европейских и мировых первенствах среди ветеранов, включая Игры Содружества. Его фантастическую преданность спортом подтверждает и забавный рассказ Саши Джервази: отыграв тяжелейший концерт перед 75-тысячной толпой на фестивале Power Trip и развезя друзей по домам на своем Мустанге-кабриолете глубокой ночью, Брюс поспал всего пару часов и уже в 6 часов утра уехал на очередную изнурительную тренировку по фехтованию.
В завершение беседы Рич Ролл и Саша Джервази вскользь упомянули творческую династию Дикинсонов — сыновей Остина (сценарист фильма Review of the Dead) и Гриффина, а также двоюродного брата Роба. Собеседники плавно перешли к деталям создания культовой документальной ленты Scream for Me Sarajevo и подготовке того самого исторического и смертельно опасного концерта Брюса в осажденном Сараево в 1994 году, подробный разбор которого ждет читателя в следующей главе.
🎸 Путь через линию фронта и философия творчества 2:05:51
Осажденное Сараево: Концерт на грани жизни и смерти 2:05:51
Поездка Брюса Дикинсона в осажденное Сараево во время боснийской войны стала для музыканта опытом, изменившим его восприятие реальности. Путь в город был крайне опасным: музыканты добирались по единственной доступной дороге через гору Игман, фактически находясь в «стволе ружья» — вся территория вокруг города контролировалась сербскими силами. Брюс вспоминает, как на пути им встречались остовы сожженной техники, а самым сюрреалистичным моментом стало столкновение с грузовиком Coca-Cola на узкой дороге — напоминание о том, что даже в условиях полномасштабного конфликта глобальная коммерция продолжает проникать повсюду.
Чтобы добраться до места проведения шоу, группе пришлось оставить транспорт и пересесть в бронированные машины ООН. Весь опыт пребывания в Сараево, растянувшийся на несколько дней, ощущался как «целая сжатая жизнь». Сама цель визита была простой — стать точкой надежды для людей, находящихся в эпицентре катастрофы. Местные власти даже закрывали школы, чтобы дети могли добираться до места проведения концерта небольшими группами — путь всех вместе сделал бы их легкой мишенью для снайперов.
Этот визит оставил глубокий след в психике артиста. Вернувшись в Лондон и оказавшись на перроне вокзала Паддингтон в обычный зимний день, Брюс признался, что чувствовал себя абсолютно отстраненным от «нормальной» жизни. Наблюдение за тем, как люди подчиняются сигналам светофора, вызывало у него когнитивный диссонанс: там, где он только что был, «красным светом» могла стать пуля снайпера, а не механический сигнал на перекрестке.
Аутентичность как фундамент искусства 2:16:19
В завершающей части беседы Рич Ролл попросил Брюса Дикинсона сформулировать послание для молодых артистов, пытающихся найти собственный голос. Главный совет фронтмена Iron Maiden — быть предельно аутентичным. Он подчеркивает, что это сложная задача, так как современный мир, усиленный влиянием социальных сетей и алгоритмов, оказывает колоссальное давление, стремясь сделать всех одинаковыми.
По мнению Брюса, любой творческий продукт — будь то картина, пьеса или музыкальное произведение — должен содержать в себе частицу самого автора. Если внутри работы есть этот уникальный личный компонент, она обретает силу и резонанс, который невозможно подделать или сгенерировать искусственно.
Развивая тему определения искусства, Брюс ссылается на своего друга, художника Дэмиена Херста. В их дискуссиях о природе творчества Херст предложил максимально лаконичное и емкое определение: «Искусство — это все, что сделано качественно». Дикинсон полностью поддерживает этот подход:
- Сделайте произведение личным.
- Будьте верны собственной уникальности.
- Выполняйте свою работу на высочайшем уровне.
Брюс подытоживает, что жизнь стоит того, чтобы проживать её на полную мощность, «выжимая до последней капли», и стараться привнести немного радости в жизни других людей через свое творчество. Ранее в разговоре они также касались темы психологии и работы над совместным подкастом «Heavy Mental», который станет развитием его предыдущих интересов в этой области.
