В мае 2020 года благотворительный фонд «Живой» потратил 12,5 миллиона рублей на закупку средств индивидуальной защиты (СИЗ) для российских больниц . Государственная система закупок оказалась слишком громоздкой, чтобы оперативно реагировать на нужды врачей в очагах пандемии. В то время как официальные отчеты заявляли о полной укомплектованности клиник, медики на местах были вынуждены самостоятельно шить маски и работать в костюмах, прошедших опасную дезинфекцию хлоркой .
🎭 Разрыв между телеэкраном и реальностью 0:00
Российские федеральные каналы в начале пандемии транслировали кадры заполненных складов с масками и перчатками . Правительство выделило 500 миллионов рублей на дополнительные закупки СИЗ. Однако реальность в региональных больницах резко отличалась от телевизионной картинки. В одной из клиник на 54 пациента приходилось всего три врача, которые работали без специальных противочумных костюмов .
По словам Анастасии Васильевой, руководителя «Альянса врачей», медики в больницах использовали засаленные марлевые маски, сшитые вручную . В это же время их коллеги в Европе устраивали акции протеста, фотографируясь обнаженными под лозунгом «мы беззащитны перед вирусом» . Российские врачи предпочитали молчать из-за страха перед руководством, хотя социальные сети Ирины Шихман были переполнены анонимными просьбами о помощи .
🧪 Химические ожоги и «урогенитальные» тесты 2:54
Медицинский персонал сталкивался с последствиями кустарной дезинфекции одноразовой одежды. Одна из медсестер получила химические ожоги второй степени после смены в маске, которую обработали хлорсодержащим раствором . Из-за жестких правил смены экипировки девушка была вынуждена работать несколько часов, ощущая, как жжет кожу под защитой . Администрация больницы попыталась списать травму на обычное раздражение от пота .
Процесс тестирования сотрудников на COVID-19 также вызывал вопросы:
- Медикам выдавали урогенитальные зонды для взятия мазков из горла .
- Инструменты были завернуты в обычную бумагу, а инструкции по забору биоматериала отсутствовали .
- Результаты тестов часто вызывали недоверие у персонала из-за явных симптомов болезни при «отрицательном» ответе .
Врачи признавали, что из-за отсутствия карантина в медучреждениях они сами становились основными разносчиками вируса . Зараженные медсестры продолжали ходить на работу в отделения, где находились матери с детьми .
📦 Благотворительность против бюрократии 8:33
Виктория, руководитель фонда «Живой», назвала систему государственных закупок «огромной неповоротливой машиной» . Больницы лишены права покупать СИЗ напрямую у поставщиков даже при наличии бюджета . Вместо этого главврачи должны отправлять запросы в департамент здравоохранения, где рассмотрение может занимать до полугода в мирное время .
Фонды решают задачи в «горячих точках», пока государство собирает ресурсы. При этом запросы от больниц часто не соответствуют логике: маленькая районная клиника может попросить 5000 защитных костюмов, но всего 20 защитных очков . Волонтеры-медики вынуждены вручную корректировать эти списки, чтобы помощь была эффективной .
🛑 Запрет на помощь и «информационная война» 16:04
Некоторые главврачи воспринимали гуманитарную помощь как личное оскорбление или провокацию. Гарик Хачатрян, возглавлявший одну из больниц, запретил принимать СИЗ от «Альянса врачей», вызвав полицию . Сотрудников клиники буквально запирали на ключ, чтобы они не могли забрать коробки с респираторами у волонтеров .
В Москве и области передача помощи превратилась в спецоперацию:
- Врачи и волонтеры договаривались о встречах в секретных местах .
- Коробки с масками перегружали в багажники машин, как контрабанду .
- Врачей, принявших помощь, лишали пропусков на въезд в больницу .
Правительство Москвы рассылало в больницы инструкции, в которых «Альянс врачей» называли «недружественной организацией» . Руководству поручали записывать видео со складов, чтобы доказать наличие СИЗ, даже если их было недостаточно .
⚖️ Профсоюз как политический враг 21:31
Политолог Екатерина Шульман утверждает, что борьба людей за свои права в России всегда считается политической деятельностью . Исторически профсоюзы были злейшими врагами работодателей, и их путь в мире «полит кровью» . В советское время смысл профсоюзов исказили до организации путевок и праздников, но сейчас запрос на реальную защиту прав медиков вырос .
Информационный вакуум заполняли официальные спикеры. Попытка Ирины Шихман взять интервью у Александра Мясникова, назначенного главным по освещению ситуации в СМИ, закончилась предложением заплатить 88 000 рублей за 30-минутный разговор в Skype . Помощник врача объяснил это платой за потраченное время чиновника .
🏥 Корпорация главврачей и «расходный материал» 27:16
Главные врачи в российской системе здравоохранения часто выступают не как коллеги медиков, а как представители власти. Многие из них являются депутатами или имеют тесные связи с администрациями регионов . Доходы главврача могут в 10 раз превышать зарплаты рядовых сотрудников, что создает пропасть в интересах .
Руководство больниц часто скрывало случаи COVID-19, чтобы не закрывать учреждения на карантин . Это приводило к массовым заражениям персонала. При этом за распространение «плохих новостей» медикам угрожали увольнением или визитами сотрудников ФСБ . На момент записи интервью двое главврачей покончили с собой после жестких видеоконференций с руководством .
📉 Статистика и экономическое выживание 39:07
Официальные цифры смертности от коронавируса вызывали сомнения у специалистов. Президент Федерации анестезиологов Константин Лебединский привел пример: за одну смену от пневмонии умерли 13 человек, но диагноз COVID-19 подтвердили только у двоих . Именно эта двойка попала в итоговую федеральную статистику.
Экономическое положение рядовых врачей оставалось тяжелым:
- Терапевт Владимир из Брянской области работает на четырех должностях одновременно, получая около 30 000 рублей в месяц .
- Обещанные президентом «путинские надбавки» часто не выплачивались под предлогом того, что врач не контактировал с подтвержденным больным COVID-19 напрямую .
- Если медик заболевал сам, администрация рекомендовала оформлять «обычный больничный», чтобы избежать выплат по производственной травме .
В Австралии на одну медсестру приходится 6 пациентов, в то время как в России этот показатель достигает 40 человек на одну сотрудницу отделения острой хирургии .
