В новом интервью для канала Forbes журналист Антон Желнов обсудил с известным экономистом, деканом экономического факультета МГУ Александром Аузаном тектонические сдвиги в российской экономике и структуре общества за последние два с половиной года. В центре дискуссии оказались устойчивость рыночных механизмов в условиях санкций, трансформация общественного договора, возникновение новых фракций среднего класса и скрытое противостояние двух социокультурных ядер страны. Эксперт поделился уникальными инсайдами о решениях внутри экономического блока правительства и дал развернутый анализ долгосрочных вызовов, которые ждут Россию в будущем.
📊 Экономическая модель России: между рынком и ОПК 1:43
В течение последних двух с половиной лет экономическая модель России демонстрирует уникальное сочетание элементов. По словам Александра Аузана, первоначально экспертному сообществу казалось, что в стране сформируется бинарная модель по типу НЭПа, где будут жестко разделены рыночный и государственный секторы. Однако реальность оказалась иной. Главным итогом этого периода экономист считает то, что в России не произошло даже попытки построить общенациональный директивный регулятор или воссоздать подобие Госплана с командно-административной системой.
Тем не менее текущая модель сталкивается со специфическими внутренними противоречиями. По мнению гостя, сегодня российская экономика остается преимущественно рыночной, но в ней стремительно растет нерыночная часть, что неизбежно снижает общую экономическую эффективность. Проблема заключается в том, что за условной «стенкой» рыночного сектора находится оборонно-промышленный комплекс (ОПК), где объемы затрат и производств регулируются совершенно иначе.
В результате этого разграничения традиционные рыночные меры, принимаемые Центральным банком, теряют свою прежнюю силу. Как отмечает Александр Аузан, эффективность изменения ключевой ставки ЦБ снижается, поскольку она действует только на ту часть экономики, которая находится по рыночную сторону «стены». На противоположной же стороне — в ОПК — предприятия функционируют в условиях льготного кредитования со стороны Минфина и целевых государственных вливаний, оставаясь нечувствительными к монетарной политике регулятора.
🦾 Стресс-тест рынка и сила российского предпринимательства 4:13
Российский рынок успешно прошел масштабный стресс-тест 2022 года. Экономист напоминает, что в начале специальной военной операции велись активные дискуссии о необходимости перехода к мобилизационной модели, однако со временем эти разговоры сошли на нет. Долгие годы считалось, что российский рынок слаб, обременен высокими трансакционными издержками, административными барьерами и засильем монополий. Тем не менее система выстояла.
Главной причиной устойчивости рыночного механизма Александр Аузан называет человеческий фактор:
«В рынке, кроме правил и институтов, есть еще люди, субъекты. За адаптивность рыночной экономики отвечает предпринимательский корпус, который оказался чрезвычайно сильным в смысле креативности и поиска асимметричных решений».
По оценке эксперта, в условиях санкционной войны российская рыночная экономика перешла на циклическую модель существования:
- Санкционный шок: принимается очередной пакет ограничений, который наносит удар по устоявшимся связям.
- Период адаптации: бизнес экстренно ищет новые логистические схемы, способы проведения денежных переводов и варианты транспортировки товаров.
- Стабилизация: экономика выстраивает временные рабочие процессы и живет в них до следующего пакета санкций.
Данный процесс перестройки и адаптации стал для российского бизнеса перманентным режимом работы, требующим регулярного создания асимметричных ответов два-три раза в год.
🤝 Новые лица власти и защита человеческого капитала 9:19
Удержание рыночной стабильности стало возможным благодаря скоординированным действиям финансово-экономического блока правительства и Центрального банка. При этом внутри исполнительной власти сохраняется естественное разделение ролей. Министерство экономического развития традиционно выступает как штаб, отвечающий за снижение административных барьеров и издержек для малого и среднего бизнеса, тогда как Министерство финансов сосредоточено на обеспечении фискальных доходов.
Однако в критических ситуациях эти ведомства демонстрируют солидарность. В качестве примера Александр Аузан приводит государственную политику в отношении уехавших специалистов (релокантов) в 2022–2024 годах. Несмотря на жесткие и радикальные заявления отдельных политиков о необходимости введения запретительных мер, финансово-экономический блок занял прагматичную позицию. Чиновники осознают, что потеря значительной части человеческого капитала критична для страны, поэтому бизнесу и специалистам старались сохранить условия для работы из-за рубежа.
Экономист поделился личным свидетельством, подтверждающим вовлеченность высшего руководства в этот процесс:
«Я знаю это не понаслышке, я участвовал в этих разговорах, в том числе с Председателем правительства Михаилом Мишустиным. Его точка зрения не сильно отличалась — он как раз искал возможные способы и ходы для того, чтобы продолжалась работа ценных для страны людей на Россию».
По оценке Александра Аузана, масштаб проблемы постепенно снижается. Если в 2022 году за пределы РФ переместилось, по разным данным, от 1,5 до 2 млн человек, то к настоящему моменту больше половины (около двух третей) уже вернулись в страну либо живут и перемещаются между двумя государствами.
Эксперт также вспомнил слова Андрея Белоусова, сказанные им в марте 2022 года в должности первого вице-премьера. Белоусов тогда подчеркнул: «Хорошо, что мы в марте двадцать второго не попытались это все регулировать проектно, подетально». Именно отказ от тотального директивного вмешательства позволил ЦБ и правительству быстро погасить финансовый кризис и сохранить рыночную доминанту в экономике.
📜 Эволюция общественного договора: границы терпения и «военный контракт» 18:02
Социальный контракт или общественный договор в России — это не юридический документ, а молчаливое согласие между властью и обществом, которое проверяется «голосованием ногами». Александр Аузан выделяет три ключевых этапа в эволюции этого договора в XXI веке:
- Первое десятилетие правления Владимира Путина: контракт основывался на формуле «рост благосостояния граждан в обмен на их невмешательство в политику».
- Второй этап (после 2014 года, «Крымский консенсус»): договор сместился в геополитическую плоскость — имперские настроения и величие страны в обмен на лояльность. При этом до 2020 года граждане фактически платили за геополитику рублем, так как реальные доходы населения падали.
- Современный этап: геополитический вектор сохранился, но экономические условия радикально изменились. Из-за острого дефицита на рынке труда реальные доходы населения перестали падать и начали расти.
Сегодня государство больше не требует от населения оплачивать величие страны «звонким рублем». Напротив, за счет оборонной промышленности и развития института военных контрактов возникла новая экономическая география. Потребительский спрос и уровень жизни выросли в старых промышленных и депрессивных регионах (например, в Туле), которые поднялись впервые за 30 лет за счет высоких выплат участникам боевых действий и рабочим ОПК. Мегаполисы на этом фоне чувствуют себя менее уютно.
По мнению экономиста, военный контракт стал формой расширяющегося добровольного найма. В отличие от добровольцев, едущих за идею, контрактники зачастую решают сугубо экономические задачи, например, выбираются из финансовых ям. Для бизнеса достройка этого контракта выглядит как требование безусловной лояльности. Крупные предприниматели осознают риски национализации и соглашаются отдавать государству большую часть своих прибылей, чем раньше. При этом для малого и среднего бизнеса административное давление, напротив, снизилось.
Главную границу текущего общественного договора Александр Аузан видит в вопросе мобилизации:
«Границей этого социального контракта является возможность или невозможность повторения мобилизации. Очередная волна принудительного призыва не вписывается в этот договор, и власть этого опасается».
Экономист указывает, что косвенные последствия мобилизации осени 2022 года привели к катастрофическим потерям человеческого капитала — от высококлассных интеллектуалов до дефицитных заводских рабочих. Именно поэтому новое руководство Министерства обороны в лице Андрея Белоусова сразу декларировало отказ от новой мобилизации, понимая масштаб негативных экономических экстерналий.
🏭 Вызовы пост-СВО: «адреналиновый рост» и диверсификация 31:49
Текущий экономический подъем, демонстрирующий показатели роста около 4%, Александр Аузан характеризует как «адреналиновый рост». Он вызван чрезвычайными государственными расходами на оборонный сектор. Это рождает фундаментальный дисбаланс: спрос населения и зарплаты инженеров и военных растут, но предложение гражданских товаров за ними не успевает, поскольку ОПК производит танки и снаряды, которые невозможно направить на потребительский рынок.
Перед государством неизбежно встанет сложнейший вызов: что делать с ОПК и огромной массой задействованных людей после завершения военных действий. Исторически Россия никогда успешно не решала задачу конверсии военного производства в гражданское, о чем свидетельствует неудачный опыт позднего СССР.
По мнению Аузана, проблема носит не технологический, а институциональный характер. Государственное предприятие, работающее на гособоронзаказ, и фирма, ориентированная на свободный рынок — это принципиально разные организмы. В ОПК нет маркетинга и борьбы за снижение издержек, там важны лишь заданные тактико-технические характеристики продукта.
Для решения этой проблемы экономист предлагает следующую схему:
- Создавать рядом с оборонными гигантами коммерчески ориентированные независимые фирмы с рыночным менеджментом и иными KPI.
- Передавать этим фирмам «легендированные» технологии — очищенные от военной тайны разработки ОПК — для их последующей коммерциализации и превращения в гражданские товары.
Второй вызов пост-военного периода — социальный. На сегодняшний день в боевых действиях и резервах задействованы сотни тысяч граждан. По мнению экономиста, просто демобилизовать их и вернуть к мирной жизни не получится: за время службы их семьи адаптировались к высоким доходам, взяли ипотеки и изменили структуру расходов. Попытка вернуть их на гражданские зарплаты, которые могут быть в разы ниже военных, чревата серьезным социальным взрывом внутри семейного бюджета. Единственным выходом эксперт считает вынужденное содержание большой и высокооплачиваемой регулярной армии даже в мирное время.
🧮 Экономика недоверия: сколько ВВП теряет Россия 42:01
Важнейшим невидимым фактором, сдерживающим экономический рост в России, остается дефицит так называемого обобщенного (бриджингового) доверия — готовности доверять незнакомым людям, а не только узкому кругу «своих». Александр Аузан ссылается на масштабное исследование французских экономистов Янна Алгана и Пьера Каю, которые доказали, что уровень культурного доверия напрямую влияет на макроэкономические показатели через трансакционные издержки.
Согласно их расчетам, если бы уровень обобщенного доверия в России достиг показателей Швеции (где 63% граждан считают, что большинству людей можно доверять), то валовой внутренний продукт (ВВП) России увеличился бы на 69%.
Высокие трансакционные издержки в отечественной бизнес-среде наглядно иллюстрируют экономику недоверия. Вместо быстрых сделок российские предприниматели вынуждены тратить колоссальное количество времени и денег на юридическую подстраховку, проверку контрагентов, согласование залогов и ожидание предоплаты из-за постоянного страха обмана.
Интересный парадокс выявило совместное исследование ЭФ МГУ, Сколково и Института национальных проектов, проведенное в 2023 году. Выяснилось, что российские бизнесмены доверяют людям в среднем в 1,5 раза чаще, чем граждане, не связанные с бизнесом. Аузан объясняет это тем, что предпринимательское сообщество прошло жесткую эволюцию институтов с 1990-х годов — от вооруженного «обмена заложниками» и стопроцентной предоплаты к более гибким формам контрактов.
При этом ключевые отличия в гарантиях исполнения обязательств в разных цивилизациях выглядят так:
- На Западе: главным гарантом соблюдения контракта выступает независимый суд.
- На Востоке: исполнение обязательств гарантирует авторитетное суждение (в том числе духовных лидеров).
- В России: основным арбитром и гарантом сделок чаще всего становится крупный региональный чиновник, разруливающий конфликты в ручном режиме.
📱 Цифровые платформы как новые регуляторы доверия 57:08
В условиях дефицита классических институтов неожиданным драйвером доверия стали крупные цифровые платформы и маркетплейсы. Как показывают социологические исследования, уровень доверия граждан к частным агрегаторам и их внутренним рейтинговым системам в России и Европе оказался существенно выше, чем к соответствующим государственным институтам. Продукты искусственного интеллекта взяли на себя роль беспристрастных регуляторов среды.
Платформизация экономики спровоцировала радикальный переворот на рынке труда, начавшийся в период пандемии COVID-19. Массовый уход работников на удаленку и их выход на цифровые площадки привели к тому, что многолетний рынок работодателя превратился в рынок работника. Специалисты получили возможность работать фрилансерами на несколько компаний одновременно или развивать микробизнес через маркетплейсы, что породило феномен, который работодатели сегодня называют «трудовым шантажом».
Этот тектонический сдвиг вызывает жесткое противодействие со стороны правительств ведущих стран. Государства видят в экосистемах прямую угрозу своей монополии, особенно в сфере эмиссии денег (через криптовалюты) и управления поведением масс. Именно этим Александр Аузан объясняет скоординированное давление властей на ключевых цифровых лидеров — Павла Дурова, Марка Цукерберга и Джека Ма.
В России государство смогло создать собственную высокоэффективную цифровую платформу — технологическую систему Федеральной налоговой службы (ФНС). Ее создатели пошли по уникальному пути: вместо отслеживания движения денег они оцифровали и взяли под контроль реальный оборот товаров и услуг, сделав фиктивные сделки практически невозможными. Экономист резюмирует суть глобального противостояния платформ:
«Эффективные государственные платформы опасны тем, что они пытаются заглянуть в нашу душу. Эффективные частные платформы опасны тем, что они способны манипулировать нашим потребительским поведением».
💼 Новый средний класс: инвесторы, привычки и «военное кейнсианство» 1:04:15
За последние два года структура российского среднего класса пережила серьезную трансформацию. С одной стороны, страна потеряла часть высшего слоя среднего класса в результате волн эмиграции. С другой стороны, благодаря «военному кейнсианству» и высоким заработкам в оборонном секторе сформировались абсолютно новые фракции среднего класса с высокими доходами.
По мнению декана ЭФ МГУ, средний класс в России — это прежде всего вопрос самоидентификации и потребительских привычек, формированию которых способствует избыточная система высшего образования (более 80% выпускников школ поступают в вузы). Вузы могут не производить специалистов мирового уровня, но они закладывают определенные стандарты жизни: понимание того, что за углом должен быть фитнес-центр, кофемашина, рестораны и альтернативные способы размещения капитала.
Ярким маркером появления нового среднего класса стал взрывной рост числа мелких розничных инвесторов, начавшийся в конце 2010-х годов. Упрощение инвестиций через банковские приложения в «три клика» привело к тому, что миллионы граждан стали вкладывать избыточные средства в паевые фонды и акции, а не просто держать их на депозитах или «под подушкой».
Однако этот инвестиционный и потребительский бум (выражающийся, например, в переполненных ресторанах по всей стране) одновременно является головной болью для Банка России. Избыточная денежная масса давит на рынок в условиях ограниченного предложения гражданских товаров, подстегивая инфляцию и вынуждая регулятора искусственно охлаждать экономику высокими ставками.
🚜 Дефицит кадров и миграционный тупик 1:12:20
Проблема нехватки рабочих рук в российской экономике обострилась до предела. Традиционный приток трудовых мигрантов из стран Центральной Азии стремительно иссякает. Александр Аузан выделяет две ключевые причины этого процесса:
- Экономическая: из-за падения курса рубля доходы мигрантов при пересчете в твердую валюту существенно сократились, что снизило привлекательность работы в РФ.
- Административно-политическая: после трагических событий в «Крокус Сити Холле» государство резко ужесточило меры контроля, проверки и ввело жесткие социальные лимиты (например, ограничения на количество детей мигрантов в школьных классах).
В качестве альтернативы в правительственных кругах обсуждаются идеи целевого завоза рабочих, например, из африканских стран, с жесткой привязкой работника к конкретному работодателю на два года под его полную ответственность. Экономист критически оценивает подобные инициативы:
«Знаете, как эта система называется? Это крепостное право называется. Если такие вещи сделать, то можно временно закрыть проблему с недостающими руками на стройках, но эти институты точно не будут способствовать улучшению ситуации».
Единственным здоровым выходом из кадрового тупика эксперт считает форсированный рост производительности труда через роботизацию и оптимизацию производственных процессов. И здесь Россия упирается в технологические санкции, так как промышленные роботы и электронные платы импортируются.
Дополнительным резервом может стать научная организация труда и бережливое производство (по стопам советского опыта Алексея Гастева). Дефицит кадров начинает разрушать застарелую аномалию отечественного рынка труда — так называемую «русскую модель», когда неэффективные предприятия в кризис не увольняли сотрудников, а просто снижали им зарплаты. Теперь под давлением дефицита наконец начался долгожданный переток людей на высокопроизводительные и технологичные заводы.
👥 Две России: индивидуалисты против коллективистов 1:17:30
Размышляя о социокультурных корнях происходящих событий, Александр Аузан обращается к знаменитому публицистическому тезису о существовании «России Айфона» и «России шансона». Исследования, проведенные экономическим факультетом МГУ в 2016 году, подтвердили наличие в стране двух устойчивых культурных ядер, которые ведут цивилизационный спор на протяжении веков:
- Индивидуалистская Россия: географически охватывает мегаполисы, Северо-Запад, Урал, Сибирь и Дальний Восток. Ее представители ориентированы на свободу предпринимательства, модернизацию и личный успех. Как отмечал писатель Даниил Гранин в беседе с Аузаном, «в России можно сделать очень много, если не спрашивать разрешения» — это главный девиз индивидуалиста. Эта часть составляет около 25% населения, но производит до 75% валового продукта.
- Коллективистская Россия: охватывает Поволжье, Юг страны, малые и средние города. Ее ценности — государственное участие, патернализм и уравнительная справедливость. Она объединяет около 75% населения, давая 25% ВВП.
Подобная бинарная структура общества характерна для стран, которые смогли отстоять свой суверенитет перед лицом экспансии Запада за счет перехвата его военных и промышленных технологий (среди примеров — Турция, Мексика, Япония эпохи Мэйдзи).
По мнению экономиста, в обозримом будущем ни одна из этих двух Россий не сможет окончательно победить другую. Предыдущие 30 лет прошли под знаком доминирования ценностей индивидуалистской России, в то время как коллективистские регионы оставались заброшенными. Сейчас, во время проведения СВО, эти депрессивные территории начали подниматься экономически, что породило своеобразный социальный реваншизм со стороны «России шансона». Аузан призывает к прекращению внутренней ментальной войны и поиску долгосрочного взаимопонимания между обоими лагерями.
🎓 Остров МГУ: новые карьерные тренды и битва с ИИ 1:23:28
Жизнь современного студенчества на экономическом факультете МГУ напоминает «существование на острове» со своей внутренней атмосферой, киноклубами и ораторскими кружками. Несмотря на существенное повышение стоимости обучения, конкурс в университет бьет рекорды: в 2024 году на первый курс было набрано 800 человек, что свидетельствует о двукратном росте за последние пять лет. Происходит своеобразное импортозамещение в сфере элитного образования — молодые люди больше не рассчитывают на учебу за рубежом и связывают свое будущее с Россией.
За последние тридцать лет кардинально изменились карьерные приоритеты выпускников:
- 1990-е — начало 2000-х годов: главным вектором был частный бизнес, в первую очередь инвестиционно-банковский сектор.
- 2010-е годы: фокус сместился в сторону государственной службы и крупнейших госкорпораций (таких как «Газпром»).
- Текущий период: безусловными лидерами привлекательности стали крупнейшие технологические и цифровые экосистемы — Яндекс, Сбер и Т-Банк.
Экономический факультет МГУ запустил амбициозный эксперимент совместно с ведущими IT-гигантами. Лучших студентов — победителей всероссийских олимпиад — официально трудоустраивают лаборантами для выполнения сложнейших цифровых задач на стыке с искусственным интеллектом.
К проекту присоединился всемирно известный нейробиолог, профессор Александр Каплан, изучающий механизмы работы человеческого мозга. Ранее Каплан получил благословение Далай-ламы на исследование энцефалограмм буддийских монахов в состоянии глубочайшей медитации «ясного света». В рамках университетского эксперимента ученый будет сканировать мозг студентов, чтобы понять, как устроена человеческая интуиция.
Александр Аузан убежден, что именно интуиция — способность находить сверхкороткие пути к истинному знанию в обход миллиардов часов механического перебора данных — является главным и неоспоримым конкурентным преимуществом естественного разума перед любым искусственным интеллектом. Примером тому служат Пьер Ферма и Анри Пуанкаре, которые сначала чисто интуитивно «догадались» до своих великих математических теорем, на строгие доказательства которых у человечества впоследствии ушли десятилетия и сотни страниц сложнейших вычислений.
