«Если шоу не будет интересным и не будет следовать правилам хорошего кино, то никакая высшая миссия не будет достигнута», — уверен создатель «Избранных» Даллас Дженкинс. В масштабном интервью режиссер и агностик-интервьюер Алекс О’Коннор обсуждают, где пролегает граница между художественным вымыслом и сакральным текстом. Создатели сериала смело идут на теологические эксперименты — от отказа исцелить Малого Иакова до очеловечивания Иуды, — доказывая, что экранный Иисус имеет право на живую драму.
🎬 Кино или миссия: как создаются «Избранные»
Искусство превыше проповеди: истинная цель проекта 0:28
Первый вопрос, который Алекс О’Коннор задает создателю одного из самых успешных христианских проектов современности, касается самой природы сериала: является ли он развлечением или инструментом миссии? Даллас Дженкинс признается, что во время написания сценария или работы на площадке он сознательно старается не думать о высшей цели. По его мнению, если шоу не будет качественным с точки зрения драматургии и кинопроизводства, любая духовная задача окажется провалена . «Трудно делать хорошее телевидение, — отмечает режиссер, — и это должно быть приоритетом номер один» .
Хотя Даллас Дженкинс радуется сообщениям о том, что люди приходят к вере после просмотра , он настаивает на определении «историческая драма» . Он описывает свой подход через метафору пяти хлебов и двух рыб, давшую название его студии «Five and Two Studios» . Как мальчик из библейского сюжета просто отдал то, что имел, не задумываясь о том, как накормить пять тысяч человек, так и Дженкинс видит свою задачу лишь в том, чтобы сделать максимально качественный продукт . Он утверждает, что попытки манипулировать эмоциями зрителя или специально подстраиваться под запросы христианской общины (или, наоборот, скептиков) действуют на творца «парализующе» .
Допустимость дополнения Писания: «Святое воображение» 3:59
Одной из самых острых тем обсуждения стала этичность «дописывания» биографий библейских персонажей. Алекс О’Коннор спрашивает, насколько уместно вкладывать вымышленные слова в уста Иисуса Христа и дополнять Евангелия деталями, которых там нет . Даллас Дженкинс уверен в своей правоте, подчеркивая, что он не меняет Библию, а лишь создает художественное произведение . Его главный критерий — не нарушать «характер и намерения» Иисуса Христа, какими они представлены в первоисточнике .
Режиссер разделяет понятия «добавления к Библии» и «добавления к истории» . Он иронично замечает, что если зритель сегодня купит Библию в магазине, он не найдет там имен многих персонажей сериала, а значит, текст Писания остался неизменным . Дженкинс опирается на концепцию «святого воображения» (термин, популярный в католической традиции ), заполняя пробелы в повествовании так, как это делают авторы исторических байопиков.
Основные принципы работы команды сценаристов:
- Соблюдение исторического, культурного и библейского контекстов .
- Приоритет «правдоподобности» (plausibility) над буквальной точностью в тех моментах, где Писание молчит .
- Проверка сценариев тремя консультантами, чтобы не выйти за рамки канонического образа Христа .
Даллас Дженкинс подчеркивает: в отличие от авторов Евангелий, которые были искренне убеждены в абсолютной точности каждого слова и события , он лишь предлагает свою версию того, как Иисус Христос мог бы входить в комнату, шутить или реагировать на обыденные вещи, оставаясь при этом Богом и человеком .
Иисус как «плохой» главный герой и формат ансамбля 18:50
С точки зрения классической светской драматургии Иисус Христос — крайне сложный, если не сказать «плохой» главный герой . Даллас Дженкинс объясняет это тем, что Иисус не соответствует структуре «пути героя» Джозефа Кэмпбелла: он не меняется, не растет над собой, у него нет внутренних пороков или нужды преодолевать личные недостатки . Именно поэтому дословные экранизации Евангелий часто кажутся эмоционально отстраненными и не подходят для многосерийного телеформата .
Чтобы решить эту проблему, сериал «Избранные» был задуман как «ансамблевое шоу» . Дженкинс сравнивает его структуру с сериалом «Западное крыло» (The West Wing), где президент появляется не сразу и сюжет во многом строится вокруг его окружения .
- Название «Избранные» (The Chosen) имеет тройное значение: это сам Иисус Христос, еврейский народ и двенадцать апостолов .
- Арка персонажа — традиционное развитие героя — в сериале перенесена на учеников: Симона Петра, Матфея и других .
- Гуманизация времени: в сериале показано то, что Евангелия пропускают из-за сжатости повествования — быт, приготовление ужина и разговоры учеников после великих чудес .
Такой подход позволяет зрителю почувствовать временную шкалу служения Христа, которое длилось годы, тогда как прочитать об этом в Библии можно за двадцать минут . По мнению Дженкинса, именно художественный контекст помогает людям лучше понять библейский нарратив, не заменяя его, а подсвечивая важные смыслы . При этом режиссер сохраняет определенную дистанцию: он вскользь упоминает, что ранее в разговоре они касались вопроса о том, как разные Евангелия по-разному расставляют акценты, но в своем сериале он стремится создать цельную историю для современного зрителя.
🕊️ Между Евангелиями и экраном: хронология, догмы и «Закон Моисея» 25:06
Гармонизация противоречий: логика сюжета против теологической догмы 25:06
Одной из главных трудностей при адаптации библейского текста является работа с расхождениями в четырех Евангелиях . Алекс О’Коннор указывает на классический пример: изгнание торговцев из Храма. В синоптических Евангелиях (от Матфея, Марка и Луки) это событие происходит в конце служения Иисуса Христа, тогда как в Евангелии от Иоанна оно помещено в самое начало . Даллас Дженкинс признает, что как рассказчик он вынужден делать выбор, который иногда идет вразрез с традиционными попытками теологического примирения текстов .
Некоторые богословы утверждают, что Иисус Христос очищал Храм дважды, чтобы сохранить непогрешимость обоих хронологических порядков . Однако Дженкинс категорически отвергает такой подход для сериала:
- Повторение одной и той же сцены дважды — это «плохой сторителлинг» .
- Однократное изображение события усиливает его драматический эффект и подчеркивает нарастающее сопротивление властей в Иерусалиме .
- В рамках сериала изгнание торговцев служит катализатором событий Страстной недели .
Аналогичный выбор создателям пришлось делать и в сцене омовения ног Иисуса Христа миром . Зрители-верующие часто спорят, была ли это Мария из Вифании или «грешница» из другого повествования . Дженкинс подчеркивает, что он опирается на мнение своих консультантов — католического священника Дэвида Гаффи, мессианского раввина и исследователя Нового Завета . Несмотря на наличие консультантов, Даллас оставляет за собой право на финальную интерпретацию, заявляя, что его цель — не написать новое Евангелие, а создать правдоподобную художественную версию событий . Ранее в разговоре они касались того, что сериал не заменяет Писание, а лишь дополняет его художественными средствами.
Протестантский режиссер и католический Иисус: теология страдания 36:39
Взаимоотношения Далласа Дженкинса, убежденного протестанта, и Джонатана Руми, ревностного католика, исполняющего роль Иисуса Христа, создают уникальную творческую динамику . Хотя Дженкинс обладает правом последнего слова, он признает, что Руми часто привносит свое видение, основанное на его вере . Самый серьезный теологический спор между ними возник во время подготовки шестого сезона, посвященного распятию .
Дженкинс изначально написал диалоги Иисуса Христа на кресте в довольно «обыденной» манере, включая даже легкие, почти юмористические реплики в адрес других персонажей . Это вызвало резкий протест у Джонатана Руми:
- Для Руми как католика страдания Христа на кресте имеют центральное теологическое значение и не могут быть изображены «повседневно» .
- Актер признался, что никогда не чувствовал себя так неуютно, как при чтении этого сценария .
- Католический консультант проекта поддержал актера, отметив, что такая подача недостаточно благоговейна .
В итоге Дженкинс пошел на уступки и значительно сократил реплики, признав, что в протестантизме акцент на физическом страдании Христа может быть менее выраженным, чем в католической традиции . Еще одним камнем преткновения могли стать братья Иисуса Христа . Католическая догма о приснодевстве Марии исключает наличие у Него биологических братьев, в то время как протестанты, включая Дженкинса, склонны считать их детьми Марии и Иосифа . Чтобы избежать ненужных споров, Дженкинс решил вообще не углубляться в эту тему, упоминая братьев по именам, но не уточняя характер их родства . Он называет свой подход «протестантским либертарианством», которое позволяет фокусироваться на личности Христа, а не на конфессиональных разногласиях, возникших спустя столетия .
«Я — закон Моисея»: грань между сценарием и Писанием 48:33
Одной из самых обсуждаемых сцен сериала стал эпизод, где Иисус Христос произносит фразу: «Я — закон Моисея» . Алекс О’Коннор замечает, что это не просто художественная вольность вроде приветствия при входе в комнату, а мощнейшее теологическое утверждение, отсутствующее в Библии . Дженкинс признает, что эта фраза вызвала волну критики, но считает ее оправданной с точки зрения раскрытия божественной природы персонажа .
Алекс называет этот момент «феноменальным телевидением», но задается вопросом, где проходит грань между эффектным кадром и искажением доктрины . Дженкинс формулирует свой критерий так: если бы Иисус Христос действительно произнес эти слова в реальности, они почти наверняка были бы зафиксированы в Евангелиях из-за их значимости . Однако в контексте сериала эта фраза помогает зрителю понять самосознание Христа.
Даллас объясняет, что он крайне осторожно относится к подобным вставкам . Тем не менее, для него важно показать Иисуса Христа не просто как историческую фигуру, но как Того, Кто обладает абсолютной властью над законом. Режиссер отмечает, что многие «справедливые критики» принимают его дополнения, если они не противоречат общей сути характера Спасителя . Ранее в интервью обсуждалось, что целью сериала является привлечение людей к чтению Библии, и такие провокационные моменты, по мнению Дженкинса, заставляют зрителей самостоятельно искать ответы в текстах .
⚖️ Теология страдания: почему Малый Иаков не был исцелен 50:15
Ранее в разговоре Алекс О’Коннор и Даллас Дженкинс обсуждали допустимость приписывания Иисусу Христу фраз, которых нет в Писании, таких как «Я — закон Моисея» . Даллас Дженкинс признает, что подобные вольности теологически опасны , но настаивает на том, что они передают суть божественной природы персонажа, раскрытую во всем каноне Библии, а не только в конкретных стихах . Этот подход к «дополнению» биографии Христа находит свое самое острое и эмоциональное воплощение в сюжетной линии одного из апостолов — Малого Иакова .
Выбор актёра и «опасный» сценарий 56:30
Одним из самых смелых творческих решений в сериале «Избранные» стало наделение Малого Иакова физической инвалидностью — персонаж ходит с тростью и сильно хромает . Даллас Дженкинс признается, что это решение не было запланировано изначально: оно возникло после кастинга актера Джордана Уокера Росса . Актер прислал видеопробы, на которых была видна только голова, но при личной встрече режиссер увидел его реальную инвалидность — сильную хромоту и деформацию спины .
Дженкинс понял, что если он утвердит Росса на роль, ему придется либо чудесным образом исцелить персонажа в первом же эпизоде, либо ответить на сложнейший теологический вопрос: почему Иисус Христос, исцеляющий толпы незнакомцев, оставляет своего близкого последователя страдать? . В итоге была создана сцена, в которой Иисус Христос отправляет учеников исцелять других людей, и Малый Иаков спрашивает: «Почему не меня?» . Ответ Иисуса в сериале — прямое «Нет» на просьбу об исцелении .
Алекс О’Коннор отмечает, что этот момент является экстраординарным иProvocative , поскольку в Евангелиях нет ни одного зафиксированного случая, когда Иисус Христос лично отказал бы просящему в исцелении . Даллас Дженкинс соглашается, что это «опасная территория», но считает, что такая сцена необходима для раскрытия глубокой библейской темы .
Философия страдания и «Высшая Истина» 1:01:30
Для Далласа Дженкинса отсутствие исцеления Малого Иакова — это иллюстрация теологии страдания, которая пронизывает всё Писание . Он опирается на тексты апостолов Петра и Павла, которые писали об испытаниях и «жале в плоти» уже после земного служения Христа . Режиссер утверждает, что хотя конкретного диалога с Малым Иаковом в Библии нет, он передает «Истину с большой буквы Т» (Capital T Truth) — концепцию того, что вера не избавляет человека от земных страданий .
В сериале Иисус Христос объясняет апостолу, что его способность славить Бога, несмотря на боль, станет более мощным свидетельством, чем само исцеление . Алекс О’Коннор указывает на философскую сложность этого момента, называя его попыткой построить теодицею (оправдание Бога в мире зла) прямо в кадре . Он критикует «функциональный» взгляд на страдание, согласно которому боль существует лишь для служения высшей цели, отмечая, что многие мыслители считают такой подход несостоятельным .
Даллас Дженкинс подчеркивает несколько ключевых теологических опор этого решения:
- Пример Иова, которому Бог так и не объяснил причины его страданий .
- Опыт современных верующих с инвалидностью, таких как Ник Вуйчич или Джони Эрексон Тада, чья вера остается непоколебимой без физического исцеления .
- Различие между фактической точностью (чего Иисус не говорил в 1 веке) и теологической правдой (что Бог говорит через всё Писание) .
Реакция аудитории и пастырская ответственность 1:10:35
Обсуждая влияние этой сцены, Даллас Дженкинс упоминает, что она вызвала дискомфорт у некоторых христианских кругов, верящих, что отсутствие исцеления — это всегда признак нехватки веры . Однако он получил тысячи писем от людей, страдающих от хронических болезней десятилетиями, для которых этот эпизод «взломал код» понимания их отношений с Богом .
Алекс О’Коннор замечает, что в Евангелиях Иисус Христос подозрительно молчалив в вопросах причин страдания . Даллас предполагает, что это молчание могло быть намеренным, и признает, что в сериале он, возможно, сделал этот вопрос «слишком простым», вложив в уста Христа прямые объяснения . Тем не менее, он настаивает на правдоподобности такого диалога в контексте личных отношений учителя и ученика .
Режиссер призывает зрителей не воспринимать сериал как единственный источник теологии: «Если вы ищете истину, идите к Библии или к своему пастору, не полагайтесь только на шоу» . Он осознает, что берет на себя роль интерпретатора божественной воли, что особенно заметно в сценах, где Иисус Христос дает ученикам силу исцелять других, но «удерживает» ее в отношении Малого Иакова . По мнению Алекса, это поднимает фундаментальные вопросы о том, вмешивается ли Бог сегодня, предотвращая исцеления ради некоего высшего плана .
🤝 Человеческая драма Иуды и роль женщин в Евангелиях 1:15:15
В этой части беседы Алекс О’Коннор и Даллас Дженкинс переходят к обсуждению одного из самых неоднозначных персонажей Нового Завета — Иуды Искариота. Вместо привычного образа воплощенного зла, «Избранные» предлагают глубокий психологический портрет человека, чьи мотивы гораздо сложнее, чем простая жажда наживы. Также создатель сериала отвечает на острые вопросы о репрезентации женщин в проекте и о том, не является ли это попыткой следовать современной «повестке».
Психология предательства: Иуда как «трагический помощник» 1:15:15
Обсуждение начинается с того, что Евангелия не дают однозначного ответа на вопрос, почему Иуда Искариот предал Иисуса Христа . В то время как одни тексты упоминают 30 сребреников , другие говорят о Сатане, вошедшем в него во время Пасхальной недели . Даллас Дженкинс подчеркивает, что для него Иуда — это не карикатурный злодей, а «понятный человек, который пошел по неверному пути» . Режиссер признает влияние демонических сил, но считает, что переход Иуды на сторону врага не был мгновенным щелчком .
Дженкинс опирается на культурный контекст того времени: большинство иудеев ожидали Мессию-освободителя, «царя-воина», который сокрушит римских оккупантов . В сериале Иуда Искариот показан как человек, пытающийся «форсировать события» . Его логика такова: если предать Иисуса Христа, это заставит Его наконец проявить свою силу и установить земное царство .
- Мотив денег: Даллас отмечает, что 30 сребреников — сумма, эквивалентная цене раба или жалованью за пару месяцев, — слишком мала, чтобы быть единственным мотивом для человека, который три года был близким другом Учителя .
- «Ставка» Иуды: В интерпретации сериала Иуда делает своего рода ставку: если Иисус — Мессия, Он победит в любом случае; если же Он погибнет, значит, он был лжепророком, и Иуда, разоблачив его, окажет услугу народу .
- Актерский вклад: Люк Димьян, играющий Иуду, с детства был заинтригован этим персонажем и часто спорил с Далласом, защищая своего героя и стараясь сделать его образ максимально человечным и глубоким .
Дженкинс, изучавший психологию и поведение социопатов, стремится заполнить пробелы в Писании через «человеческое понимание», создавая исторически правдоподобную версию событий .
Свобода воли: Был ли у Иуды реальный выбор? 1:27:04
Алекс О’Коннор поднимает теологическую проблему: если предательство было предопределено для спасения человечества, обладал ли Иуда свободой воли? . В одной из сцен сериала Иисус Христос говорит Иуде: «Тебе нужно сделать выбор», и обещает молиться за него . Критики указывали на странность этого момента: зачем Иисусу молиться о том, чтобы Иуда не предавал Его, если это часть божественного плана? .
Дженкинс объясняет это через параллель с Гефсиманским садом. Там Иисус Христос молил Отца: «Да минует Меня чаша сия», добавляя при этом: «Впрочем, не Моя воля, но Твоя да будет» . Это доказывает, что у Иисуса была человеческая воля, отличная от воли Отца, что не является грехом . Аналогично, призывая Иуду к выбору, Иисус подчеркивает человеческую сторону их отношений. Даллас утверждает, что даже если Иисус в тот момент «болел» за то, чтобы Иуда изменил решение, это не ересь, а отражение сложности Его человеческой природы . Христианское послание о том, что Бог хочет спасения для каждого, должно включать и Иуду, даже при наличии божественного предзнания о его падении .
Женщины в «The Chosen»: Репрезентация или «повестка»? 1:33:47
В завершение главы Алекс задает вопрос о значительном присутствии женщин в сериале, чьи роли часто расширены по сравнению с лаконичными библейскими текстами . Он иронично спрашивает, не является ли это влиянием «проснувшегося» (woke) Далласа, пытающегося исправить патриархальный тон Евангелий .
Дженкинс категорически отрицает наличие политической повестки. Он утверждает, что Евангелия сами по себе наделяют женщин огромным значением, просто не всегда уделяют им много экранного времени в формате «сборника хитов» . Даллас приводит ключевые примеры из текста:
- Именно Марии Магдалине Иисус Христос первой явился после воскресения .
- Женщина у колодца стала первым человеком, которому Он открыто провозгласил Себя Мессией .
- Женщины финансово поддерживали Его служение, что прямо указано в Евангелиях .
Режиссер поясняет, что в сериале он лишь «подсвечивает» (spotlight) те факты, которые уже заложены в Писании . Обсуждая отсутствие упоминаний о женщинах в списках свидетелей у апостола Павла (1 Кор. 15), Даллас ссылается на своего консультанта, раввина Джейсона Собеля: в то время свидетельство женщины юридически не считалось валидным, поэтому Павел мог опускать их имена для убедительности перед своей аудиторией . Таким образом, сериал не «исправляет» Евангелия, а лишь дает больше времени персонажам, которые исторически были рядом с Иисусом, но оставались в тени из-за культурных особенностей эпохи.
🎬 Сверхъестественный страх и взгляд агностика 1:40:15
В процессе создания масштабного полотна о жизни Иисуса Христа сценаристы неизбежно сталкиваются с необходимостью отсекать лишнее. Даже в таком многосерийном формате, как «Избранные» (The Chosen), невозможно охватить каждый стих. Однако некоторые пропуски вызывают удивление: почему в сериале отсутствуют такие фундаментальные моменты, как искушение в пустыне или Преображение? В этой главе Даллас Дженкинс объясняет свои творческие опасения, а Алекс О’Коннор анализирует сериал с позиции исторического критицизма, пытаясь отделить реального проповедника от литературных наслоений.
Страх перед сверхъестественным: почему в сериале нет Преображения 1:43:28
Даллас Дженкинс признает, что его подход к адаптации Писания продиктован не только теологией, но и жестким прагматизмом телевизионного производства . Одной из самых заметных лакун в повествовании стали сцена искушения Иисуса Христа сатаной в пустыне и сцена Преображения на горе Фавор . Несмотря на их колоссальный теологический вес, режиссер сознательно решил оставить их за кадром.
Основная причина кроется в специфике визуального медиа. Дженкинс признается, что испытывает искренний страх перед изображением сверхъестественного . По его мнению, когда Иисус Христос начинает буквально «сиять» или вступать в визуальный контакт с ветхозаветными пророками, существует огромный риск сделать сцену фальшивой или отвлекающей . «Я не хочу, чтобы зритель во время просмотра думал о том, как мы это сняли технически, — объясняет режиссер, — я хочу, чтобы он погрузился в историю» .
Впрочем, Преображение не исчезло из планов Дженкинса навсегда. Он намерен показать это событие в своем будущем проекте о Моисее, где оно станет логическим завершением арки пророка: Моисей, которому было запрещено войти в Землю обетованную при жизни, в итоге оказывается там, на горе в Иерусалиме, рядом с Христом [1:44:50, 1:45:15]. Что касается «Избранных», Даллас подчеркивает, что сериал не претендует на роль исчерпывающего теологического трактата . Если зритель хочет глубоко изучить эти моменты, режиссер напрямую советует обратиться к Библии или церкви, признавая, что его шоу — не лучшее место для подобных метафизических откровений .
«Иисус-фрик»: Алекс О’Коннор о гуманизации Бога 1:47:00
Интерес Алекса О’Коннора к сериалу может показаться парадоксальным, учитывая его агностицизм. Однако он называет себя «Jesus nut» — человеком, одержимым фигурой Иисуса как исторического и литературного персонажа . Алекс признается, что посмотрел все пять сезонов и считает шоу выдающимся произведением искусства [1:49:09, 1:51:22].
Для О’Коннора ценность «Избранных» заключается в разрушении «иконности» главного героя. Он отмечает, что в массовом сознании Иисус Христос часто воспринимается как статичная фигура с масляной картины или эмоционально дистанцированный лидер [1:54:13, 1:54:26]. Сериал же представляет его как живого еврея первого века, способного на юмор, усталость и обыденные разговоры .
Даже не разделяя веру в божественность протагониста, Алекс находит в сериале глубокие эмоциональные точки соприкосновения. Он выделяет сцену встречи Иисуса с женщиной у колодца как одну из самых трогательных . Для него это не столько акт спасения души, сколько универсальная человеческая драма: женщина на грани отчаяния внезапно получает признание и надежду [1:55:46, 1:56:07]. Алекс сравнивает просмотр «Избранных» с посещением Диснейленда для любителя истории , где даже вымышленные персонажи вроде центуриона Гая помогают лучше прочувствовать контекст эпохи, о которой он так много читал.
Критерии историчности: что наука говорит об Иисусе 1:56:23
В дискуссии о достоверности событий Алекс О’Коннор применяет методы научного исторического анализа, выделяя критерии, которые позволяют ученым считать те или иные эпизоды Евангелий реальными .
- Множественная аттестация: Событие считается более вероятным, если оно упоминается в разных независимых источниках (например, и в синоптических Евангелиях, и у Иоанна) .
- Критерий неудобства (embarrassment): Авторы вряд ли стали бы выдумывать детали, которые выглядят сомнительно или «неудобно» для их теологии. Яркий пример — крещение Иисуса Иоанном Крестителем . Если Иисус — Сын Божий, зачем ему принимать крещение покаяния от кого-то другого? Тот факт, что авторы включили это, несмотря на теологические сложности, подтверждает историчность события .
- Логические анахронизмы: Алекс упоминает фразу Иисуса о том, что ученики «сядут на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых» . Если бы эта фраза была придумана позже, авторы, знавшие о предательстве, которое совершил Иуда Искариот, вероятно, изменили бы число на одиннадцать .
О’Коннор скептически относится к «высокой христологии» Евангелия от Иоанна, где Иисус делает прямые заявления о своем единстве с Богом (фразы «Я и Отец — одно» или «Прежде чем был Авраам, Я есмь») [1:59:50, 2:00:15]. Он считает странным, что если бы такие громкие претензии были озвучены публично, другие евангелисты решили бы их не упоминать .
Даллас Дженкинс в ответ предлагает метафору пазла из 97 деталей . Он утверждает, что если 97% фактов, в которых он уверен, складываются в общую картину, то оставшиеся 3% (непонятные или сверхъестественные моменты) должны быть приняты на веру как часть того же целого, а не становиться причиной для того, чтобы выбросить весь пазл [2:01:18, 2:01:46]. Даже в вопросе чудес Алекс признает: исторически бесспорно то, что Иисус Христос имел репутацию целителя и экзорциста . Люди видели в его действиях нечто экстраординарное, и именно эта репутация, по мнению Алекса, стала двигателем истории, независимо от того, были ли это реальные чудеса или некие «терапевтические практики», обросшие легендами за столетия [2:04:24, 2:05:06, 2:05:18].
💫 Феномен чудотворца: историческая репутация и её истоки 2:05:18
Завершая глубокую дискуссию, Алекс О’Коннор и Даллас Дженкинс обращаются к одному из самых неоспоримых, с точки зрения истории, аспектов жизни Иисуса Христа — его репутации целителя и экзорциста . Даже оставаясь на позициях агностицизма, Алекс О’Коннор признаёт, что слава Иисуса как человека, совершающего сверхъестественные деяния, была фундаментальным фактом первого века . Ведущий отмечает странную деталь: в то время как синоптические Евангелия полны историй об изгнании бесов, Евангелие от Иоанна практически игнорирует эту часть «профессиональной деятельности» Мессии . Это заставляет исследователей задаваться вопросом о намерениях авторов и о том, почему столь важный элемент репутации мог быть опущен в одном источнике, но детально прописан в других .
Для Алекса О’Коннора как для мыслителя принципиально важно понять не только то, происходили ли чудеса на самом деле (в чем он сомневается), но и почему эти тексты вообще возникли . Он категорически отвергает популярную в атеистических кругах теорию заговора, согласно которой Евангелия были написаны церковными иерархами гораздо позже с целью контроля над массами и обогащения . О’Коннор аргументирует это тем, что тексты содержат слишком много внутренних противоречий и труднопримиримых деталей . Ранее собеседники уже обсуждали хронологические расхождения в писаниях, и Алекс иронично замечает: если бы кто-то хотел сфабриковать идеальную ложь для управления людьми, он бы справился с этой задачей гораздо качественнее, чем авторы Нового Завета .
Даллас Дженкинс, в свою очередь, акцентирует внимание на масштабе влияния этих событий . Даже если встать на сторону скептика и предположить, что Иисус Христос был «мистификатором», то он был невероятно талантливым мистификатором, раз его деятельность привела к столь массовому обращению людей . Режиссер подчеркивает отсутствие в исторических записях того времени значимых опровержений этих исцелений — казалось бы, если бы всё было обманом, нашлось бы немало желающих «исправить ситуацию» и разоблачить трюки .
Почему Иисус, а не другие? Конкуренция мессий 2:10:11
В историческом контексте Иисус Христос был далеко не единственным, кто претендовал на роль Мессии или обладал репутацией чудотворца. Даллас Дженкинс отмечает, что современные еврейские мыслители, такие как Бен Шапиро, часто указывают на наличие множества других «лжемессий» и шарлатанов того времени, которых религиозные лидеры успешно подавляли . В сериале «Избранные» эта позиция отражена через персонажей вроде Шмуэля, которые искренне верят, что, преследуя Иисуса, они оказывают услугу народу, защищая его от очередного опасного обольстителя .
Возникает резонный вопрос: почему именно Иисус добился столь беспрецедентного успеха, в то время как сотни других претендентов канули в Лету? . Алекс О’Коннор проводит аналогию с развитием интернета: в начале эпохи e-commerce существовало множество сайтов, но только Amazon и eBay стали гигантами . Возможно, Иисус просто «справился лучше» или оказался в нужном месте в нужное время, став тем самым историческим победителем, который заполнил пустующую нишу . Однако Даллас Дженкинс считает такое объяснение недостаточным, указывая на то, что фигура Иисуса является одной из самых задокументированных личностей античности . Уровень свидетельств о его жизни и делах значительно превосходит документальную базу многих других исторических деятелей, чьё существование и поступки мы принимаем на веру без колебаний .
Для создателя сериала эта историческая база является фундаментом, на котором строится его личная убежденность. Дженкинс разделяет свои взгляды на категории:
- Вопросы, за которые он «готов умереть» (истина о божественности Иисуса) .
- Вопросы, допускающие дискуссию и метафорическое толкование (возраст Земли, литературные жанры отдельных книг Библии) .
Алекс О’Коннор признает, что именно такой подход делает сериал «Избранные» уникальным — он не пытается быть агрессивной пропагандой, а скорее приглашает к исследованию спектра вероятностей .
Финал и ожидание кульминации истории 2:13:52
Завершая встречу на съемочной площадке в Техасе, собеседники признают, что самое сложное и интересное в творческом плане еще впереди. Алекс О’Коннор отмечает, что для большинства христиан (и для структуры любого повествования об Иисусе) центральным событием является Воскресение . Именно этот момент станет главным вызовом для Далласа Дженкинса как сценариста и режиссера .
Режиссер подтверждает, что команда приступает к съемкам этих ключевых сцен в ближайшее время . Алекс выражает надежду на новую встречу после того, как мир увидит экранное воплощение распятия и последующих событий, поскольку именно там Далласу придется принять самые смелые творческие решения . Интервью заканчивается на дружеской ноте: Даллас благодарит Алекса за глубокий интерес к проекту, несмотря на его агностицизм, а Алекс приглашает зрителей к дальнейшему изучению декораций сериала в формате «walk and talk» (прогулки-беседы) . Этот диалог стал редким примером того, как верующий творец и скептичный интеллектуал могут найти общую почву в обсуждении исторического влияния личности, изменившей ход человеческой истории.
