В современном цифровом пространстве тренд на «Princess treatment» (отношение как к принцессе) собрал сотни тысяч последователей, превратившись из набора романтических жестов в сложную социальную философию. В подкасте Криса Уильямсона писательницы Луиза Перри и Мэри Харрингтон разбирают, что стоит за желанием женщин делегировать ответственность мужчинам и почему грань между традиционным браком, лайфстайл-БДСМ и маркетингом в соцсетях оказывается пугающе тонкой.
👑 «Отношение как к принцессе» и скрытая власть субмиссивности 0:00
Феномен «Princess treatment» включает в себя широкий спектр жестов: от кофе в постель и цветов каждую пятницу до полной оплаты партнером косметических процедур . В социальных сетях, например в Instagram, под этим тегом опубликовано более 130 000 постов . Однако, по мнению участников дискуссии, тренд быстро доходит до абсурда. В качестве примера приводится блогер Кортни Палмер, которая называет себя «принцессой-домохозяйкой».
Основные принципы жизни Палмер, озвученные в видео:
- Полный отказ от взаимодействия с обслуживающим персоналом (официантами).
- Запрет на самостоятельное открытие дверей и заказ еды в ресторане.
- Соблюдение тишины: «принцесса» не должна смеяться или говорить громко, привлекая лишнее внимание .
Мэри Харрингтон считает, что подобное поведение является формой «лайфстайл-БДСМ» . По её мнению, существует прямая преемственность между дискурсом правых консерваторов о «традиционных женах» (tradwives) и практиками доминирования и подчинения . В обоих случаях речь идет о жестком разделении ролей: один партнер (мужчина) принимает все решения, а другой (женщина) занимает позицию ведомого .
Луиза Перри отмечает парадокс власти в таких отношениях: хотя формально доминирует мужчина, женщина часто «дергает за ниточки» через социальные сети. Именно женщины чаще всего снимают контент о своем «подчинении», контролируя имидж пары в глазах аудитории . Кроме того, Харрингтон указывает на интеллектуальную нагрузку «доминанта»: если женщина отказывается выбирать еду, мужчина вынужден постоянно угадывать её желания, чтобы не совершить ошибку . Таким образом, реальная власть может оставаться в руках того, кто формально подчиняется .
📉 Риски традиционализма: цена отсутствия независимости 5:08
Собеседники подчеркивают, что подобные ролевые игры допустимы только в условиях полного взаимного согласия и привязанности. Однако существует опасная зона перехода от добровольного разделения ролей к домашнему насилию и финансовому абьюзу .
Крис Уильямсон замечает, что желание «быть под опекой» и снять с себя груз ответственности — естественное человеческое стремление . Проблемы начинаются, когда «дозировка» превышена:
- Женщина теряет доступ к собственному банковскому счету.
- У нее может не быть личного телефона или независимых каналов связи.
- Отсутствие финансовой независимости делает невозможным уход от партнера в случае конфликта .
Луиза Перри утверждает, что в современном мире, где развод стал обычным делом, отказ от личной финансовой «страховки» крайне рискован . Традиционные гендерные роли эффективно работали в обществах, где лояльность была пожизненной, но сегодня «черный ход» в виде собственных ресурсов необходим каждой женщине .
Мэри Харрингтон добавляет, что публичность в соцсетях иногда служит своеобразным предохранителем. Если женщина строит бренд на образе «счастливой традиционной жены», её аккаунт с миллионами подписчиков становится её активом и инструментом влияния, который муж не может просто отобрать . Тем не менее, по словам Перри, ей известны случаи, когда популярные «традиционные жены» публикуют солнечный контент, в то время как за кадром их мужья относятся к ним крайне плохо .
🚜 Феномен Ballerina Farm: бизнес на эстетике изнурения 7:02
В качестве кейса участники обсуждают Ханну Нилман, известную как Ballerina Farm. Она — звезда Instagram, замужем за наследником авиакомпании JetBlue . Семья живет на ферме, где Ханна воспитывает множество детей, делает домашний йогурт и демонстрирует образ жизни в стиле «back to basics».
Детали бизнеса и быта Ballerina Farm:
- Огромная аудитория в соцсетях, конвертируемая в продажи (например, наборы закваски для хлеба за $100) .
- Профиль в газете The Times вызвал дискуссию об «угнетении» Ханны из-за её явного изнурения .
- Несмотря на богатство семьи, пара принципиально не нанимает нянь, что критики сочли признаком тирании мужа .
Луиза Перри не согласна с тезисом об угнетении. По её мнению, это осознанный выбор сложного пути («англо-американская тяга к трудностям») . Более того, именно Ханна является «двигателем» и режиссером всего контента, фактически управляя семейным брендом . Харрингтон полагает, что религиозный контекст или принадлежность к крепкому сообществу могут служить «идеологическими лесами», поддерживающими такие отношения и предотвращающими абьюз .
💪 Маскулинность и теория мужской конкуренции 10:39
Обсуждение переходит к вопросу формирования «добродетельных мужчин». Мэри Харрингтон считает, что за воспитание качеств достойного мужчины отвечают не женщины, а другие мужчины . Если общество формирует «беспомощных» мужчин (noodle-armed guys), это становится проблемой для всех .
Крис Уильямсон приводит данные исследования Дэвида Путса (David Puts), которые ставят под сомнение привычные представления о женской привлекательности:
- Мужчинам и женщинам показывали фотографии мужчин. Женщины оценивали привлекательность, мужчины — вероятность проигрыша в драке с этим человеком .
- Через 12 месяцев исследователи проверили количество сексуальных партнеров у мужчин с фото .
- Оценка привлекательности со стороны женщин почти не коррелировала с реальным успехом у них.
- Рейтинг «запугивания» (оценка другими мужчинами физической угрозы) оказался высокоточным предиктором сексуального успеха .
Уильямсон делает вывод: «Компетентность — это сексуально». Мужской успех часто определяется теорией мужской конкуренции: женщины не помогают мужчине выиграть, они ждут у финиша, чтобы посмотреть, кто пришел первым .
В финале собеседники иронизируют над термином «labu» (лабу) — поведением, когда мужчина пытается подстроиться под то, что, по его мнению, хотят видеть женщины, вместо того чтобы развивать реальную компетентность . Такое «обратное проектирование» привлекательности, по мнению Уильямсона, является заведомо проигрышной стратегией .
