В интервью для подкаста Top Traders Unplugged сооснователь Carlyle Group Дэвид Рубинштейн обсудил свою новую книгу «Как инвестировать» (How to Invest), представляющую собой сборник интервью с 23 лидерами финансовой индустрии. В ходе беседы с ведущим Кевином Колдироном известный инвестор и филантроп раскрыл внутренние механизмы управления капиталом, объяснил природу рыночных ошибок и обозначил ключевые вызовы для современного капитализма. Материал предлагает глубокий анализ стратегий, разделяющих успешных управляющих и посредственных игроков.
🎙️ От Белого дома до миллиардных фондов: путь Дэвида Рубинштейна 2:13
Дэвид Рубинштейн признается, что пришел в инвестиционный бизнес относительно поздно и не имел классического профильного образования. Получив юридическое образование, он успел поработать в известной нью-йоркской фирме Paul Weiss, однако его истинной страстью на тот момент была политика. Проработав четыре года в Белом доме при администрации Джимми Картера, Рубинштейн был вынужден вернуться к юридической практике после поражения Картера на выборах 1980 года. Отсутствие узкой специализации и глубокого интереса к праву подтолкнули его к кардинальной смене деятельности.
В 1987 году Дэвид Рубинштейн стал сооснователем Carlyle Group. Не имея степени MBA, он распределил обязанности в компании стратегически: нанял профессионалов со знанием тонкостей рынка, а за собой закрепил функции фандрайзера, главного стратега, рекрутера и публичного лица компании. Сегодня Carlyle Group управляет активами на сумму $370 миллиардов, являясь одним из крупнейших инвестиционных менеджеров в мире.
Свою текущую деятельность на телевидении (Bloomberg TV) и проведение сотен интервью Рубинштейн рассматривает не как коммерческую карьеру, а как увлечение, помогающее сохранять остроту ума в возрасте 73 лет. Спикер отмечает, что качественное интервью требует навыка глубокого слушания и умения гибко перестраивать беседу, ссылаясь на личный совет от Опры Уинфри. За свою практику ему доводилось интервьюировать таких лидеров, как Барак Обама и Джефф Безос, перед многотысячными аудиториями.
❌ Смирение перед ошибками: чему великие инвесторы учатся на провалах 11:57
Одним из центральных тезисов книги Рубинштейна стала неизбежность ошибок даже среди признанных героев Уолл-стрит. По его мнению, на финансовом рынке невозможно постоянно демонстрировать стопроцентную точность — промахи совершал даже Уоррен Баффет. В качестве ярких примеров в тексте приводятся следующие факты:
- Рэй Далио на определенном этапе своей карьеры оказался банкротом и был вынужден занять $4000 у своего отца, чтобы оплатить базовые счета семьи.
- Джон Грей из Blackstone приобрел сеть отелей Hilton в 2007 году, прямо накануне кризиса, после чего актив обесценился на 70%, однако впоследствии позицию удалось полностью восстановить.
Рубинштейн подчеркивает, что ключевое различие между выдающимися инвесторами и обычными людьми кроется в их психологической реакции на фиаско. В то время как сам сооснователь Carlyle Group признается, что может годами рефлексировать над неудачной сделкой, профессионалы высшего эшелона способны мгновенно перерабатывать этот опыт, извлекать уроки и двигаться дальше.
Инвестор также отстаивает социальную значимость распределения капитала. Он считает ложным стереотип о том, что инвестирование — это исключительно проявление личной жадности. По словам Рубинштейна, эффективный инвестор выполняет важнейшую для общества функцию: распределяет ресурсы для создания и сохранения рабочих мест, а также уплаты налогов. В качестве доказательства приводится пример венчурного фонда из Бостона, который на протяжении 10 лет финансировал небольшую убыточную компанию, не имевшую одобренных продуктов. Этой компанией была Moderna, создавшая в итоге одну из ключевых вакцин против COVID-19.
🛠️ Кадровый капитал: почему гении уступают командным игрокам 18:43
Анализируя биографии топ-менеджеров, Рубинштейн пришел к выводу, что лишь единицы из них планировали связать жизнь с финансами в детстве. Большинство успешных инвесторов пришли в индустрию с нетипичным бэкграундом:
- Паула Волант (директор по инвестициям Рокфеллеровского университета) изначально специализировалась на истории искусств и реставрации. Она обнаружила прямую параллель между тщательным тестированием арт-объекта перед инвазивным вмешательством и процедурой финансового due diligence.
- Майкл Мориц из Sequoia Capital начинал свою карьеру как профессиональный журналист.
- Стэн Дракенмиллер на ранних этапах жизни планировал стать лесничим.
Исходя из этого опыта, Рубинштейн сформировал специфический подход к найму в Carlyle Group. Он сознательно избегает сотрудничества с явными «гениями», поскольку управлять ими, по его наблюдениям, чрезвычайно сложно.
Критерии идеального сотрудника по версии Рубинштейна включают:
- Умение держать собственное эго под контролем и работать в команде, так как прямые инвестиции — это командный спорт.
- Способность разделять заслуги при успехе и брать на себя ответственность за неудачи.
- Развитые навыки письменной и устной коммуникации, включая способность четко и емко формулировать аналитические записки.
- Искреннюю любовь к чтению.
Отдельно инвестор указывает на критический пробел в современном бизнес-образовании. По его словам, ни в Гарвардской, ни в Стэнфордской, ни в Чикагской бизнес-школах нет специализированных курсов по фандрайзингу — искусству привлечения капитала и ведения переговоров о деньгах, хотя именно на этот процесс топ-менеджеры и ученые тратят до половины своего рабочего времени.
⚖️ Диверсификация против концентрации: как создаются сверхсостояния 25:25
В современной теории управления портфелем существует фундаментальное противоречие, которое Колдирон и Рубинштейн подробно разобрали. С одной стороны, академическая наука и сам Рубинштейн рекомендуют широкую диверсификацию как базовый инструмент защиты капитала для большинства розничных инвесторов. С другой стороны, реальная практика показывает, что крупнейшие мировые состояния создавались прямо противоположным методом — через предельную концентрацию активов.
Рубинштейн отмечает, что такие предприниматели, как Билл Гейтс или Стив Джобс, фокусировались исключительно на одном проекте, полностью вкладывая в него все ресурсы. В инвестиционном мире аналогичной стратегии придерживался Джордж Сорос, который при обнаружении сильной идеи предпочитал «удваивать или утраивать ставки». К аналогичному выводу склоняется и Стэн Дракенмиллер, утверждающий, что все великие инвесторы являются концентраторами, а не диверсификаторами.
Сам Рубинштейн признает, что применил стратегию жесткой концентрации при построении Carlyle Group. На протяжении первых 20 лет существования компании он находился в состоянии «туннельного зрения»: полностью отказался от участия в некоммерческих организациях, благотворительности или сторонних советах директоров. Он направил всю энергию на масштабирование единой бизнес-модели, включающей несколько дисциплин (выкупы, венчурный капитал, недвижимость, кредитование) по всему миру. Почти весь его чистый капитал был реинвестирован в фонды Carlyle, что Рубинштейн называет высококонцентрированной ставкой, которая оказалась успешной во многом благодаря рыночному везению.
📈 Закон больших чисел: как масштаб фондов меняет доходность 30:20
Увеличение объема капитала под управлением неизбежно вступает в конфликт с эффективностью его размещения. Дэвид Рубинштейн соглашается с позицией Дон Фицпатрик (CEO Soros Fund Management) в том, что преодоление определенного порога по объему активов начинает размывать показатель внутренней нормы доходности (IRR). По закону больших чисел, демонстрировать ежегодную доходность в 30% на капитал в $400 миллиардов математически и практически невозможно.
Тем не менее крупный бизнес устроен так, что ключевой метрикой успеха в нем остается рост. Крупные игроки вроде Blackstone, Carlyle, KKR и Apollo сместили фокус своего ценностного предложения: вместо экстремально высокой доходности они продают институциональным инвесторам стабильность, системность, предсказуемость и минимизацию катастрофических ошибок. Рубинштейн объясняет, что для суверенных фондов, которым необходимо размещать транши объемом от $1 миллиарда, мелкие нишевые фонды просто не подходят по размеру. В то же время частному инвестору с капиталом в $10 миллионов он рекомендует выбирать небольшие специализированные фонды, где деньги могут быть развернуты быстрее и эффективнее.
Дополнительно спикер обращает внимание на высокую скорость изменений в корпоративном секторе. Если ведущие американские университеты сохраняют свои лидерские позиции неизменными со времен 1900-х годов, то среди крупнейших бизнес-компаний начала и середины XX века до сегодняшнего дня в лидерах не удержалась ни одна. Это подчеркивает динамичную и агрессивную природу капиталистической конкуренции.
🤝 Филантропия и налоги: может ли частный капитал заменить государство 37:18
Будучи одним из первых, кто подписал «Клятву дарения» (Giving Pledge), Рубинштейн открыто анализирует мотивацию миллиардеров-благотворителей. Он признает, что стремление к общественному одобрению является частью этой системы, но далеко не единственной. При этом он вступает в заочную дискуссию с критиками современной филантропии, которые упрекают Билла Гейтса или самого Рубинштейна в том, что они единолично определяют социальные приоритеты общества, не будучи избранными лидерами.
Для оценки реального масштаба явления Рубинштейн приводит конкретные макроэкономические параметры США:
- Годовой бюджет федерального правительства составляет около $7 триллионов.
- Общий объем частной благотворительности в стране едва достигает $450–500 миллиардов в год (причем до 40% этой суммы уходит религиозным организациям).
Таким образом, на долю системных социальных и гражданских проектов приходится около 1–2% ВВП. По мнению инвестора, филантропия не способна фундаментально решать масштабные государственные проблемы, но она выполняет роль «кикстартера» — импульса для тестирования инновационных подходов, на которые у неповоротливой государственной машины нет ресурсов или мандата.
Рубинштейн скептически относится к идее введения специального налога на богатство (wealth tax). Ссылаясь на международный опыт, он утверждает, что подобные налоги крайне сложны в администрировании, приводят к массовому бегству капитала из страны и стагнируют предпринимательскую активность. Особую сложность представляет справедливая оценка неликвидных активов, таких как огромные массивы земель или доли в непубличных компаниях. Инвестор резюмирует, что текущая налоговая система США имеет изъяны, но попытки решить проблему неравенства или, например, функциональной неграмотности (которая в США, по его оценке, охватывает до 30% взрослого населения) исключительно за счет повышения ставок не приведут к успеху без повышения эффективности самих государственных программ.
🌱 Эволюция ESG: от политических споров к финансовым стандартам 45:01
Касаясь темы устойчивого развития (ESG), Рубинштейн высоко оценил роль главы BlackRock Ларри Финка, который фактически вывел эту концепцию в авангард мирового бизнеса. При этом последовавший жесткий политический отпор (включая отзыв штатом Флорида госсредств из-под управления BlackRock) не стал для него неожиданностью. Инвестор объясняет этот маятник двумя факторами:
- Естественной реакцией консервативной части общества на так называемую «политическую корректность».
- Событиями вокруг Украины, которые наглядно продемонстрировали критическую зависимость стабильности государств от традиционных энергоносителей (нефти и газа) в зимний период.
Несмотря на временный спад и замедление темпов, Рубинштейн убежден, что ESG-повестка институционализировалась на рынке навсегда. Новое поколение потребителей и талантливых сотрудников предпочитает связывать себя с экологически и социально ответственными брендами, что напрямую влияет на выручку и капитализацию компаний в долгосрочной перспективе.
Главной проблемой текущего этапа Рубинштейн называет отсутствие единых, общепринятых и поддающихся аудиту метрик. В отличие от коэффициентов P/E или Шарпа, на рынке пока нет унифицированного «ESG-коэффициента». По его прогнозу, разработка таких стандартов (которую сейчас ведут структуры вроде IFRS) завершится в ближайшие пять лет, что позволит рынку перейти от абстрактных деклараций к точной математической оценке устойчивости бизнеса. Это знаменует окончательный переход от классической доктрины Милтона Фридмана (где единственной целью декларировалось благо shareholder — акционера) к концепции stakeholder capitalism, учитывающей интересы сотрудников, общества и окружающей среды.
