На фоне стремительных геополитических сдвигов на Ближнем Востоке Элизабет Экономи, эксперт Института Гувера (Hoover Institution), обсудила с Джонатаном Фултоном, политическим аналитиком из Университета Зайда в Абу-Даби, новую конфигурацию сил в регионе. В центре внимания — попытки Китая конвертировать экономическое влияние в политический капитал, устойчивость американских гарантий безопасности и недавнее соглашение между США и Ираном.
🕊️ Новая «разрядка»: соглашение США и Ирана 0:58
Обсуждение началось с оценки свежих новостей о достижении соглашения между США и Ираном о прекращении боевых действий и открытии Ормузского пролива . По словам Джонатана Фултона, в регионе это известие вызвало «огромный вздох облегчения», так как нестабильность наносила тяжелый удар по местным экономикам.
Ключевые тезисы по соглашению:
- Осторожный оптимизм: Эксперт подчеркивает, что стабильность во многом зависит от того, удастся ли удержать ситуацию на границе Израиля и Ливана .
- Возврат к исходной точке: Фултон с иронией отмечает, что условия перемирия фактически возвращают регион к состоянию, которое было до начала активной фазы конфликта .
- Позиция США: Элизабет Экономи предполагает, что администрация Трампа будет представлять это соглашение как результат успешного подавления иранского военного потенциала .
- Издержки: По мнению Фултона, за последние месяцы деградации подверглись не только иранские возможности, но и доверие к американскому сдерживанию, а также рынок недвижимости и малый бизнес в регионе .
🏗️ Эволюция присутствия Китая: от нефти к стратегии 3:32
Джонатан Фултон, проживающий в регионе около 20 лет, отмечает колоссальную трансформацию роли Пекина. Если в 2006 году Китай воспринимался лишь как покупатель нефти, то с приходом Си Цзиньпина и запуском инициативы «Один пояс, один путь» (BRI) активность КНР резко возросла .
Фултон выделяет три субрегиона с разной степенью вовлеченности Китая:
- Персидский залив: Самое глубокое и широкое присутствие.
- Левант: Очень скромное участие из-за рисков безопасности для китайских госкомпаний .
- Северная Африка: Растущий интерес, требующий пристального наблюдения.
Эксперт напоминает о формуле «1+2+3», предложенной Си Цзиньпином в 2014 году для сотрудничества с арабскими странами: «1» — углеводороды; «2» — торговля, инвестиции и инфраструктура; «3» — ядерная и возобновляемая энергия, космос и спутники . Примечательно, что в этой формуле изначально отсутствовали пункты о политике или безопасности .
👁️ Цифровая инфраструктура и «умный» авторитаризм 6:47
В последние годы Китай активно продвигает на Ближнем Востоке технологии «умных городов» и системы видеонаблюдения. По мнению Фултона, это находит живой отклик у местных авторитарных правительств, которые видят в технологиях КНР инструмент обеспечения стабильности и борьбы с экстремизмом .
Особенности китайского предложения в цифровой сфере:
- Нормативный комфорт: Местным лидерам импонирует отсутствие критики за использование технологий слежки для контроля над гражданами .
- Двойное назначение: Пекин позиционирует свои системы как способ улучшения жизни (управление трафиком, экстренные службы) или управления огромными потоками паломников во время Хаджа в Саудовской Аравии .
- Разделение сфер: В ОАЭ наблюдается четкое разграничение: стратегические системы и ИИ разрабатываются в партнерстве с США (сделка Microsoft и G42), тогда как коммерческие ИИ-решения и «умные города» остаются за китайскими компаниями, такими как Huawei .
🛡️ Безопасность против экономики: США vs Китай 12:09
Распространенный тезис о том, что «США обеспечивают безопасность, а Китай — экономику», Фултон считает несколько упрощенным. Хотя Китай является торговым партнером №1 для большинства стран региона, этот товарообмен часто несбалансирован и вредит местным производителям .
Аргументы в пользу сохранения лидерства США:
- Глубина отношений: Список совместных проектов США и Саудовской Аравии в образовании, безопасности и дипломатии Фултон сравнивает с «телефонной книгой», в то время как список достижений Китая умещается на паре страниц .
- Военная незаменимость: Ни одна другая держава не обладает такими запасами боеприпасов, опытом обучения и персоналом, чтобы заменить американскую архитектуру безопасности .
- Отсутствие амбиций защитника: Китай прямо заявляет, что не намерен брать на себя роль гаранта безопасности. По словам гостя, Пекин вполне устраивает возможность вести бизнес под «американским зонтиком» безопасности .
🤝 Сделка Саудовской Аравии и Ирана: мифы и реальность 18:59
Фултон критически оценивает роль Китая в нормализации отношений между Эр-Риядом и Тегераном, называя период 2022–2023 годов «пиком хайпа» вокруг Пекина на Ближнем Востоке . По его мнению, основную работу по подготовке соглашения проделали Оман и Ирак («главные повара»), а Китай лишь предоставил площадку для финального штампа .
Интересы сторон в этом соглашении:
- Саудовская Аравия: Нуждалась в прекращении ракетных атак хуситов для привлечения иностранных инвестиций .
- Иран: Искал внутреннюю стабильность после волны протестов и внешнюю легитимность .
- Китай: Получил идеальный кейс для демонстрации своей Глобальной инициативы безопасности (GSI), не затратив при этом серьезных ресурсов .
Однако события после 7 октября 2023 года (атака ХАМАС на Израиль) показали, что Китай не готов и не может играть значимую роль в разрешении острых кризисов .
🌐 БРИКС и новые рычаги влияния 39:39
Расширение БРИКС за счет Ирана, ОАЭ и приглашения Саудовской Аравии — важный сигнал, но Фултон остается скептиком относительно практической пользы этого объединения .
Разные цели участников:
- Иран: Рассматривает членство как способ показать внутренней и внешней аудитории, что страна не является изгоем и имеет мощных партнеров в лице РФ, КНР и Индии .
- ОАЭ: Видит в БРИКС возможность укрепить связи с развивающимися рынками (особенно с Индией), но блокирует попытки России и Китая превратить организацию в инструмент борьбы с США .
- Саудовская Аравия: До сих пор официально не подтвердила вступление, вероятно, используя это как рычаг в переговорах с США о расширенном пакте безопасности и ядерной программе .
🇨🇳 Будущее: подготовка китаистов и «мягкая сила» 35:11
Несмотря на нынешнее «поверхностное» влияние, Китай играет вдолгую. Фултон отмечает, что Пекин активно готовит новое поколение ученых и дипломатов с отличным знанием языков и региональной специфики .
В странах Залива также меняется отношение к КНР:
- В ОАЭ и Саудовской Аравии китайский язык вводится в школьную программу как обязательный или пилотный предмет .
- В Эмиратах проживает уже около 400 тысяч граждан КНР на 10 миллионов населения, что делает их заметной социальной и экономической силой .
🕋 Почему Ближний Восток молчит о Синьцзяне? 51:24
На вопрос Элизабет Экономи о том, почему мусульманские страны не поддерживают уйгуров, Фултон дает прагматичный ответ: «Это клин, который не вбивается» .
Причины молчания:
- Экономический страх: Страны региона видели примеры Норвегии (бойкот лосося) и Южной Кореи, пострадавших от китайских санкций после критики политики Пекина .
- Государственные СМИ: Информационная повестка жестко контролируется, и тема Синьцзяна просто не доходит до широких масс .
- Солидарность «других»: Многие арабы скептически относятся к западным нарративам о правах человека, считая их попыткой очернить Китай так же, как мусульман очерняли после 11 сентября .
🔭 Рекомендации: от конкуренции к координации 55:47
Завершая беседу, Джонатан Фултон предложил США отойти от парадигмы «игры с нулевой суммой». Вместо слова «сотрудничество» (cooperate) он предлагает использовать «координация» (coordinate) в отношениях с Китаем на Ближнем Востоке .
Сферы, где интересы Вашингтона и Пекина совпадают:
- Обеспечение безопасности морских путей (свобода судоходства) .
- Стабильность поставок энергии на мировые рынки.
- Поддержка регионального развития и создание функциональных цепочек поставок .
По мнению эксперта, страны региона устали от соперничества великих держав и стремятся к стабильности, в создание которой могут внести вклад и США, и Китай .
