Крах Silicon Valley Bank стал вторым по масштабу банкротством финансовой организации в истории США, вызвав панику в технологическом секторе. В специальном выпуске подкаста Prof G Markets ведущий Скотт Гэллоуэй и его соведущий Эд разбирают хронологию событий, экономические механизмы кризиса ликвидности и роль венчурных капиталистов в ускорении паники. Эксперты анализируют системные риски для американской экономики и оценивают вероятность государственного вмешательства для защиты вкладчиков.
🏦 Хроника стремительного падения: как обанкротился 16-й банк США 0:00
Silicon Valley Bank (SVB) являлся 16-м по величине банком в Соединенных Штатах Америки, однако его крах произошел буквально за считанные часы. Как отмечает соведущий Эд, в пятницу регуляторы закрыли банк, что зафиксировало второе крупнейшее банкротство финансовой организации в истории страны. Развитие событий носило лавинообразный характер:
- Среда: SVB, будучи одним из крупнейших кредиторов стартапов в стране, объявил о необходимости срочного привлечения капитала и ликвидировал портфель инвестиций объемом 21 миллиард долларов в рамках экстренной распродажи.
- Четверг: Новость спровоцировала панику среди основателей стартапов, которые попытались одномоментно вывести со счетов банка 42 миллиарда долларов, что составляло около четверти всех депозитов организации.
- Итог четверга: К концу дня SVB имел отрицательный денежный баланс в размере 1 миллиарда долларов, а стоимость его акций рухнула на 60%.
- Пятница: На премаркете акции упали еще на 60%, после чего торги были остановлены, а Федеральная корпорация по страхованию вкладов (FDIC) закрыла финансовый институт и взяла под контроль его активы.
Всего за два дня стабильно функционирующий банк превратился в неплатежеспособную структуру.
📉 Анатомия кризиса: разрыв ликвидности и процентные ставки 1:59
По мнению Скотта Гэллоуэя, для понимания масштаба катастрофы необходимо обратиться к мета-причинам происходящего. Он подчеркивает, что финансовые институты обычно прекращают существование не из-за плохих операционных показателей или мошенничества, а из-за несоответствия сроков погашения активов и обязательств (mismatched durations). Принцип этой проблемы сводится к формуле «инвестируй в долгосрок, занимай на короткий период».
SVB привлекал депозиты от стартапов и частных лиц, которые могли потребовать свои средства в любой момент, то есть банк занимал деньги на короткий срок. Полученные средства руководство банка инвестировало в долгосрочные государственные облигации США (treasury bills) со сроком погашения три года. Гэллоуэй отмечает, что подобные действия совершают многие банки, и в действиях SVB не было признаков мошенничества, крипто-пирамид или покупки сомнительных токенов.
Однако критическим фактором, по словам ведущего, стал не просто рост процентных ставок, а беспрецедентная скорость их повышения Федеральной резервной системой. За 12 месяцев базовая ставка выросла с 25 до 475 базисных пунктов, чего американская экономика не видела с 1979 года, когда глава ФРС Пол Волкер резко ужесточил монетарную политику.
Гэллоуэй подробно объясняет механизм падения стоимости облигаций при росте ставок на примере:
- Облигация покупается по номиналу за 100 долларов с доходностью 1%, принося 1 доллар купона в год.
- Когда рыночная доходность внезапно возрастает до 5%, старые облигации обесцениваются, чтобы новый покупатель мог получить актуальную доходность — их цена на открытом рынке падает примерно до 95 центов на доллар.
- Если удерживать облигацию до погашения, инвестор вернет свои 100 долларов, но если банк сталкивается с массовым оттоком вкладчиков, он превращается в «вынужденного продавца» (force seller).
Именно необходимость экстренно продавать подешевевшие долгосрочные облигации для покрытия запросов клиентов на вывод средств привела к реализации гигантских убытков и кризису ликвидности.
🏃♂️ Фактор паники: как 50 венчурных капиталистов запустили набег на банк 5:57
Помимо макроэкономических факторов, крах SVB во многом предопределила экстремальная концентрация его клиентской базы. Скотт Гэллоуэй предполагает, что детальный аудит выявит зависимость банка всего от 40 или 50 крупных венчурных фондов. Ведущий поделился личной историей о своем друге, крупном венчурном капиталисте, который в среду или четверг обзвонил все свои портфельные компании и приказал немедленно забрать деньги из SVB.
По мнению Гэллоуэя, для генерального директора стартапа, хранящего на счетах от 20 до 30 миллионов долларов, игнорирование призыва инвестора несет слишком высокие риски. В итоге действия всего нескольких десятков инвесторов затронули от 1000 до 3000 клиентов со вкладами от 10 до 100 миллионов долларов, что стало стартовым выстрелом для набега на банк.
Соведущий Эд приводит статистику, согласно которой около 50% всех американских стартапов, имеющих венчурное финансирование, обслуживались в SVB. Ссылаясь на отчеты, Эд отмечает, что к выводу средств призывали такие фонды, как Founders Fund Питера Тиля и Union Square Ventures. При этом ряд других крупных фондов, включая General Catalyst, Greylock и Khosla Ventures, публично заявили о намерении остаться с банком. Эд задается вопросом, не было ли это предательством по отношению к банку, который поддерживал экосистему Кремниевой долины более двух десятилетий.
Отвечая на этот вопрос, Гэллоуэй замечает, что «на Уолл-стрит нет друзей». Из личного опыта участия в экстренных совещаниях последних дней он делает вывод, что венчурное сообщество раскололось по возрастному признаку:
- Молодые венчурные капиталисты поддались панике и требовали немедленной эвакуации капитала, сравнивая ситуацию с «последним вертолетом из посольства в Ханое».
- Старшее поколение инвесторов сохраняло относительное спокойствие, призывая поддержать банк и рассчитывая на помощь государства.
Комментируя позицию Питера Тиля, активно распространявшего панические призывы в Twitter, Гэллоуэй характеризует его как «катастрофиста, нигилиста и либертарианца в миллионной степени», который строит бункеры в Новой Зеландии и мечтает о создании изолированных островов. В то же время ведущий признает, что прямой обязанностью управляющих фондами является защита интересов их инвесторов (LPs), а не спасение коммерческого банка.
🛡️ Дилемма спасения: системные риски и «моральный вред» 11:07
Официальные правила FDIC гарантируют страховое покрытие депозитов лишь в пределах 250 тысяч долларов. Предполагается, что на оставшуюся сумму клиенты получат так называемый «дивиденд» (около 50–60%) после оценки доступных активов регулятором, а остаток средств придется возвращать через длительную процедуру банкротства. Однако Скотт Гэллоуэй убежден, что в данном случае ситуация будет развиваться иначе, и государство предпримет шаги для полной компенсации потерь вкладчиков.
Ведущий настаивает, что гипотетическое вмешательство администрации Джо Байдена нельзя называть классическим выкупом (bailout). При традиционном выкупе, как это было с авиакомпаниями во время пандемии COVID-19, государство спасает менеджмент и акционеров, сохранив их бонусы и капитал. В случае с SVB акционеры и менеджмент уже полностью ликвидированы, их опционы обесценились, а банк прекратил существование. Речь идет исключительно о защите вкладчиков.
Гэллоуэй выделяет несколько ключевых причин, почему государство обязано защитить депозиты:
- Угроза тотальной консолидации банковского сектора: Если вкладчики потеряют деньги в банке с активами в 200 миллиардов долларов, каждый венчурный инвестор потребует от своих компаний держать средства только в банках с активами от 2 триллионов долларов. Это запустит «марш смерти» для всех региональных, нишевых и специализированных банков США. Клиенты массово побегут в JPMorgan, Bank of America, Citigroup и Wells Fargo.
- Злоупотребление олигопольной властью: Концентрация капитала в руках пяти крупнейших игроков неизбежно приведет к росту комиссий для конечных клиентов, снижению конкуренции и сделает финансовую систему еще более хрупкой.
- Политические и социальные последствия: Крах сотен технологических компаний вызовет волну массовых увольнений и сбоев. Гэллоуэй приводит примеры возможных катастрофических сценариев: отключение программного обеспечения для управления персоналом в больницах или блокировка корпоративных кредитных карт. Это обернется чередой разрушительных заголовков для Белого дома. Сенаторы Элизабет Уоррен и Тед Круз уже подвергают жесткой критике главу ФРС Джерома Пауэлла за чрезмерно быстрое повышение ставок.
Оценивая проблему «морального вреда» (moral hazard) — риска того, что спасение вкладчиков спровоцирует еще более рискованное поведение рынка в будущем — Гэллоуэй считает этот аргумент несостоятельным. Рынок получил более чем отчетливый сигнал, поскольку топ-менеджмент и инвесторы банка потеряли абсолютно всё свое состояние и пенсионные накопления.
💼 Ожидания рынка: превратится ли страх в алчность за выходные? 18:09
По мнению Скотта Гэллоуэя, медиа и общество склонны катастрофизировать события, упуская из виду финансовые возможности. Он прогнозирует, что в течение выходных на смену страху придет базовая рыночная алчность. Бренд SVB обладает уникальным доминированием в самом прибыльном секторе экономики — технологическом бизнесе, охватывая управление благосостоянием, венчурный долг и ипотечное кредитование. Компании, основанные Гэллоуэем за последние десятилетия, принесли SVB десятки миллионов долларов в виде комиссионных.
Ведущий предполагает, что такие тяжеловесы, как Дэвид Соломон из Goldman Sachs или Джейми Даймон из JPMorgan, могут использовать этот кризис в своих интересах. Схема потенциальной сделки, по мнению Гэллоуэя, выглядит следующим образом: крупный банк выкупает долгосрочные облигации SVB с небольшим дисконтом при поддержке государства, забирает всю клиентскую базу и мгновенно становится лидером в сфере технологического банкинга, на что у самого SVB ушли десятилетия.
Соведущий Эд высказывает альтернативное, более тревожное видение ситуации. По его сведениям, многие ранние стартапы (от посевной стадии до серии А) имеют запас прочности (runway) всего на один месяц, а их счета сейчас заморожены. Эд предполагает, что если кризис не разрешится за неделю, венчурные капиталисты, обладающие свободным кэшем, устроят «день открытых дверей» для хищнического финансирования, скупая доли в компаниях, находящихся в безвыходном положении, со скидкой в 50–60%.
Гэллоуэй не соглашается с этой гипотезой, называя такой сценарий избыточно хищническим. Он убежден, что крупные фонды (например, Andreessen Horowitz) не допустят обнуления или обесценивания своих прошлых инвестиций и предоставят стартапам краткосрочные бридж-кредиты для выплаты зарплат. Ведущий сравнивает этот процесс с факторинговым кредитованием в ритейле.
По его оценкам, требования к банку на открытом рынке сразу же будут торговаться по цене от 60 до 90 центов за доллар. В то же время консорциум ведущих венчурных фирм уже выпустил совместное заявление о готовности продолжать вести бизнес с любым преемником SVB.
⚖️ Регуляторные упущения и «либертарианское лицемерие» 31:32
Особое внимание в дискуссии уделяется системным регуляторным пробелам. Эд напоминает, что после кризиса 2008 года реформа Додда — Франка наложила жесткие ограничения на крупнейшие банки, включая обязательное соблюдение коэффициента покрытия ликвидности (LCR), требующего иметь достаточный объем высоколиквидных активов для выдерживания стрессовых сценариев. Однако для SVB было сделано исключение: банки с активами менее 250 миллиардов долларов были освобождены от этих жестких нормативов.
Гэллоуэй считает, что ключевая регуляторная ошибка заключалась в правилах бухгалтерского учета облигаций. Регуляторы позволяли банку не переоценивать долгосрочные облигации в режиме реального времени по рыночной стоимости (mark-to-market), если они классифицировались как «удерживаемые до погашения». Из-за этого скрытые убытки от обесценивания бумаг не отражались на балансе должным образом.
Эд также обращает внимание на общественный резонанс вокруг фигуры инвестора Дэвида Сакса, уличенного в политическом лицемерии. В прошлом году Сакс заявлял в Twitter, что любая государственная поддержка американских компаний налогоплательщиками — это «чистое иждивенчество» (хотя исходный твит касался ситуации вокруг Украины). Теперь же Сакс в панике требует от Джерома Пауэлла и Джанет Йеллен немедленно остановить кризис и гарантировать все вклады до открытия торгов в понедельник.
По мнению Эда, это иллюстрирует классическую проблему: когда всё хорошо, крупный бизнес требует убрать регуляторов с дороги, но при первых же трудностях взывает о помощи государства. Гэллоуэй лаконично резюмирует эту позицию:
«Каждый становится капиталистом, пока речь не заходит о его собственных деньгах. Капитализм на подъёме и социализм на спаде — это не экономические системы, это кумовство (cronyism)».
Делясь личным финансовым положением, Гэллоуэй поясняет, что его медиакомпания Prof G Media является прибыльной и выплачивает зарплаты из текущего денежного потока, поэтому заморозка счетов в SVB (где у них открыт счет) для них неприятна, но не фатальна. В завершение ведущий дает философский совет молодым предпринимателям, столкнувшимся с кризисом: в бизнесе ничто никогда не бывает так хорошо или так плохо, как кажется на первый взгляд, и этот тяжелый этап тоже пройдет.
